five.
17 сентября 2023 г., 20:23
Тихо проскользнув в свою комнату, Чонин выдвигает ящик своего комода и выуживает оттуда домашнюю растянутую футболку и мягкие штаны. Нет ничего прекраснее, чем позволить себе расслабиться после долгого напряженного дня. Натянув одежду на себя, Чонин медленно опускается на кровать и в мыслях пытается прикинуть любой ответ Чана. А он его явно получит. Понимая, что вечность прятаться не получится, парень поджимает губы и выходит в коридор, приближаясь к комнате лидера. В этой части базы всегда было тихо и спокойно. Неловко постучавшись, Ян открывает дверь и заходит внутрь, замирая у выхода.
Чан оставляет всех остальных на попечение Чонина. Он полностью доверяет ему и знает, что ребята в надёжных руках. Сам же лидер скрывается в своей комнате, тяжело опускаясь на кровать. В его голове роятся миллионы мыслей.
Он думает об Уджине. О причинах его поступка. И понимает, что сам немного виноват в этом. Вовремя не увидел в том разрастающуюся зависть и злобу, которые вылились в итоге в желание отомстить. Чан уверен, что тот ещё явит себя, он ведь и сам дал это понять своим прощанием. Поэтому ему нужно быть начеку постоянно. Больше он не может позволить себе слабость или неосторожность.
В голове внезапно всплывает фраза Уджина, поставившая его в ступор. Чонин влюблен в него? Этого Чан даже не предполагал. Парень ведь всегда был рядом, помогал, заботился. Кристофер сам приблизил его к себе, отметив таким образом его невероятный потенциал. Но чувства… Об этом Бан Чан никогда не задумывался. Возможно, поэтому не обратил внимания, когда отношение Яна к нему поменялось.
Но теперь Чану предстояло дать ему ответ. Тот заслуживал того. Крис не был уверен в собственных чувствах, но всё же испытывал особое тепло к Йени. Тот дарил Чану такой необходимый комфорт и поддержку. И, вполне возможно, Чонин был действительно ему симпатичен. Но что же ему теперь делать с столь внезапно открывшейся тайной? Лидер был в полнейшей растерянности.
Окончательное решение Кристофер принять не успевает, ведь Чонин сам появляется в его комнате, неловко просачиваясь внутрь. И раз парень уже здесь, им придётся поговорить.
— Я хотел проверить, как ребята… и как ты, — опустив виноватый взгляд в пол, Чонин быстро рассказывает лидеру о том, что происходило у парней сейчас, и невольно подается ближе. — Как ты себя чувствуешь? Тебя не задели? Что-то болит?
Внимательно выслушав его, Бан Чан качает головой. Пройдёт достаточно времени, прежде чем все успеют отправиться. Но парни сильные, они справятся. И все придёт в норму.
— Я в порядке, меня практически не задело. Только голова немного гудит, — Чан рукой потирает затылок и кивком головы разрешает Чонину пройти внутрь комнаты, а не топтаться на пороге.
Он собирается с мыслями, чуть отодвигаясь в сторону и освобождая место на краю кровати рядом с собой для Чонина. Делает глубокий вдох и понимает: второго такого шанса у них не будет. Если сейчас он упустит возможность для разговора, то Айен может и вовсе закрыться от него, посчитав свои чувства невзаимными. А были ли они взаимными? Это Чану и предстояло решить прямо здесь и сейчас.
— Я понимаю, ты ждёшь моей реакции на услышанное там… И ты заслуживаешь, чтобы мой ответ был честным.
Чонин благодарно кивает, медленно опускаясь на предложенное место, и поджимает губы, взглядом изучая каждый угол небольшой комнаты, лишь бы не смотреть в чужие глаза. Нервно перебирая подол своей футболки холодными от волнения пальцами, обычно высокомерный и ехидный парень сейчас был бледным и пустым. Он заранее готовился к отказу, знал, что шансы на взаимность ничтожно малы, но глубоко внутри все ещё надеялся.
Чан снова вздыхает. Впервые ему так сложно подобрать слова и собрать мысли в кучу. После невольно открывшейся тайны, находясь рядом с Яном, Чан на мгновение забывает, как дышать. Такого раньше не случалось с ним никогда, но сейчас всё вдруг переменилось и стало ясным.
— Ты ведь знаешь, как много ответственности на мне лежит. Ребята доверяют мне, а я в ответ не имею права вас всех подвести. Вы не знаете и половины проблем, которые я решаю ежедневно, чтобы вы ни в чем не нуждались. Даже ты знаешь не все. Поэтому… — Чан делает продолжительную паузу, потому что то, что он собирается сказать дальше может изменить всё. — Поэтому у меня не было возможности подумать о своих чувствах и обратить внимание на твои. Может, я не могу предложить тебе многого… Не знаю, чего там люди обычно ждут от взаимности? Но я хочу сказать, что ты дорог мне. С тобой мне спокойнее и комфортнее, чем, когда тебя нет рядом. Я, признаюсь, переживаю за тебя чуточку больше, чем за остальных. И я хотел бы, чтобы ты и дальше оставался рядом со мной… если сам не передумаешь.
— Я все понимаю. Знаю, насколько ты загружен и как тебе тяжело… поэтому и не хотел напрягать тебя ещё и этим. Я всегда готов был следовать за тобой и быть близким другом. Помогать хотя бы на расстоянии. Больше всего боялся разочаровать тебя. Я пойму и приму любой твой ответ, —грустно усмехнувшись, Ян склоняет голову и стискивает зубы, слушая то, как издалека заходит Чан. Не хочет причинить боль отказом? В любом случае, от осознания того, что лидер все знает, становилось чуть легче. — Я все понимаю, ты… что? Это… было согласие? — замерев, переговорщик с надеждой заглядывает в родные глаза впервые за весь разговор и чувствует, как дрогнуло и забилось что-то внутри. — Чан-и…
Почувствовав, как старший накрывает своей ладонью его руку, парень завороженно опускает взгляд на собственную кисть и не может сдержать счастливой улыбки. Глубоко вдохнув, он заставляет себя чуть успокоиться и осторожно обвивает руками чужое тело, впервые обнимая его не как друга. Наслаждаясь тем, как пахнет Чан, как ощущаются прикосновения его рук, спокойствием, исходящим от парня, Чонин наконец-то расслабляется.
Чан выдыхает, стоит Чонину обвить его своими руками. Он медлит какое-то время, окончательно принимая решение. А затем все же обнимает в ответ, смыкая широкие ладони на спине парня.
— Это согласие. Мы можем попробовать, — запоздало отвечает на заданный вопрос Крис и прижимает парня ближе к себе. Сейчас эти объятия кажутся такими правильными. Бан Чан и не задумывался никогда, что может быть так. Но он понимает, что после этого тяжёлого дня приобрёл что-то очень ценное. Тот, кто всегда был рядом, сейчас стал ещё ближе. — Йени, ты такой дурачок. Нашёл к кому симпатию испытывать. Даже не представляю, почему вдруг именно я.
— И это я дурачок? Ты самый открытый, искренний, добрый и понимающий. Не знаю, как мне могло так повезти с тобой, — тактично промолчав про то, что это давно уже была не просто симпатия, Чонин виновато опускает тяжелый взгляд на пол и облизывает обветренные губы. — Старый дед. Тебе нужно поспать, — нехотя отстранившись, он заглядывает в темные глаза и мягко улыбается. Понимает, что сейчас старший вряд ли сможет уснуть, но обязан попытаться. Все же он знал, насколько сильно уставал Чан. Сон был необходимостью и Ян не мог не позаботиться. — Я останусь с тобой, если ты хочешь, конечно. В этот раз на всю ночь. Посторожу твой сон.
— Я уже лёг однажды спать. И чем все это закончилось? Ты знаешь, — Чан вздыхает тяжело и притягивает Чонина обратно, потому что не успел до конца насладиться мягкими комфортными объятиями. — Да и я не позволил бы тебе сидеть здесь всю ночь после такого. Тебе самому отдохнуть бы.
— Прости. Это была моя вина. Я не должен был идти самостоятельно. Если ты доверишься мне снова, я обещаю, больше подобного не повторится.
Будучи притянутым в мягкие объятия, парень расплывается в довольной улыбке и обхватывает руками чужое тело в ответ, прижимаясь ближе. Он был готов все отдать, лишь бы остаться в этом положении навсегда. Чан был тёплым, комфортным и всегда пах слишком приятно, чтобы просто игнорировать это.
От взгляда Чана не скрывается то, как Ян практически весь разговор виновато тупит взгляд. И он цепляет того за подбородок, заставляя просмотреть себе в глаза.
— Эй, а ну прекращай извиняться. Нас застали врасплох, но главное, что все благополучно закончилось. В частности, благодаря тебе.
Конечно, в собственных мыслях Чан не согласен с тем, что у них не было шансов избежать произошедшего. Но это его ответственность, как лидера, и его груз, который он привык нести в одиночку. А Чонин и правда не был ни в чем виноват, наоборот, парень проявил свои навыки убеждения, и они смогли отсрочить проблему. Хотя бы на время. Обойдясь без жертв с их стороны.
Чан снова вздыхает. Его тактильность все же перевешивает неловкость, поэтому Чан носом зарывается в чужие волосы и вдыхает их запах. Приятный и родной. Необходимый.
— Хотя знаешь. Может, ты согласился бы лечь спать со мной рядом? Мы бы могли… если хочешь. Моя кровать вполне может вместить сразу двоих, — Крис пожимает плечами, предлагая совершенно безумную, по его мнению, идею. Внимательно слушая то, как лидер смущённо предлагает лечь вместе, младший не сдерживает тихого смешка и благодарно кивает, не сводя со старшего влюблённого взгляда.
— Спасибо за все. И я всегда рад составить тебе компанию, конечно, я лягу с тобой, не хочу оставлять тебя одного, — не выпутываясь из крепких объятий, Ян просто чуть заваливается на бок, утягивая Чана за собой, и осторожно утыкается в изгиб чужой шеи, вдыхая родной запах. — И спасибо за доверие.
Вообще Чонин не любил прикосновения. Пусть парни всегда и лезли потрогать его, подразнить или просто поиграться, он всегда старался прикрыться и, пусть в шутку, но все же отстранить друзей. Но с Чаном все было совершенно иначе. Желание прикоснуться, обнять, оказаться как можно ближе, буквально захватывали тело Йени, когда тот находился рядом с лидером.
Падая на кровать следом за парнишкой, Чан чувствует только комфорт и странное непонятное давление в груди, будто его сердце ускоряет ритм. Он пальцами зарывается в чужие мягкие волосы и перебирает тёмные пряди, вслушиваясь в чужое прерывистое дыхание.
— И как давно ты понял?
Тяжело вздохнув, Чонин чувствует, как ускоряется сердцебиение Чана, и не сдерживает тёплой улыбки. Подставляясь под пальцы, осторожно ласкающие его, он прикусывает губу и благодарно заглядывает в темные глаза, прижимаясь ближе к чужому телу.
— М? Честно? Я и сам не помню. Помню, что ты был первым человеком, которого я поставил себе в пример и в приоритет. Если что-то случалось, я всегда первым делом переживал о тебе. Стремился быть рядом, заботиться, помогать, — Чонин, не привыкший открыто выражать свои чувства, замявшись, отводит глаза в сторону и прячет лицо в изгибе открытой шеи, крепче обнимая старшего. — После понял, что хочу, чтобы ты поцеловал меня. А мысли о том, что тебя касается кто-то другой, стали такими неприятными.
Больше всего парень боялся, что лидер передумает. Поймёт, что ничего не чувствует, и уйдёт, поэтому Ян не хотел спугнуть его. Он осторожно обвивает руками чужое тело и удерживает себя от громких заявлений и признаний. Ему просто хорошо и спокойно в родных объятиях. Переговорщик тихо наслаждается моментом, глубоко внутри все ещё не веря, что это действительно не сон. И с чего Уджин решил, что они не смогут быть вместе, пока Чан их лидер? Чонин до безумия хотел доказать обратное.
Чан задерживает дыхание невольно, вслушиваясь в тихий голос своей «правой руки». Он ловит смысл каждого слова и понимает, каким же слепым был, что чувства парня скрылись от его глаз. Он был так сосредоточен на другом, что не заметил того, что происходило рядом с ним. В какой-то мере Бан Чан даже был немного благодарен Уджину за то, что тот раскрыл ему глаза и позволил увидеть.
— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Чан смущённо взгляд в сторону отводит. Об этом он ещё даже не думал, а тут такое. Лидер совершенно не знает, как ему реагировать. Он пытается вспомнить, когда в последний раз целовал кого-то. Кажется, это было ещё в школьные годы. А с тех пор прошло уже достаточно времени.
— Хочу, — заметив сомнение и смущение на чужом лице, Чонин прикусывает собственный язык, понимая, что это было слишком резко и неожиданно для Чана. И чужие глаза тому подтверждение. Сжав пальцами ткань чужой домашней толстовки, парень поджимает губы и ближе льнет к телу старшего, надеясь, что, если они уснут прямо сейчас, тот обо всем забудет. — Я не говорю, что ты должен и не подгоняю, нет, я просто хотел сказать о своих желаниях.
Крис чувствует неловкость, появившуюся между ними, и прижимает Чонина ближе, аккуратно поворачиваясь к нему лицом. Чан заглядывает в тёмные глаза напротив и переводит взгляд на чужие губы, дышит тяжело, стараясь привести мысли в порядок. Оказавшись лицом к лицу с лидером, Ян быстрым взглядом скользит по чужому телу и чуть расслабляется, чувствуя, как теперь уже у него сердце начинает биться в разы быстрее. Находиться в объятиях родных рук, чувствовать тяжёлое сбивчивое дыхание и такой прекрасный чуть низкий голос… Для парня это было и наградой, и самой тяжелейшей пыткой.
На то, чтобы решиться на очередное безумие, у Криса уходит чуть больше пары секунд. Но Бан Чан подаётся вперёд и сталкивается своими губами с губами Яна. Не уверен, что это похоже на поцелуй, скорее на мимолетное прикосновение, потому что Кристофер тут же отстраняется и кончиками пальцев касается собственных губ, осознавая, что только что сделал. Но, удивительно, ни о чем не жалеет. И остаётся лишь надеяться, что Чонин поймёт его правильно.
Почувствовав на своих губах осторожное прикосновение, Чонин замирает, удивлённо заглядывая в тёмные глаза напротив. Первый поцелуй. В школьные годы ему было не до отношений, а сейчас, оказавшись в такой ситуации, парень даже сожалеет о том, что не мог быть уверенным в правильности своих действий. Но внутреннее желание ощутить это ещё раз было сильнее. Намного сильнее смущения. И Айен, тяжело сглотнув, вновь прижимается к чужому телу и прикасается к губам Чана с мягким немного неумелым поцелуем.
Пальцами сильнее сжимая рукав лидера, Чонин старается запомнить ощущение родных губ, крепко обнимающие его тело руки и сбивчивое дыхание. Нехотя отстранившись, чтобы отдышаться, парень прикусывает собственную губу и блестящими от счастья глазами бросает на Чана полный ласки и любви взгляд.
Чан растягивает губы в смущённой улыбке, стоит Чонину поцеловать его снова. Поцелуй выходит неловким и неумелым, но им абсолютно все равно на это. Главное, что в груди расплывается согревающее душу чувство полного комфорта и доверия.
— Не думал, что ты можешь быть настолько очаровательным. Мне казалось, что я хорошо тебя знаю, а оказывается не знаю практически совсем, — Бан Чан снова прижимает к себе парня, укладывает чужую макушку себе на плечо и заботливо гладит по плечам и спине.
Его щеки все ещё наливаются краской из-за неловкого, но все же приятного разговора. Он и не предполагал, что все обернётся так. Но сегодняшний вечер расставил все точки над «и». И Кристофер был счастлив, что у них с Чонином всё сложилось именно так.
— Я не очаровательный, я просто сегодня чуть добрее, чем обычно. И у тебя всегда есть возможность и время узнать меня, — прижимаясь ближе, Чонин чувствует то необходимое тепло и ту заботу, которой так не хватало, и подставляется под ласкающие руки. Чан открытый и мягкий, такой комфортный и уютный, каким только может быть человек. — Спасибо за всё.
— И я воспользуюсь этим шансом, обязательно. Теперь хочу всегда знать, о чем ты думаешь и чего желаешь, — Чан продолжает прижимать к себе родное тело, просто растворяясь в этом моменте. Он ценит открытость Чонина, его ласку и заботу. Таким парень, кажется, не позволял себя видеть больше никому. Поэтому для Кристофера это было особенно ценно.
— Чан-и. Знал бы ты, какой ты очаровательный. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни. И сейчас я желаю, чтобы ты всегда был рядом со мной. Просто рядом, — Чонин благодарно утыкается в изгиб открытой шеи и кончиком носа проводит по линии чужого кадыка. Наслаждаясь теплом и уютом, исходящим от лидера, тем, как он пахнет, парень мягко улыбается и сверкает блестящими от счастья глазами, переводя на старшего внимательный взгляд. — Тебя что-то тревожит. Ситуация с Уджином, так? Беспокоишься, что он вернётся и навредит ребятам? Или что они действительно примут его сторону? В обоих случаях могу сказать, что ничего у него не выйдет. Знаешь, не люблю слащавость, но уверен, если бы нам завязали глаза и заставили идти по полосе препятствий, доверяясь только твоему руководству, мы бы все сделали это. Не задумываясь.
Чан выдыхает, все же расслабляясь. Он навряд ли может позволить себе сейчас полноценный сон, но подремать в тёплых объятиях немного может и получится. Какой-никакой, но все же отдых. Лидер вздыхает и прикрывает глаза, уводя разговор прочь от неловких тем, которые заставляли их обоих краснеть.
— Как думаешь, нам стоило им рассказать? Смогут ли они принять? — Бан Чан снова вздыхает, возвращайся мыслями к ситуации с Уджином. Тот не просто оставил их, а по сути предал семью, повинуясь эгоистичным мотивам. — Мне кажется, они ещё не готовы. Но не уверен, будут ли вообще готовы когда-нибудь.
Почувствовав, как немного расслабляется прежде чуть напряжённое тело под ним, Ян шумно выдыхает и крепче обнимает парня, кончиками пальцев аккуратно оглаживая его спину. Прикрыв глаза, он чуть мотает головой, вслепую утыкаясь в изгиб чужой шеи и втягивая родной запах, и благодарно улыбается.
— Я не уверен. Ребятам и так пришлось нелегко, они были вынуждены наблюдать за тем, как их семью, самых близких людей, похищают и избивают. Уверен, у Минхо сорвёт тормоза, а Хёнджин плюнет на все и кинется на поиски предателя с таким тяжелым ранением, — Йенни тяжело вздыхает и ближе льнет к чужому телу, не представляя, как бы он отреагировал, если бы Чану причинили боль. — К тому же, Уджин был частью нас. Всех нас. Он жил с нами, спал на одной базе, тренировался на одном полигоне, ужинал за одним столом. Ребята будут чувствовать себя преданными и потеряют всякое доверие к окружающим. Нужно проследить за тем, чтобы Уджин не связывался ни с кем. И этого будет достаточно, надеюсь.
— Ты прав. Они могут натворить много глупостей. Особенно эти двое. Нужно присматривать за ними. Ты говорил, Минхо снова сорвался? Надеюсь Хан сможет его урезонить, и обойдётся без жертв. Иногда я переживаю за него очень сильно, он ведь не знает другой жизни. И борется сам с собой каждый день. Но радует, что Минхо не умеет проигрывать кому-то, даже себе самому, — Чан вздыхает. Он относился к каждому члену группы с особой теплотой. И переживал о каждом не меньше других. Иногда Чан и правда воспринимал их как своих детей, стараясь обеспечить им необходимые комфорт, заботу и безопасность. — Надеюсь, что сейчас Уджин заляжет на дно. Мы его не найдём, но и он нас нет тронет. А затем придумаем что-нибудь, как разобраться в этой проблеме. Здесь нет правых и виноватых. Он ведь просто запутался… Может, у меня удастся вернуть его обратно на свой путь.
Бан Чан вздыхает, осознавая свое желание помочь Уджину справиться с эмоциями. Ведь, как не крути, а тот был другом и близким человеком. Бросить его одного означало ещё большее предательство.
Ласково погладив мафиози по спине, Йенни оставляет на бледной коже заботливый поцелуй и расслабленно выдыхает, наконец успокаиваясь после тяжелого дня. Слишком длинного и слишком тяжелого. Перед глазами все ещё стояло безумное лицо Уджина, который вился вокруг парней, подобно змею нашептывая свои идеи.
— Чан, все хорошо, ладно? Мы разберёмся со всем вместе. Ему не выгодны наши смерти. Кровь ближних на его руках отпугнёт его жертв. Он это понимает и не причинит никому вреда, — стараясь поддержать лидера, Чонин тяжело вздыхает и прижимает чужое тело руками ближе к себе, словно боясь вновь упустить парня. Кончики пальцев скользят вверх по линии позвоночника, и Йенни зарывается в темные волосы, перебирая мягкие пряди. — Ребята обязательно справятся. Они сильные и знают, что такое семья. Знают ее ценность. Почти все они нашли здесь своё убежище, дом и последнюю надежду. Ты помог им обрести покой, как бы абсурдно это не звучало. Ты помог им найти своих людей. Помог восстановиться и обрести определённую внутреннюю силу.
Чан улыбается от того, насколько Чонин сейчас выглядит счастливым, открытым и таким очаровательным. От прежнего дерзкого самодовольного мальчишки практически не остаётся следа. Бан Чан треплет того по волосам и аккуратно касается губами чужого виска. Больше по-отечески, нежели в романтическом плане. Ему ещё нужно будет время, чтобы свыкнуться с новыми ролями в их взаимоотношениях.
— Я не думаю, что Уджин как-то попытается навредить парням, это не в его стиле. Да и пока мы вместе, у него ничего не выйдет. А разъединить нас будет намного сложнее, чем кажется, — Чан тихо вздыхает. — Я больше переживаю за самого Уджина. Он мой друг, я знаю его с самого детства. Да, у него были свои не лучшие стороны, но он хороший человек. И то, что он свернул на неверную дорожку, в какой-то мере моя вина. Я не заметил вовремя изменений. Не понял даже сразу. А когда заметил, то стало уже поздно…
— Понимаю. Уджин все ещё часть нашей семьи. Отделившаяся и свободная, но да… Мне жаль, что так вышло, — обеспокоено заглянув в темные глаза, Чонин поджимает губы и понимающе кивает, соглашаясь с чужими словами. Всё же Уджин сыграл и в его жизни не последнюю роль. Он привёл его к Чану, защитил от обидчиков. Он всегда обращался с ним как со своим младшим братом: заботился, помогал и вытаскивал из любых неприятностей. Предательства с его стороны Йенни ждал меньше всего. И было безумно больно осознавать, что тот смог отвернуться от Чана ради своих идей и взглядов. — Это не твоя вина. Никто не виноват. Это лишь жизненные обстоятельства, которые, к сожалению, сыграли против нас. Уджину нужна свобода, он не смог бы долго сдерживать властность и желание управлять. Увы, это не лидерские качества. Возможно, в будущем он поймёт, за кем готовы идти люди. А до тех пор будет рыскать в поисках подчинённых, а не команды.
— Я все же надеюсь, что ещё есть шанс ему помочь… И я бы попытался снова. Если когда-то судьба сведёт нас вновь, — а Чан не сомневался, что это случится. Их с Кимом пути ещё пересекутся: он слишком хорошо знал того и понимал, что он так просто этого не оставит. Даже несмотря на тень сомнения, промелькнувшую на его лице, Уджин не умел уступать.
Бан Чан проводит ладонью по лицу и устраивается удобнее в мягких уютных объятиях Чонина. Кристофер перебирает между пальцев короткие тёмные пряди Яна. Это успокаивает. С Чонином рядом все становится немного проще и спокойнее. И все же Чан не жалеет о своём решении.
— Мне приятно, что вы безоговорочно мне доверяете. Но даже мне свойственно ошибаться, так что полагаться вам лучше в первую очередь на себя. Но уж это под силу каждому из вас. Я научил вас всему, что сам умел и умею.
Бан Чан закрывает глаза и чувствует, как ещё чуть-чуть и он провалится в дрёму от усталости. Все же тяжёлый день давал знать о себе.
Подставляясь под мягкие прикосновения чужих пальцев, парень позволяет старшему перебирать свои волосы, и, заметив, что лидера уже клонит в сон, мягко оглаживает его плечи, приподнимается на руках для того, чтобы оставить на скуле заботливый поцелуй.
— Я доверяю тебе полностью. Если что-то случится… что угодно. Лучше мы ошибёмся под твоим руководством, чем натворим дел в одиночку. Мы семья. Если гореть, то вместе, — ласково огладив талию парня, Чонин мягко улыбается и ложится рядом, прижимаясь ближе к чужому телу и позволяя себе расслабиться. Все же присутствие Чана неплохо помогало успокоиться и чуть отпустить ситуацию. — А сейчас ложись спать, хорошо? На тебя слишком много навалилось сегодня.
— Для меня важно, что вы готовы пройти вслед за мной и огонь, и воду, и медные трубы. И моя задача, как лидера, сделать так, чтобы больше никто не пострадал. Я приложу все свои усилия, — он сонно зевает, а его речь становится все более путанной. Поэтому лидер всё же даёт себе самому право на сон. Сейчас он может просто побыть собой: обычным человеком, которому тоже нужно отдыхать, как бы сильно он не храбрился. — Спасибо тебе. За заботу обо мне и парнях. Я не ошибся в тебе. И рад, что ты сейчас рядом со мной. Мне очень хорошо с тобой, Йенни. И постарайся отдохнуть тоже. Этот день был сложным и нервным и для тебя.
Ещё раз широко зевнув, Чан прикрывает рот ладонью и погружается в дрему, окутывающую его тело сладкой негой.
***
Сынмин понимает, что уснуть сегодня он не сможет точно. Тихо вздохнув, когда все разбредаются по парам, он скрывается в переговорной, включая записи камер на всякий случай. Вновь копаясь в строчках кода, чтобы вычислить все изъяны. Он видит, как Хан скрывается на складе вслед за Минхо, как Феликс и Хёнджин покидают медпункт, заваливаясь вместе в свою общую комнату. Замечает и то, как Чонин пробирается в комнату Чана. Ким заметил сразу, что между ними двумя что-то произошло, но он был не из тех, кто станет задавать вопросы. И пусть хакеру было что обсудить с их лидером, но это могло подождать. Сейчас лучше было оставить их с младшим наедине. Сынмин был рад, что его друзья были друг у друга, что им всегда было к кому прийти и с кем быть рядом. Это было самым ценным, что в их жизнь принёс Чан. Настоящая семья, принимающая и любящая тебя. Но сам он лишь скользит взглядом по строчкам кода, предпочитая больше оставаться в стороне и наедине с собой. Лишь наблюдать за общей идиллией и невольно ощущать себя её частью. — Ну же, где я снова просчитался? — бормочет он, запуская проверку кода ещё раз и выискивая слабые проблемные места. Чтобы не допустить повторения того, что случилось, он должен был создать идеальную систему защиты. Сквозь которую не сможет пробиться ни один вирус или другой хакер. Ким просто обязан остальным позаботиться об этом. И пока они мирно отдыхают после тяжёлого дня, он будет стараться ради своей семьи. Чанбин пробирается в свою комнату и устало падает на кровать и, чувствуя, как ноют после цепей конечности, недовольно шипит. Вытянувшись, он переворачивается на спину и устремляет внимательный взгляд в потолок, поджимая губы. Он был рад, что ребята почти не пострадали, и они все выбрались сухими из воды. А ведь могли не выбраться вообще… Парень быстро отбрасывает неприятные мысли и морщится. Пока они рядом, все будет хорошо. Он уверен. Всё же не вытерпев давящего одиночества, Со медленно поднимается на ноги и направляется в сторону кухни, внимательно изучая пустой коридор базы. Сейчас все, наверное, пошли ложиться отдыхать, что было правильно. Но мафиози был уверен, что почти никто спать спокойно не будет. Завернув в нужную комнату, парень ставит чайник и осторожно выуживает из шкафчика полупустую упаковку чая. Услышав звук из переговорной, Чанбин вздрагивает и чуть выглядывает из дверного проема, замечая, как в комнате с мутными полупрозрачными дверями отражается слабый свет от монитора. Ясно. Сынмин. Поставив рядом ещё одну чашку, он залазит в шкафчик за другой упаковкой чайных пакетиков. Не многие это замечали и просто брали то, что нравилось, но Со давно заметил, что Чан всегда покупает всем их любимые виды чая и кофе. Внимательный. Поэтому парень уже давно успел выучить, кто и что пьёт. Заварив две полные кружки, мафиози аккуратно берет их и двигается в сторону переговорной, стараясь не шуметь. Руки были заняты, поэтому Чанбин слабо стучит ногой и шепотом просит впустить его. Сынмин вздрагивает, когда слышит стук за дверью. В воспоминаниях всплывает недавняя картина: два тёмных силуэта с оружием наперевес врываются в переговорную. Не может же быть опять?.. Он осторожно поднимается со своего места и подходит к двери, неуверенно открывая её. Когда дверь распахивается, Со широко улыбается и протягивает нужную кружку другу. Пару секунд Ким недоуменно смотрит на протянутую ему кружку, а затем замечает знакомую добродушную улыбку. Чанбин. Этот здоровяк пусть и выглядел, как машина для убийств, но на самом деле был скорее похож на мягкого доброго плюшевого мишку. Он всегда с заботой относился к Киму, и тот это очень ценил. Забрав горячую кружку и благодарно кивнув, он пропускает Со внутрь комнаты и возвращается на свое место, устраивая ноутбук на своих коленях. — Чего сидишь так поздно? День был тяжелый, нам всем нужно отдохнуть и выспаться. Понимаю, конечно, сон для слабаков и все в этом духе. Но, пожалуйста, хотя бы сегодня позволь себе расслабиться, — скользнув внутрь комнаты, Со устраивается на одном из стульев и глубоко вздыхает. — Всё будет хорошо, ладно? Прошу, не изматывай себя. — Не смогу уснуть. Всё думаю, что мог бы предотвратить. Тогда Хёнджина бы не задело, а Феликсу бы не пришлось… — Сынмин вздрагивает, вспоминая пустой взгляд друга, сжимающего пистолет. Он не представлял какого это. Сам никогда не убивал, даже оружие в руках не держал. А потому не мог понять, какого было Ли тогда и сейчас. Даже представить себя на его месте не мог. — Вы все стояли там друг за друга. А я… даже помочь ничем не мог. Оказался абсолютно бесполезен. Он крепче вцепляется в кружку в своих руках, так и не сделав ни глотка, и смотрит куда-то в одну точку прямо перед собой. Чанбин недовольно цыкает, когда ноутбук вновь оказывается на чужих коленях, и тяжело вздыхает. Опять Сынмин собирался просидеть на камерах всю ночь, копаясь в своих кодах. Парень не любил, когда тот так плевал на своё здоровье и спокойный сон. Отпив немного из своей кружки, он ёжится от холода, который Чан старательно сохранял в переговорной для поддержания «идеальной» для важных разговоров температуры. Медленно поднявшись с места, Со подходит к небольшому шкафчику и достает из него два пледа, подбираясь к другу. — Ты чего? Ким, ты же не виноват ни в чем. Знаешь же, что ты не мог сделать ничего. Те люди были подготовлены, напали бесшумно и незаметно. Никто из нас не был готов к этому. А ты вообще должен был спать в это время, — тяжело вздохнув, Чанбин разворачивает один плед и накрывает им плечи программиста, заботливо расправляя мягкую ткань. Вернувшись на своё место, он укутывается во второй плед и мягко улыбается. — Всё хорошо. Мы в безопасности. Теперь точно. Я посижу здесь, послежу, чтобы все было в порядке, ладно? А тебе нужно поспать. Тот же Феликс сейчас с Хёнджином, он будет в порядке. И ты правда так думаешь? Ты и «бесполезный»? Прости, щеночек, но я считал тебя умным, не разочаровывай меня. Стоит мягкому пледу накрыть его плечи, Сынмин чувствует приятное тепло. А он и не замечал раньше, как здесь холодно. Привык, наверное, проводя чуть ли не каждый вечер, а то и ночь в этой комнате. На самом деле он просто пытался быть полезным, тоже приносить группе что-то. Нагло напросившись в их банду, он считал себя как бы обязанным Чану за то, что тот принял его. Он лишь коротко кивает в ответ на слова Чанбина. Парень в какой-то мере был прав: Ким сделал все, что от него зависело. Просто те ребята оказались куда более подготовленными. Это и заставляло парня чувствовать вину перед остальными. Если его, лучшего в своём деле, сумели обойти, то может не таким уж и лучшим он являлся… — Ты прав, они вместе справятся. Все мы вместе всегда. Заметив, как парень вцепляется в кружку, Чанбин поджимает губы и перегибается через стол, осторожно накрывая своими ладонями холодные кисти чужих рук. Мягко посмотрев в темные глаза напротив, он ободряюще кивает и поправляет плед на своём плече. Он почти физически ощущает, как Сынмин закапывает себя чувством вины. Шумно выдохнув, парень опускается обратно на свой стул и стискивает зубы. Почувствовав прикосновение к своим ладоням, Сынмин отмирает и опускает взгляд на кружку в своих руках, про которую совсем забыл. Подносит тёплый напиток к губам и делает пару глотков любимого чая. Удивляется тому, помнит ли Чанбин или просто случайно догадался. — Не уверен, что уснуть получится. Мне не даст покоя, пока я не найду брешь в коде и не закрою её. Чтобы больше никто не получил доступ к камерам. Чан установил их здесь для безопасности, а не наоборот, — Сынмин бросает короткий взгляд на экран, про себя думает, что тишина и пустота в коридорах какое-то время ещё будут вводить его в состояние паранойи. — Я обязан разобраться с этим, и только после смогу отдохнуть. Никто кроме меня этого не сделает. — Эй. Главное — не опускать руки. Важно держаться вместе. Рядом. И все будет хорошо, —понимающе кивнув, Чанбин устраивается удобнее на своём стуле и вновь поджимает губы, выуживая из кармана телефон. Вечер странный. Никто в группе не попрощался даже, все просто разошлись по комнатам. Оно и понятно, после такого-то дня… Парень зевает и отпивает немного чая из своей кружки, все ещё неотрывно изучая Сынмина обеспокоенным взглядом. — Слушай, те ребята отступили, а тебе нужен отдых. Завтра с утра, когда у тебя будут силы, сможешь ещё покопаться в своих кодах. Ладно? Сейчас поздно уже. Заметив, что Ким никак не соглашается, вновь утыкаясь в свой ноутбук, Со тяжело вздыхает и чуть качает головой, размышляя над тем, что ещё можно придумать, чтобы успокоить друга. Чужой взгляд, пустой и сосредоточенный, заставляет сердце мафиози сжиматься от осознания того, что Сынмин страдает. —Я понимаю. Давай тогда держаться вместе. Так нам обоим будет спокойнее. Я защищу тебя, если что-то случится, а ты пока похимичишь с кодом. Хорошо? Ты умный, ты обязательно справишься, — широко улыбнувшись, Чанбин обхватывает ладонями горячую кружку и внимательно смотрит на сконцентрированного Кима, изучая аккуратные черты чужого лица. — Но потом пойдём спать. Сразу. Сынмин уже было собирается спорить в ответ на очередную попытку отправить его спать, но следом слышит предложение посидеть вместе. И сразу же благодарно кивает. С Чанбином определённо будет спокойнее, чем в одиночку. По крайней мере Ким надеется, что перестанет вздрагивать от каждого тихого шороха за дверью. Со — надёжный и безопасный. С ним хакер всегда ощущал себя как за каменной стеной и очень дорожил тем, что у него есть такой хороший друг, что Чанбин часть их команды. — Спасибо, — одними губами шепчет парень, возвращаясь к строчкам компьютерного кода. Скользит тонкими пальцами по клавишам. В тишине отдаётся лишь мерный стук клавиш и тихое дыхание двух парней. Ким прогоняет код снова и снова, и, наконец найдя, что искал, победно вскрикивает. — Есть. Вот ты где. На лице парня расцветает победная улыбка. И он тут же меняет одну из строчек кода на более верную, тем самым заделывает брешь, через которую вредоносная программа смогла получить доступ к их данным. Облегчённо выдохнув, он поднимает взгляд на Со, продолжая улыбаться. — Готово. Теперь никто не сможет получить доступ к нашим камерам извне. Внимательно наблюдая за каждым движением парня, Со сонно зевает и облизывается, грея руки о кружку горячего чая. Когда Ким оживлённо вскрикивает, почти подскакивая на месте, Чанбин облегченно выдыхает. — Нашел? Это круто, чувак, теперь система в норме? — Нашёл и исправил, — кивает Сынмин, ещё раз запуская код и убеждаясь, что теперь программа работает без перебоев. На экране вновь высвечиваются камеры, демонстрирующие мирные пустые коридоры. И сейчас Киму уже не так тревожно от царящей на базе тишины. Радостный блеск в темных глазах не мог оставить Со равнодушным, и он тоже с широкой улыбкой на лице подскакивает, перегибаясь через стол и заглядывая в ноутбук на чужих коленях. Ловкие пальцы быстро стучат по клавишам, создавая приятные звуки, и Со невольно смеётся, наблюдая за тем, как Сынмин расплывается в улыбке. — Вау. Как ты это делаешь? Типа. Мне всегда было интересно, как ты справляешься со всеми этими программами и т.д. Я бы не смог, — восхищенно выдохнув, парень обходит стол по кругу и наклоняется к яркому монитору, на котором расползались тысячи маленьких цифр и букв. Мягко кладет ладонь на макушку Кима, чуть растрепав мягкие волосы. Он впервые наблюдал за работой друга, вообще-то, не выпадало такой возможности. Но сейчас Чанбин старался не отвлекаться ни на что, внимательно изучая код глазами. Конечно, он не понимал ничего, но любопытство брало верх над осознанностью. Ласковая чужая ладонь в волосах ощущается крайне приятно, и Сынмин жмурится, в последний раз проверяет всё и закрывает крышку ноутбука. Сонно зевает, рот ладошкой закрывая. Сейчас, когда азарт прошёл, усталость начинает постепенно ощущаться во всем теле. — Это просто годы практики, здоровяк. Я профи в кодировании, так же, как и ты профи в боевых искусствах. Мне, например, никогда не достичь такой же формы, — он поворачивается к другу полубоком и ударяет того кулаком в грудь, обращая внимание на крепость мышц Со. Тот всегда держал себя в идеальной форме. А то, с какой точностью и лёгкостью тот поворачивал боевые приёмы, поистине завораживало Сынмина. И заставляло восхищаться товарищем. — Ты умница, бро. Я в тебе не сомневался даже, — радостно воскликнув, Чанбин улыбается и восхищенно выдыхает. Заметив, как сонно зевает Сынмин, он напряжённо поджимает губы и бросает быстрый взгляд на наручные часы, высматривая время. Поздно. Дождавшись, когда парень захлопнет ноутбук и наконец-то позволит себе расслабиться, Со облокачивается на стол и заглядывает в темные глаза напротив. — Мне правда приятно, спасибо. Я старался очень долго, чтобы добиться такого результата, — шуточно поморщившись от несильного удара, парень наиграно влетает в стенку спиной и скулит, оседая на пол. — Не так же сильно, Минни, кости подробишь. Смотри, я Хенджин. Сынмин смеётся задорно, стоит Чанбину разыграть целое представление перед ним. И, кажется, даже забывает о невеселых мыслях, преследовавших его с самого возвращения обратно. Со обладал удивительной энергетикой и мог заставить смеяться и улыбаться кого угодно, такой у него был талант. — И правда очень похоже на него. Только он бы страдал куда дольше, — усмехается Ким, откладывая ноутбук в сторону. На сегодня и правда можно закончить. Если его программа зафиксирует что-то подозрительное, то хакер сразу же получит уведомление об этом на свой телефон. Так что компьютер можно было оставить в переговорной. Посмеявшись, Чанбин помогает другу убрать ноутбук и открывает дверь переговорной, буквально вытаскивая того из комнаты. Добрая улыбка расплывается на лице Чанбина, и он указывает на дверь чужой спальни, намекая на поздний час. Прикусив губу, Со направляется дальше по коридору и останавливается у небольшой именной таблички парня. — Всё, Сынмоль, теперь пора спать. День был долгий и трудный, тебе нужно отдохнуть и набраться сил. А если ты сейчас же не ляжешь, я буду до самого утра тебя щекотать. Иди давай, — мягко толкнув дверь в комнату Кима, он приглашающим жестом указывает на неё и отходит в сторону, тоже направляясь в свою обитель. — Добрых снов, щеночек, надеюсь, ты выспишься хорошенько! Сынмин не сопротивляется даже, когда Чанбин вытаскивает его в коридор, и кивает в ответ на его слова. Так уж и быть, отдохнуть нужно и ему тоже. Последние ночи и так прошли практически без сна, и Сынмин скоро будет напоминать больше зомби, а не человека. — Хорошо, ты прав. Ты тоже ложись. Ещё раз спасибо, что посидел со мной. И отдельное спасибо за чай. Ты очень хороший друг, — повинуясь словам мафиози, он ступает за порог своей комнаты и оборачивается через плечо, чтобы бросить быстрое. — Спокойной ночи, здоровяк! Ким захлопывает за собой дверь и практически без сил падает на свою кровать прямо в одежде и обуви. Переодеваться совершенно не хочется сейчас, поэтому он лишь усилием скидывает ботинки на пол, зарывается в массивное одеяло и закрывает глаза.***
Феликс холодным взглядом скользит по мужчине, стоящем в паре метров от него. Во лбу у того пулевое ранение, а по исказившемуся от злости и ужаса лицу стекают капли свежей темной крови. Безжизненные глаза застыли с отражающейся в них болью, а бледная холодная рука дрожит. Тихий шёпот раздается словно из глубины подсознания, и парень вздрагивает. «Что ты натворил?» Шумно выдохнув, Ли резко поднимается на кровати, чувствуя, как бешено бьется сердце, и пытается сквозь пелену слез разглядеть очертания комнаты. Задыхаясь, он не может насытиться поступающим кислородом, холодными трясущимися пальцами судорожно сжимая простынь и дрожа от страха. Выпутавшись из одеяла, парень отползает на другой конец кровати и сквозь звон в ушах слышит собственные всхлипы. Бросив на дрожащие ладони тяжелый взгляд, он буквально чувствует, будто его руки по локоть в крови. Перекатившись, Феликс сваливается с кровати и только со второго раза поднимается на ватные ноги, перебираясь в сторону душевой комнаты. Почти влетев в дверь, он замирает у зеркала и видит собственное лицо. Включив небольшой светильник, парень шипит и морщится от боли в голове. Все же удар сказался на общем состоянии. Включив горячую воду, он подставляет бледные руки и до боли принимается тереть их, словно пытаясь смыть вину и чувство отвращения к самому себе. Покрасневшая кожа горит под обжигающими струями воды, а сам Ли сильно сжимает зубы, чтобы не разбудить всех посреди ночи. Хёнджин сквозь сон слышит грохот, но пелена усталости не отпускает его просто так, поэтому ему требуется время, чтобы выскользнуть из её объятий. Плечо болезненно ноет, и Хван сжимает зубы, открывая глаза. И тут же понимает: что-то не так. Вторая половина кровати пустует. Феликса нет рядом, хотя парень отчётливо помнит, что засыпали они в объятиях друг друга. Хёнджин обеспокоено оглядывается по сторонам, а в сердце уже закрадывается страх. Что-то случилось. Опять? Он аккуратно усаживается на край кровати, опуская стопы на холодный пол, пытается сообразить, что делать. И тут слышит журчание воды из душевой. Парень долго не думает, подрывается с места и распахивает дверь. Но стоит ему увидеть перед собой спину Феликса, его сердце пропускает удар, и он замирает, не в силах сдвинуться с места. Вечно солнечный и яркий Ли сейчас выглядит осунувшимся и напуганным. Хёнджин слышит тихие всхлипы, а затем замечает то, как блондин старательно пытается отмыть свои руки… от чего-то? — Ох, Феликс, — Хёнджин понимает. Он все понимает сразу же. Вмиг он оказывается рядом, ловит покрасневшие от кипятка ладони своими и отводит в сторону. Разворачивает парня к себе лицом и замечает слезы в родных глазах. Блять. Он ладонями обхватывает лицо Ликса, буквально силой заставляя его посмотреть на себя. — Тише-тише, малыш, всё хорошо. Это я. Это всего лишь я, — испуганный взгляд Ли режет по сердцу самым острым ножом. Хван успокаивающе гладит пальцами его скулы, а затем аккуратно приобнимает всхлипывающего парня за плечи. Не нарушает чужое личное пространство, но старается показать, что он рядом. — Всё хорошо. На твоих руках нет ничего. Вот, посмотри. Это был сон. И в доказательство своих слов он снова ловит Феликса за запястья и демонстрирует блондину его чистые ладони. — Это был всего лишь сон, малыш. Я рядом. Я с тобой, — продолжает успокаивающе шептать, но не давит, даёт Ли время прийти в себя. Вздрогнув от мелодичного звучания чужого голоса, Феликс отшатывается и замирает, тяжело дыша. Сердце все ещё бьется с нереальной скоростью, а перед глазами то и дело сверкают яркие вспышки света. Всё вокруг было слишком светлым, хотелось обратно вернуться в темноту спальни, лечь спать, как обычно обнять Хёнджина и забыть обо всем, но журчание горячей воды, мягкие прикосновения к покрасневшим запястьям и тяжесть в груди не позволяли просто оставить все позади. С усилием заставив себя поднять на парня тяжелый пустой взгляд, только в глубине которого отражался животных страх перед произошедшим, Ли замирает, стараясь усмирить дрожь в руках, и позволяет Хвану касаться его лица и ладоней. Тот что-то говорит, но медик не слышит и не может разобрать его слов, полностью сосредоточенный на собственном сердцебиении и спутанных мыслях, собрать которые было буквально невозможно. Только через несколько минут парень чуть осознаннее смотрит на вошедшего и приоткрывает искусанные в бреду губы. — Джинни? — рука инстинктивно направляется к чужому лицу, и Феликс осторожно заправляет светлую прядь за ушко. Не сказав ни слова, он лишь обвивает руками талию арсенала, прижимаясь ближе, и оседает на пол, утаскивая Хвана за собой. Скрутившись на холодной плитке, он притягивает парня к себе за плечи и утыкается в изгиб открытой шеи, вдыхая такой родной запах. — Пожалуйста, не уходи никуда, будь здесь. Пожалуйста. Сжав дрожащими пальцами футболку Хёнджина, Ли чувствует, как всё тело буквально отнимается, становясь ватным после такого эмоционального и физического истощения, и просто замирает, позволяя горячим дорожкам слез обжигать бледную кожу на щеках. Феликс вообще не двигается, словно боясь вернуться в свой кошмар. Он просто обнимает Хвана, дрожащими пальцами зачарованно перебирая мягкие пряди, и медленно восстанавливает своё дыхание. У Хёнджина сердце разрывает видеть Феликса таким и принимать, что он уже не в силах ничего изменить. Случившегося не отменить, как не поменять и мыслей медика. У него не получилось бы удалить из чужой головы весь этот кошмар и заставить забыть. Даже Сынмин был бы бессилен, ведь человек не компьютер. Невозможно просто стереть то, что причиняет вред. С этим приходится жить. Аккуратно опустившись вместе с Ли на холодный пол, Хван прижимает его ближе к себе и аккуратно гладит по спутанным волосам. — Я никуда не уйду. Я буду с тобой всегда. Столько, сколько потребуется, — шепчет он, продолжая нежно гладить своего парня. Сейчас Феликсу нужно просто выпустить свои эмоции наружу. И как бы сильно Хвану ни было больно видеть слезы любимого, но это было необходимо. После станет легче. Это только первая ночь. — Малыш, — зовёт он аккуратно, проверяя реакцию. Ликс все ещё был в некоем подобии шока, а потому Хёнджину нужно было убедиться, что тот его слышит. — Может вернёмся в кровать? Здесь холодно, а ты и так весь дрожишь. Хёнджин собирается уже было сказать, что отнесет Ли обратно, но вспоминает про не вовремя раненое плечо. Даже при всем желании, у него ничего не вышло бы. Феликсу придётся дойти самому. — Эй, я знаю, как тебе сейчас больно и страшно. Но ты сильный мальчик, ты справишься, я верю в тебя, — арсенал губами касается светлой макушки. — Ты не один. У тебя есть я и всегда буду. Всё будет хорошо, малыш. Обязательно. Подставляясь под мягкие прикосновения, Ли не сразу реагирует на тихий голос, поднимая на Хёнджина потерянный взгляд, и коротко кивает, собираясь с мыслями, чтобы подняться. В последний раз крепче сжав парня в объятиях, Феликс нехотя отстраняется и медленно встаёт на ватные ноги, тыльной стороной ладони вытирая слёзы со своих щёк. Не сказав ни слова, он лишь берет Хвана за рукав и тянет за собой в спальню, уже более глубоко и спокойно дыша. Забравшись на свою часть кровати, он внимательно следит за тем, как устраивается рядом парень, и льнет к нему ближе. Стиснув чужое тело в крепких объятиях, он утыкается в изгиб открытой шеи и шмыгает носом. Пройдя обратно в комнату следом за Ли, Хван прижимает его к себе в нежных объятиях. Стремится таким образом защитить от всей грязи и ужасов внешнего мира. Весь этот гребанный мир не был достоин такого солнышка, как Феликс. Хёнджин просто не мог позволить растоптать его и уничтожить. Только не его чудесного мальчика. — Всё хорошо, солнышко, порядок. Прости, что разбудил. День был тяжелый, — все ещё дрожащими пальцами, кожа на которых горела от болезненных ощущений после кипятка, Ли зарывается в светлые волосы, перебирая мягкие пряди. Покрывая ласковыми поцелуями все лицо Хёнджина, словно боясь упустить и потерять его, он прижимается ещё ближе и спускается осторожными прикосновениями к чужим плечам, заботливо обходя свежее ранение. — Я люблю тебя. Безумно сильно. Спасибо за всё, что ты делаешь, ты прекрасный. Бросив на Хёнджина вымученный влюблённый взгляд, он утягивает его в аккуратный нежный поцелуй и кончиками пальцев проводит по спине парня. Ресницы чуть дрожат, и Феликс закрывает глаза, чуть расслабляясь и успокаиваясь. Больше всего на свете ему хотелось защитить Хвана от всего, что происходит вокруг них. А с их работой… это проблематично. Осознав, насколько быстро спускается курок, как моментально пуля рассекает воздух и достигает цели, лишая человека жизни, Феликс понял, насколько сильно Хёнджин рискует на каждой вылазке. — Эй, тебе не за что извиняться. Даже не думай об этом. Ты не будил меня, тише. Я просто переживал. Почувствовал, что тебя нет рядом. Я всегда чувствую, когда с тобой что-то не так, малыш, — он вздыхает тихо и аккуратно отвечает на поцелуй, не давит и не наседает, просто показывает ему, что никуда не денется. Тонкими пальцами скользит по чужим дрожащим плечам и лишь обнимает крепче. — А я люблю тебя, Ликси. Ты самый чудесный человек в моей жизни. Моё солнышко. Хёнджин покрывает чужую кожу поцелуями в ответ, гладит Феликса по плечам и спине, а затем кончиками пальцев вытирает стекающие по чужим щекам слезы. Заметив отблески страха в тёмных глазах, Хван всё понимает без слов. Удивительно, как хорошо они чувствовали и понимали друг друга, будто и впрямь были родственными душами. Арсенал не верил в сверхъестественное, но верил в их особую связь с Феликсом. Они соулмейты, и никто у них этого не отнимет. — Малыш, со мной ничего не случится. Ничего страшного и непоправимого. Ребята меня прикроют в случае чего. Хан мой лучший друг, Минхо пусть и ворчит, но тоже не бросит. А за спиной Чанбина вообще можно укрыться от чего угодно, — он усмехается тихо и целует кончик чужих губ. Носом потирается о чужую щеку и вдыхает родной запах любимого. — Знаю, Джинни, я тоже чувствую тебя. Всё же, спасибо за то, что ты рядом, — подставляясь под мягкие прикосновения и поцелуи, Феликс чуть расслабляется и шумно выдыхает, успокаиваясь. Кошмар хоть и был тяжелым, тело все ещё трясло после шокового состояния, но парню было намного легче. Прижавшись ближе, он облизывается, кончиками пальцев все ещё нежно скользя по чужой спине, и благодарно утыкается обратно в изгиб открытой шеи, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев. — Знаю, солнышко, я доверяю тебе. Но я переживаю… Вы почти каждый день шныряете под пулями, прячетесь от взрывов и вступаете в тяжелые бои, доходящие до поножовщины. Я могу зашить любую рану, могу провести ряд мелких операций, но оживить вас я не смогу… Потерять тебя для меня страшнее всего на свете. Ты самый близкий мой человек. Сильнее впившись пальцами в домашнюю футболку Хвана, он поджимает губы и тихо всхлипывает, устраиваясь удобнее в тёплых уютных объятиях. Здесь было безопаснее, чем в любом месте мира. Казалось, если метеорит упадёт прямо на базу, парни выживут и даже не шелохнутся, лишь ближе прижимаясь друг к другу. — Такова наша жизнь. Ты ведь и сам говорил, что не смог бы жить обычной жизнью. Так и я не смогу без постоянных перестрелок и драк. Но тебе не придётся оживлять меня. Никого из нас. Ты никогда меня не потеряешь, малыш. От меня не так-то просто избавиться, — он снова целует медика в макушку и прижимает к себе, аккуратно устраиваясь рядом так, чтобы не тревожить лишний раз свое плечо и при этом им обоим было комфортно. — Малыш, я буду живее всех живых. И буду всегда возвращаться к тебе. Клянусь. — Ты клянёшься? Учти, что я верю тебе, только попробуй подорвать мое доверие, — тихое ворчание скрывается и утихает в изгибе чужой шеи, сменяясь тихим смехом, и Феликс обессилено закрывает глаза, чувствуя, как его тело медленно погружается обратно в сон. Конечно. После такого всплеска ему нужен был отдых. — Я люблю тебя. Только возвращайся, пожалуйста. Хёнджин отмечает, что парень в его объятиях медленно, но все же успокаивается. Хван облегченно выдыхает. Мысленно просит всех известных богов, чтобы защитили покой Феликса хотя бы на всю оставшуюся сегодняшнюю ночь. Он все готов отдать, чтобы защитить Ликса и чтобы тот снова счастливо улыбался. Таких сильных чувств Хван не испытывал никогда и ни к кому другому. Лишь Ли пробуждал в нём чувство искренней любви и нежности. — Я клянусь, да. И я никогда бы не подорвал твоё доверие, малыш. Оно слишком ценно для меня, — Хёнджин замечает, как Феликс медленно возвращается в сон, обнимает его крепче и носом зарывается в светлые спутанные волосы, ощущая себя с Ли в правильном месте. Не важно, где они будут и что с ними будет. Главное, что они есть друг у друга. И этого у них не отнять. — Спи, мой малыш. А я буду рядом, охранять твой сон. Всегда.
Примечания:
подписывайтесь на наш тг канал, чтобы получать спойлеры к новым главам и дополнительный контент - https://t.me/oneforallandallforoneskz
