И они могут жить

В классе было настолько тихо, что каждый шелест ветерка был слышен. - Так и закончилась история первого Хокаге Конохи, - старик на миг прикрыл золотые глаза, - уничтожив семь мечников тумана, он погиб от меча одного из них. Дети смотрели огромными глазами, а Каге едва заметно дернул губами в подобии улыбки. Он не сказал им о том, как ярко цвела любовь между тройкой, как сам сошелся с Мадарой, сколько времени ему потребовалось чтобы… впрочем, об этом можно чуть позже. Тихий перезвон возвестил об окончании занятий, и ученики тихо покинули аудиторию, все ещё находясь под впечатлением от услышанного. Они тихонько благодарили и проскальзывали мимо не поднимая глаз. Каждый из них знал, что после гибели мастера, второй Хокаге погиб вместе с Изуной Учиха в середине третьей мировой войны. Что Хаширама надорвавшись в лечении в той же войне, сгинул через пару дней после брата, а Мадара, покинул мир каких-то семь лет назад в собственном доме. Постояв несколько секунд, Каге провалился в тень, чтобы шагнуть на ломанные линии чуждого мира. Стопы коснулись гладкого пола подземелий, а факелы, затрепетавшие при его перемещении, снова горели ровным пламенем. Он все же смог найти лазейку, но так и не смог провести ни Тобираму, ни Изуну. К тому моменту, они уже были мертвы. Мягко шагая по отшлифованному камню, Каге приближался к знакомой и чужой чакре одновременно, чтобы через пару минут оказаться на небольшом балкончике над тренировочным залом. - Мастер. - Здравствуй, Каге, - теплая улыбка на чужих губах уже не вызывала отторжения. Они видятся далеко не в первый раз, - все хорошо? - Да, - взгляд устремился вниз, на подростка, который заливал все вокруг пламенем, - последний? - Остался его брат и ещё один неизвестный, но ты только взгляни на него. Лицо Изуны и чакра Мадары. Каге слегка кивнул, разглядывая Учиха. В этом мире, от кланов что процветали в их, остались только обломки. Одна Сенджу, три Учиха и с десяток Узумаки. - Что будешь делать? - Не знаю, - мастер слегка пожал плечами, - уж больно сильно Итачи проехался по мозгам своего брата. Моя печать пытается побороть закладку, но, - легкий взмах руки, - знал бы раньше, и пришел бы раньше. Некоторое время они молчали, наблюдая за тренировками, а затем Каге отвернулся, прислоняясь спиной к периллам. - В клане есть девочка. У неё хорошее сродство с тенью, она может… - Не надо, - мастер покачал головой, - это очень больно получать вести из дома, как бы я им не радовался. Знаешь, это первая жизнь, в которой я по- настоящему не обрел каких-то привязанностей. Не радовался деревне, смотрел на команду как на пустое место и так и не смог найти любимого человека. Все вспоминал своих любимых и понимал, что не могу влюбиться так же сильно как в них. Каге опустил голову, разглядывая собственные руки, давно уже потерявшие гибкость и первоначальный цвет кожи. Пигментные пятна, морщины. Он стар, а мастер, пусть и чуть моложе, все же нашел техники, позволяющие ему жить как можно дольше. Разве что, совершенно этому не рад. - Когда я умру, последняя нить оборвется. - Возможно, так и нужно, - мастер отводит непривычно черные волосы от лица, - может мне было лучше родиться не в Конохе, а где-нибудь в Суне или Иве. Чтобы каждый раз не натыкаться на знакомые лица, чтобы сердце не заходилось при виде людей, которые меня не знали. - Поэтому вы оттуда сбежали? - И поэтому тоже, - тихий хмык, - моя Коноха и та, что здесь, это две разные вещи. Тебе пора, Каге, не стоит играть с высшими силами. Мягкий шаг, короткое объятие, такое родное, пусть и не привычное из-за другого тела и в следующий миг, Каге шагает в тень, чтобы оказаться в родном доме. Одному. Конец. Бонус 1 Он с опасением вступал в подростковый возраст. Помнил, как могут бушевать гормоны и сводить с ума, заставляя пускать слюни на красивое тело. Вот только, в этой жизни тело будто замерзло. Даже сердце билось в три раза медленнее чем полагается нормальному человеку и шиноби. Для сокрытия себя очень даже хорошо. Пролетевший вверх тормашками сокомандник заставил вздохнуть и подпереть ладонью щеку. Снова к химе Сенджу подкатил, идиот. И вот дали же Ками напарников, девчонка свою злость вообще не контролирует, не чета собственным дедушкам, а этот только и делает, что о сиськах болтает. - Орочимару-кун, - голос сенсея заставил повернуть голову к Сарутоби, - не хочешь ли помочь своему напарнику? - Лезть под руку Цунаде-химе? – бровь выгибается сама собой, - нет, спасибо. Мужчина негромко смеется и присаживается рядом. - Я все понимаю, Орочимару-кун, - Сарутоби достает курительную трубку и хороший табак. Действительно хороший, но самому травиться пока рано, ещё только четырнадцать, пусть хотя бы ещё два года пройдет, - но ты уж слишком серьезен. - Сенсей, первая война унесла двух первых Хокаге, один их которых не просто так был прозван Шиноби-но-Ками, - замечание заставляет мужчину вздрогнуть, - вторая на пороге, это видно по заданиям, по тому, сколько из наших бывших соучеников возвращается домой в свитках, а не своими ногами, я хочу жить. - Да, - тяжелым вздохом и взгляд на миг придавливает к земле заставляя прищуриться. В чем-то подозревает, и хрен знает в чем. Обезьяна проклятая, не уж-то местный Тобирама и правда последним словом тебя Хокаге назначил? Ну не мог он не видеть излишней жадности в Сарутоби, не дурак же. Шимура тоже не подходил, его паранойя цвела буйным цветом, а двое их дружков, что сейчас занимают немаловажные посты из малоизвестных кланов. Клановые бы им просто не подчинились. Остается ещё Кагами Учиха, но он, вот неожиданность, погиб по естественным причинам для шиноби, не дойдя до деревни. Что-то подсказывает, что далеко не все так просто с этой компанией. Изая вернул свой взгляд на свиток, в котором прописывались тонкости медицины. Основы и большую часть известных ответвлений он уже изучил, а вот ради этого свитка пришлось немало попотеть, выуживая из Цунаде. Было даже забавно, что почерк Хаширамы в обоих мирах был одинаково кривым для личных записей. Ещё бы достать записи второго Хокаге, но он в основном техники создавал, и их уже местная Мито запрещала хоть кому-то показывать. Рядом плюхается побитый Джирайя возмущенно сопя и бывший Узумаки со вздохом активирует шосен. Хоть проверить, а то внутреннее кровотечение не самое лучшее, что может быть. - Жить будешь, - буркнул Изая гася чакру, - если научишься язык прикусывать вовремя. - Ну тебя, Орочи, - фыркает сокомандник, - лучше бы сам… - затыкается, не решаясь брякнуть при сенсее очередную глупость, ну хоть что-то. Прислонившись к дереву, бывший Узумаки вздыхает ещё раз и прикрывает глаза. Ветер шумит в вышине, Сарутоби отчитывает идиота, а неподалеку пыхтит Цунаде, которая явно опечалена отсутствием у неё такой немаловажной части тела как грудь в свои четырнадцать лет. Интересно, а можно ли модифицировать чужое тело? Он, конечно, не пластический хирург, но можно помочь девчонке. Возможно, стоит уделить внимание не только очагу, раз в этой жизни у него не ахти с фуин, а именно медицине и потрохам. Что ж, так и сделаем. Бонус 2 Пальцы ловко орудовали иголкой, сшивая края раны. Чакра была на нулях, а использовать змеиное сен в лечении было невозможно. - А я надеялся, что меня будет лечить Цу, - сокомандник пришел в себя пару минут назад и первым делом расстроенно вздохнул. - Если скажешь, что подставился под удар ради её прекрасных глаз, я перережу тебе печеночную артерию скальпелем чакры, - пригрозил Изая. - Орочимару, - возмутился Джирайя, - ты садист. - Ага, сатрап и деспот, - согласно кивнул бывший Узумаки, - лучше шевели извилинами и скажи, как нам отсюда убраться. Кири серьезно решило нас шлепнуть. - Ну ты скажешь, - захихикал мужчина, едва заметно кривясь от боли в боку не смотря на анестезию, - шлепают милую девушку по… Скальпель чакры блеснул под ладонью и Джирайя тут же заткнулся. Да, может ему и весело подкалывать своего друга его холодностью к прекрасному полу, но получить незапланированный порез не хотелось. Вылечит, но ведь будет же больно. - Думай, - усталость давала о себе знать. Хотелось домой, в уютную лабораторию для продолжения своих исследований. И чтобы рядом никого не было… хотя, Фугаку Учиха, наследник клана Учиха проявлял немалый интерес к змеиному сеннину, после того как его призывной кот едва не загрыз греющуюся на камне змейку. Мальчику было всего шесть лет, но развит необычайно и Изая даже подумывал подать заявку на то, чтобы стать джонином наставником. Кого-то учить или воспитывать было бы привычно, да и разжевывать почти любой известный ему материал было не сложно. Вот только, была огромная вероятность, что наследника ему не видать, как собственных ушей. Несмотря на все заслуги и достижения, он по-прежнему оставался бесклановым в этой жизни и никакие великолепные победы не сделают его лучше в глазах других. Хокаге, чтоли, снова стать. Тихо хмыкнув, Изая раскрошил в воду остатки припасов, чтобы получился хоть какой-то бульон и потер живот, который подвело от голода. Им ещё повезло, боевой элите давали хоть какие-то припасы, генины вообще падали от голода. Накормив ослабевшего Джирайю, Изая создал земляного клона и ненадолго задремал. Пробуждение от атаки было не самым приятным, но судя по ощущениям, удалось поспать почти шесть часов, небывалая роскошь. Быстрый взгляд на сокомандника и пальцы складываются в печати, помогающие удержать фуин. Он сражаться не сможет, так что остается только барьер. Не последний шанс, но хоть что-то. Едва кубический барьер накрыл Джирайю, Изая стремительно нырнул под землю и выскочил наружу, чтобы принять бой. Из-за совершенной невозможности заниматься чем-то кроме тренировок, бывший Узумаки все же навострился в умении ниндзюцу, ну ещё плюсом была предрасположенность к этому, как и к лечению. Видимо покопавшись в очаге в прошлый раз, он все же где-то накосячил, раз у него они не выходили так как нужно. Шиноби Кири не ожидали встретить именно его, но слабыми не были, один из них был мечником, что будило крайне неприятные воспоминания. Снова помереть от того, что тебе снесли голову, не хотелось. На бой пришлось не так много времени, а мечнику так вообще не повезло, как он запнулся, даже сам Изая не сможет сказать, но именно это решило исход боя. Остановившись над телами, он медленно выдохнул и огляделся. Тишина, никого не привлекли вспышки чакры и звуки сражения, уже хорошо. Теперь нужно доставать Джирайю и бежать. Они и так перевыполнили поставленную задачу. Сокомандник так и спал в барьере, пришлось растолкать и чуть ли не пинками гнать до лагеря. Тихое ворчание о том, что он садист, Изая пропускал мимо ушей. Жить захочешь и не так раскорячишься, а жить хотелось, пусть даже и без его котиков. Бонус 3 Плеснув водой в лицо, Изая уперся взглядом в зеркало разглядывая ставшей уже привычной собственную морду. Постоянная поддержка режима сеннина заставила его застыть в своем возрасте. Изредка, он позволял другим считать, что требуется замена тела, но лучше пусть считают, что он смог каким-то образом переселять душу в новое вместилище, чем узнают о таком вот выверте сен-чакры. Снова плеснув водой, он медленно выдохнул. Сорок лет. Сегодня у него день рождения, но война только-только закончилась и что-то праздновать не хотелось от слова совсем. Да и не с кем. Джирайя умотал к горячим источникам, параллельно обеспечивая Коноху внешней разведкой, Цунаде пьет не просыхая, а кого-то ещё видеть не хотелось. Пальцы коснулись ключицы, на которой были тонкие контуры татуировки в виде двух котят. Забавно, если бы кто-то это увидел, то точно посчитали, что она была набита из-за пари или глупой шутки, но на деле это была память о его любимых людях. Изуна и Тобирама. Два человека из-за которых он в этой жизни так и не смог хоть к кому-то привязаться. Изредка, они ему снились. Так ярко, что он подлетал на футоне и как безумный пытался найти хотя бы взглядом, а затем до крови прокусывал собственные пальцы, пытаясь сдержать болезненный вой. Может, в следующей жизни это хоть немного приглушится, но в этой он был даже благодарен змеиному сен, которое начисто гасило и так слабое либидо. Короткая вспышка чакры заставила замереть, а затем медленно стечь на пол сжимая голову руками. Нет, невозможно, совершенно невозможно. Кажется, он перетрудился в лаборатории изучая многочисленные трупы врагов Конохи. - Мастер, - надтреснутый шелест голоса и Изая медленно повернул голову смотря на постаревшего Каге, - я… я долго искал и… Миг и мужчина крепко сжал своего постаревшего воспитанника в объятиях, до тихого хруста ребер и сипения. Вдохнуть чужой запах, ощутить, как заполошно забилось сердце и замереть не в силах разжать руки. Прохладные ладони прошлись по спине, а затем так же крепко сжались. Минуты они так стояли или часы, бывший Узумаки сказать не мог, но первым разжал руки, чтобы посмотреть в золотистые глаза, почти такие же, как у него самого сейчас. Так и не скажешь, что до режима сеннина они были зелеными. - И кто кого первым на футон потащил? Ты Мадару или Мадара тебя? – губы кривятся в болезненной усмешке, и старые раны вскрываюся, кровят и жгут как будто их нанесли только что. - Я, - Каге слабо хмыкает, - мастер, простите, что не пришел раньше. - Хей, - Изая сжимает пальцами плечо, - где твои привычные матерные загибы? Я что, зря тебя учил? Тихий хмык и даже небольшая улыбка на губах. - Прости, я не заготовил яблок, - бывший Узумаки все ещё пытается вдохнуть после такого удара из прошлого, - надеюсь, Мадара исправит это. - Да. Мастер…. - Да что ты заладил, мастер, мастер, - Изая резко тряхнул головой, - чай будешь? Рассказывай, как смог преодолеть границы миров и… - Изуна и Тобирама погибли пять лет назад, - ровный тон и руки сами по себе опускаются, - вместе. Я должен был сказать до того, как… Продолжения нет, но Изая и так его знает. До того, как он спросит и будет с надеждой смотреть на бывшего воспитанника. - Спасибо. Они… знали? - Да. И искали путь сюда, в этот мир. Тобирама даже придумал несколько сотен различных техник, пока исследовал все возможные направления. - Ты перестал звать его глистой, - губы как резиновые растягиваются в улыбке. - Это было бы совсем по-детски, - Каге пожимает плечами и берет чашки с верхней полки, Изая предпочитал ставить их именно туда во всех жизнях, - и, мы с Мадарой остались вдвоем. Хаширама погиб через пару дней после брата. - Мито, Кин, и… Он не продолжил, это было и не нужно, бывший воспитанник подставил чашку и заговорил. О родных, об Узушио, о той Конохе, которую Изая оставил умирая. Что-то заставляло улыбаться, что-то качать головой, а некоторые вещи и тихо шипеть сквозь зубы. Там Узушио выжило, Кин, мелкий засранец, сменил ото-сана на посту Узукаге, Мито уверенно управлялась с четырьмя сыновьями и уже десятком внуков и внучек, вторая мировая война шиноби продлилась не несколько десятков лет как здесь, а каких-то три года, после которых грянуло ещё две примерно по столько же. Постепенно тени густели и подкрадывались холодные сумерки. Конец октября не радовал теплой погодой, но в скором времени стало ясно, что тени уж слишком самостоятельные. - Вероятно, мне пора, - Каге едва не булькал от выпитого чая, - миру не нравится, что я здесь. - Оставь… что-нибудь, чтобы я не подумал, что рехнулся, - Изая слабо улыбнулся. Несколько секунд раздумий и на стол ложиться небольшой потрепанный свиток. - Легенды о Рикудо, - бывший Узумаки слабо хохотнул, - первое, что я тебе читал. - Это тот самый свиток, я, - Каге повел плечами, - хранил его все это время. Палочка от данго, увы не сохранилась, а яблоко я тогда целиком схрумкал. Изая рассмеялся, чувствуя, как по щекам пролегли дорожки слез. Каге, Каге, Каге. Чудный мальчик вырос в удивительного взрослого. - Удачи, - пальцы оттерли слезы, - и… не говори Мадаре, что ты смог. - Почему? – темные брови нахмурились. - Просто не надо, - Изая качнул головой, - поверь, так будет лучше. Лишь короткий кивок и быстрое объятие перед тем, как Каге поглотила тень. Бонус 4 Наблюдая за боями на арене, Изая в горькой усмешке кривил губы. Мусор, самый настоящий мусор, а не шиноби. Политика Данзо и Хирузена превратила тех, кто мог бы стать сильными бойцами в плаксивых детей. Или же, это сам Изая привычный к сильным шиноби рядом, не мог привыкнуть к откровенным слабосилкам. На арене джинчурики выбивал дерьмо из придурка Хьюга звонко вещая о том, что каждый сам творит свою судьбу. В чем-то прав, разве что, нужно быть готовым к разным поворотам событий. Порыв чакры заставил скривиться. Дури много, а тонкости никакой, необученный Узумаки это пиздец в кубе, а приплюсовывая биджу, это уже в какой-то совершенно безумной степени хуйня. Вот взять например… Таюю, нахваталась она от него матерных словечек так, что аж самому стыдно, но с барьерами управляется шикарно, даже последний шанс способна возвести в столь юном возрасте. Вот что значит правильное обучение клановой, чьи таланты лежат в области фуин. Ну, в очаге, он конечно покопался, но будучи уже не Узумаки не мог так точно все выполнить, хотя некоторые вещи получались даже лучше. Губы тронула легкая улыбка. Он все же заграбастал себе призыв, и даже больше, сам смог породниться с этим призывом, да так, что смог стать сеннином, забавная вещь оказалась. Хьюга отлетает и больше не встает, а джинчурики рыжим мячиком скачет по арене. Ну-ну, не будь у него такого объема чакры, хуй бы он встал. Покосившись через занавесь Казекаге на Хирузена, Изая скривил губы. Сарутоби этого мира были жадные ублюдки, которые подгребли под себя все мало мальски ценное. Кварталы Узумаки и Сенджу – якобы развалились после удара девятихвостого и теперь там рынки и торговые ряды. И все принадлежит старой обезъяне и двум советникам, которые все пытаются победить старость. Идиоты. Бой Нары и Темари привлек внимание, заставляя слабо улыбнуться. Внешне Шикамару чем-то напоминал Каге, но характер совершенно другой. Да и подросток был намного мягче бывшего ученика, даже сейчас, его воспитанник по словам других людей отмороженный на всю голову и работает намного лучше Данзо. Мысли невольно перетекли на ещё одного ублюдка, которому Изая с удовольствием бы выпустил кишки. Это же надо было так провернуть аферу, что даже он со своим опытом не догадался о подставе. Ладно, время терпит, к тому же, на арене появляется джинчурики однохвостого и последний Учиха. Вот за этим боем он с удовольствием последит ни на что не отвлекаясь. Бонус 5 Подземелья были пустые и тихие, заставляя насторожиться. Саске моргнул, активируя шаринган, но ничего не изменилось. Тишина и пустота, что так не соответствует обычному режиму Отогакуре. Хотя, он ведь вернулся раньше времени с задания, не все же тут торчать и тренироваться, нужно и проверять свои силы на нукенинах. Бесшумно шагая полностью скрывая чакру, Учиха приблизился к комнатам Орочимару. Двусмысленные фразочки давно не пугали, и даже не нервировали, сеннин держал руки при себе, а слова… пусть корчит из себя злодея, Саске за несколько лет смог разобраться, что злобный нукенин на самом деле далеко не плохой человек. Дверь в комнаты была закрыта, но, судя по всему, Орочимару спал. Ток чакры соответствовал глубоко спящему человеку, странно только, что барьера нет, обычно он закрывался, когда отдыхал. Прикинув на возможность ловушки, Учиха приоткрыл дверь и проскользнул внутрь, быстро пробегаясь взглядом по некому подобию гостиной. Налево спальня, направо кабинет, но к рабочему месту лучше не приближаться, слишком ярко блестят нити фуин, даже обычным зрением видно. Бесшумно скользнув в спальню, Саске замер, смотря на спокойно лежащего на кровати Орочимару. Руки закинуты за голову, взгляд устремлен куда-то в потолок, такое чувство, будто и правда решил отдохнуть. - Сенсей? - Вернулся? – ленивый поворот головы, - а чего без стука? - И куда стучать? – усмехнулся Учиха. - Ну можешь по своей тупой башке, - Орочимару едва заметно пожал плечами, а Саске ощутил, как у него пытается отвиснуть челюсть, - шаринганы погаси, я почти три года в тебе мозги зачать пытался, а нихуяшеньки не выгорело. Тренировки, тренировки, тренировки и никакого развития. Лучше бы Узумаки себе забрал, он может у шумный, но зато ему пиздюлей пропишешь, так он извилинами шевелить начнет. - Вы пили? – Учиха скептически выгнул брови. - И пил тоже, - согласился мужчина, медленно садясь, - все, собирай манатки и проваливай, по техникам тебе уже ничего не подходит, стиль ты развивать не хочешь, мозги в дерьме утопил. - А печать? – растерянно уточнил Саске. - Не справляется с долбоебизбом, думал это Итачи тебе башку раком поставил и выебал без смазки, а оказывается тебя просто в детстве с высоты уронили, да раз десять со скалы Хокаге. Как только смазливую морду не испоганили, - Орочимару встал, слегка пошатываясь, - ну что ты на меня смотришь как баран на новые ворота, печать тебе сенчакру подкидывает и мозги должна была пролечить, а судя по всем последним данным там лечить нечего, ты клинический дебилоид с манией величия. Психиатр и рубашку с рукавами до пола, да галоперидольчик внутривенно. - Я нормальный, - Учиха зло поджал губы, пытаясь переварить сказанное. Он последний из клана, не Итачи, но тоже многое может. - По ориентации, - припечатал Орочимару, - а в остальном, по тебе дурка плачет. Вот скажи, - мужчина едва заметно покачнулся от чего Саске только уверился, что сенсей пьян в дым, - ты хоть раз осмыслил прочитанное? Исключая свитки с техникой. Тебя же не заинтересовали ни экономика, ни политика, ни управление, ни клановые записи о поведении и даже когда я нагло сунул тебе под нос свиток по клану Учиха лично мною спизженный из Конохи, ты даже внимания не обратил. Просмотрел глазками своими красивыми скопировал и хуй положил длиннее, чем Кусанаги. Блядь, да что с тобой говорить, - мужчина махнул рукой, - пустышка. - Вы что пили? – Саске сжал кулаки. - Лучше спроси с кем, - фыркнул сенсей, - у него посложнее похмелье, я правду несу, а он в отключке в лаборатории. Тронешь, закопаю и никакие шаринганы не спасут. - Хм, раз говорите правду, то, - Учиха прищурился, - зачем вы на мне печать поставили? - Затем, что на шестой базе у меня девятнадцать человек твоего клана, дети, вытащенные из той резни, - Орочимару поднял голову смотря плывущим взглядом, - и им глава нужен, адекватный, а на выбор ты и твой брат. Раз ты хуйло, буду снова Итачи мозги полоскать, в прошлый раз он меня малость не понял. В этот раз у него такого шанса не будет. Колени Учиха подломились, и он стек на пол бессмысленно смотря на сенсея. - То есть, девятнадцать? - Ну вот так, на той же базе самые адекватные из Узумаки которых удалось собрать после уничтожения Узушио. Пяток Сенджу тоже наберется, но их планомерно Коноха под корень вырезала, планы Данзо я хотя бы заранее узнал. Саске сжал пальцами виски пытаясь сообразить, что происходит. - Итачи здесь? – получилось хрипло и даже истерично. - Да. Под капельницей. Мало того, что пить не умеет в отличие от Кисаме, так ещё и болеет. Так что, если не я закопаю, так Хошигаке. - А как же шаринган? - О, мозги заработали, вопросы начал задавать, - Орочимару хмыкнул, - да нахрен он мне не сдался, уже все что нужно изучил вдоль и поперек, и в очаге у тебя покопался. До Мадары тебе как до Луны на карачках. Силы у тебя есть, пытаться развить мозги снова я не буду. Это уже мазохизм какой-то. - Сенсей, - Саске медленно выдохнул, - почему вы раньше… - Я о чем только что говорил? - Орочимару сделал пару шагов и изящно приземлился рядом, заглядывая в глаза, - думал, что ты на голову ушибленный, а узнал, что ты от рождения гандон и все мои попытки зачать в тебе разумное доброе вечное феерически проебались. - Говорите как Таюя. - А кто её учил, - резонно возразил мужчина тяжело вздохнул, - в соседнем городе Джирайя с Узумаки, может туда пойти, Наруто тебя на руках до Конохи донесет и всем мозг выебет, так что никаких проблем с возвращением не будет. - Второй шанс не дадите? – Саске взглянул на свою подрагивающую руку. Резкая отповедь заставила припомнить то невероятное количество информации, которорое ему вечно подкладывались. Прочитывал, но анализировать и вникать не спешил. - Брата своего не трогай, иначе на запчасти к нему пойдешь, - через пару минут размышлений буркнул Орочимару, - а как он поправится, обоих спою до поросячьего визга и хоть ебитесь, но разберитесь со своими клановыми тараканами. - Мы братья, - возмутился Учиха едва не подлетая на месте. - Да похуй. Инцест дело семейное, - мужчина вяло махнул рукой, - все, пиздуй отсюда нахуй, я спать буду. Перебравшись обратно на кровать, Орочимару завернулся в покрывало и, судя по всему, и правда заснул, оставляя Саске в тяжелых размышлениях. Теперь точно Конец)))