И они могут жить

Разложив бумаги по столу, Изая задумчиво потер бровь, стараясь не испачкать лицо чернилами с кисти. Коноха пополнилась кланом Хьюга, который, наконец-то, соизволил к ним присоединиться, когда дайме признал деревню самостоятельной единицей. Теперь можно было нанять не только сенсоров и мастеров ближнего боя, но и смешанную команду, что стало куда выгоднее. По цене, понятное дело, стало дороже, но и команда этого стоила. Процентный налог на миссию стоит чуть уменьшить, казна активно пополнялась за счет торговли, а значит не стоит драть со своих шиноби три шкуры. И направить детей на выполнение простейших миссий внутри деревни. На моти и чай им этих грошей хватит, да и научит правильно расходовать свои ресурсы. - Детские миссии? – Тобирама зашел неслышно, но хорошо знакомая чакра была ощутима ещё за дверью, - зачем? - Сплотить, - рассеянно отозвался Изая проводя деревянным концом кисточки по губам, - ученики академии будут вынуждены не соперничать за лучшие оценки, а работать вместе. Постоянно перетасовывая их, мы получим лучший результат. И опять же, это повысит их коммуникабельность с другими слоями населения. - И поможет в будущем, если потребуется маскировка под гражданского, - Тобирама облокотился бедром на стол, - и что это будут за миссии? - Да мало ли, - Изая отложил кисть и откинулся на кресле, - вот недавно слышал разговор гражданских, что газеты не хватает, как в столице, и почты. Чем не миссия для мелких выйти на полдня поработать. Изучат план деревни и заодно языками почешут. Или помощь в магазине, опять же, простых людей не так много, а впускать большое количество, - Узумаки покачал головой, - у нас шиноби столько нет, чтобы проверять каждого гражданского. - Можно направлять на расчистку полигонов, - Сенджу явно задумался, - общественных. Сбор того металлолома, который остается после занятий чуть более старших. - Верно, на уборку улиц не стоит ставить, кланы возмутятся, но полигоны определенно нуждаются в чистке от лишнего. Заодно потренируются. — Значит, найдем и им работу, - Тобирама пробежался взглядом по ровным стопочкам, которые уже были готовы к отправке. Быстрое движение и белый котик оказывается сидящим на коленях Изаи от чего на щеках слабо проступает румянец. - Я дверь не закрыл, - зрачки расширяются, а дыхание на миг сбивается. - Не буду принуждать к непотребствам в башне, - Узумаки хитро улыбнулся, - как думаешь, мы сможем поместиться в Изуне вдвоем? Тобирама закусывает губу шумно выдыхая. Сердце сбилось с ритма, а тело напряглось. Фантазией котик не обделен, а эмпатия при столь плотном контакте почти рисует непристойные картинки. - Стоя. Мы с тобой почти одного роста, - Изая облизывает губы и слегка подается вперед, - а он между нами. Нам потребуется много масла, чтобы не порвать и не навредить. - А он согласится? – Сенджу невольно ерзает. - Предложим, нет так нет, но твое согласие тоже важно, - Узумаки мягко оглаживает бедра, - прошлый наш эксперимент тебе понравился. Кончики ушей алеют, от чего Изаю накрывает волной нежности и умиления. Никто не знает, и не должен узнать, как умеет смущаться один из сильнейших шиноби Конохи. Такое зрелище только для него и Изуны. Хотя да, шибари было неожиданностью для Тобирамы, который и без помощи печатей был очень чувствительным. Изуна тогда отлучился на миссию, так что развлекались вдвоем большую часть ночи и даже утро зацепили. И хорошо, что звукоизоляционные барьеры такие мощные, иначе они бы перебудили половину Конохи. Тобирама до вечера был охрипшим и слегка неадекватном состоянии, благо никто этого не увидел, кроме Хаширамы, который их навестил. Правда вначале посчитал, что младший братец перетрудился на тренировке и полез с шосеном, после которого от лица старшего Сенджу можно было прикуривать. - Хорошо, предложим, - Тобирама чуть кивнул, - можно вопрос? - Когда это было нельзя? – Изая огладил кончиками пальцев линию челюсти. - Просто, - белый котик заколебался, - я не уверен, что стоит его вообще задавать. Узумаки посерьезнел. Что же это за интерес такой, раз Тобирама настолько переживает? - Дело в том, - продолжил Сенджу после короткого кивка, - что ваши знания и умения, раньше списывались на гениальность, талант и хорошее обучение. Я верю, что в техниках вы всего достигали сами, но многие области, в том числе политика, экономика, та самая психология, да даже обычная медицина, жизни не хватит, чтобы получить такой опыт. Я пытался все это охватить, но даже с клонами… - Радость моя, - Изая мягко накрыл пальцами губы заставляя умолкнуть, - я тебя понял. Собраться с мыслями было тяжело, но необходимо, увести мысли Тобирамы в сторону или же… - Смерть для любого человека – конец. За гранью нет ничего, но умирающие оставляют рану на душе людей, которые его любят. Но ещё хуже, получить подобную рану самому и при этом видеть человека живым. Такое возможно, и ты можешь посчитать меня трусом, но эту тайну раскроет Каге после моей смерти. - Запрещенные техники? – Тобирама смотрит с сомнением и даже недоумением, - я знаю, что у Яманака есть что-то вроде передачи знаний и оно под запретом. - И да, и нет, - Узумаки поймал лицо в чашу ладоней, - я не хочу тебе врать, и я не буду этого делать, так что, просто подожди. - Я могу умереть раньше, - в глазах мелькает спокойная решимость. Изая качнул головой. Он чувствовал, время на исходе, совсем скоро грянет первая мировая война шиноби, деревня против деревни, страна против страны. Нельзя будет отсидеться в кресле Хокаге. И как бы он не страшился смерти, законы чести не позволят ему отсиживаться за спинами своих людей. Этого ещё никто не видит, деревни только-только собрали себя, подписали кое-какие пакты и торговые соглашения, но разум, натренированный копаниями в бумагах, видел тень будущей бойни. Изая дает миру пять лет перед первыми очагами будущей войны, а затем начнется безумие. Деревни наберут силу, взрастят новых шиноби, обменяются знаниями и станут поглядывать на соседей. - Пойдем домой, - теплые губы на миг касаются его и Тобирама ловко соскальзывает на пол. Касанием поставить печать и последовать за своим белым котиком к их общему черному. Серые цепи разрывают противников, подошедших слишком близко, а разросшаяся тень мгновенно убирала трупы и ещё живых, но раненных врагов. Каге крутанулся на месте и вместе с ним прокрутились цепи убивая последних и не слишком умных шиноби решивших проскочить в промежутки на более близкую дистанцию. Рядом чавкал Хани, который, как оказалось, был очень слабо чувствителен к техникам и оружию. Сейчас, он явно обожрался и всегда тощее пузо выкатилось на некое подобие коленей. Отпустив существо в его привычную среду обитания, Каге окинул взглядом опустевшее поле своего боя. За скалой кого-то сосредоточенно убивали и судя по вспышкам чакры, лохматому огню помощь точно не требуется. Стремительный бег в сторону трех пышущих чакрой очагов пришлось ускорить, когда один из них погас. Тут же, позади раздался взбешенный рык и жар опалил даже на расстоянии. Асами Учиха только что погибла, а значит… Каге рванул со всей скорости. Уходить в тень нельзя, там сейчас собрались все ближайшие теневые твари на пир, который он сам и устроил. Мастер, он должен успеть. Он не должен был отходить от него. Мощная световая вспышка и взметнувшиеся петли фуин выжигали противников Хокаге, но они же и не позволяли подойти союзникам. Закрывшись рукой, Каге тихо шипел от боли в глазах, все равно пытаясь пробиться. Мастер ошибся в своих подсчетах, не пять, а семь лет все было мирно, а затем, когда Хаширама стал развлекаться ловлей биджу, другие деревни встали на дыбы. Даже раздача слонов, как выразился мастер, не помогла успокоить затлевший пожар, а только ускорила его. От исчезнувшего света даже в глазах потемнело, но Каге продолжал бежать вслепую, чувствуя угасающую чакру мастера. Он успеет, успеет. Споткнувшись, Каге кубарем скатился на дно оврага, который образовался от использованной техники. Совершенно сухая земля рассыпалась песком, но здесь уже было темнее чем наверху. Барьер последнего шанса медленно распадался, но юноша уже знал кого он там увидит. Последняя защита мастера, самая мощная из существующих, способная пережить удары Сусанно до тех пор, пока у Мадары не просядет чакра почти наполовину, а это тебе не хуй сосать. После изучения главы клана Учиха, мастер долго ходил задумчивым, а затем о чем-то тихо говорил с лохматым огнем. До сих пор никто из участников этого разговора не сказал, что именно увидел мастер. А сейчас уже и не скажет. Бледная Мито сидела на земле опустив руки. На бескровном лице следы гари и грязи, а одежда почти превращена в лохмотья несмотря на защиту фуин. - Он… не успел, - тихим шелестом, - не успел… Пальцы с силой впились в сухую землю. Мастер тренировался, усиливал себя, но предпочел спасти свою сестру вместо себя. Второй барьер он просто не смог возвести, а последний мечник Тумана, лежащий рядом с телом мастера, все же смог взмахнуть Кубикирибочо. Свет техники исключил тени, от чего мастер не мог в них уйти и это стало его концом. Мито тихонько взвыла, закрывая лицо руками, а Каге обессиленно опустил голову, разглядывая пепел под своими руками. Он тоже… не успел. На энгаве было темно и тихо, мягко мерцал свет звезд, до которых многие световые года, как говорил Изая, но теперь уже не скажет. Изуна крепко прижимал к себе Тобираму, пытаясь хоть немного разжать тот узел, в который все свивалось внутри. Да, они на волне боли и ярости уничтожили нападающих, но концом войны это не стало. Уже завтра они снова пойдут в бой, несмотря на траур, несмотря на то, что Тобирама принимал управление Конохой на себя и ему тоже нужно было время, чтобы во всем разобраться и подхватить нити, которые оставил после себя их мастер. Тихие шаги заставили вздрогнуть и поднять сухие глаза на подошедшего Каге. Уже не ребенок и не подросток, молодой мужчина часть черных волос которого припорошила седина. - Вы молчите, а я говорю, - тихо произнес бывший Нара прислоняясь к столбу спиной, - последняя воля мастера должна быть исполнена. - Сейчас? – надтреснутый и хриплый голос Тобирамы заставил ещё крепче прижать к себе Сенджу. Эмпатию они научились блокировать и сейчас он переживал только собственные чувства. - Мастер так сказал, - Каге медленно закрыл глаза, чтобы снова открыть их уже золотыми, а тени сгустились вокруг него будто ожидая нападения, - первый раз он умер от руки самурая, который напал на его господина и открыл глаза спустя десять лет будучи несмышлёным младенцем в совершенно другой стране. Вырос, женился, и был снова убит. И так круг за кругом. Мастер видел Кагую, как появлялись первые шиноби и первые техники. А затем и сам родился шиноби. Изуна моргнул, пытаясь осознать сказанное, но как-то не получалось. - Ему было двенадцать, когда его убили, затем, он родился в клане Сенджу, - Тобирама вздрогнул резко вскидывая голову, - и погиб в семь лет прикрывая отход Буцумы, который был старше его всего на пару лет. Через три года он открыл глаза в клане Учиха, - сердце Изуны замерло на миг, - и умер ещё спустя столько же времени убитый патрулем Сенджу. Следом, вы уже знаете, он стал мастером. - Как такое… возможно? – прохрипел Изуна, - значит, спустя три года… - Нет, - Каге качнул головой, - он будет жить, но в другом мире. В параллели, как и каждый раз до этого. Он попросил меня, найти его через десять лет после смерти, оставил с десяток накопителей, но я не уверен, что все получится. Тихо застрекотали цикады в зашуршавшей траве, а Изуна, все пытался осознать сказанное. - И ещё. Мастер предполагал, что его первая жизнь, самурая, не была, по сути, первой. Все те слова, что он говорил, не принадлежат нашему миру. Что-то он мог объяснить, но что-то нет. Не хватало слов, не хватало понимания, а ещё каждый раз пытаясь заставить себя вспомнить, он чувствовал боль. Все. Каге провалился в тень, не позволяя задать ни единого вопроса, и Изуна повернулся к Тобираме, который тихо зарычал. - Мы найдем способ попасть в другую параллель, - припечатал Сенджу, - мастер… да, ещё двадцать лет мы может и не протянем, но хотя бы увидим его. - Мы найдем, - Изуна огладил белые волосы, в которых была заплетена небольшая тонкая косичка у левого виска, - найдем. Тобирама уткнулся холодным носом в шею и шумно выдохнул, стискивая в объятиях. Они найдут и обязательно вернут своего мастера. 10 лет спустя. Окинув внимательным взглядом лабораторию, Мадара чуть приподнял брови. У него много дел в клане, и сыновья должны вернуться с миссии в скором времени. Они сообщили, что запечатали какую-то черную пакость с неизвестным уровнем опасности и нужно было поговорить с Мито, которая последние два года только и делала, что жаловалась на их рыжего квартиранта. Жуткий и жестокий биджу оказался ленивой заразой, который почуяв, что всех братьев переловили, явился сам и приняв человеческий облик, поселился в квартале Узумаки. Как оказалось, именно эта его особенность позволяла биджу так долго скрываться от всех. Вот только чакра все равно выдавала, так что Узумаки ненавязчиво прикрыли девятихвостого, который большую часть времени уподоблялся Нара и дрых лежа на крыше. Хотя пообещал в случае военных действий или других неожиданностей помочь делом или даже советом, если уж очень потребуется. Из сгустившейся тени вынырнул Каге, ничуть не смущаясь быстро клюнул поцелуем в щеку и вытащил свиток из горы других. - Ну так что? – Хаширама нервно встрепал волосы оглядывая их пятерку, - зачем ты нас собрал? - Кое-что увидеть, - любовник протянул им с Сенджу по кунаю с печатью Хирайшина, - помните, я говорил, что мастер может жить в другом мире? Я его нашел. Мадара тут же стряхнул с себя все посторонние мысли. Когда Каге об этом рассказал, Учиха поверил, но не до конца. Но стоило взглянуть на отото, как внутри все сжалось. Столько надежды в глазах Изуны, Мадара не видел никогда, даже в тот момент, когда отчаянно надеялся, что ото-сан выживет. Мир тени встретил темнотой и тремя тварями, из которых Хани был самый мелкий. Откормиться на войне удалось только цветочку, а остальные приманенные таким лакомством довольствовались миссиями на устранения, но, кажется, твари не жаловались и теперь, путешествие по чуждому миру было куда более комфортным. Темно-синяя чакра заискрила, заставив Тобираму и Изуну вздрогнуть, а затем из темноты медленно выплыл черный провал, стремительно наливающейся краской и даже звуком. Шум дождя было первым, что они все услышали, а затем удалось разглядеть знакомые окрестности Конохи, а если точнее, кладбище. Худой черноволосый мальчик стоял под потрепанным зонтом, смотря на обелиск с множеством имен. Похожий, был и на их кладбище, но все же другой. - Ты снова здесь, - голос из другого мира был девичий и в поле зрения появилась светленькая девчонка с сердито поджатыми губами. - Да, - мальчик повернулся, позволяя разглядеть свое лицо. Излишне бледное и не лишенное красоты, - зачем ты пришла? - Затем, - девочка сжала кулаки, - затем, что ты здесь, а прощание в другом месте. Тебе… тебе, что, наплевать? - Нет, - легкое качание головой и Мадара понимает, что каждый жест и взгляд ему очень хорошо знаком, - я тоже с ним прощаюсь, по-своему. - Стоя здесь? – незнакомка приблизилась к мальчику и ткнула крепким кулаком в плечо, - мы же команда, ты… - Я не хочу идти туда, - тихим шелестом, - я попрощаюсь с ним здесь. Для тебя он родной человек, для меня незнакомец, видевший меня раз или два. - Да ты, - девчонка топнула ногой, - ты идиот. Мгновенный разворот и она сбегает в усилившуюся пелену дождя. Мастер же, в этом уже не было сомнения, ещё какое-то время стоит и смотрит на список имен, чтобы затем медленно повернувшись пойти по дорожке мимо других могил. А вот и свежая, заваленная белыми цветами. Никого рядом нет, что не удивительно, дождь способен разогнать даже шиноби, вот только портрет… Тобирама с шумом выдыхает воздух, смотря на собственное лицо. Более взрослое чем сейчас, но несомненно его. - Надеюсь, - белый цветок ложится на груду таких же, - дома ты ещё жив, - шепот слышится с трудом из-за пелены дождя, а побелевшие губы едва заметно шевелятся, - и Изуна, и Мадара, и Хаширама. Здесь ты последний, ушедший в Чистый мир. Осталась ещё Мито, но она не та, совсем не та. Даже глаза у неё другого цвета. Портал в другом мир медленно гаснет, а Мадара ощущает, как мерзко дрожат колени. На миг он представил каково ему было бы оказаться среди родных лиц с теми же именами, привычками и жизнью – чужаком. Нельзя подойти, нельзя даже коснуться того, кого раньше спокойно обнимал. И даже не потому, что не признают, а потому, что тебя никогда не было. Пальцы сложились в печать и пол мягко ткнулся в пятки. - Мы должны, - Хаширама сжимает кулаки, - мы должны как-то помочь ему. Вытащить к нам. - Невозможно, - Каге качнул головой, - все что нам удалось за десять лет, это улучшить изображение и добавить звук. Нельзя попасть в другой мир, увы, но мастер остался один. - Мы будем пытаться, - Мадара как со стороны услышал свой голос, - хотя бы знак подать, что мы тоже живы и поддерживаем его. Кто он в этом мире? - Сирота, - Каге повел плечом, - уже чунин. Живет в общежитие и почти ни с кем не общается. Фуин для него по большей части утрачен. Другая чакра. Это все что я успел узнать, когда все же нашел его. Хаширама медленно качает головой и опускается на стул, закрывая лицо руками. Ему, как и всем им тоже не хватает Изаи. Тобирама привлекает к себе Изуну и прячет лицо в волосах, аккуратно поглаживая по спине. Возможно, Каге не стоило показывать этого, снова вскрывать уже зажившую рану, но смерть мастера для него была ещё более губительна чем для других. Мадара притянул к себе Каге и крепко обнял, ощущая холодные руки на своей спине. Они найдут проход в другой мир. Найдут.