four.
9 сентября 2023 г., 17:01
Примечания:
мы просим прощения за столь долгое отсутствие, но сейчас возвращаемся с новой достаточно объемной главой. и кое-чем горячим для фанатов минсонов ;)
постараемся больше не пропадать вот так на пару месяцев и выпускать продолжение побыстрее. будем очень рады вашим отзывам и оценкам!
подписывайтесь на наш тг канал, чтобы получать спойлеры к новым главам и дополнительный контент - https://t.me/oneforallandallforoneskz
Всю дорогу обратно Минхо думает о том, что он так ничего и не понял. Тот, кто организовал это нападение, явно знал о них многое. Это не было похоже на обычные бандитские разборки. Зачем их привезли в богом забытое место? Почему оставили в живых? Кто за этим стоял? В голове оставалось больше вопросов, чем ответов.
Он задумывается, мог ли Чан соврать им. Нет, разумеется, он не сомневается в беспристрастности и мудрости их лидера. Но все же Ли Ноу кажется, что что-то тот явно не договаривает. Наверняка, у него на то свои причины. Но Минхо раздражает тот факт, что мотивы и причины остаются для него загадкой. Он ненавидит быть в неведении.
Некоторые видели в нем лишь бездушную безжалостную машину для убийств, исполняющую чужие приказы. Минхо не колебался перед целью. Шёл по дороге, устланной трупами. Но он не делал это бездумно. Не убивал просто так. Во всем должна была быть веская причина. Это правило позволяло ему не упасть в бездну окончательно и не сойти с ума.
Только они добираются до базы, Минхо, не сказав никому не слова, покидает остальных сразу же, направляясь в сторону склада. Феликс все равно сейчас утащит Хвана в медпункт, а значит ему никто не помешает.
Он берет с полки первый попавшийся под руку пистолет и заряжает полную обойму. Потом компенсирует Хёнджину все растраты. Или же не компенсирует. Всё равно.
Минхо снимает ствол с предохранителя и срывается на громкий протяжный крик, полный то ли гнева, то ли отчаяния. Патрон за патроном выпускает всю обойму в мишень, попадая в одну точку. Даже когда пистолет предательски щёлкает, оповещая об отсутствии патронов, Минхо продолжает упорно жать на курок. И лишь спустя пару секунд опускает руку, тяжело дыша, сверлит стеклянным взглядом рваную дыру в картонной мишени.
***
Добравшись до дома с ребятами, Чонин сонно потягивается и следует за Чанбином, казалось бы, вообще не встревоженным произошедшим. Конечно, для них это все выглядело как обычная разборка с другой бандой. Парню даже было стыдно за то, что он знает чуть больше, но ментальное здоровье и безопасность парней были важнее, чем правда сейчас. Проводив Со до нужной двери, Ян кивает тому на ночь и оборачивается, наблюдая за тем, как Феликс тащит Хёнджина за собой. Вероятно, подлатать раны. Внимательный взгляд парня скользит ниже, по Джисону, растерянно оглядывающемся вокруг себя. — Что потерял? Или лучше спросить, кого? — Айен выдавливает мягкую улыбку и кивком головы указывает на склад. — Я слышал выстрелы. Очень агрессивные. Не знаю больших психопатов, чем этот любитель котов, поэтому, думаю, это он. Зайди, проверь. Джисон благодарно кивает Чонину и двигается в сторону склада, уже на подходе слыша выстрелы. Ясно. Снимает напряжение. Осторожно толкнув дверь, парень бесшумно проскальзывает в комнату и замирает, наблюдая за Минхо, спускающим всю обойму. Замерев у входа, он тяжело вздыхает и подходит к нему со спины, обвивая чужую талию своими руками. Прижавшись ближе, Хан утыкается в изгиб открытой шеи и заботливо оглаживает его грудь кончиками пальцев. Минхо дёргается нервно, когда ощущает прикосновение чужих рук и крепко сжимает пистолет в своей руке. Напрягается как струна, стоит вспомнить, что позволил подобраться к себе со спины. Но услышав над ухом родной голос, он выдыхает. — Тише… Я рядом. Мы сделали всё, что могли. Главное — никто не пострадал. Мы обязательно найдём того, кто сделал это, — оставив на загривке нежный поцелуй, Джисон ладонями скользит вниз по рукам, крепко сжимающим рукоять пистолета, и забирает ловкими пальцами оружие, откладывая его в сторону. — Понимаю… тебе больно и обидно. Мне тоже. Позволишь побыть рядом с тобой? — Я думал, ты захочешь вернуться к своим примочкам, — произносит Ли абсолютно отстранённо. Даже присутствие Хана рядом не даёт удовлетворения. Злость на себя и на ситуацию поглощает его практически с головой. Когда Джисон забирает из его рук пистолет, Ли Ноу сжимает кулаки, стараясь сдерживать самого себя. Он лишь кивает практически незаметно на просьбу побыть рядом. Не желает причинять Хану боль, но сейчас практически не способен на какие-либо проявления чувств. Он знал, Джисон все понимает. Тот неоднократно был с ним тогда, когда агрессия накрывала Ли с головой. И почему-то никогда не уходил. Для Минхо такое поведение подрывника до сих пор оставалось загадкой. Скользнув руками выше, Хан располагает их на плечах Ли, аккуратно разминая их и успокаивая парня. Он знал, насколько сильно может злиться Минхо, и уже был свидетелем выброса его агрессии. Не раз. Повернув парня к себе лицом, Джисон утягивает его в требовательный поцелуй и льнет ближе, сжимая ткань чужой одежды в пальцах. — Мы сделали не всё. Я должен был остаться и осмотреть там всё. Чан же настоял на возвращении. А что если бы мы узнали хоть что-то? Ты не думаешь, что он скрыл от нас важную деталь, а? Он знает больше, чем говорит, — Минхо тяжело выдыхает и короткими ногтями сильнее впивается в собственные ладони. Не обнимает Хана в ответ, вообще не прикасается к нему, лишь отвечает на поцелуй. Можно подумать со стороны, что тот холоден и безразличен. Но на самом деле внутри он напряжен как сдавленная пружина. — Я не знаю… Я доверяю Чану, если он и не сказал нам чего-то, на это наверняка есть своя причина. Он бы не скрывал что-то важное, — чувствуя, как напряжено чужое тело, как раздраженно и агрессивно настроен Минхо, парень поджимает губы и мягко гладит его спину, осознавая, насколько сильно разозлился Ли. — Я не говорил, что не доверяю ему. Но к нам залезли посреди ночи, вырубили, привезли на пустой склад и оставили всего парочку охранников. А ради чего все это? Разве тебе не кажется это странным? И не хотелось бы знать правду? — Минхо плечами пожимает безразлично. Да, ему обидно, ведь он заслуживал знать. Все они заслуживали. Но их лидер, как ему казалось, так не посчитал. Это раздражало до невозможности. — Конечно, мне бы хотелось. Ещё там я чуть не бросился на поиски виновника, было стойкое ощущение того, что нас обвели вокруг пальца, — парень поджимает губы и поднимает на Минхо понимающий взгляд. — Но я верю, что это все не просто так. Мы обязательно получим ответы на наши вопросы. Не уверен, как скоро. Возможно, придётся подождать, но мы не останемся в стороне. — Получим. Если Чан не удосужится рассказать, то я сам выясню, — Минхо шипит недовольно, но кивает сам себе. Он это дело так просто не оставит, в этом он уверен. Хотя бы ради успокоения, он обязан докопаться до правды и заставить виновников заплатить. Чуть отстранившись, чтобы не доставлять парню лишнего дискомфорта, Хан заглядывает в темные глаза и тяжело вздыхает. — Ты безумно красивый, — Джисон скользит кончиками холодных пальцев под темную рубашку и оглаживает разгоряченное тело, наслаждаясь тем, как Ли вздрагивает от ледяных прикосновений. — И почему все так боятся тебя? Ты же такое очарование. Минхо по-кошачьи склоняет голову, заглядывая с вопросом в глаза напротив. С чего вдруг тот решил называть его очаровательным? Сейчас для него это звучит странно. Мягкие прикосновения Джисона немного успокаивали, но этого было недостаточно. Не для Минхо. И не сейчас. — Боятся меня… — произносит тихо и плечами пожимает. Разумеется, он знал, что остальные побаивались его, хотя Ли Ноу никогда серьёзно не желал им зла. Но он принимал это как должное. Просто смирился. — А ты не боишься? Знаешь же, что могу сорваться в любую секунду, — бросает взгляд на разорванную мишень, — и все равно тебя это не пугает. И ещё меня называют психом. — Не боюсь. Чего мне бояться? Я доверяю тебе полностью. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. И всегда буду рядом. Внутри все разрывается от осознания того, что Минхо сейчас было плохо, а он не мог помочь. Мягко кивнув, Джисон задумывается на пару секунд и, кивнув самому себе, отходит к небольшому шкафчику, выуживая из него тренировочные бинты. Медленно обматывая ими костяшки и запястья, парень облизывается и разминает шею, подходя ближе. — Знаю, ты хочешь выпустить пар. Предлагаю тренировочный бой, — облизнув обветренные губы, парень проходит мимо, направляясь к небольшой площадке. Пустое пространство. Идеально подходит. — Не сдерживайся, бей в полную силу. Я тоже поддаваться не буду. Бросив удивлённый взгляд на Хана, Минхо склоняет голову, но закатывает рукава своей рубашки, принимая вызов. — Спарринг, значит. Выбрал то, в чем хорош. Умно, — Минхо усмехается самодовольно и следует за подрывником. Сдерживаться он и не собирается. Да и знает, стоит ему войти в раж, как он перестанет себя контролировать. — Не боишься проиграть мне? В глазах загорается азарт, сменяя прежнее безразличие и пустоту. Минхо занимает защитную позицию, позволяя Хану нападать первым и даёт тому небольшое, но все же преимущество. Заметив, как Ли подкатил рукава, Хан чуть разминает руки, готовясь к тому, что будет тяжко. Замерев на месте, он оборачивается к парню и усмехается в ответ, изучающим взглядом скользя по напряженному телу, сомкнутым в кулаки рукам и по-кошачьи хищному взгляду. Да, мафиози определённо нужно было выпустить пар. Отметив, как Хан напрягается, Минхо лишь самодовольно усмехается. Он не проиграл ни одного спарринга с Чанбином во время их тренировок, а ведь здоровяк был хорош в рукопашном. — Конечно. Я вообще во всем хорош, — заметив, что Минхо собирается обороняться, Джисон чуть прищуривается и резким движением бросается вперёд, подныривая под чужие руки и ногой подбивая голень Ли, вынуждая последнего упасть на пол. Придавив парня к полу коленом, Джисон хмыкает и глубоко вздыхает, закатывая глаза на чужое самодовольство. — Не боюсь. — Ага. Особенно в выстрелах в молоко ты больше всего преуспел. Даже Феликс попал точно в цель, — Ли фыркает на бахвальство Джисона, но в голове ярким образом всплывает стеклянный взгляд Феликса. И что-то колет в районе груди (нет, не сердце, что вы). Он бы не хотел увидеть подобный взгляд у Джисона. Но и подрывник отличался от медика: он наслаждался хаосом и анархией, которые приносил, упиваясь в личном безумии. Минхо не представлял, что могло вызвать у этой катастрофы такой же ступор. Оказавшись на полу, Ли лишь хмыкает и заглядывает в глаза напротив. Нагло и дерзко. В стиле Хана. Перехватив его ногу, Минхо перекидывает Джисона через себя, заставляя упасть спиной на пол, и теперь уже сам придавливает того к полу всем своим весом, локтем давит на чужую шею, заставляя парня под ним хрипеть. — Ах ты. Я специально целился мимо, умник. Надо же было дать вам, мелким, фору, — чужой самодовольный взгляд и лёгкая насмешка на губах чуть сильнее выводят Хана из себя, и он теряет момент, когда его перекидывают на пол, нависая сверху. Шумно выдохнув, парень с утробным рычанием дёргается, заглядывая в хищные глаза напротив, и выдавливает лёгкую усмешку. — Тебе не кажется, что ты слишком самоуверенный? — Не кажется. А ты решил сразу перейти в горизонтальное положение? Так тебе привычнее, а? — Минхо усмехается. — Сдаёшься или продолжаем? Вскинув бёдра, Джисон заставляет Минхо чуть пошатнуться, ослабляя хватку и пытаясь поймать равновесие, и резко опускается, выскальзывая из-под чужого тела. Не давая парню передохнуть, Хан поднимается на ноги и накрывает плечо Ли ладонью, резко уводя его в сторону и вынуждая чуть отлететь. Естественно, ему не хотелось причинять парню боль, поэтому он использовал только те приемы, которые не навредят ему. Метнувшись следом, он изучающим взглядом окидывает мафиози. — Имеешь что-то против, котёнок? Я всегда могу быть сверху. И да. Я не сдамся, можешь даже не мечтать об этом, — нанеся ногой несильный удар в бок, Джисон толкает парня в грудь и в последний момент подставляет ладонь под чужой затылок, спасая голову Минхо от не самого приятного и мягкого столкновения с полом. Прижав и обездвижив чужие руки коленями, он усмехается и убирает ладонь, пальцами перехватывая и сжимая подбородок парня. — Тебе очень идёт быть поверженным. Такая недовольная моська. Минхо среагировать не успевает, отвлекаясь на Джисона, и поднимает на того полный возмущения взгляд. Он рычит от распирающей его злости, которую Хан только раздраконивает сильнее. Играет с огнём, рискуя подорваться на пороховой бочке. Впрочем, это для того было делом обыденным. Он лишь хмыкает на то, как Хан аккуратно придерживает его голову своей ладонью. Переживает, чтоб Ли не травмировался? Какой очаровательный. Только сам мафиози в поддавки играть не собирается. Если Джисон напрашивается, то он получит то чего желает. Ещё раз недовольно рыкнув Минхо ударяет Джисона коленом, высвобождаясь из его хватки. И в одно движение поднимается на ноги, разминая запястья. Скользнув за спину парня, Минхо берет того в захват сзади, утягивая на себя, и заламывая чужую руку. А затем подсекает чужие ноги, ударяя стопой по коленям, и вдобавок толкает, заставляя далеко не мягко упасть грудью на пол. Ли слышит звук удара чужого тела о твёрдый пол и, кажется, какой-то хруст. Ногой наступает на чужую спину и давит, демонстрируя свое превосходство. Разглядев в темных глазах раздражение и вновь вспыхнувшую ярость, Хан усмехается и лишь шумно выдыхает, болезненно шипя от полученного удара. Не уследив за тем, как парень ныряет к нему за спину, Джисон изворачивается, пытаясь вырваться из захвата, и дёргает рукой, спиной чувствуя, как Минхо замахивается для удара. Упав на колени, он хрипло шипит и слышит громкий хруст собственных костей. — Не думаю, — Минхо снова усмехается и опускается к Хану, больно заламывая его руки обратно за спину. И придавливает ноги коленями. — Тебе больше идёт быть снизу, дорогой. С твоей-то тягой к мазохизму. Слышит, как Хан шипит от боли, но хватку не ослабляет, преподавая парню урок, что не стоит разевать пасть на акулу. — Аккуратнее с выражениями, бельчонок. Так можно и языка лишиться. — Правда? Интересно. Это всё, что ты можешь мне предложить, котёнок? — повернув голову, Хан расплывается в улыбке, чувствуя, как по губе стекает капля крови, и сдавленно смеется, наслаждаясь тем, как болезненное жжение растекается по мышцам. Парня ведет от вкуса собственной крови, и он скалится, позволяя заламывать свою руку. — Моя тяга к мазохизму заканчивается на проигрыше. Уж чего я не потерплю, так это поражения, котёнок. И ты ничего не сделаешь с моим языком. Он слишком ловкий и способный, чтобы избавляться от него. Дёрнувшись в сторону, Джисон ослабляет давление на свою руку и рычит, изворачиваясь и избавляясь от тела, придавившего его к полу. Откатившись в сторону, он прижимает ладонь к ребру и хрипло прокашливается, медленно поднимаясь на ноги. Смерив парня хищным взглядом, он проскальзывает ближе и, как учил Чанбин, хватает Минхо за запястье, подныривая под руку и проворачиваясь с едва заметной усмешкой. Поднявшись за чужой спиной, он смотрит на заломленную руку Ли и льнет ближе, кусая его загривок и нехотя отстраняясь. — Это все, на что ты способен? Может продемонстрируешь что-то поинтереснее? — Я подумаю, — рычит Минхо, стоит Джисону вновь вырваться из его хватки. Он ожидал, что парень так просто не сдастся. Этим их бои и были интересны: ни один не собирался уступать другому. Гнев будто отходит на второй план, сменяясь азартом. Ли даже не замечает этого, но драка с Ханом действительно помогает выпустить пар и немного успокоиться, отбросив прочь негативные эмоции. Мафиози сжимает зубы от боли в руке, но не даёт Хану почувствовать превосходство. Свободной рукой он ударяет тому под дых, дезориентируя, и разворачивается к нему лицом. Заносит руку для удара, но… останавливает её до того, как она достигает тела Джисона. Резко хватает парня за грудки и притягивает к себе, впиваясь в чужие губы требовательным поцелуем. Усмехается секундному оцепенению подрывника и наслаждается привкусом чужой крови на языке. Они являлись полными противоположностями, и в то же время были похожи в своём безумии. На этом и сошлись. Ли Ноу пихает опешившего Хана в грудь и всем собственным телом прижимает к стене. Больно впивается зубами в открытую шею подрывника. Заинтересовано удерживая руку и наблюдая за чужими действиями, Хан шумно выдыхает, сжимаясь от болезненного удара, и блестящими от азарта глазами смотрит на занесённую для удара руку. Учитывая, как разозлён Минхо, это будет больно. Парень внутренне ликует возможности выплеснуть все эмоции, и растерянно опускает руки, ощущая на своих губах требовательный поцелуй. Ли кусался, перехватывал инициативу и толкал его куда-то в сторону, не отрываясь от парня. Самодовольно усмехнувшись, он врезается спиной в твёрдую холодную стену, шипя от контраста, и с вызовом заглядывает в темные глаза. Рыкнув на резкие движения, Джисон открывает шею для новых поцелуев. — Ты все же проиграл, Хан-и, — Минхо понижает свой голос и зализывает место укуса. Упирается коленом в чужое бедро и заглядывает в глаза напротив самодовольно. — Вот тебе урок, никогда не отвлекайся во время боя. — Нечестно. Нельзя пользоваться своим неземным очарованием в бою, котёнок, — сорвано простонав охрипшим голосом, он позволяет раздвинуть свои бёдра коленом, и смеётся в лицо Ли. Чуть подавшись телом вперёд, парень клацает зубами в сантиметре от открытой шеи и проводит языком влажную дорожку вдоль кадыка, пальцами впиваясь в ворот чужой рубашки, и притягивая мафиози ближе. — Наслаждайся победой, пока можешь. Хан хищно облизывается и заглядывает в темные глаза напротив, впиваясь ногтями в расправленные плечи. Резко оттолкнув Минхо, парень ногой подбивает того под колено и поваливает на землю, забираясь сверху. Самодовольно усмехнувшись, он удобнее устраивается на чужих бёдрах и наклоняется, чтобы утянуть Ли в требовательный поцелуй. Кусаясь, и демонстрируя своё превосходство, Джисон сильнее вжимает парня в пол и кончиками пальцев скользит вниз по талии, царапаясь короткими ногтями. Забравшись ладонью под мягкую ткань новой рубашки, он нехотя отстраняется от зацелованных губ и льнет к открытой шее, покрывая ее своими следами и отметинами. Спустившись к выпирающим ключицам, парень оставляет болезненный укус и зализывает его, все же отстраняясь от разгоряченного тела. — И кто из нас ещё отвлекается во время боя? Ты на лопатках пробыл больше, чем все проигравшие бойцы вместе взятые, — прикусив губу, Хан медленно опускается ниже и самодовольно подмигивает старшему. — Победа за мной, котёнок. — Не ёрничай. Я просто уступил тебе. Стало жалко, а то ведь так старался, — Ли фыркает возмущённо и отвечает на требовательный поцелуй, подставляясь под распаляющие прикосновения. Ли Ноу шипит и хватает Хана за ворот его футболки, дёргает на себя, заставляя упасть на него всем телом. Тут же припадает поцелуями к губам, скулам, шее. Везде, где только может дотянуться. Азарт плавно перетекает в страсть. Для них это было привычным делом. Минхо усмехается, представляя возмущённое лицо Хёнджина на утро, когда тот увидит очередной разгром на его складе. И кусает мочку уха Джисона, переходя на шёпот. — Ты не можешь устоять передо мной, бельчонок. Даже не пытайся, — Ли обвивает тело Хана руками и ногами, а затем перекатывается, все же оказываясь сверху. — Ещё раз рыпнешься, и я передумаю, Хан-и. Я очень устал и от сна бы сейчас не отказался тоже. Не вынуждай меня остановиться. Он упирается ладонями по обе стороны от головы подрывника и переносит вес на них, соблазнительно облизывает губы и вновь возвращается к изучению чужой открытой кожи своими поцелуями, оставляя метки и даже не стесняясь этого. Все остальные и так знали, что Хан Джисон принадлежит Ли Минхо. И никто бы не посмел этот факт оспорить. — Как и ты передо мной. Можешь сколько угодно отрицать и рычать на остальных, но я точно знаю, что ты меня любишь, — раздраженно зашипев, Хан все же позволяет парню оказаться сверху и недовольно щурится, заглядывая в темные глаза с вызовом. — Тц. Манипулятор хвостатый. — Возможно, — Минхо лишь хмыкает на утверждение Джисона: не отрицает, но и не утверждает. Разумеется, он его любил. Хан стал для мафиози своеобразием родственной души. Только любовь для самого Ли проявлялась в действиях, а не в словах. Он любил, просто любил по-своему. Проводив скользящим взглядом чужие руки, Хан усмехается и запрокидывает голову, открывая шею для поцелуев и укусов. Хан всегда наиграно ругался на оставленные следы, хотя сам же вечерами перед сном кончиками пальцев завороженно скользил по отметинам, вспоминая проведённые совместно с Минхо ночи, и надевал самую открытую свою одежду. Не раз он видел, как давится чаем с утра Чонин, невольно заставший друга с искусанной шеей на кухне. Однако парню было все равно, кто бы что ни говорил. Кончики пальцев скользят под подол чужой рубашки, очерчивая крепкий торс и впиваясь в бледную кожу короткими ногтями. Притянув Ли ближе, Джисон утягивает его в требовательный поцелуй, кусая приоткрытые губы, и виляет бедром, дразня мафиози и задевая чужое возбуждение. В глазах сверкает игривая искорка, и парень утыкается в изгиб открытой шеи, языком скользя по ключицам и перебираясь на плечи влажными поцелуями. Ловкие пальцы осторожно расстегивают пуговицы на чужой рубашке, когда Хан резко притягивает парня за ворот к себе и прикусывает кожу под его челюстью. — Минхо. Такой прекрасный. Будь хорошим мальчиком, помоги мне раздеться, — усмехнувшись, Джисон оттягивает подол чёрной футболки и демонстрирует часть обнаженной талии, самодовольно наблюдая за эмоциями на чужом лице. — Можешь зубами. Я бы посмотрел на это. Весьма забавно. Ли Ноу позволяет расстегивать пуговицы своей рубашки и льнет к прикосновениям и поцелуям, чувствуя жар во всем теле. Близость с Джисоном распаляет его, заводит. Сильная эмоция гнева сменяется куда более мощной — желанием. И Минхо не может, да и не хочет этому противиться. В ответ на слова Хана он лишь хмыкает, совершенно не удивлённый подобной наглости. Он скользит хищным взглядом по обнажённой талии и просит парня приподняться, избавляя того от футболки. Жадными поцелуями тут же припадает к груди и животу парня, стараясь пометить своим каждый миллиметр. Проходится пальцами по созвездиям из шрамов и напрягается немного. Замирает на мгновение, потемневшим взглядом рассматривает свежие гематомы от чужих ударов и хмурится. Заметив, как Минхо напрягается и хмурится от взгляда на гематомы и шрамы, Хан лишь цыкает и прогибается в спине, нетерпеливо извиваясь под чужим телом. Следы от ударов и достаточно глубокие ссадины уже давно стали для него обыденностью. И заглянув в горящие азартом глаза Джисона, в которых отплясывают чёртики, Ли Ноу понимает: по-другому этот авантюрист просто не сможет. Ли отбрасывает мрачные мысли прочь и спускается поцелуями к краю джинсов подрывника, кивает сам себе и, вновь оперевшись на руки, старается зубами подцепить язычок чужой собачки, уже представляя себе довольный взгляд Джисона. Ширинка долго не поддается, но для Минхо нет ничего невозможного, поэтому, наконец расправившись с ней, он принимается разбираться всё так же зубами с кнопкой на джинсах, посматривая на Хана и демонстративно закатывая глаза. Подставляясь под мягкие поцелуи и прикосновения, Джисон отмечает то, как его возбуждает вид разъяренного и резкого Минхо, так старательно зубами пытающегося расстегнуть молнию на чёрных джинсах. — Умничка какой. Всегда бы был таким покорным, цены бы тебе не было, — хищно облизнувшись, Джисон запускает пальцы в темные волосы и сжимает мягкие пряди, оттягивая их назад. То, как демонстративно закатывает глаза Ли и пытается показать, что ему все это не нравится, только сильнее распаляет парня. — Знаешь, когда ты недоволен, ты очень похож на кота. Так и тянет почесать за ушком. Не сдержавшись, парень все же скользит кончиками пальцев по чужому затылку, перебирая мягкие пряди, и подбирается ближе, чтобы почесать мафиози за ухом. Самодовольная усмешка все же появляется на лице Хана, и он прикусывает губу, приподнимая бёдра и помогая избавиться от своей одежды. — Не наглей, дорогой, — Минхо цыкает недовольно, но вопреки собственному тону подставляется под приятные прикосновения чужих пальцев и глаза прикрывает от удовлетворения. Что бы ни говорил сам Ли, но ласки Джисона были ему безумно приятны. С ним вообще все было по-другому, не так, как с другими. Заметив нетерпеливость парня, Ли Ноу стягивает с того джинсы, а следом избавляется и от белья, оставляя парня полностью обнажённым. С некоторым извращенным наслаждением наблюдает за тем, как по чужому телу проходят мурашки от соприкосновения горячего тела с холодным полом. Жадно разглядывая обнаженный торс парня, Хан запрокидывает голову, открывая Минхо вид на искусанную шею, и подъемом ноги чуть надавливает на бедро парня, поднимаясь к чужому возбуждению. Зарывшись свободной рукой в свои волосы и зачёсывая их назад, Джисон сильно сжимает пряди, до боли оттягивая их пальцами. — Не тяни, котёнок, — голос понижается, пропуская металлические нотки, и Хан поднимает темный от возбуждения взгляд на Ли. — Иногда удивляюсь, как ты настолько сильно кайфуешь от боли. Она для тебя как наркотик, да? — Минхо замечает махинации Джисона с собственными волосами и впивается собственными пальцами в чужие бедра до синяков, которые наверняка проявятся под утро. Потому Хан и выбирал его: Минхо никогда не церемонился, даже несмотря на заботу, он мог причинить столь желанную парнем боль, удовлетворить его потребность. Они подходили друг другу. Ли срывал эмоции, а Джисон получал то, от чего ловил кайф. И обоих это вполне устраивало. Хан усмехается и хищным взглядом смотрит на чужие пальцы, впившиеся в бледную кожу на бёдрах парня. Не сдержав хриплого стона, он впивается пальцами в пряди чужих волос, и стискивает зубы, вновь переводя внимание на Минхо, уже предвкушая, как будут болеть синяки, оставленные им. Подставляясь под прикосновения и ласки Минхо, он вновь надавливает на чужое возбуждение и усмехается, встречаясь с кошачьими глазами. — Такой очаровательный. Боль нужно уметь чувствовать. Это самое сильное ощущение, которое может испытывать человек. Если переводить ее в нужное русло, можно получить то удовольствие, о котором такие наивные котята, как ты, и не знают. Могу показать. Рыкнув возмущённо, Минхо вновь отстраняется и с негодованием смотрит на Хана. Невольно тянется пальцами к шраму на своей груди: подарок, оставшийся после службы. И воспоминание о самом начале его пути. Он прошёл достаточно не для того, чтобы самодовольный мальчишка сейчас учил его чему-то. — Ты мне будешь рассказывать о боли, бельчонок? Уверен? — Минхо склоняет голову к плечу и пристально смотрит в чужие глаза. Ли знал, что такое боль, он шёл с ней рука об руку, но в отличие от Джисона, он принимал её как свою верную спутницу, а не как попытку получить кайф. Хан же этим упивался, ощущение риска и опасности пьянило его, а боль доводила до экстаза. Что самому Минхо никогда не дано было понять. Он привык полагаться на холодный расчёт, а не играть с судьбой в русскую рулетку. Скользнув по чужому шраму раздражённым взглядом, Хан рычит и понимающе кивает головой. Он сам внутренние понимал, что Минхо боли испытал побольше. После всего, что с ним было, нетронутых участков тела на нем не осталось. Наверняка. Замолкнув, он кончиками пальцев проводит за ушком парня и уже более осторожно и нежно перебирает мягкие пряди, лаская Ли как котёнка. Естественно, он понимал, что его тяга к боли и риску немного не здорова, но иногда совсем не осознавал, почему другие люди не могут упиваться ей. Минхо облизывает свои губы и сглатывает. Перемещается ниже и проводит языком по всей длине чужого возбуждения, а после обхватывает губами, постепенно беря глубже. Языком проходится по переплетению пульсирующих вен. И мысленно усмехается довольно, стоит Хану издать стон удовольствия. Отстраняется, лишь для того, чтобы отпустить наглую усмешку и вслух. — Хочу, чтобы ты стонал моё имя. Твой чудесный голосок прекрасно для этого подходит, — Минхо поднимает кончики губ в улыбке и щурится хитро. А после возвращается к прежнему занятию, доставляя своему парню удовольствие. — Я подумаю. Если ты будешь хорошо себя вести и постараешься для меня, я позволю тебе услышать это, — облизнувшись, он тяжело сглатывает и проводит ладонью по собственной шее, царапая бледную кожу короткими ногтями. Встретившись взглядом с прищуренными глазами, Хан цыкает и толкается навстречу чужим движениям, рукой направляя Минхо. Когда очередной протяжный стон срывается с губ Джисона, он все же шипит имя Ли в качестве похвалы за старания. — Хороший мальчик. Возвращаясь к ласкам, мафиози расслабляет горло и насаживается сильнее, позволяя чужой руке контролировать свои движения. Наслаждается чужими стонами. Голос Хана звучал ангельски прекрасно. Но за моменты, когда он срывался на стоны удовольствия и тяжело дышал, Минхо был готов отдать всё, что имел. Всё, кроме самого Хана, потому что отдавать его кому-то, он не собирался. Минхо старательно совершает поступательные движения губами, играет и дразнится языком, распаляя своего парня сильнее и заставляя извиваться под ним. Короткие ногти сильнее впиваются в чужие бедра и царапают нежную кожу. И Ли Ноу снова рычит, пуская по чужому возбуждению вибрацию горлом. Когда парень вновь насаживается до конца, Джисон буквально физически ощущает, как все мысли моментально выветриваются из его головы, и хрипло стонет, до хруста прогибаясь в спине. Чувствуя горячий язык, скользящий вдоль выступающих вен, и впивающиеся в бёдра пальцы, он толкается навстречу движениям и прикусывает губу, сдерживая стоны. То, как мафиози умел доводить его до дрожи в коленях, до сбивчивого дыхания и беспомощно хватающих чужие волосы рук, вводило Хана в состояние безумства. — Ты так прекрасно смотришься, — переловив хищный взгляд темных глаз, парень усмехается и облизывает искусанные губы, взглядом изучая каждый сантиметр чужого тела. Пальцы зарываются в темные волосы, помогая Минхо направлять движения, и Джисон чуть сильнее разводит бёдра, шумно выдыхая. — Умничка мой. Такой старательный. Заслужил похвалу. В глазах Ли Ноу появляется искорка удовольствия, стоит Хану вновь приласкать его. Несмотря на всю свою внешнюю холодность и отстранённость, ему нравились подобные нежные действия Джисона. Но разумеется, об этом не знал (и не должен был знать) никто кроме самого подрывника. Заметив, как Хан старательно сдерживает стоны, Минхо мысленно самодовольно усмехается и дразнит языком чужую головку, намеренно замедляя темп. Ему до дрожи нравилось слышать голос Джисона, такой мелодичный и прекрасный. И сейчас Ли добивается того, чтобы тот дал себе волю и перестал себя ограничивать. Он безумно сильно хотел слышать его, это срывало крышу. Уловив самодовольство в хищных кошачьих глазах, Хан усмехается и крепче сжимает мягкие пряди чужих волос пальцами, насаживая парня на себя. Не сдержавшись, парень все же хрипло стонет, чувствуя, что он уже на пределе, и вновь отирается о чужое возбуждение, принимая вызов. Позволив Минхо слышать его стоны, он срывается и прогибается в спине, хрипло вытягивая чужое имя. Минхо ногтями ведёт по чужим бёдрам вновь, затем царапает талию. Почувствовав, как острые ноготки впиваются в бледную кожу на бёдрах, оставляя на ней свои синяки, Хан шипит и вздрагивает, когда чужие руки перешли на талию. Извиваясь под чужим телом от возбуждения, он толкается навстречу движениям и шумно выдыхает, впиваясь пальцами свободной руки в собственную шею и оцарапав свой кадык. Ли резко вновь ускоряет темп движений, доводя своего парня до состояния экстаза. Самодовольно отмечает, как закатываются глаза Джисона от удовольствия, как тот выгибается в пояснице, как по всему телу проходит крупная дрожь, а парень получает столь желанную разрядку. Минхо отстраняется и улыбается, как настоящий довольный кот. Облизывает свои губы и льнет ближе с поцелуями к отходящему от оргазма Джисону. — Понравилось, Хани? — он усмехается и аккуратно убирает непослушные пряди с лица подрывника, наслаждаясь видом такого горячего, открытого и невероятно красивого Хана. — Понравилось, котёнок. Ты умничка. Хороший мальчик, — отвечая на мягкий поцелуй, парень зарывается пальцами в чужие волосы, не позволяя отстраниться, и скользит языком по приоткрытым губам Ли. — Позволишь мне позаботиться о тебе? Толкнув мафиози в плечо, Хан заставляет его перекатиться спиной на пол, и забирается сверху, кончиками ловких пальцев пробираясь под резинку нижнего белья. Минхо кивает на предложение Хана и выдыхает, стоит ему оказаться спиной на полу. Он встречается с внимательными глазами напротив и растягивает губы в непринуждённой улыбке. Усмехнувшись, Хан спускается ниже и прикусывает изгиб открытой шеи, ладонью обхватывая чужое возбуждение и медленно скользя по всей длине аккуратными движениями. Поёрзав на бёдрах Минхо, он обнаженным бедром отирается о его промежность и проводит языком влажную дорожку за ушком парня. Джисон хрипло стонет имя Ли, губами скользя вниз по ключицам и открытой груди, и языком очерчивает глубокий шрам, ускоряя движения рукой и доводя мафиози до желанного наслаждения. Чужие умелые пальцы заставляют Ли биться в экстазе, и он сжимает до боли чужие обнажённые плечи, впиваясь в них ногтями. Понимая, что сдерживаться бесполезно, он постанывает и самостоятельно толкается в горячую ладонь. Джисон умело доводит его до пика, и Минхо содрогается от накрывшей его волны удовольствия. Дышит тяжело, все ещё не отпуская чужие плечи. — Очаровательный, бельчонок, — хрипит он и тянет парня к себе за новым поцелуем: коротким и чувственным. Джисон усмехается и в качестве похвалы оставляет на обнаженной шее мягкий поцелуй. Вид открытого, растрепанного и разгоряченного Минхо буквально сводит его с ума. Хан позволяет притянуться себя ближе и отвечает на осторожный поцелуй, углубляя его и перенимая инициативу. — И это я очаровательный? — парень усмехается и чуть приподнимается с чужих бедер, чтобы Ли мог подняться. — Хотя… Можешь это простонать, мне понравилось. Аккуратно отстранив от себя Хана, Минхо все же выбирается из-под него и поднимается на ноги, берет откуда-то с полок упаковку салфеток, избавляясь от следов их близости на себе и Хане. Внимательно наблюдая за тем, как Ли выуживает с полки салфетки, Джисон устало перекатывается на полу и позволяет заботливым рукам вытереть себя. Благодарно кивнув, он тоже поднимается и отыскивает всю сброшенную одежду, натягивая ее обратно на себя. — Спарринг был твоим секретным планом заполучить меня, дорогой? —Ли застегивает собственные брюки и склоняет голову заинтересованно, наблюдая за тем, как Джисон тоже надевает и поправляет одежду. — И все же без неё тебе идёт куда больше. — Во-первых, как я могу заполучить то, что уже принадлежит мне, котёнок? А во-вторых, конечно, мечтал уложить тебя на лопатки ещё с того момента, как увидел тебя связанным, — приблизившись, парень проводит губами по чужой шее и оставляет ощутимый укус, с наслаждением наблюдая за тем, как на бледной коже расцветает его метка. — Тебе тоже, котёнок. Поэтому не смей скрывать своё тело за одеждой, — расстегнув верхние пуговицы чужой рубашки, Хан хищно облизывается и обнажает следы от своих укусов на чужих ключицах. —Вот так лучше. — Не обольщайся, приятного понемногу, бельчонок, — Минхо усмехается и подставляется под приятные поцелуи и укусы. Притягивает Джисона к себе за талию ближе и мажет губами по его щеке. Позволяет тому расстегнуть обратно верхние пуговицы его рубашки. — Даже и не думал его скрывать, дорогой, — усмехается, кончиками пальцев пробегается по метке Хана на своей шее и улыбается кончиками губ. И всё же Джисон был удивительным, буквально сводящим Ли с ума. Впрочем, тот был этого совсем не против.***
Прибыв на базу, Феликс выскальзывает на улицу и дожидается Хёнджина, контролируя, чтобы тот точно дошёл до медпункта. Дверь на базу была открыта, и парень мгновенно мрачнеет, вспоминая события прошедшего дня. Все же пересилив себя, он переступает порог и за запястье тащит арсенала в сторону небольшой комнаты, оборудованной под медицинский кабинет. Усадив Хвана на кушетку, Ли цыкает и опускается рядом, мягкими прикосновениями разматывая повязку. Хёнджин даже не сопротивляется, покорно следуя за Феликсом в сторону медпункта. Когда его усаживают на кушетку и снимают грязные бинты, он внимательно наблюдает за действиями Феликса и не удерживается от глупого подката. — Знаешь, иногда мне хочется почаще ловить собой пули, чтобы твои заботливые руки ещё чаще прикасались к моему телу, — Хван облизывает пересохшие губы, позволяя Феликсу на этот раз очень аккуратно и без спешки заштопать ранение. И отмечает, как дрожат руки медика, до этого всегда остававшиеся твёрдыми. — Не ёрничай. Иначе я случайно потеряю обезболивающее, — осмотрев рану, парень тяжело вздыхает и достает из аптечки спиртовой раствор, аккуратно промачивая ватный диск содержимым и нанося тонким слоем на повреждённую кожу. Поджав губы, он пытается напрячь руки, чтобы они не тряслись, и принимается медленно снимать разошедшиеся швы, а затем уже накладывает новые. — Удивительно, как ты жив-то до сих пор с таким рвением влезать во все разборки. — Эй. Ты не посмеешь, — Хван наигранно хмурится на заявление медика и шипит, когда пытается поднять больную руку. Он даже завидует Минхо, окажись тот в подобной ситуации, ему бы не составило труда вернуться в строй. А Хвану теперь предстоит долгая реабилитация. Чан же его на задание не выпустит, пока Феликс не даст добро. А зная Ли… Хёнджин застрянет теперь на базе надолго. Осторожно затянув рану, Феликс глубоко вздыхает и целует чужую ключицу перед тем, как осторожно наложить марлевую повязку. Нехотя отстранившись, он помогает парню одеться и осматривает ещё раз его тело на предмет других повреждений. Хёнджин позволяет тому закончить, чтобы не мешать сделать свою работу, а после перехватывает чужие ладони и подносит к своим губам. — Малыш, ты в порядке? Переживаешь из-за того, что случилось? — вопрос скорее риторический, Хван знает ответ. Стоит ему только вспомнить испуганный пустой взгляд Феликса в момент, когда пуля достигла своей цели. — Цыпленок, я не могу обещать тебе, что будет легко. Даже наоборот, я знаю, что это безумно тяжело. Но не вини себя. Ты защищался сам и защищал меня. Тот человек хотел навредить нам, а ты его остановил. «Ты не сможешь спасти его от этой участи. Теперь она навеки с ним, так же, как и с тобой», — шепчет подсознание за годы ставшим привычным голосом. Тем, что приходил к нему в кошмарах и преследовал наяву. У Феликса этот голос будет своим. И даже Хёнджину не под силу избавить его от этого. — Я буду рядом с тобой, слышишь? Мы вместе. Я когда-то проходил через это и справился, — Хван лжет, обнадеживает. Но иначе просто не может, он хочет вернуть своему мальчику надежду на что-то хорошее. — Раз я смог, то ты уж тем более справишься. Ты же очень сильный. А я тебе помогу, малыш. — Я в норме. Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? — внимательно всматриваясь в темные глаза Хёнджина, он замечает в них глубоко засевшую боль, скорее всего, вырвавшуюся наружу после случившегося сегодня. — Я знаю, солнце. Я не жалею о совершённом. Если бы ситуация повторилась, я бы поступил точно так же. Просто… ты понимаешь. Обычно я помогаю людям… — Не, я в порядке. Почти не больно, — вопреки своим словам арсенал сжимает зубы, когда плечо пронзает острая волна боли. Хван прижимает Ликса к себе ближе и аккуратно целует светлую макушку. — Ты и сейчас нам всем помог, малыш. Постарайся не думать об этом, хорошо? Чем больше ты накручиваешь себя, тем хуже. Чуть улыбнувшись, Ли благодарно кивает и утыкается в изгиб чужой шеи, оставляя на ней мягкий поцелуй. Нехотя отстранившись, он подходит к зеркалу и осматривает своё лицо. Теперь обработаться нужно было и ему. Промокнув мокрым полотенцем окровавленные участки кожи, он очищает рану и глубоко вздыхает перед тем, как зажать зубами скрученный кусок ткани и чистым спиртом залить рубец. С болезненным мычанием дождавшись, когда боль пройдёт, парень шипит и убирает аптечку обратно в медицинский шкаф. Опираясь на здоровую руку, Хван наблюдает за тем, как Феликс сквозь боль обрабатывает собственные раны. Спрыгнув с кушетки, Хёнджин походит ближе и утыкается носом в изгиб чужой шеи, а руки устраивает на талии Ли. — Ага. Я вижу. Ври кому угодно, но меня ты не обманешь, — содрогнувшись от вида страдающего Хвана, парень прижимается ближе и обвивает его тело руками, мягко гладя по спине ладонями. — Конечно. Всё будет хорошо, я в норме. Сейчас нужно позаботиться о тебе и твоем ранении. Мягко улыбнувшись, парень запускает руку за спину и зарывается в чужие волосы, кончиками пальцев начиная их перебирать. Подставившись под прикосновения и поцелуи, он тихо смеется, чуть уворачиваясь от щекочущих шею прядей, и разворачивается лицом к Хёнджину, взглядом упираясь в темные глаза. Красивые и слишком особенные. Прильнув ближе для нежного поцелуя, парень усмехается и убирает мешающиеся волосы назад. — Спать то пойдём? Тебе нужно отдохнуть. — Да… день был трудным. Тебе тоже нужен отдых. Вроде больше никто из наших не нуждается в твоей срочной помощи, — Хван улыбается мягко и целует своего парня в щеку. — А значит, я приватизирую тебя на ближайшие сутки. Возражения не принимаются. — Благо, все остальные живы и здоровы. Они-то поаккуратней некоторых будут, — ворча себе под нос, парень цыкает и согласно кивает. — Как скажешь. Возражений и не было, котёнок. Чем хочешь заняться? Только чтобы без вреда для руки. Третью перевязку делать уже опасно. Мы же не хотим осложнений? — осторожно погладив Хёнджина по голове, Феликс целует парня в лоб и льнет ближе. — Ну не ворчи, малыш, — Хёнджин закатывает глаза, отвечая на нежный поцелуй. Приобнимает Феликса одной рукой за талию и не отпускает от себя. Сейчас ему хочется просто раствориться в объятиях любимого, касаться и целовать его, и не заботиться больше ни о чем. — На мне все заживает быстро. А твоими стараниями ещё быстрее. Мне правда не так уж и больно. Но от парочки лечебных поцелуев я не откажусь. Хёнджин смеётся задорно и трется кончиком носа о нос Ликса. Он буквально светится от счастья, оставляя все проблемы на задний план. Когда рядом Ли, ему больше ничего и не нужно. — Да я и не начинал ещё, — прильнув ближе, парень усмехается и обвивает руками чужое тело в ответ, очерчивая кончиками пальцев линию чужого позвоночника. — Ага. Как на собаке. Не надейся только заговорить меня и отлынивать от лечения, я никуда тебя с базы не выпущу ещё месяц. Сиди смирно. — Сколько? Месяц? Малыш… — Хёнджин ошарашенно распахивает глаза. Он рассчитывал максимум на пару недель, чтобы потом снова вернутся в строй. — Ты же знаешь… я столько просто не выдержу. Да я на стены лезть начну от скуки. Хёнджин хмурится, потому что с его стремлением всегда быть на передовой месяц на скамье запасных звучит как ад. Он понимает, что Феликс лишь переживает и заботится. Но смириться с отстранением просто так не может. — Не спорь со мной, ладно? Если рана будет заживать без осложнений, я подумаю над тем, чтобы сократить срок отпуска. До обещанных двух недель, ладно? Но для этого тебе придётся очень тщательно позаботиться о своём здоровье. Я помогу, — заметив, как широко распахнулись чужие глаза, какой жалобный взгляд состроил Хёнджин, парень усмехается и понимающе кивает головой. — Ну, Феликс, — Хёнджин протягивает его имя и строит максимально жалобную мордашку, пытаясь убедить своего парня отпустить его с вынужденного больничного пораньше. — Я буду прилежно ходить на перевязки и следить за здоровьем. Правда-правда. Они ж без меня не справятся, малыш. Я, знаешь, как счастливый талисман команды. Он прикладывает руку к груди в области сердца и показывает всем своим видом, что клянётся соблюдать все рекомендации врача. — Я подумаю над твоим предложением. Если будешь хорошо себя вести, я скажу Чану, чтобы он рассчитывал на твоё участие в миссиях уже через пару недель, — цыкнув, Феликс тяжело вздыхает и все же идёт на поводу у обнаглевшего в край парня, мягко кивая и соглашаясь с чужими условиями. — Но я буду следить за тобой и твоей раной. И если хоть что-то пойдёт не так, я буду вынужден оставить тебя на базе. Хван кивает, смиряясь с тем, что большего от Феликса не добьется, и решает просто перевести тему. — Ты что-то там говорил про сон. Если честно, с ног валюсь ужасно. А может это на меня обезболивающие так действует. Так что предлагаю вернуться в нашу комнату, просто поваляться и хорошенько выспаться. Если у тебя нет других идей, — Хёнджин аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос Феликса тому за ухо и заглядывает в такие родные любимые глаза. Расплывшись в довольной улыбке, Феликс утягивает Хёнджина в требовательный поцелуй и мысленно радуется тому, что его самый близкий и любимый человек полностью разделяет его тягу к тактильности. Прикрыв глаза, он кончиками пальцев поднимается выше и зарылся пальцами в чужие волосы, перебирая мягкие пряди. Чувствуя аккуратные прикосновения к своему лицу, он согласно кивает на предложение пойти спать. Не получив возражений, Хван тянет Ликса за собой в сторону их комнаты и заваливается вместе с ним на кровать. Хрипит от боли в плече. А затем устраивает свою голову на груди Феликса, нагло используя его как подушку. — Я иногда думаю. Если бы наша жизнь была нормальной. Без перестрелок, разборок и драк. Встретились бы мы вообще? Я бы тогда, наверное, открыл что-то вроде тира, а ты бы работал в больнице и спасал жизни обычных людей, а не одного безбашенного красавчика. Пересеклись бы наши пути в таком случае? Или бы мы однажды прошли мимо на улице и даже не заметили бы друг друга? Оказавшись на кровати, Ли недовольно шипит, смотря на то, как неаккуратно арсенал обращается с раной, и тяжело вздыхает, прижимаясь ближе к чужому телу. Вопрос, озвученный парнем, был слишком неожиданным, чтобы ответить на него сразу, и Феликс замолкает, раздумывая над ответом. — Во-первых, не знаю, Джинни. Не уверен, что смог бы быть обычным медиком. Это слишком скучно для меня, — облизнувшись, он закинул ногу на бедро Хёнджина, обвивая чужое тело, и прильнул ближе, не позволяя парню отстраниться. — А во-вторых, я бы не смог просто взять и пройти мимо такой очаровательной моськи. — Ты прав, я бы тоже навряд ли смог жить без постоянного риска и адреналина, — Хёнджин шипит, когда получает от Ли лёгкий подзатыльник за неаккуратность с раной. И ворчит возмущённо себе под нос. — Очаровательный мой, приму это за комплимент. Меня трудно не заметить в толпе. Но и я бы тоже навряд ли смог пройти мимо такого милого молодого человека. — Да. Действительно трудно. Идёт махина модельной внешности под 180 см и с пистолетом в руках. Я бы бежал так быстро, как мог. Хван довольно улыбается и поднимает голову, заглядывая в родные глаза, видя там лишь тепло и любовь. Пальцем касается кончика чужого носа и задорно хихикает. — Я люблю тебя, малыш, — произносит он и прикасается своими губами к чужим губам, утягивая парня в нежный поцелуй. Тихо посмеявшись, Феликс заглядывает в чужие глаза и устало потягивается после тяжелого дня, сонно устраиваясь поудобнее в тёплых объятиях, и поворачивается к Хвану, расплываясь в тёплой улыбке. Ли никогда не смог бы описать то, насколько он счастлив, что его парень в порядке. Он действительно сильно переживал и волновался каждый раз, когда Хёнджин позволял себе быть неосторожным на заданиях. — А я люблю тебя, солнце, — отвечая на нежный поцелуй, блондин льнет ближе к арсеналу и запускает ловкие пальцы в светлые волосы Хвана, перебирая мягкие пряди и оглаживая голову старшего. Ощущая нежные пальцы в собственных волосах, Хван чуть ли не мурчит от удовольствия и льнет ближе. Он не был слишком тактильным, но рядом с Феликсом его тактильность повышалась до максимума. Хёнджину постоянно хотелось касаться, целовать, обнимать. И он не стеснялся ничего, даже присутствия остальных парней. Старался урвать каждую возможность дотронуться до блондина. Чуть замявшись, Феликс нехотя отстраняется от парня и задумчиво опускает голову, размышляя над тем, как правильнее задать вопрос, что мучил его все это время. — Можно я спрошу кое-что? Ты ведь тоже… когда-то убил в первый раз. Расскажешь мне? Пожалуйста. Услышав вопрос парня, Хёнджин хмурится и напрягается. Он ждал, что Феликс когда-то захочет узнать эту историю. Арсенал затихает, собираясь с мыслями. О том случае он рассказывал лишь однажды. Чану, когда тот взял ещё зелёного юнца Хвана Хёнджина, увлекающегося пушками, под свое крыло. Принял его как часть небольшой семьи. И больше он не упоминал об этом, испытывая то ли стыд, то ли чувство вины. Но проигнорировать просьбу Феликса он просто не мог. Тем более сейчас. «Боишься, что он разочаруется в тебе? Такой светлый мальчик», — глумится внутренний голос. Прижимая Хёнджина ближе к себе, Ли почувствовал, как напряглось чужое тело от заданного вопроса, он прикусывает губу, мысленно укорив себя за ворошение неприятного прошлого. Знал, что где-то глубоко внутри Хвана все ещё живёт эта боль. И разрушает его изнутри. Видел в чужих глазах до боли сильное понимание и сочувствие, когда трясущимися руками отдавал пистолет. — Ликси… — Хван вздыхает тяжело. — Это было ещё до того, как я познакомился с Чаном… Связался тогда с «плохой» компанией и промышлял мелким воровством и бандитизмом. Однажды чуть не попались. Стажёр полиции оказалась не в том месте не в то время. Девушка… молодая совсем, — Хёнджин опускает взгляд и пальцами сжимает ткань простыни. — Мы встретились лицом к лицу. А за решётку я не хотел. По дурости спровоцировал её, ты же меня знаешь, у меня язык без костей, — он нервно усмехается. — И в итоге случилось так: либо я, либо она. Я оказался чуть быстрее… Выстрелил в упор. До сих пор помню её мертвый взгляд. У неё ведь вся жизнь была впереди, а из-за меня… Полные доверия и внимания глаза останавливают мягкий взгляд на лице арсенала, и парень благодарно кивает, когда тот начинает свой рассказ. Слушая историю, которая явно лежала на сердце Хёнджина тяжелым грузом, блондин стискивает пальцами ткань домашней футболки и поджимает губы с сожалением. Он и представить себе не мог, каким был его парень до вступления в банду. Всегда было стойкое ощущение того, что Хван уверен в каждом своём действии и не страдает от такого чувства, как сожаление об убийстве кого-либо. Хван отворачивает голову и закрывает лицо ладонью, чтобы Феликс не видел его стыда. Хочется провалиться под землю, а перед глазами вновь всплывают черты той девушки. Слишком ярко парень помнил их до сих пор. — Это не та история, что сможет тебе помочь… Но с этого все началось. С каждым разом убивать становилось все проще и проще. Это входит в привычку рано или поздно. Спроси у Минхо: на его счету десятки, а то и сотни жизней. В конечном итоге просто перестаёшь задумываться и жмёшь на курок. Чувство вины отсекается. Но это хреновая привычка… я бы не хотел, чтобы у тебя она была. Ты другой совсем… Светлый и чистый. Ты не должен был ступать за эту черту. Прости меня, что не уберёг. Заметив, как виновато отвернулся арсенал, парень, дрогнув и прильнув ближе, только сильнее стискивает чужое тело в объятиях, выворачиваясь и заглядывая в темные глаза. Они слишком много пережили. Вместе прошли то адское пекло, которое им любезно подкинула их «работа». И Хёнджин все ещё допускал мысль о том, что Феликс от него отвернётся? Вероятно, боль и вина, оставленные в тот злополучный день, были настолько сильными, что до сих пор терзали его. — Никогда в своей жизни не извиняйся передо мной. Слышишь? Я не ангел, все мы здесь не без греха, Джинни, ты сам знаешь, — Поцеловав макушку Хвана, он стискивает зубы и гладит того по мягким волосам, перебирая светлые пряди. — Я люблю тебя. И что бы ни случилось, помни, что я на твоей стороне. Если понадобится, я выпущу ещё одну пулю. И ещё. Если это спасёт твою жизнь. Хёнджин убирает ладонь от лица и заглядывает в родные глаза. Он пожимает плечами, а затем буквально натягивает на лицо беззаботную ухмылку. Так было проще. Он привык закрывать свои мысли внутри, а всем показывать лишь улыбки и смех. Быть светлым, весёлым и беззаботным. Пусть некоторые из-за его поведения считали его слишком беспечным, ветреным и несерьёзным. Но зато никто не подумал бы его жалеть. Этого Хёнджину было достаточно. Феликс слишком долго знал парня, чтобы не отличить натянутость и показное спокойствие. Знал, что на самом деле Хёнджину было плохо. Но если тот не хочет жалости в свою сторону, Ли хотя бы закомфортит его. Заставит почувствовать, что он не один. Феликс точно знал, что с Хваном что-то было не так, но лезть ещё глубже в его душу не хотел. — Порядок, малыш. Это было очень давно. Просто думаю, повернись тогда всё иначе, мы бы возможно никогда не встретились, — Хёнджин хмыкает и прижимается к Феликсу, убеждаясь, что сейчас он с ним в их тёплой постели, а не в том злосчастном переулке с пистолетом в руках. — Если понадобится защитить кого-то из наших, я сделаю это не раздумывая. И не буду испытывать вины. Никто не посмеет вам навредить в мою смену. Вы моя семья. Приняли меня таким, какой я. Ты принял меня, Ликс. Я безумно благодарен тебе за всё, пусть редко это говорю. Я люблю тебя. — Возможно. Наверное, всё, через что мы прошли, привело нас друг к другу. Это главное. И мы больше не потеряемся. Никогда, — крепче сжимая парня в объятиях, он целует изгиб открытой шеи и кончиками пальцев проводит по спине. — Ты умничка, все мы должны держаться вместе и помогать в случае необходимости, но сейчас тебе нужно отдохнуть и восстановиться. Поэтому даже не думай про работу, считай, у тебя отпуск. И я тоже благодарен тебе, Джинни. Просто за то, что ты такой, какой ты есть. Спасибо. Хван утыкается носом в чужую шею и оставляет на ней парочку осторожных поцелуев. Он знает: прикосновения успокаивают очень тактильного Феликса. А потому частенько применял этот метод. — Я не допущу ещё одного раза. Не позволю, чтоб тебе ещё когда-то приходилось убивать. Просто не могу этого допустить, — парень поднимается поцелуями выше к чужой скуле, а затем целует Ликса в кончик носа. — Я буду защищать тебя, а ты будешь делать свою работу и заботиться о моем здоровье и самочувствии. Договорились? Подставляясь под нежные поцелуи и прикосновения, Феликс чуть расслабляется, шумно выдыхая, и прижимается ближе. Ощущение того, что Хван рядом, живой и почти невредимый, определённо успокаивало и грело сердце. Прикрыв глаза, Ли осторожно гладит парня по затылку, и зарывается в светлые волосы пальцами, пропуская через них мягкие пряди. — Спасибо, солнышко. Не уверен, что у нас есть выбор, но я тоже надеюсь, что больше потребности в этом не будет, — коротко кивнув, блондин расплывается в нежной улыбке и обвивает чужое тело руками и ногами. — Договорились. — Вот и отлично. И ты прав. Мы больше не потеряемся. Я тебя от себя не отпущу, малыш. Никогда, — Хёнджин полностью растворяется в тёплых комфортных объятиях и удобнее устраивается рядом. День был тяжёлым, им нужно отдохнуть. Он не знал, смогут ли они спать сегодня, ведь буквально недавно их спокойный отдых нарушили, бесцеремонно пробравшись в их дом. Место, которое они считали безопасным и непреступным. Он знал одно: Чан точно не сможет уснуть, не находя себе места и обвиняя в произошедшем. Понимал, что Минхо и Хан тоже не найдут покой сегодня, но хотя бы проведут ночь вместе. Что Сынмин станет винить себя и всю ночь просидит за экраном своего ноутбука. Да и сам Хван, наверное, будет караулить, чтобы ничто не потревожило отдых его Ликса. — Феликс, тебе нужно отдохнуть. Поспи немного, хорошо? А я буду рядом, — он касается осторожно раны на лбу парня и вздыхает. Целует блондина куда-то в щеку ласково и заботливо. Даже если тот будет сопротивляться, Хёнджин обязан попросить его отдохнуть. После всего, что парню пришлось пережить, арсенал лишь хотел максимально позаботиться о том. — А я и не собирался никуда уходить. Я всегда буду рядом с тобой. И всегда буду заботиться о твоей безопасности, — Феликс крепче сжимает чужое тело в объятиях, благодарно подставляясь под мягкие поцелуи. — День был тяжелый, тебе тоже нужно отдохнуть и выспаться. Я не лягу спать, пока не ляжешь ты. Пожалуйста… Ли утыкается в изгиб открытой шеи и целует бледную кожу, успокаивая парня и лаская кончиками пальцев чужую талию. Тяжело сглотнув, он бросает в темные глаза напротив заботливый ласковый взгляд и замирает, обвивая шею Хёнджина руками и окутывая его теплом. — Малыш… — Хван тихо вздыхает, понимая, что спорить с Феликсом бесполезно. Тот в любом случае будет стоять на своём. Хёнджин укладывается поудобнее, чтобы лишний раз не тревожить рану (ведь обещал всё же быть аккуратнее с ней) и обнимает своего парня, согласно кивая. — Хорошо. Ты прав. Нам обоим нужно поспать. Мы ляжем и заснём вместе, хорошо? Рядом с Ликсом было тепло и спокойно, а сейчас Хёнджин мог насладиться этим спокойствием сполна. Всё закончилось, они были в безопасности. И имели полное право на отдых. — Всё будет хорошо, ладно? Я здесь. Я в порядке. Тебе нечего бояться, — мягко погладив Хвана по спине ладонью, Ликс прикрывает глаза от усталости и тихо зевает, чувствуя, как голова начинает тяжелеть. Сонный взгляд скользит по больной руке мафиози, блондин глубоко вздыхает и изворачивается, утягивая Хёнджина в мягкий поцелуй. Ему безумно хотелось защитить парня от всех проблем и переживаний. Больше всего на свете. — Ложись спать, хорошо? Я рядом. — Я тоже рядом, лучик. Самый светлый и яркий мальчик. Прошу, никогда не переставай улыбаться. У тебя безумно красивая улыбка, — арсенал замечает, как Феликс устало зевает, и целует того в макушку, сам чувствуя, как усталость одолевает его. Уткнувшись носом в чужую шею, Хван закрывает глаза и медленно погружается в сон, чувствуя спокойное размеренное дыхание медика рядом.
