one for all and all for one.

      Минхо подскакивает под первые ноты тревожной мелодии, что раздаётся по всему зданию. Бросив обеспокоенный взгляд на спящего под боком Хана, он рычит возмущённо, понимая, что произошло что-то хуевое. Он толкает парня в бок, заставляя его проснуться. И даёт тому время понять, что произошло.       Чувствуя сквозь пелену сна чужие прикосновения, Хан вздрагивает и приоткрывает глаза, не понимая, что происходит. Заметив обеспокоенное лицо Минхо, он тяжело сглатывает и садится на кровати, уже чуть осознавая, что на фоне кричит тревога. Чертыхнувшись, парень выпутывается из одеял и чуть не сваливается на пол, подскакивая на ноги.       — Мне нужно забрать взрывчатку. Если кто-то доберётся до неё, тут все рванет к дьяволу, — тяжело дыша, Джисон поднимает глаза на дверь, за которой бесшумно промелькнула тень, и замирает, испепеляя ее тяжелым взглядом. Рука скользит под кровать, и парень выуживает припрятанный нож, крепче сжимая пальцами железную рукоять. Ближний бой всегда оставался на крайний случай, обычно Хан работал только со взрывчаткой. — Конечно, сомневаюсь, что у них мозгов хватит разобраться в механизме, раз они осмелились сюда пробраться, но лучше перестраховаться.       — Стоять, — Минхо резко хватает Джисона за шкирку и останавливает от глупого порыва. Прислушивается к шагам в коридоре и выуживает свой верный пистолет. Одного он бельчонка точно никуда не отпустит. Особенно, когда по зданию разгуливают незнакомцы, явно вооруженные и настроенные не дружелюбно. — Ты прав, твоя взрывчатка может всё усложнить. Но я пойду с тобой.       Минхо кивает парню и тяжело вздыхает. Не долго длился их мирный и спокойный отдых. Он отпускает Джисона, прислушивается ещё раз и подталкивает того к двери, выскальзывая в коридор следом. Минхо крепко сжимает рукоять пистолета и кивает Хану, чтобы двигался вперёд, но при этом оставался на чеку.       Хан возмущённо шипит, чувствуя, как парень хватает его за шкирку, оттягивая от выхода, и останавливается, позволяя Минхо подготовить оружие. Благодарно кивнув, он нетерпеливо переминается с ноги на ногу и, как только Ли отпускает его, выбирается в коридор, бесшумно шагая в сторону своей каморки. Тёмный взгляд внимательно скользит по пустому коридору. Плохи дела. Если бы преимущество было на их стороне, здесь бы уже валялись тела нежданных гостей, а Хёнджин пинал труп еще пол часа. Ли Ноу тоже оглядывается по сторонам, отмечая, что вокруг как-то подозрительно пусто. Он точно заметил движение в коридоре, да и сирена явно звучала неспроста. Но вокруг будто ни души.       Чужая тень выскальзывает из темноты достаточно резко, но Ли хватает секунды, чтобы среагировать. Раздается звук выстрела, а затем чей-то протяжный мат. Глаза ещё не привыкают к темноте окончательно, поэтому мафиози ориентируется больше на звук. Вторая пуля разрезает воздух и крики затихают, а чужое бездыханное тело падает на пол.       Вторая тень выскакивает с другой стороны, Минхо разворачивается, успевая выстрелить вновь, но вдруг чувствует, как сзади его по голове ударяют чем-то тяжёлым. Удар точный и быстрый. Минхо не успевает никак среагировать, лишь бросает обеспокоенный взгляд на Хана, видит ужас в родных глазах. А затем сознание покидает его.       Услышав звуки выстрелов, а затем странный хрип за спиной, Джисон разворачивается, встречаясь взглядом с Ли, медленно оседающим на пол. Подхватив чужое тело, парень поднимает взгляд на высокую фигуру и выхватывает из ножен клинок, всаживая острое лезвие в бедро незнакомца. Пока мужчина морщится от боли, пытаясь вытащить нож, Хан тащит обмякшее тело за собой и еле добирается до нужной комнаты, вваливаясь внутрь и запирая за собой дверь. Пытаясь восстановить сбитое дыхание, парень осматривается и дёргает за провод деактивации, обезвреживая собственную взрывчатку.       — Прости, дорогая, мы ещё обязательно поиграем. В другой раз, — спрятав механизм за стеллажом с инструментами, Джисон скользит к телу парня и замирает, замечая движение тени на полу. Он не шевелился, а Минхо тем более. Они были не одни. Уже развернувшись, чтобы нанести удар, Хан чувствует, как кто-то вжимает в его лицо тряпку со странным запахом. Рыкнув, он безуспешно ударяет через плечо локтем, рассекая воздух, и кашляет, обессилено оседая на пол подле Ли.

***

      Подставляясь под осторожные ласки, Феликс прогибается под чужими прикосновениями и отвечает на поцелуй, прижимаясь ближе. Зарывшись пальцами в светлые волосы, парень чуть оттягивает мягкие пряди, не позволяя Хёнджину отстраниться. Хван льнет ближе и мягкими поцелуями покрывает скулы и шею парня.       Когда пронзительный вой тревоги раздается по зданию, Ликс резко отстраняется, испуганно заглядывая в темные глаза напротив и крепче сжимая пальцами рукоять пистолета. До этого расслабленный Хёнджин, тоже резко собирается.       Услышав тихие шаги за дверью, Ли хватает Хвана за ворот футболки и тянет на себя, направляясь за испытательный щит. Хван следует за Феликсом покорно, опускаясь на колени за щит. От былой беззаботности не остаётся и следа, он напрягается всем телом и сжимает рукоять собственного пистолета в кобуре. Кивает Феликсу, чтобы даже не думал высовываться.       Чужие тяжёлые шаги эхом отдаются в ушах, Хёнджин выхватывает пистолет и задерживает дыхание. Судя по шагам, их там минимум пятеро. Если повезёт, он успеет высунуться и убрать сразу троих. Главное сейчас: защитить Феликса и не позволить им добраться до него.       Медик жестом показывает своему парню быть тише и вздрагивает, когда кто-то выбивает дверь, минуя замок. Феликс сильнее вжимается в твёрдую поверхность, чтобы их точно не было видно. Слишком опасно для манёвров.       Хёнджин поворачивается к блондину и улыбается одними уголками губ. Склоняется ближе и шепчет практически одними губами: «всё будет хорошо, малыш».       Резко высунувшись из импровизированного укрытия, он стреляет в незнакомцев, практически не целясь. Один. Второй. Оба падают на пол замертво с ровными круглыми отверстиями в черепе.       Но третий оказывается быстрее Хвана. Правое плечо пронзает резкая острая боль, парень шипит сквозь зубы и возвращается в укрытие. Правая рабочая рука начинает отниматься. Хёнджин ругается про себя и левой сжимает ладонь Феликса.       — Когда я скажу бежать — беги. Понял меня, малыш?       Не успев одернуть Хёнджина, Ли зажмуривается, слыша, как пули рассекают воздух, и с ужасом распахивает глаза, когда парень шипит от боли. Прильнув ближе, Феликс обеспокоено отодвигает ткань пиджака и осматривает кровоточащую рану. Трясущимися руками притянув к себе тело парня, он шумно втягивает воздух и сжимает крепкую ладонь в ответ.       — Прости, но нет. Я не уйду, когда ты в таком состоянии, — судорожно сжимая свободной рукой пистолет, он поджимает губы и буквально чувствует, как пульс отбивает вибрирующий ритм в висках. Хёнджин хрипит тихо, боль пронзает все предплечье, заставляя парня стонать. Подлянка. В таком состоянии Феликса он не защитит. Прикрыв Хвана своим телом, Ли ощущает, как по щекам стекают дорожки непрошенных слез, обжигая холодную кожу, и замирает, когда из-за щита выглядывает незнакомец, приставляя дуло пистолета ко лбу блондина. Не дрогнув, Феликс натягивает на лицо надменную усмешку и фыркает, чуть склоняя голову набок.       Когда дуло пистолета прямо на его глазах приставляют к голове Феликса, Хван рвётся вперёд, но тут же замирает от того, какой резкой болью отзывается ранение. Он оседает обратно, беспомощно сквозь пелену наблюдает, как Ли даёт отпор внезапным гостям.       — Действуете как крысы. Нападаете среди ночи, потому что днём не способны справиться с нами, когда мы не безоружны? Жалкие, — Феликс нервно ерзает и чуть щурится, пытаясь разглядеть лицо под маской.       Получив звонкую пощечину, Ли стискивает зубы и прижимается ближе к Хёнджину, незаметно пряча пистолет себе за пояс. Он ещё пригодится для неожиданного манёвра. Если их до сих пор не убили, значит незнакомцам что-то нужно. Мужчина, явно знающий о позиции Феликса в группе, не тратит на него пуль, просто вырубая медика ударом приклада по голове, и поднимает на руки чужое тело, унося прочь из арсенала.

***

      Чонин внимательно наблюдает за тем, как лидер наконец-то прилёг отдохнуть, и пальцами стискивает простынь. Ещё до тревоги парень почувствовал, что что-то не так, потому вслушивается в тихие, почти беззвучные шаги незнакомцев. Осторожно поднявшись на ноги, он подбирается к выходу из комнаты и бесшумно выскальзывает в коридор, чтобы случайно не разбудить Чана. Медленно подбираясь к переговорной, в которой сейчас находился Сынмин, Ян не замечает, как за его спиной поднимается темный силуэт.       Уже потянувшись к дверной ручке, парень чувствует, как кто-то скручивает его запястья за спиной, и с силой ударяет ногой по полу, привлекая к себе внимание. Чья-то тяжёлая рука прижимает странно пахнущую ткань к носу переговорщика, и он брыкается в чужих руках. Только когда головокружение и слабость в теле одолевают его, Чонин последний раз дёргается и безжизненно обмякает, погружаясь в отключку.       В это время тревога пробивается сквозь сон, заставляя Чана резко подскочить на месте и сесть на кровати. Сначала ему кажется, что это был очередной кошмар, которые мучали его в последнее время слишком часто. Он оглядывается, выискивая взглядом Чонина, но не обнаружив парня в комнате, вдруг резко в ужасе распахивает глаза. Осознание того, что сирена не была частью сна, бьёт обухом по голове, заставляя Чана замереть в ступоре.       Смачно сматерившись, Бан Чан вскакивает с кровати, вытаскивает из-под подушки заранее подготовленный пистолет и проверяет наличие в нем патронов. Кристофер осторожно выглядывает в коридор, замечает движение вдалеке и напрягается всем телом. Кто-то пробрался на их базу, и лидеру это явно не нравится. Кто бы ни были эти ребята, они явно надеялись застать их врасплох. И Чан это допустил, позволив себе немного слабости. Чёрт.       Где-то со стороны склада раздаются выстрелы, Чан оборачивается и хмурится. А вот это уже нехорошо. Даже слишком. Он уже направляется на звуки, когда чужая тяжёлая ладонь затыкает ему рот. А следом Чан чувствует резкий удар по затылку и с хрипом обмякает в чужих руках.

***

      Чанбин мирно и крепко спал, когда тревога раздается прямо под ухом, заставляя парня испуганно вздрогнуть и подскочить. Поднявшись на ноги, он сжимает руки в кулаки и выходит в коридор, не раздумывая. Тут же столкнувшись с незнакомцем, Со пригибается, уворачиваясь от удара, и пихает мужчину под колено, заставляя упасть на землю. Забравшись сверху, мафиози наносит несколько точных ударов, наблюдая за тем, как обмякает тело под ним, и отскакивает, направляясь в сторону комнаты Чана.       Распахнув дверь, парень замирает, испуганно оглядывая пустую постель. Лидера в его комнате явно нет, и это очень сильно напрягает. В голову закрадывается мысль, что произошло что-то дерьмовое, и Со отшатывается, направляясь на звук тихого хрипения, что раздаётся из каморки Хана. Нужно поторопиться.       Заворачивая за угол, Чанбин врезается в незнакомца, несущего на руках Феликса без сознания. Замерев, он ловит на себе безумный взгляд мужчины из прорезей маски и чувствует, как кто-то с силой бьет его по голове. Дальше остается только темнота и сдавленный смех, пробирающийся сквозь бессознательное состояние.

***

      Сынмин наблюдает по камерам, как на его друзей нападают, выводя их из игры одного за другим. И самое страшное в том, что он никак не может им помочь. Спрятавшись за опрокинутым столом в переговорной, он тяжело дышит и оставляет ноутбук в стороне. Наблюдать за страданиями родных людей становится просто невыносимо.       Он слышит приближающиеся тяжёлые шаги и понимает: бежать некуда и помощи ждать тоже неоткуда. Будучи хакером, Ким ни разу не был в поле, знал лишь парочку боевых приёмов, которым когда-то его научил Чанбин. И что он мог сделать против вооружённых до зубов людей? Да ничего. Абсолютно ничего.       Поэтому он лишь выключает свой ноутбук, предварительно поставив надежный пароль на все данные (не хватало ещё, чтобы они попали в руки врага). И затем поднимается из укрытия с поднятыми вверх руками.       — Не стреляйте, я сдаюсь, — он смотрит на фигуры в темноте, не может различить их лиц. И приглядевшись, понимает, что те в темных масках. Незнакомцы, кажется, недоуменно переглядываются. А затем один из них резко подходит ближе и выкручивает руки Сынмина за спину. В то время как второй накидывает ему на голову мешок и бесцеремонно толкает вперёд.       «А этот самым умным оказался», «Ага, или самым трусливым», — слышит он приглушённые переговоры. Но голосов не узнает. Он не понимает, куда его ведут и зачем. Это пугает больше всего. Но его не стали убивать, оставили в живых, как и всех остальных. Значит, ночным налетчикам что-то от них нужно. Значит, им не выгодны их смерти.       Сынмин покорно шагает вперед, подгоняемый своими похитителями. Перед глазами лишь полнейшая темнота, мешок на голове полностью перекрывает обзор, а в ушах набатом звучит громкий стук собственного сердца.

***

      Сынмин шипит, когда его резко швыряют на пол и стягивают с головы мешок. Он не знает, куда его привезли, но ехали они по ощущениям около получаса. Ощущение тревоги и страха лишь сильнее расползается внутри, и Ким отползает в дальний угол. Он не смеет пошевелиться, когда громилы заносят в помещение остальных ребят. Всех без сознания. Так вот о чем говорили его похитители. Он единственный, кто сдался добровольно и не пострадал?       Ким чувствует вину за то, что в отличие от остальных даже не проявил сопротивления. Но с другой стороны, что мог сделать хакер? Это ведь даже не его профиль, он не привык сталкиваться так близко с вооруженными людьми. Сынмин поджимает колени к груди и опускает на них подбородок, ещё раз виноватым взглядом осматривает своих друзей. Здесь все, кроме Чонина и Чана. Интересно, что эти ребята сделали с лидером и его правой рукой. В порядке ли они? Живы ли? Хакер тяжело вздыхает и вновь уходит в режим ожидания, гадая, что будет дальше и зачем эти ребята притащили их сюда.       Спустя какое-то время в себя приходит Феликс. Очнувшись, он обхватывает ноющую от боли голову руками, скручиваясь на полу, и шипит, медленно открывая глаза. Лоб был рассечен, а одежда пропитана собственной кровью. Заставив себя проморгаться, избавляясь от дымки в глазах, парень осматривается и шумно выдыхает. У выхода из комнаты сидели шестёрки напавшей банды, а Минхо и Хёнджин были связаны и без сознания лежали у стены.       Слабо просипев родное имя, Ли подползает ближе к парням, после чего один из незнакомцев подлетает к нему, перекрывая путь своим телом. Оттянув блондина за волосы, он хочет было вернуть медика на место, но тот вырывается и глубоко вздыхает, набираясь сил.       — Руки свои грязные убери. Я лишь хочу рану осмотреть. Вы то нихера ему не помогли, я в этом даже не сомневаюсь. Судя по тому, что вы нас ещё не пристрелили, мы вам живыми нужны. Твой хозяин навряд ли будет доволен, если кто-то истечёт здесь кровью, — мужчина раздумывает несколько секунд, а после все же указывает ему жестом на раненого, давая немое разрешение. — Вот и умничка. Ещё бы выстрелил себе в лицо… вообще цены бы тебе не было.       Подобравшись к Хвану, парень поджимает губы, обессилено поворачиваясь к бандитам, и те без вопросов выуживают аптечку, с помощью которой неумело перевязали рану. Приняв ящик, Феликс шмыгает носом и ножницами разрезает чужую футболку вместе с грязными бинтами. Избавившись от лишней ткани, он поднимает на Хёнджина виноватый взгляд.       — Прости меня… пожалуйста. Я не уберёг тебя, — набрав в шприц достаточное количество лидокаина, парень колет обезболивающее над раной и покрывает открытую шею извиняющимися поцелуями. — Сейчас все исправлю, пожалуйста, доверься мне, хорошо?       Хёнджин сквозь пелену слышит родной голос и это помогает ему вырваться из всепоглощающей бездны собственного сознания. Он открывает глаза и хрипит от боли, рана все ещё доставляет дикий дискомфорт. А говорить и даже дышать даётся слишком тяжело. Парень поднимает взгляд на обеспокоенного Феликса и собирает остатки сил.       — Малыш, — он растягивает губы в вымученной улыбке, но старается всем своим видом приободрить парня, мол, «видишь, со мной всё хорошо, я буду жить, тебе от меня так просто не избавится». — Эй, ты чего? Тебе не за что извиняться, ты не виноват.       Хван хочет прикоснуться к Феликсу, показать ему, что всё в порядке, и недовольно шипит на веревки, что сковывают его запястья. Эти ублюдки мало того, что подстрелили его, так ещё и решили связать для верности. Настолько боятся? Чертовы трусы.       Заметив, как парень очнулся, Феликс чуть более оживлённо улыбается и достает из аптечки пинцет, удобнее устраиваясь рядом с Хваном. Поджав губы, он ждет, пока обезболивающее сработает, и шепчет извинения, обрабатывая пинцет спиртом. Сосредоточенно прижав парня к стене ладонью, чтобы тот не дергался, Ли осторожно погружает пинцет в рану, минуя повреждённые ткани. Подцепив железный выступ, блондин шумно выдыхает и аккуратно достает маленькую окровавленную пулю, отбрасывая её в сторону.       Хёнджин до скрипа сжимает зубы, хотя хочется заорать от боли, когда Феликс вытаскивает пулю из его раны. Пусть обезболивающее и успевает подействовать, но все же действия парня причиняют боль. Только Хван стоически терпит, не показывает слабости перед ублюдками, что зачем-то притащили их сюда.       — Всё закончилось, Джинни, ты умничка. Всё хорошо, я достал её, — осторожно гладя арсенала по голове, Ликс зарывается пальцами в мягкие волосы и прижимается ближе, оставляя на открытой шее заботливые отвлекающие поцелуи. — Не двигайся, хорошо?       Хёнджин замечает кровь на лице своего парня. И обеспокоено осматривает того на наличие ран и ссадин.       — Они били тебя? Если они хоть пальцем тебя тронули, я… — он гневно поворачивается в сторону охранников, буквально срываясь с места, но тут же оседает обратно от боли, не успев закончить фразу. Закашливается и хрипит.       Заметив обеспокоенность на чужом лице, Феликс шикает, усаживая парня обратно и теперь вытаскивает из аптечки нитки, иглу бинты и марлю. Обработав рану спиртовым раствором, он принимается методично зашивать рану, поджимая губы и периодически поглядывая на лицо Хвана, чтобы оценить его состояние. Наконец закончив, медик закрепляет рану бинтом, тоже прошипев на веревки, что не дают нормально зафиксировать поврежденную руку.       — Не били. Я сам ударился, не беспокойся об этом, хорошо? Ты… — сбито дыша, Ли осторожно приобнимает Хвана и утыкается в изгиб открытой шеи. — Ты можешь о себе побеспокоиться? Я только что из тебя пулю достал… а ты спрашиваешь обо мне. Позволь ране затянуться и не двигайся, хорошо?       Выдохнув, Хёнджин льнет чуть ближе к Ликсу и расслабляется под нежными ласками. Он бросает взгляд на забинтованное плечо и тяжело вздыхает. Теперь минимум пару недель о стрельбе можно забыть. Он даже завидует сейчас Минхо: в отличие от грёбаного кошатника пользоваться второй рукой Хван не умел.       — Да ладно, Ликси. Не в первый раз ты меня штопаешь. Я ж живой, а накостылять этим придуркам, могу и здоровой рукой, — и Хёнджин вновь гневный взгляд на охрану бросает.       Феликс хмурится, поджимая губы, и прижимается ближе к чужому телу, стараясь успокоить парня. Покрывая мягкими поцелуями открытую шею, он явно чувствует на себе полный отвращения взгляд бандитов, но ему было так плевать на окружающих людей, когда Хёнджину было плохо.       — Не в первый, но очень надеюсь, что в последний. Когда ты наконец-то станешь аккуратнее? — шикнув, Ли бросает на незнакомцев недоверчивый взгляд и склоняется ближе к чужому уху, переходя на шёпот. — У меня под рубашкой пистолет. Идиоты даже не удосужились меня обыскать.       На лице Хёнджина расцветает лёгкая еле заметная улыбка. Ай да Феликс, ай да умница. И все же вовремя тот попросил научить его стрелять, будто чувствовал, что это пригодится. Но все же Хёнджин переживает, ведь Ли раньше никогда не стрелял в принципе, не то, что по людям. Для него это может быть травмирующий опыт, поэтому он лишь надеется, что участие медика не понадобится.       Один из мужчин всё же замечает тихие переговоры парней и резко подходит ближе, одёргивая блондина от Хвана и оттаскивая его в другой угол комнаты. Пробурчав что-то мерзкое про их взаимоотношения и «лишнюю трату времени», незнакомец уходит к остальным бандитам, не сводя глаз с пленников. Феликс, успевший поделиться нужной информацией, решает не спорить, нарываясь на неприятности, и просто оседает на пол, опуская пустой взгляд на свои колени.       Стоит одному из охранников оттащить от него Феликса, Хван уже было собирается сорваться с места. Но грозный взгляд Ликса возвращает его обратно на место. Трудно спорить со своим лечащим врачом, особенно когда этот врач ещё и твой парень.       — Ещё раз тронешь его и пожалеешь. Я лично разгрызу твою глотку, и верёвки меня не остановят, — лишь шипит он, опираясь о стену, чтобы не испытывать сильной боли.       Минхо тихо стонет, прорываясь сквозь бессознательное. Хочет потянутся к своему затылку, но руки оказываются плотно связаны. Он пытается открыть глаза, но давящая боль в затылке только усиливается. Суки. Мало того, что припёрлись ночью, так ещё и напали сзади из темноты. Как крысы.       Ли все же с трудом открывает глаза, борясь с приступом тошноты, как раз в тот момент, когда громила оттаскивает за шкирку бедного Феликса от раненого Хвана.       — Легко бить тех, кто тебе сдачи не может дать? А ты давай, развяжи меня, и посмотрим, какой ты крутой, — рычит Минхо и сплевывает на бетон рядом с собой. Бандиты лишь смеются, но внимания на его угрозы не обращают.       — Простите, ребят, я ничего не мог сделать. Они как-то обошли мой код, как будто знали о нём. И о строении базы как будто знали, двигались точно в правильном направлении. Я предупредил вас, как только смог, — вдруг подает голос Сынмин, всё ещё сжавшийся в углу, и вновь опускает взгляд на собственные колени. — Возможно, слишком поздно…       До слуха Минхо доносится слова Сынмина и он хмурится. Они знали. Про код их хакера, про то, что их куда проще победить по отдельности. Сначала обезвредили тех, кто реально представлял угрозу, а с не бойцами заморачиваться особо не стали, похоже даже не хватило ума их связать. Полнейшие идиоты, у которых было слишком много осведомлённости о внутреннем устройстве их банды. Подозрительно.       Минхо переглядывается с Хёнджином, и они понимают друг друга без слов. Нужно найти способ освободить руки и вытащить друзей из этой дыры. Охранников всего четверо, они с ними без проблем разделаются, стоит только раздобыть оружие.       — Ну что, здоровяк, вот тебе и мирное решение проблемы, — Ли Ноу кивает Чанбину, который тоже постепенно начинает приходить в себя и осматривает остальных. Замечает Хана и мысленно облегченно выдыхает. Живой значит. — А где, черт возьми, Чан и Чонин? Какого черта их здесь нет?

***

      Голова гудит так, будто по ней шибанули десятитонным камнем. Чан силой заставляет себя открыть глаза и щурится от яркого света. Приложили его знатно, конечно. Понять бы ещё кто и зачем.       Бан Чан старается оценить обстановку. Руки затекли — связаны и примотаны к стулу. Класс. Он осматривается вокруг и видит Чонина, который так же, как и он сам, привязан к стулу. Без сознания, но, кажется, ещё дышит. Так. Их оставили в живых, а не порешили на месте. Значит что-то от них хотят.       Хотя… Чан смутно помнит, что слышал выстрелы. А что если остальных…? Нет. Лидер запрещает себе и думать о подобном. Этого просто не могло быть. Его ребята точно в порядке и наверняка уже разбираются с теми, кто столь опрометчиво решил напасть на них. Больше всего на свете Бан Чан не переносил трусость и подлость. А те ублюдки поступили как самые настоящие подлые трусы, налетев, когда они спокойно отдыхали. И это вызывало у лидера лишь отвращение и сильную неприязнь.       — Айен, — зовёт он едва слышно. А затем повышает голос, понимая, что кроме них двоих в комнате никого нет. — Айен, очнись.       Чонин сквозь пелену отруба слышит родной голос и сонно разлепляет глаза, поднимая голову на парня. Дёрнувшись, он безуспешно пытается высвободить руки и шипит от того, как впиваются плотные веревки в кожу на запястьях. Заметив связанного Чана, Ян замирает, виновато опуская голову, и обмякает, переставая вырываться.       — Прости меня… я не должен был выходить один. Если бы я предупредил тебя, у нас бы был шанс… я подвёл тебя, — шмыгнув носом, Чонин сжимает руки в кулаки и прикусывает губу, не смея поднять взгляд на лидера. — Я не достоин быть твоей правой рукой, Чан.       Осматривая комнату, в которой их заперли, парень тяжело вздыхает и пытается отыскать хоть какую-то подсказку. Зачем их похитили? Почему поместили отдельно от остальных? Что сейчас происходит с другими ребятами? Слишком много вопросов и чертовски мало ответов. Чонин раздраженно цыкает и опускает тяжелый взгляд в пол.       — Слышишь, Чан? Он не достоин быть твоей правой рукой.       Дверь в комнату отворяется, являя им несколько силуэтов. Чан поднимает взгляд и не верит своим ушам. Эта встреча для него как нож в спину. Он мотает головой, надеясь, что все это иллюзия после удара по голове. Слишком знакомый голос наверняка мерещится ему, иначе как всё это объяснить.       Но центральная фигура шагает вперед, прямо на свет, являя себя связанным парням. И развевает все сомнения Бан Чана в том, что это иллюзия. Он быстро переглядывается с Чонином, видит, как тот напрягается, и понимает, что тот не сильно то рад видеть вошедшего.       Ким Уджин. Тот, что не так давно покинул их банду. И тот, с кем Чан рука об руку начинал свой путь в криминальном мире. Ещё будучи несмышлёными мальцами, они сцепились друг с другом. Помогали друг другу, прикрывали спину и вытаскивали из всевозможных передряг. И вместе собирали парней в банду, которая затем обрела гордое название: «Бродячие дети».       Но в один момент Уджин вдруг решил уйти. Чан очень хорошо помнил их последний разговор, когда Ким заявил, что лидер никогда по-настоящему не ценил его и его способности, и что ему больше нет места в банде, которая мешает развитию его личного потенциала. Кристофер отпустил его и даже нашел в себе силы простить за такой эгоистичный поступок.       И вот сейчас когда-то бывший друг и соратник вновь стоял перед ним с фальшивой улыбкой на губах, явно ответственный за нападение и похищение. И Чан не мог поверить тому, что они встретились вновь при таких обстоятельствах.