three.
29 июня 2023 г., 12:58
Примечания:
дорогие, мы вернулись с новой частью! она довольно большая и наполнена событиями, так что будем очень рады вашим оценкам и отзывам.
также у нас появился тгк по данному фф. будем рады видеть вас там. ссылочка: https://t.me/oneforallandallforoneskz
Хан медленно открывает глаза, осматривая комнату, и предпринимает попытку высвободить руки, но веревки затянуты слишком туго. Выпрямившись, он осматривается, находя глазами Минхо, и облегченно выдыхает. Живой. Осторожно забравшись кончиками пальцев в задний карман своих джинсов, парень выискивает зажигалку и расплывается в самодовольной усмешке, наконец нащупав ее.
— Хей, Минхо. А тебе идёт быть связанным, — Хан смеется, маскируя за громкой возней чирканье зажигалки, и шикает, чувствуя, как пламя вновь чуть обжигает кожу на ладони. Разместив огонёк между своими запястьями, парень с наслаждением ощущает, как верёвка на руках чуть слабеет, и прикусывает губу, заглядывая в черные глаза напротив.
Ли оборачивается недоуменно к оживившемуся Джисону и задаёт тому немой вопрос: «что ты несёшь?»
Но заметив в чужих руках отблеск пламени, он понимает все, и подыгрывает тому, резким выпадом отвлекая внимание охраны на себя. Джисон определённо спасает ситуацию, и Минхо растягивает губы в улыбке, ощущая гордость за своего парня. Иногда пиромания Хана его немного напрягала, но сейчас она оказалась как нельзя кстати.
Мягко улыбнувшись, Джисон чуть выглядывает и осматривает парней, разбитых и испуганных. Скрыв собственное волнение за самодовольной улыбкой, парень чувствует, как верёвка спадает с тонких запястий, и вновь смеется, сильнее вжимаясь в стену.
Чанбин, окончательно очнувшийся от громкого смеха, сейчас смотрит на друга с выражением полного непонимания, а, озадаченный таким поведением, похититель кашляет, привлекая к себе внимание, и явно взглядом спрашивая: «а он вообще нормальный или нет?»
Со морщится от боли в голове. Медленно пошевелив руками, парень понимает, что его руки буквально стянуты тяжёлыми цепями. Либо это было какое-то издевательство, либо Чанбин действительно выглядел настолько устрашающе. Знали бы эти идиоты, что на самом деле заковывать надо Минхо. Со лишь усмехается своим мыслям и устало разминает затёкшую шею.
— Щеночек? Не терзай себя. Никто из нас не виноват, что эти уроды не умеют решать вопросы по-взрослому и предпочитают нападать со спины, — подмигнув одному из бандитов, Хан кивком головы манит его к себе и чуть напрягается. — Я просто хотел спросить… а кто это у вас там юный бойскаут? Вязать узлы он не умеет. Отберите у него значок.
Вывернувшись, парень пихает тяжелым ботинком мужчину под колено и резким движением подталкивает зажигалку, отправляя ее прямо Минхо под руку. Остальные похитители реагируют моментально, выкручивая руки Джисона, и прижимая его к полу. В его глазах лишь на мгновение мелькает испуг, и парень болезненно шипит, пытаясь вырваться из мертвой хватки. Естественно, он знает, что ему не сохранить свободу сейчас… но шанс незаметно переправить зажигалку упускать было нельзя.
Ли Ноу морщится, когда Джисона резко впечатывают в пол. Но пальцами ловит зажигалку, и, пока вся охрана занята усмирением «безумца», он (конечно, не так ловко, как подрывник) подпаливает верёвку и шипит от обжигающего ладони жара пламени, а затем наконец высвобождает свои руки. Теперь ничто не мешает ему надавать этим ублюдкам по первое число и стереть с их лиц самодовольные улыбки. А заодно помочь Хани.
— Воу-воу, аккуратнее с ним, он же ничего такого не сделал, — заметив, как Минхо прячет за спиной зажигалку, Чанбин чуть заметно усмехается и приготавливается к тому, что сейчас начнётся резня. Руки чесались вмазать кому-нибудь из тех мерзкий мужиков, причинивших боль его друзьям, но цепи сильно мешали, сковывая движения рук.
Хан шипит, краем глаза наблюдая за тем, как Минхо агрессивно и неаккуратно поджигает веревку, и облегченно выдыхает, стоит тому освободиться.
В это время Ли разминает собственные запястья и тут же пулей бросается на одного из громил, заламывающих руки Хана, с яростью впечатывается в него и толкает к стене. Разумеется, его силы не хватает, чтобы повалить здоровяка на пол, но ориентацию тот теряет и пошатывается, отклоняясь назад. Минхо набрасывается на него врукопашную, маневрами отвлекая внимание, и тянется к чужой кобуре. Нужно лишь достать пистолет, и тогда всем крышка.
Когда Минхо сбивает одного из шестёрок своим телом, Со ерзает на месте и напрягает все мышцы, пытаясь высвободиться из железного плена. Беспомощно бросив на Хана быстрый взгляд, Чанбин замечает, как тот тоже разминает скрученные запястья и тянется к поясу незнакомца, пытаясь нащупать пистолет. Умно.
Воспользовавшись всеобщей потасовкой, Хёнджин свистом привлекает к себе внимание одного из охранников.
— Слышь, тупоголовый, трое на одного как минимум не честно. Или вы настолько слабаки, что в одиночку не справляетесь? — Хёнджин усмехается практически так же безумно как Хан, в чем-то копируя его манеру, и сплевывает бандиту на ботинок. Разъяренный, тот отвлекается от Джисона и направляется в сторону Хёнджина, который ловко выставляет вперёд ногу, заставляя охранника потерять равновесие. — Стыд и позор. Ты даже с раненым и связанным не можешь справиться. Где вас таких вообще нанимали? В притоне каком-нибудь?
Хван знает: защищаться ему нечем. Помочь друзьям он тоже мало чем может из своего положения. И за свою дерзость он скорее всего отхватит, но лишь даёт Минхо фору, дабы тот обжился оружием. Они помогают друг другу, и в схваченной командной работе их главная сила перед этими болванами тупоголовыми.
Очухавшийся бандит больно ударяет Хёнджину по лицу ботинком, заставляя того упасть лицом в пол и наступает ногой прямо на простреленное плечо. Хван пытается брыкаться и вырваться, но мужчина лишь сильнее надавливает ботинком.
Гневный рык превращается в крик боли, который Хёнджин уже не может сдержать. Рана ноет адски, заставляя парня выть, как будто его режут заживо. Он дёргает связанными руками, пытаясь схватить обидчика за штанину и скинуть с себя. Но все безуспешно. Охранник лишь давит сильнее.
— Ссссука, — шипит Хван и снова срывается на болезненный полурык-полукрик.
Шумно выдохнув, Феликс рычит, заметив, как Хван ослушался его указаний, и подскакивает на ноги, беспомощно наблюдая за действиями бандита, что в настоящий момент избивает его парня. Один взгляд на то, как больное плечо подвергается внешнему воздействию, вынуждая парня морщиться и кричать на полу от боли, выбивает весь воздух из лёгких. Ли замирает, пытаясь пошевелиться, сделать хоть что-нибудь, но не может придумать ничего, что могло бы помочь.
— Боже. Блять. Прости. Пожалуйста, — выудив из-за пояса пистолет, блондин не задумываясь направляет его на цель, почти физически ощущая горячие прикосновения родных рук, всплывающие в памяти. Вот Хёнджин снимает пистолет с предохранителя. Вот медленно наводит прицел. А вот Ликс дрожащими пальцами спускает курок.
Отшатнувшись, парень застывает, возвращаясь в реальность и наблюдая за тем, как падает на пол бездыханное тело мужчины, как расплывается кровавая лужа под его головой. Совсем не как мишень. У мишени не было такого безумного взгляда, застывшего на лице. Не было.
До побледневших костяшек вцепившись в рукоять пистолета, Ли оседает на пол, тяжело дыша, и подбирается ближе к арсеналу, трясущимися руками проверяя окровавленный бинт. Джисон, от глаз которого не укрылось происходящее, протягивает к другу руку, но Феликс лишь в ужасе отшатывается от неё, вжимаясь в тело Хвана и не выпуская из пальцев пистолет.
— Ты в порядке? Сильно болит? Пожалуйста, не двигайся сейчас. Пожалуйста, — шепчет Феликс, и собственный голос звучит как-то надломлено и безжизненно, будто это не он вовсе. Он вздрагивает и своим телом старается прикрыть Хёнджина, что всё ещё морщится от боли.
Заметив, как Минхо рыщет по чужим карманам в поисках оружия, попутно отбиваясь от ударов, Джисон срывается на помощь, перехватывая запястье мужчины, потянувшегося к рукояти пистолета. Выдернув огнестрел, он перебрасывает его своему парню и приседает на землю, чтобы не мешаться тому и не мельтешить перед глазами. Заметив состояние Феликса, Хан тянется к тому, чтобы помочь, но блондин отшатывается от него прочь. Джисон вздыхает, понимая, что здесь ничем не поможет, а потому оставляет влюбленных и перебирается ближе к Чанбину.
— Хэй, здоровяк, помощь моя нужна? — не дожидаясь ответа Хан ныряет за спину друга и пытается избавить его от оков, но ни одна попытка не оканчивается успехом. Цепи крепкие, нужен ключ, что наверняка у одного из этих мудаков. Невесело усмехнувшись, парень наклоняется к чужому лицу и улыбнулся. — Тут я могу только подорвать, уж прости. Зато точно ничего от цепей не останется. У тебя вон. Не грудь, а бронежилет.
Не успев разобраться с замками, парень чувствует резкий толчок в бок и отлетает в сторону, болезненно шипя. Вскочив на ноги, он уворачивается от следующего удара и пихает мужчину локтем в спину, а коленом в живот, вынуждая согнуться пополам от боли. Пропустив удар по ребру, Джисон хрипит и выдергивает из чужих ножен клинок, угрожающие выставляя его перед собой. Охранник на опыте знал, что парень не блефует, потому останавливается, не желая связываться с сумасшедшим. Заметив на поясе незнакомца связку ключей, Хан буквально срезает её лезвием, отпинывая застывшего мужчину от себя, и бросается к Чанбину, проверяя каждый ключ. Благо, вторая попытка оказывается верной, и вскоре Со уже потирает стертую кожу на запястьях, окидывая тяжелым взглядом все происходящее.
— Отблагодаришь потом, можно в письменной форме. А сейчас не залипай. Помоги Минхо.
Сынмин вздрагивает от громкого крика, а затем от грохота выстрела и отползает в сторону, чтобы, не дай боже, не попасть под горячую руку Минхо. Абсолютно каждый знал, что Ли Ноу страшен в гневе и не пощадит никого, кто встанет у него на пути. А эти ребятки изрядно его разозлили.
Осознание, что стрелял другой Ли доходит до хакера задним числом. Он ошарашено смотрит на пистолет в руках Феликса, на дрожащие ресницы и распахнутые в ужасе глаза. Не теряя времени, Ким на коленях проскальзывает к парочке, чтобы помочь. Тянет ладонь к плечу Феликса, но тот отшатывается прочь, как от огня. Чёрт. Хёнджин убьет их всех за то, что они это допустили.
— Я помогу, — бросает хакер хрипящему на полу Хвану и принимается распутывать узлы на верёвке, освобождая его руки. Слышит, как тот тяжело дышит. Дело отстой. Полнейший.
Наконец узлы поддаются, и Сынмин отбрасывает верёвку прочь, помогает Хёнджину приподняться, позволяя опереться на свое плечо, и кивает на абсолютно потерянного Феликса.
Освободив руки, Хёнджин опирается на плечо друга и аккуратно протягивает ладонь к Ликсу. Хван из своего положения не мог видеть ничего, но без объяснений понимает, что произошло по тому, как Ликс мёртвой хваткой вцепляется в рукоятку глока и трясется в накатывающей панике.
— Малыш, — парень аккуратно накрывает ладони блондина здоровой рукой и медленно гладит, успокаивая. Замечает, куда устремлен безжизненный взгляд его парня: прямиком на такой же безжизненный труп. Феликс, будучи медиком, видел, наверное, достаточно смертей, но Хван знал одно. Ничто и никогда не сравнится с тем, когда ты своими руками отнимаешь чью-то жизнь. — Эй, малыш, не смотри. Не смотри туда. Прошу.
Хёнджин подаётся вперёд, аккуратно забирая из чужой хватки пистолет и отбрасывая куда-то в сторону. Плевать. Сейчас куда важнее привести Ли в чувство. Хван прижимает парня к себе и буквально заставляет уткнуться в изгиб собственной шеи, здоровой рукой перебирает чужие пряди и гладит по волосам.
— Маленький мой, всё хорошо. Я здесь. Ты спас мне жизнь. Как и всегда это делал. Думай только об этом сейчас, договорились? Только об этом. Всё будет хорошо, обещаю.
Тяжело дыша, Феликс заставляет себя вслушаться в родной голос и отвести взгляд. Перед глазами все ещё стояла картина того, как пуля рассекает воздух и достигает своей цели, мгновенно лишая человека жизни. Мгновение и человек превращается в безжизненную «куклу». Он и представить себе не мог, что чувствуют Минхо и Хван, когда убивают. А сейчас не мог вынести и одной смерти. Чуть разжав пальцы, парень позволяет забрать у себя пистолет, и испуганно замирает, уткнувшись в предложенный изгиб открытой шеи.
Пытаясь восстановить дыхание, блондин втягивает любимый запах, чуть успокаиваясь, и прячет лицо в чужом плече, не желая, чтобы Хёнджин вновь видел его слёзы. Обвивая тело арсенала руками, он крепче стискивает его в объятиях и шмыгает носом, оглаживая спину блондина. Чем дольше он находился рядом с Хваном, тем легче ему становилось. Чувствуя чужое сердцебиение, ощущая пульс, отбивающий ритм в запястьях и в районе сонной артерии, Феликс все же осознает безопасность. Однако нужно было собраться и идти дальше, помогать друзьям, искать и вытаскивать Чана и Чонина. А Ли просто не мог заставить себя даже банально подняться на ноги.
— Спасибо. Я спас твою жизнь, когда вытащил пулю, а сейчас я не спасал тебя… я… — прикусив губу, парень впивается ноготками в чужую спину и поджимает губы, прижимаясь ближе. Хотелось забрать себе, спрятать и никуда больше не отпускать. Что бы ни случилось. Ли больше не мог позволить Хёнджину страдать. — Никуда не уходи от меня, пожалуйста. Я позабочусь о тебе, только останься со мной.
— Тише-тише, — Хёнджин чувствует, как Ликс всхлипывает в его объятиях. Он не уберег медика от страшного выбора. Первое убийство — это всегда тяжело морально, Хван все ещё помнит своё, а её лицо периодически приходит к нему в кошмарах. Всё, что Хёнджин сейчас может, это смягчить удар для парня. Быть рядом и оберегать его, и ни за что не допускать повторения ситуации. Феликс медик: он должен спасать жизни, а не отнимать их. — Я не уйду. Никуда не уйду. От меня так просто не избавиться, цыплёнок. Тебе мой ужасный характер терпеть ещё очень-очень долго.
Хван целует блондина в макушку и продолжает гладить по волосам, по плечам, по спине. Лишь бы успокоить сейчас.
Минхо моментально ловит пистолет, переброшенный ему Джисоном и прокручивает в руках, самодовольно усмехаясь. Теперь пришло его время вдоволь повеселиться. Одним ловким движением он снимает оружие с предохранителя, отправляет патрон в патронник и стреляет ровно промеж глаз. Здоровяк падает на пол, издав последний в своей жизни хрип. Ли Ноу входит во вкус. Он поворачивается ко второму громиле как раз в тот момент, когда тот вбивает парня в стену. Минхо успевает перебросить оружие из левой руки в правую, поскольку громила решает, что, обездвижив рабочую руку, лишит парня возможности прицелится. Только вот тот не учитывает: мафиози одинаково прекрасно владеет сразу двумя руками.
— В следующей жизни лучше изучай своих противников, — Минхо ногой отталкивает бандита от себя и стреляет в упор, чувствуя, как брызги крови попадают на его лицо. Ли старший отпинывает от себя прочь вторую бездыханную тушу, тут же озираясь по сторонам в поисках новых противников. Он уже входит в раж, когда остановиться практически невозможно.
Ли Ноу замечает, как Чанбин в рукопашном бою схлестывается с последним громилой, что был в размерах даже больше здоровяка, и решает помочь тому. Раздается ещё один выстрел. Последний охранник падает замертво и Ли Ноу от переполняющей его энергии стреляет ещё и в замок на двери, сбивая тот выстрелом. Оглядывает потрепанную команду.
— Идём, нужно торопиться, пока подкрепление не прибежало. И найти Чана.
— Идите и найдите ребят. Я выведу Феликса и Сынмина отсюда. От нас всё равно особой пользы не будет, — Хван кивает на собственное ранение и болезненно морщится. Стычка потрепала его сильнее, а швы, наложенные Феликсом, кажется, разошлись, вновь открывая кровотечение. И навряд ли Ликс сейчас в состоянии это исправить. Хёнджин лишь хочет увести его подальше от этого ужасного места. Туда, где они оба будут в безопасности. Где спокойно и легко.
Минхо одним взглядом высказывает Хвану свое уважение и сочувствие. И кивает Чанбину с Джисоном, чтоб следовали за ним, покидая помещение, где их наивно пытались удержать взаперти.
— Малыш, нам нужно идти. Ты сможешь? Давай выбираться отсюда, вместе, — Хёнджин кивает Сынмину, чтобы тот помог им подняться и мысленно желает удачи друзьям, которые направляются на поиски Чана и Чонина.
Феликс тоже осторожно кивает и поднимается на ноги, помогая арсеналу опереться на него. Сынмин тут же пристраивается с другой стороны, закидывая здоровую руку Хвана себе на плечи.
— Я в порядке, если нужна моя помощь, я со всем справлюсь. Не беспокойтесь, — проводив оставшихся ребят тяжелым взглядом, Ли шумно выдыхает. Нужно выбираться отсюда и искать выход. Ему хотелось поскорее вернуться домой и забыть всё, как страшный сон. Только вот доводящие до ужаса картины не собирались исчезать из памяти просто так. И, кажется, не оставят его теперь никогда. Блять. Во что же они вляпались?
***
— Я мог бы справиться куда лучше, чем этот заносчивый мальчишка. Неужели ты не видишь? Ты утратил хватку, Чан-и. Твоя банда настолько жалкие, что моим новым друзьям даже потеть не пришлось, чтобы их устранить. А ведь будь я подле тебя, ничего этого бы не случилось? — Уджин скрещивает руки на груди и вскидывает подбородок, явно гордится собой. Чан на этот пафос лишь фыркает и краем глаза следит за реакцией Чонина на появление их старого знакомого, бывшего члена семьи. Что теперь предал их. — Оставь эти речи для кого-то другого, Уджин. Скажи, чего ты хочешь? Поглумиться пришёл? Тогда нам не о чем разговаривать, — лидер внезапно выпрямляется, а его голос звучит твёрдо и уверенно. Он не собирается вестись на чужие провокации. С ним этот трюк не прокатит. Чонин поднимает голову, слыша до боли знакомый голос, и хмурится, складывая в голове пазл. Вот, откуда похитители так много знали про них… просто все это время предатель был совсем близко. Взбрыкнув, парень дёргается ещё раз и пустым взглядом окидывает старого знакомого. Вот они и встретились вновь. Уджин считал, что боевого опыта будет достаточно для того, чтобы занять место подле Чана, а Ян полагался на чутьё, ставя во главу верность, взаимовыручку и человечность. Вероятно, в этом и было их главное отличие. — Может быть, я и не заслуживаю быть правой рукой Чана… но ты не достоин даже тени наших парней. Смотреть на них со стороны и сожалеть о содеянном — вот тот максимум, на который ты можешь сейчас рассчитывать. И никогда не называй его так, — поморщившись от чужого «Чан-и», слетевшего скорее по привычке, Чонин почувствовал, насколько он внутренне отторгал подобное обращение от предателя. Заметив стойкость и решимость лидера, переговорщик глубоко вздохнул и тоже выпрямился, не позволяя Уджину чувствовать себя главой ситуации. Сейчас он хотел максимально помочь Чану, сделать все, что в его силах, чтобы спасти ситуацию. Уджин лишь нервно усмехается. Другого приёма он и не ждал. — Смотреть со стороны? А что мне оставалось, когда меня выкинули и оставили где-то на отшибе? Выбрав юное дарование, — он кривит лицо от злобы. — Заткнись, и не лезь в разговоры старших, малец. Ладонь Уджина звонкой пощечиной прилетает по щеке Чонина. Умолкнув, Чонин морщится от боли, разминая челюсть, и шумно выдыхает, испепеляя Уджина взглядом. Тот всегда был немного высокомерным, всегда стремился заменить Чана, разработать свой план. Возможно, он и был умён в чём-то… но никто и никогда не пошёл бы за ним. Чан гневно втягивает воздух носом и шумно выдыхает, стараясь сохранять спокойствие. Врагу нельзя показывать свои слабости, иначе он ими непременно воспользуется. — Ты хотел говорить со мной? Так говори, я слушаю тебя. И мы тебя не выбрасывали, мы принимали тебя как часть семьи и заботились о тебе. Сколько мы знакомы, Ким? Да с детства почти, и я всегда стоял за тебя горой. Когда ты решил уйти, я переживал за тебя, но это было твоё решение. И даже если бы ты захотел вернуться… — Хватит, — Уджин рявкает и приближается к Чану за два широких шага, склоняется прямо над его лицом. — Тебя слушать тошно. Семья-семья… Как бы ты себя чувствовал, если бы тот, кого ты считал братом, заменил тебя другим, м? Впрочем, это в прошлом. Он отходит назад, меряя шагами комнату. Чан переводит взгляд к Яну и обеспокоено взглядом спрашивает: «ты в порядке?». — Я хочу, чтобы вы признали мой гений. И подчинились мне, — теперь уже Ким обращается только к Яну. — Чан устал, ему пора на покой. Но мы с ним начинали вместе. Я знаю не меньше и умею тоже. Я могу занять его место. А ты, — он пальцем тыкает в грудь Чонина, — ты мне в этом поможешь. Тебя они послушают. Заметив, как обеспокоено заерзал Чан, парень взглядом показывает, что все в порядке, и мягко кивает, поворачиваясь к Киму. Когда тот нависает над лицом Кристофера, Ян дёргается, пытаясь податься вперёд, и взволнованно возится, наблюдая за парнями. Бан Чан давно стал для него чем-то большим, чем просто босс. Он был как предводитель той небольшой семьи, которую сформировал сам. И Чонин всегда готов был следовать за лидером куда угодно, хоть в адское пекло. — А ещё чего хочешь? — Ян отпрянув от чужой руки, не позволяет прикасаться к себе, и недовольно фыркает. — Не трогай его. Я не пойду ни за кем другим. Ребята тоже. Тем более, за тобой. Лживый, лицемерный… предатель. И ты не знаешь нас. Ради своей же безопасности развяжи нас и сдайся. Сам знаешь, Минхо не будет разбираться. Он просто всадит пулю в лоб и пройдёт мимо. — У Минхо есть одна слабость. Если что-то будет угрожать жизни Хана, то ему не будет дела до меня. Как и у Хвана. Они оберегают своих милых зверюшек и в этом их проблема. Не будь Хана и Феликса, Минхо и Хёнджин стали бы бездушными идеальными машинами для убийств. Чувства им только мешают и не позволяют раскрыть свой потенциал на полную. Но и с имеющимся тоже можно работать, — Уджин разглагольствует и протягивает руку к одному из мужчин позади, перенимает у того пистолет. — Это не слабости. Это их преимущество. Умение понимать друг друга без слов, слаженная работа и полное взаимопонимание. Отнимешь у кого-либо из них четверых любовь и первой их жертвой после этого станешь ты сам. Не играй с огнём. — Впрочем, ведь слабости есть не только у них, да, Йенни? — холодное дуло пистолета упирается прямо в лоб Чана, заставляя того поморщиться. Напряжение волной проходится по телу, стоит Чонину услышать своё имя. Парень дёргается, чувствуя, как веревки лишь сильнее впиваются в кожу. Тяжело сглотнув, он с мольбой во взгляде поворачивается к Уджину. — Ты ведь влюблен в него, да? Я это увидел уже давно. Но вот наш лидер Чан-и совершенно не замечает твоих чувств. Куда там? У него ведь столько забот и проблем. Что совсем не хватает времени на себя и свои желания, — Ким взводит курок и расплывается в безумной улыбке. — А теперь представь, что всех забот Чана как лидера внезапно не станет. И у него появится время для тебя. Может быть, вы даже сможете быть счастливы вместе. Неужели тебе самому это не выгодно? Если хотите, я даже благословлю ваш союз. Он поворачивает голову к Чонину, но заряженную пушку всё ещё направляет на Чана, заставляя обоих парней напрячься. — Так что? Ещё есть шанс передумать. — Убери оружие. Не смей наводить прицел на него. Не твоё чёртово дело, кто и к кому испытывает чувства. Я всё сказал, Чана я не брошу, другого такого лидера просто нет. И ты никогда таким не станешь. Как бы тебе не хотелось. Ты черствый и бесчеловечный. Хладнокровный убийца, — вновь попытавшись высвободиться, Ян шипит. — Если ты хоть пальцем его тронешь, ни я, ни ребята даже слушать тебя не станут. Убери пистолет. Хочешь угрожать мне — угрожай напрямую. Уджин лишь усмехается и спускает курок. Чан закрывает глаза, понимая, что сделать ничего не успеет. Пистолет издаёт характерный холостой щелчок и больше ничего не происходит. Рванув в сторону Чана, когда Уджин нажимает на курок, Чонин испуганно замирает, наблюдая за тем, как ничего не случается, и шумно выдыхает, облегченно опуская голову. — Расслабьтесь. Он не заряжен, — Ким заливается смехом, на что Кристофер лишь качает головой. — Уджин. Хватит твоих игр, этим ты ничего не добьёшься. Наша банда — это семья. А нет ничего важнее семьи. Никто из ребят не согласится встать на твою сторону, потому что я подарил им дом и место, где им всегда рады. И Ян прав, любовь — это не слабость. В ней наша сила, она делает нас живыми. Она связывает нас. Я хотел бы, чтобы ты тоже ощутил это и понял, каково любить и быть любимым. Без Джисона Минхо бы рано или поздно вышел из-под контроля, захлебываясь в чужой крови. Хан смягчает его натуру, благодаря нему тот научился быть нежным и чутким. Минхо же наоборот своей сдержанностью охлаждает взрывной нрав Хана. Что касаемо Хёнджина, Феликс его совесть и здравый рассудок. А Хван раскрепощает Ликса, учит его быть свободным. И Сынмин, и Чанбин. Все они часть команды. Важная часть. Убери одного, и весь механизм рухнет. Ты хочешь свою банду? Тогда для начала ты должен понять, что каждый важен. В группе нет я, нет эгоистичных мотивов. Есть помощь и взаимовыручка. Уджин лишь закатывает глаза на эту речь Чана и нервно цыкает. Чонин внимательно слушает чужую речь, не смея перебивать, и лишь кивает в конце, восхищенно заглядывая в глаза лидера. — Это правда. Мы не просто банда, мы семья. Одно целое. Нельзя просто взять и отделить от человека конечность. Он будет чувствовать себя неполноценно и потеряет ряд возможностей. И мы работаем как единый механизм. Цельный. С твоим подходом… ты никогда не добьёшься того, чего желаешь, — фыркнув, Ян чуть расслабляется, понимая, что Чан в безопасности, и расходится, развивая свои мысли. — Ты сказал, что хочешь от нас подчинения. Но мы никому не подчиняемся. Даже Чану. Потому что в семьях прислушиваются и понимают, а не слепо исполняют приказы. Хочешь себе шавку, так заведи шавку. Чан удовлетворительно кивает на слова Чонина. Кто-кто, а тот хорошо умел заговаривать зубы, полагаясь на логику и анализ ситуации. Сейчас, когда намерения Уджина оказались столь просты и банальны, им остаётся лишь немного дожать того. — Я не нуждаюсь в ваших нравоучениях. Чан плечами пожимает. И разминает связанные запястья, медленно перетирая верёвку. Время тянет. Почему-то уверен, что помощь уже близко. — Твоё право. Но знаешь, мне кажется, ты тоже нуждаешься в семье. В глубине души ты просто хочешь, чтобы тебя признали и приняли. Прости, что не заметил этого раньше. Но… несмотря на все, что ты сегодня натворил, — Чан бросает быстрый взгляд на Чонина, — я готов принять тебя обратно в нашу семью. Теперь я понимаю, в чем допустил ошибку. И постараюсь её исправить. Тебя никто не осудит, я поговорю с ребятами. Думаю, со временем они смогут тебя простить. Ты не плохой человек, Уджин. Ты просто запутался. Позволь тебе помочь. — Я в подачках с вашей стороны не нуждаюсь, — гневно фыркает Ким, но в его глазах мелькает отблеск сомнения. Он и сам начинает колебаться в том, а правильно ли поступает. Стоило ли оно того? Может, в чем-то эти двое правы. Ему нужно время, чтобы всё обдумать. — Я лишь хочу сказать тебе, — продолжает Чонин, — пока ты не научишься слушать кого-то, кроме себя, ты можешь даже не пытаться стать хорошим лидером. И если ты правда хочешь рассчитывать на нейтральное отношение со стороны ребят, развяжи нас и отпусти. Мы своего мнения не изменим, — гордо выпрямившись, парень заглядывает в темные глаза с вызовом и чуть склоняет голову набок. — Или боишься? — Я вас не боюсь, — Уджин головой из стороны в сторону мотает, и отступает к двери. Откуда-то слышатся шаги, поэтому он не медлит. Задерживаться здесь все равно не имеет смысла. Преданность Чонина и влияние Чана оказались сильнее, чем он думал. Что ж, в этот раз у него ничего не получилось. Нужно выбрать другую тактику, чтобы получить желаемое. — Думаю, это не последняя наша встреча. Он напоследок встречается взглядом с переговорщиком и скалится, а затем скрывается за дверью и исчезает в переплетениях коридоров. Стоит Киму с его бандитами покинуть комнату, Чан с тяжёлым выдохом опускает голову и устало прикрывает глаза. — Ты молодец. Спасибо, — произносит он так, чтобы Чонин мог его услышать. В голове он вновь и вновь прокручивает произошедшее и понимает: теперь им с Яном будет, о чем поговорить, когда они выберутся отсюда. Кристофер напрягается, когда за дверью раздаются чьи-то шаги. Враги или друзья? Кто на этот раз пожаловал по их души?***
Направляясь на поиски выхода, Феликс чуть отвлекается от своих мыслей, глазами выискивая нужную дверь, и невольно прижимается ближе к Хёнджину. Заметив, что рана вновь кровоточит, Ли тяжело вздыхает и упирается взглядом в пол. Хёнджин поднимает виноватый взгляд на Феликса. Да, он сегодня много парил горячку, лез в самое пекло, но иначе просто не мог. Он должен был защитить друзей и помочь им любой ценой. Так уж у них было заведено. Один за всех, и все за одного. Они пробираются в маленький коридорчик с дверью в конце него. Провернув массивную ручку свободной ладонью, Ликс распахивает ее и выбирается на улицу, мягко сжимая чужое запястье. — Свежий воздух. Как мне его не хватало, — помогая Сынмину усадить Хвана на лестницу у входа, он опускается рядом и заглядывает в темные глаза. Погладив парня по спине, Феликс поджимает губы и впервые за вечер расслабляется. — Всё будет хорошо, да? Они же справятся? Опустившись на крыльцо, Хван вдыхает свежий воздух и прижимает руку к раненому плечу. Сейчас уже можно было не храбриться. Они выбрались и дальше остаётся только ждать. Ждать, когда ребята разберутся со всем. И они все вместе смогут вернуться домой. Хёнджин ладонями обхватывает родное лицо и заглядывает в помутневшие глаза напротив. — Конечно, малыш. Ты же знаешь, какие мы крутые. Ни одна банда ещё не выстояла против «бродячих детей». Они совсем скоро вернутся и всё закончится, — он мягко целует парня в уголок губ и убирает с лица длинные светлые пряди. — Мы поедем домой, и ты подлатаешь меня своими «страшными» штуками. А потом мы завалимся в комнату и будем смотреть фильмы, есть попкорн и много обниматься. Можем позвать Хана с Минхо. Ты знал, что великий и ужасный Ли Ноу вздрагивает от скримеров в ужастиках? Это так забавно. Хёнджин задорно смеется, преодолевая боль, стараясь настроить мысли Феликса на позитивный лад. Сынмин одобрительно кивает им обоим и уходит ловить связь, оставляя парочку провести время наедине. — Да, конечно. Я знаю, верю в ребят. Спасибо, — прильнув ближе, Феликс утыкается в изгиб чужой шеи и тихо смеётся, ладонью оглаживая бедро парня. — Мои страшные штуки жизнь тебе спасали чаще, чем кому-либо другому. Да и сам то. Владеет складом оружия и боится шприцов, — мягко гладя Хвана по спине, он прикрывает глаза и позволяет себе немного расслабиться. — Звучит прекрасно. Им необходим отдых, день был слишком сложным. Только Минхо не говори, что считаешь его забавным, ещё пять пулевых ранений мне не зашить. И я всегда буду рад провести время с тобой. — Это совсем другое. Мои пушки не такие ужасающие, как твои скальпели и иголки, — Хёнджин аж вздрагивает всем телом, вспоминая мед-отсек, а-ка, пыточную. А ведь он бывал там частым гостем, но все ещё испытывал лёгкий ужас, пусть и доверял полностью мягким заботливым рукам Феликса. — Не скажу. Я ещё жить хочу, а Минхо меня в решето превратит, если узнает. Да и вдруг я дырявым тебе нравиться перестану. Это же не стильно совсем. Он получает лёгкий удар в здоровое плечо от Феликса с тихим «дурачок», переходящим в задорный смех. Хёнджин смеётся в ответ и понимает, что этот смех — единственное, что он готов слушать всю свою оставшуюся жизнь. Он все отдаст, лишь бы Феликс смеялся вот так беззаботно и легко. — Да кто ж ему позволит. Ты мне будешь нравиться всегда. Не надейся от меня так просто отделаться, — нехотя отстранившись, парень фыркает и прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как родной голос разрезает ночную тишину. Замечая, как Хёнджин скрывает боль за смехом, Ли льнет ближе к его лицу и оставляет на лбу мягкий и заботливый поцелуй. Почти невесомо спускается губами по чужой щеке и, наконец, утягивает парня в нежный поцелуй. Ему слишком не хватало обычных ласк и прикосновений, чтобы упускать такую возможность. Феликс пальцами ловко цепляет края окровавленной повязки. Так и знал. Швы разошлись. Глубоко вздохнув, блондин поджимает губы и затягивает бинт крепче. Хван протянет до базы, в этом он не сомневался. Но руки так и чесались уже приступить к обработке раны в нормальных условиях. — Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? — прильнув ближе, Феликс кладет голову на здоровое плечо парня и взглядом зацепляется за темные глаза, в которых отражалось спокойствие и уверенность. То, чего сейчас так не хватало. — Ты умничка. Когда вернёмся домой, ты пойдёшь сразу в мой кабинет. И чтобы я не слышал ворчания, жалоб и отговорок. — Я-то в порядке. Слушай, а мы ведь все пропускаем, — Хван позволяет Ликсу осмотреть его рану и туже затянуть повязку. Плечо ноет ужасно, но жить он точно будет. Понадобится время на восстановление, но рука заживёт и арсенал вернётся в строй. — Что если они найдут того, кто стоит за нашим похищением? Снова Минхо достанется все самое интересное. Так нечестно. Я заслужил не меньше, чем этот ворчун. Кто все это время героически прикрывал их задницы и был просто красавчиком, а? Хёнджин гордо вскидывает подбородок и усмехается. — Если и найдут, то разделаются с ним за пару секунд, тебе там делать нечего. Сиди спокойно. Почему ты всегда лезешь на рожон? А мне потом переживать, — запнувшись, Феликс прокашливается и опускает взгляд в землю. — В плане… Не обольщайся, я за всех переживаю, это моя работа, просто конкретно ты всегда норовишь наткнуться на неприятности. Прервав тихое ворчание, Ли льнет ближе к чужому лицу, замирая в сантиметре от зацелованных губ, и скользит мимо, кусая мочку уха. — Малыш, ты же меня знаешь, — Хёнджин плечом левым ведёт и вздыхает тяжело, одной рукой прижимая парня к себе. Он замечает заминку Феликса и целует того в лоб, пальцем аккуратно стирая засохшую кровь. Обидчики отмщены стараниями Минхо, так что Хвану остаётся лишь позаботиться о блондине. И убедиться, что с тем теперь все будет в порядке. Уж это он точно постарается обеспечить. —Терминатор себя реже зашивал. И да. Красивый ты красивый. Но не перестанешь рисковать собой и я… — задумавшись на мгновение над тем, что могло бы подействовать на Хвана, блондин тяжело вздыхает и выпрямляется. — Посмотри на Сынмина, на нем ни царапинки, а он ведь с нами от начала и до конца просидел. Зато у тебя… дважды повреждённое пулевое ранение, травма мышц плеча, и сотрясение, судя по тому, что ты правда считаешь, что я уйду от тебя из-за пары пулевых ранений, — ласково проведя рукой по чужим волосам, Феликс прикусывает губу и вспоминает про кровь на своём лице. Вероятно, сейчас он выглядел не очень привлекательно. — Ну прости, я не хотел заставлять тебя нервничать. Я постараюсь меньше ввязываться в сомнительные авантюры. Да и ближайшие пару недель буду под твоим тщательным присмотром. Шага без тебя не ступлю, Ликси. — Знаю. Ты умничка. Ловлю на слове, две недели. Вытерпишь то рядом со мной? — Феликс прижимается ближе, обвивая чужую шею руками, и благодарно целует парня в скулу. — И будешь ходить на перевязки? Без пропусков? Чуть отвернувшись, Ли прикрывает лоб рукой и нащупывает небольшой рубец у линии роста волос. Черт. Останется шрам. — Рядом с тобой хоть всю жизнь, — улыбается Хёнджин и кивает на слова медика.***
Крепче сжимая рукоять пистолета, Минхо чувствует себя намного лучше с оружием в руках. Это его стихия. Он привык обрывать чужие жизни одним точным выстрелом. Не испытывая особого сожаления. В любой ситуации Ли оставался сосредоточен. Оставался профессионалом. — Будьте на чеку, — Минхо оборачивается через плечо к товарищам, тоже разжившимся оружием с убитой охраны. Ли Ноу кажется очень подозрительным, что им на пути не встречается больше ни одного охранника. Как будто все покинули здание. Или же вовсе их противник настолько недооценил их силы, что оставил только тех остолопов, которым повезло меньше всех. Минхо с ноги открывает каждую попавшуюся им дверь, особо не церемонится, видит краем глаза, что Чанбин проделывает тоже самое по другой стороне коридора. Очередная дверь распахивается и перед глазами Минхо оказываются Чан и Чонин. Связанные и обездвиженные, но живые и здоровые. — Нашёл, — бросает он через плечо и, изучив помещение на предмет засады, подлетает к лидеру. Взглядом буквально приказывает ему развести ладони в стороны и метким выстрелом простреливает верёвку ровно по центру. Затем проделывает все то же самое с верёвкой Чонина. — Вы как? Порядок? — Спасибо. Да, — Чонин облегченно выдыхает, когда видит в дверном проёме друзей, и дожидается, пока Минхо избавит их от верёвок. Болезненно шипя, он осторожно обхватывает свои запястья, красные от трения, и виновато смотрит на Чана. Да… День был сложный. Да и вечер предстоял не менее тяжёлый. Глубоко вздохнув, он выскальзывает из комнаты, обходя старшего стороной, и интуитивно двигается вперед по коридору, пытаясь найти выход. В голове крутится много мыслей. Слишком много. Он старательно скрывал свою симпатию до этого дня, а сейчас Уджин сломал всё за один разговор. Заворачивая за угол, Ян чувствует, как кожа покрывается мурашками от холода, и втягивает свежий воздух, ускоряясь и наконец-то выбегая на улицу. Замечает, что чуть поодаль сидят Хёнджин и Феликс, а в другой стороне одиноко шатается Сынмин. Спокойствие и тишина. То, чего так не хватало переговорщику в этот момент. Он не знал, как отреагирует на информацию об его чувствах Чан, а ожидание убивало. Чонин осторожно оседает на землю, дожидаясь остальных, и обвивает колени руками. Больше всего сейчас хотелось просто вернуться домой. Чан благодарно кивает Минхо и провожает взглядом спину Чонина. Он не удивлён, что парню нужно время, поэтому готов его ему дать. К тому же, ему и самому нужно многое обдумать. Слишком много информации за один вечер. Он даёт себе слово, что позже найдёт Яна и не оставит того без ответа. Но сначала нужно принять решение, каким будет этот ответ. На вопрос ребят: «Что здесь было?» Чан лишь пожимает плечами, мол, очнулся в этой комнате, ни охраны, ни ловушек. Абсолютно ничего. Он даже и понять не успел, что успело произойти, как их вытащили. Кристофер уверен, что Чонин скажет то же самое. Лучше поберечь память ребят о их бывшем друге. Так будет спокойнее. Тем более зная их, они бы этого так просто не оставили. Чан был готов простить предательство — они бы не простили. А лидер не хотел, чтобы его парни снова попали в пекло. Пусть отдохнут, они заслужили. Бан Чан выходит на улицу и замечает, что Чонин устроился на земле неподалёку от входа. Он медленно подходит к нему и легко хлопает по плечу. Что бы ни происходило, а они все ещё семья. Побитые и израненные, но всё же вместе. Спустя какое-то время Сынмину наконец удается поймать сигнал и вызвать для них такси, которое отвозит всех на базу. Они возвращаются домой.
