one for all and all for one.

      — Я понимаю, прошло не так много времени с недавних событий, — начинает Чан, как только все парни собираются в переговорной. — Но Хёнджин пришёл ко мне с информацией пару дней назад. Мы взвесили все за и против, обсудили с Чонином, и я считаю, что пора выбраться на новую вылазку.       Лидер внимательно следит за реакцией каждого, чтобы понимать, кто готов к новой миссии, а кто ещё нет. Но, кажется, все были заинтересованы в новом задании. Хван вообще аж на месте весь извелся, пока упрашивал Бан Чана согласиться.       — Наш Хёнджин благодаря своим старым связям получил наводку на склад с боеприпасами, практически не охраняемый. Но нам нужно больше информации, поэтому Хван назначил встречу со своим источником. Нам нужно выяснить максимально все детали, так что Чонин, — лидер оборачивается к самому младшему, — для тебя работа найдётся. С твоим умением разговорить кого угодно, мы сможем узнать все необходимое.       Он обращает взгляд на Хёнджина, который чуть ли не подпрыгивает на месте. И затем кивает Айену, чтобы дальше продолжил он, и опускатеся обратно на свой стул.       Чонин шикает на Хёнджина, который, кажется, сейчас взорвется от нетерпения, и медленно поднимается на ноги, разворачиваясь к ребятам лицом. Подняв заранее подготовленную папку с информацией, он усмехается и достаёт из неё несколько фотографий, полученных с помощью Сынмина. Благо, для него взломать чужие базы данных было легче, чем отнять конфету у ребёнка.       — Итак. Здесь план склада и соседнего здания. Недалёко отсюда, — Йенни пальцем указывает на самое большое строение и проводит дорожку к маленькому незаметному кусочку подле леса. — есть гараж, не отмеченный на карте. Там есть доступ к сети и место для укрытия. Основной отряд, то бишь я, Хёнджин и Минхо, отправимся прямо на переговоры. В это время Сынмин будет держать все под контролем и записывать всю информацию с помощью прослушки. Я выбью максимум. На подстраховке будет стоять Чанбин. После второй отряд и вы, ребята, двинетесь к складу, пока я отвлеку на себя наемников, — посмотрев на Хвана и Ли, парень кивает им и склоняет голову, благодаря всех за внимание.       Опустившись обратно на стул, Чонин глубоко вздыхает и сжимает ладонями собственные колени, успокаиваясь и расслабляясь после сказанной речи.       Хёнджин возбуждено потирает колени, внимательно слушая речь Чана и Чонина. Ему уже не терпится поскорее отправиться на эту миссию, хотя он и понимает, как важно обсудить план прежде, чем сломя голову рваться в самое пекло. Но все же сдерживать свое нетерпение ему никогда нормально не удавалось. Выслушав разработанный лидером и переговорщиком план, Хван буквально подскакивает со своего места и лишь плечами пожимает на недовольное ворчание Феликса.       — Как мне птичка напела, на этом складе полно халявных боеприпасов. Оружие, патроны, взрывчатка, — он смотрит в сторону Джисона и улыбается. — Сами эти ребята по большей части шпана. Но делиться награбленным они желанием не горят. И все же, меня они знают, потому я иду вместе с мелким и «терминатором», иначе они даже разговаривать с вами не станут.       Он замечает на себе сверлящий взгляд Феликса и губу закусывает. Договориться с Чаном было проще, чем убедить медика отпустить его на эту миссию. Ранение на плече уже подзатянулось и почти не тревожило парня, но всё ещё не зажило окончательно. И, несмотря на это, Хван не мог сейчас отступить, слишком уж эта наводка была сладкой, чтобы так просто от неё отказаться.       Чанбин чуть выглядывает, замечая, как переглядываются между собой парни и как беззвучно барабанит пальцем по столу Феликс. Явно чем-то раздражённый, он впервые сел не рядом с Хёнджином. Поджав губы, парень понимающе кивает и облокачивается на спинку своего стула, внимательно слушая все, что рассказывает Хван.       — Так получается, у нас там легкая добыча с минимальной охраной? Я не понимаю, почему мы до сих пор не там, — усмехнувшись, он встречается взглядом с Джисоном, у которого глаза сверкали желанием сорваться и заполучить обещанную взрывчатку, чтобы, вероятно, после этого вдоволь насладиться недельным затворничеством в своей мастерской. — Я только «за».       Сложив руки на груди, Со бросает на Чонина заинтересованный взгляд и довольно кивает самому себе. Когда дело касалось переговоров, Йенни превращал их в своеобразную игру, выкручиваясь и вертя противниками так, как ему будет удобно, лишь изредка бросая хитрыми лисьими глазками хищные взгляды, от которых людям становилось не по себе. Завораживающее зрелище.       Ли старший цыкает недовольно на издевку Хвана и руки на груди складывает. Он не смотрит на остальных даже, краем уха слушая обсуждение плана действий. Замечает реакцию Джисона на слова о взрывчатке и усмехается: этот «ребёнок» всегда радовался новым игрушкам в своей коллекции. Минхо уже морально готовится засыпать в одиночестве, зная, что Хан днями и ночами будет пропадать в своей мастерской и его оттуда будет попросту не вытащить.       Он лишь плечами пожимает. Идти на миссию с шумным Хёнджином и язвой Чонином желанием Ли Ноу не горел. Знал, что это закончится очередной словесной перепалкой между этими двумя. Но кто-то же должен был подстраховать двух идиотов, если переговоры вдруг пойдут не так (хотя с Йенни такого не бывало ещё ни разу). А никто другой не обладал такой же реакцией, как вооружённый до зубов Минхо.       — Если ситуация совсем выйдет из-под контроля, то в переговоры вмешаюсь я. До того предоставлю нашему малышу делать свою работу, как он умеет.       Минхо замечает, как напряжен и, кажется, даже рассержен Феликс, потому коротко кивает ему, мол, «прослежу я за твоей катастрофой, чтобы он не ввязался в очередную потасовку».       Джисон расплывается в довольной улыбке и хищно облизывается, переглядываясь с таким же взбудораженным Хваном. Он давно мечтал пополнить свою коллекцию, испытать новые механизмы, а такую возможность упустить он точно не мог. Просто не простил бы себя. Хлопнув ладонями по столу, он поднимается с места и заглядывает в темные глаза лидера.       — Я понимаю, подрывник вам там ни к чему, да и если использовать взрывчатку, есть довольно высокая вероятность задеть ударной волной бомбы на складе и запустить механизм домино… что было бы весьма зрелищно, но здесь я не смогу остаться в стороне. Я поеду с вами, — Хан не спрашивает, он утверждает. Холодный уверенный тон отрезает все возможные варианты отказа, а пляшущий в хищных глазах огонёк безумства подтверждает серьёзность намерений парня. — Хочу самостоятельно проследить, чтобы весь товар перешёл в наши руки.       Минхо не удивляется, когда Джисон вызывается идти с ними. Он и не ждал, что эта ходячая катастрофа останется на базе и станет покорно ждать их возвращения. Уж точно не после того, как Хван заявил, что на этом складе полно взрывчатки. Если уж даже Хёнджин идёт с ними, то Хан точно не останется, даже если того на цепь посадить — сорвётся все равно.       Минхо цыкает тихо и кивает Чану на подрывника, мол, и об этом я позабочусь, не переживай. На правах второго по старшинству и адекватности, он частенько незримо брал опеку над остальными во время миссии, облегчая тем самым задачу Бан Чану. Просто помогал защитить всех остальных.       Переловив на себе прожигающий взгляд Минхо, Хан чуть щурится и всё же успокаивается, стараясь не демонстрировать так явно своё неконтролируемое рвение скорее отправиться на вылазку.       Сынмин наблюдает за всеобщим воодушевлением от новой миссии, кончиками пальцев легонько барабаня по крышке своего ноутбука. Он смог накопать все, что только находилось в сети. Благо, эта, как выразился Хёнджин, шпана не особо заботились о защите своих данных и цифровой безопасности. Так что взломать их у Кима заняло от силы несколько минут. И то он параллельно с этим занимался написанием кода новой программы для прослушки.       — Моё оборудование готово. Закрепим на вас микрофоны максимально незаметно. И мы со вторым отрядом будем слышать всё, — хакер поднимает вверх наушники и демонстрирует их всем. Его задачей было настроить все так, чтобы Джисон, Чан и Чанбин слышали всё, что происходит с Чонином, Хёнджином и Минхо. И он устроит всё по высшему разряду. Уж в чем в чем, а во всем, что касалось компьютеров, Сынмину не было равных. И он это прекрасно знал.       Феликс все ещё был крайне недоволен решением Хёнджина ослушаться его рекомендаций ради новой миссии, поэтому, сложив руки на груди, недовольно сверлил парня взглядом все собрание, изредка раздраженно закатывая глаза. Он не умел по-настоящему злиться на Хвана, но зато умел заставлять его жалеть о своих действиях одними своими многозначительными взглядами. Прильнув к сидящему рядом Чанбину, он лишь шепчет ему на ухо просьбу позаботиться о том, чтобы арсенал не пострадал, и принимает исходное положение, тёмными глазами всматриваясь прямо в чужую душу.       — Ничего против не имею. Если понадобится моя помощь, я всегда готов ее оказать. Но надеюсь, что мне не придётся в этот раз, — очередной поворот головы в сторону Хёнджина, и вот Ли вновь осуждает его каждой клеточкой своего тела, источая недовольство всем своим видом. — Могу лишь пожелать вам всем удачи.       Чан кивает одобрительно. Что бы с ними не происходило, а его ребята всегда готовы были идти в бой с новыми силами. Такие разные, но каждый профи в своём деле. И все стали друг для друга семьёй и опорой. Всегда держались друг за друга до конца.       Правда, энтузиазма Хёнджина и Джисона лидер не разделял. Сначала нужно было убедиться, что наводка, которую принесли Хвану, это не ловушка и не западня. Уж больно привлекательной казалась новость о складе с оружием и без дельной охраны. Возможно, всё это обман. А может кто-то ещё кроме них заинтересуется этим, и тогда бойни не избежать.       Благо, он полностью уверен в Чонине. Парень мог раскусить и заболтать кого угодно, Бан Чан когда-то проверил это и на себе. И если в этом деле будет хоть какой-то подвох, то Йенни даст знак. Такой у них был уговор: если младший заподозрит хоть что-то неладное, то лидер тут же безоговорочно свернет операцию. Рисковать своими людьми он был не намерен. Даже если в итоге Джисон и Хёнджин будут возмущены, он не позволит им нестись в пекло сломя головы.       Кристофер встречается взглядом с Чонином и ловит на его лице хитрую улыбку. С тех пор, как они всё обговорили, всё свободное время старший старался проводить с Айеном. За это время они стали чуть ближе друг к другу. Но Бан Чан всё ещё старался свыкнуться с мыслью о новом статусе их взаимоотношений. Неловко улыбнувшись в ответ, Чан взгляд отводит в сторону. Сейчас не время думать о чувствах, нужно сосредоточиться на плане.       — Я в вас верю. И полностью уверен, что вы каждый справитесь со своей задачей. Будьте внимательны и аккуратны, не отклоняйтесь от плана без надобности, не поддавайтесь эмоциям и думайте головой, — он строго смотрит в сторону Хёнджина и Джисона, которые уже извелись на месте от нетерпения. Не пускать их на миссию он не может, но лишь надеется, что эти двое не наделают глупостей. — Помните, что мы все одна команда. И действовать должны как единый организм. Страхуйте друг друга в случае необходимости. А всё остальное вы знаете и без меня.       Чонин замечает, как беспокойно Чан смотрит на Джисона и Хенджина, буквально готовых хоть сейчас сорваться на миссию, и понимающе кивает, мысленно отмечая себе следить за этими двумя магнитами для неприятностей. Когда на базе что-то случалось, все разделялись на две группы: кто-то бежал в мастерскую, а кто-то в арсенал. Поджав губы, Ян тяжело сглатывает и кладет ладонь на плечо Хвана, который уже весь извелся на своём стуле, надавливая и усаживая его обратно.       — Но мы не должны забывать и про безопасность. Никаких порывов вырваться и отделиться от команды, никаких подвигов, собой рисковать тоже не надо. По возможности делаем всё максимально быстро и тихо, пока не подняли шум и тревогу, — казалось, взгляд Йенни был направлен на одних конкретных людей. А нет, не казалось. Он тёмными лисьими глазками буквально прожигал дыру в Джисоне и Хёнджине. — Ослушавшимся грозит отстранение от работы и от их оружия на месяц. Надеюсь, всем все понятно?       Благодарно кивнув старшему, парень опускается на своё место и под столом осторожно нащупывает чужую руку, переплетая пальцы и мягко улыбаясь в знак поддержки. Никаких намеков, он и раньше так делал, чтобы показать лидеру, что он рядом, но сейчас от этого жеста становилось намного теплее и легче, чем обычно.       Почувствовав прикосновение мягкой ладони, Бан Чан еле заметно улыбается уголками губ, медленно поглаживая пальцы младшего. Его нахождение рядом определённо успокаивает и воодушевляет. Лидер знает, ему есть кому довериться и на кого положиться. И Чонин его не подведёт.       От глаз Хёнджина не укрываются немного неловкие переглядки лидера и младшего, и он мысленно усмехается. Он уже давно заметил, что Йенни неровно дышит к Чану и всё ждал, когда тот найдёт в себе смелость признаться. Он обязательно расспросит у того обо всем позже, чисто из дружеского любопытства.       Всё ещё ощущая на себе тяжёлый взгляд, Хван оборачивается к Феликсу и в груди разгорается чувство собственнической ревности, когда тот склоняется ближе к Чанбину. Хёнджин хмурится, сжимает кулаки и вслед за ладонью Айена опускается обратно на своё место.       Боевой настрой сбивает почти сразу, и он опускает взгляд в пол. Хван понимает, что виноват перед Ли: он обещал тому беречь себя. Но ведь от одной безопасной вылазки ничего не случится, так ведь? Парень уже пытался объясниться перед Ликсом, и нужно было попытаться снова в надежде, что тот сможет понять и простить его.       Хёнджин поднимает наконец глаза и взглядом забитого щенка смотрит на своего парня, нервно вытирает вспотевшие ладони о свои джинсы и просто ждёт окончания собрания. Им с Феликсом предстоял серьёзный нелёгкий разговор, судя по настроению младшего. И Хван лишь мысленно пытался подготовиться к нему, ведь отступить от своей позиции просто не мог.       Чанбин ловит на себе хищный раздражённый взгляд Хёнджина и чуть отстраняется от Феликса, кивая тому в знак согласия. Конечно, он позаботится об этом двухметровом магните для неприятностей. Не в первый раз. И Чанбин уверен, что не в последний. Он знает, как сильно парни беспокоятся друг о друге, поэтому всегда старается прийти на помощь и поддержать их. Все же он являлся тем человеком, который оставался хорошим другом для каждого члена команды в любых ситуациях и условиях.       Когда взгляд Хвана изменяется, Со облегченно выдыхает и краем глаза замечает, как предательски дёргается краешек губ Ли, не выдержавшего такого зрелища. Хёнджин пусть и выглядит как побитая собака, но мысли у него явно были полностью в предстоящем задании. Со это понимает. Всё видно по блестящим от предвкушения глазам. Парень усмехается и легонько пихает Феликса в бок, показывая ему фотку виновато поджавшей хвост собаки. Блондин прыскает от смеха, наконец-то улыбаясь, и Чанбин со спокойной душой расслабляется. Он просто не мог уже наблюдать за терзаниями этих двоих.       — Ликс, расслабься. Я прослежу за ним. Если что-то пойдёт не так, оттащу на миллион километров, ладно? — парень ободряюще улыбается и поворачивается к Сынмину, расплываясь в довольной улыбке. Программисту предстояло часовое выслушивание сплетней, собранных Со.       Феликс заглядывает в телефон Чанбина и не сдерживает улыбки, всё же проводя параллель с Хёнджином. Действительно, тот выглядел как провинившийся пёс. Облизнув обветренные губы, Ликс вновь принимает серьёзный вид и опускает взгляд на собственные пальцы, тихо постукивая ими по поверхности стола.       — Полагаю, когда Йенни даст сигнал, мы с Чаном и Чанбином разберёмся с охраной. А остальные подтянутся позже и заберут то, за чем мы туда идём. Оружие и взрывчатку, — Минхо поворачивает голову к Джисону и Хёнджину, сидящим неподалёку, и обращается лично к ним. — Вы двое, будете держаться максимально далеко от драк, если не желаете получить от меня пулю в ногу. Усекли?       Минхо замечает, как дёргается Феликс и напрягается Чан. И лишь фыркает. Ему все равно, подействует ли эта угроза, но, если понадобится, он приведёт её в действие. Раненый арсенал и полезный лишь в ближнем бою подрывник будут только путаться под ногами. А их эмоции сделают из них лёгкие мишени. Ли Ноу лишь собирался защитить тех от гробовой доски. Пусть и своими методами.       Джисон довольно потягивается, явно предвкушая предстоящую вылазку, и хищно облизывается, бросив на Минхо внимательный взгляд. Он вновь берет на себя слишком много ответственности. Слишком. Парень мысленно всё же обещает себе не лезть в пекло и не создавать неприятности, мешаясь под ногами, но потушить в себе разгорающееся все сильнее с каждой секундой желание вырваться и получить новые игрушки становится всё сложнее.       — Отлично. Ну, оставлю вас, мне нужно доработать новый механизм, пока вы не подвезли триллион взрывчатки, от которого у меня снесет башню, — Хан усмехается, прекрасно понимая, как у него будут разбегаться глаза в этом раю. Тогда уже будет явно не до старых добрых бомб из устаревших деталей. Казалось, заставить те работать вообще мог только один подрывник. И он сейчас медленно встает с места, благодарно кивая Хвану за подкинутую миссию. — Развлекайтесь, мальчики, я работать.       Самодовольно усмехнувшись, Джисон вскользь оглаживает кончиками пальцев плечи Минхо и направляется в свою мастерскую, разминая шею на ходу. Он полностью уверен в своих силах и в силах ребят. Беспокоиться явно не о чем. Поэтому Хан может спокойно посвятить себя экспериментальным сборным моделям.       Сынмин взглядом следит за всем происходящим, и ему просто не терпится скорее вернуться к своей работе. В поле его не брали никогда, он там был не нужен. Так что сейчас ему нужно было только ещё раз перепроверить все оборудование и обеспечить то, чтобы одна группа смогла слушать другую. А потом можно будет снова погрузиться с головой в строчки компьютерного кода, изобретая новые примочки для команды.       Чан лишь вздыхает, понимая: как бы идеально они все не планировала, на практике что-нибудь обязательно пойдёт не так. Лишь надеялся, что это вот «не так» будет не слишком критичным и не сорвет всю миссию.       — Собираемся здесь же завтра. А сейчас у вас есть время подготовиться, — он кивает остальным, аккуратно отпускает руку Айена, поднимается со своего места и направляется в свой кабинет.       Самому лидеру предстояло все ещё раз проанализировать, рассмотреть все возможные варианты развития событий и возможности провала. И разработать тактики, как действовать в каждой конкретной ситуации. Таков уж Кристофер был, ему нужно было все продумать наперёд, только тогда он мог быть спокоен.       Чонин провожает Чана взглядом и опускает взгляд в стол. Он хотел переговорить с ребятами лично после собрания. Однако Джинни явно должен был перед этим разобраться с Феликсом. Выловив старшего Ли глазами, парень медленно поднимается со своего места, подбираясь ближе.       — Минхо? Важный разговор. Уделишь минутку? — Йенни отходит в конец переговорной и замирает, ожидая, когда старший подойдёт. Собравшись с мыслями, он поджимает губы и кивает на папку в своих руках. — Слушай. Есть кое-что, что меня немного напрягает. Хван-то умница, нашел этот склад, вот только я не совсем уверен, действительно ли он «почти не охраняется». Это выглядит как ловушка. И звучит неправдоподобно. Просто хочу убедиться, что все будет нормально. Сможешь подстраховать? Возьми с собой достаточное количество оружия, не смотри на пункт «там почти не понадобится сражаться.» Хёнджина я предупрежу тоже… отдельно. Не хочу волновать Феликса, пусть спит спокойно.       Тяжело сглотнув, Чонин заканчивает свою речь и с мольбой заглядывает в темные глаза мафиози. Он всегда выглядел как кот, в любой момент готовый броситься на тебя. Это немного пугало, но парень с течением времени привык и стал воспринимать это как норму.       Минхо кивает Чану, провожает взглядом ушедших и тихо цыкает. Что-то его во всем этом напрягает. Уж слишком сладкой и лёгкой казалась добыча. Нужно будет хорошо поработать над тактикой, учитывая, что двое из команды готовы бежать вперёд сломя голову, лидер чересчур напряжен после того загадочного похищения, а от переговорщика ноль пользы в бою.       Хмыкнув и склонив голову Ли следует за Чонином и понимает, что тот разделяет его подозрения. Всегда внимательный к деталям младший тоже не мог не заметить здесь подвоха. Минхо это немного успокаивает, хоть кто-то понимает, что не все так просто.       — Не переживай, меня тоже напрягает пункт про «небольшое количество охраны». И я всегда в полной боевой готовности, мелкий. Так что подстрахую, если что. Мне ещё предстоит присмотреть за теми двумя, у которых шило в заднице. Ты тоже приглядывай за ними. Ты ж хорошо людей читаешь. Если поймёшь, что кто-то из них что-то задумал, дай мне знать. Я разберусь, — Минхо склоняет голову на бок и облизывает пересохшие губы. На самом деле и ему не терпелось отправиться на миссию, однако сначала нужно было подготовить свое оружие. А раз уж Хван будет занят вымаливанием прощения у своего парня, то Ли Ноу придётся заняться этим самому.       Чонин благодарно кивает за понимание и недовольно шипит на прозвище «мелкий», которым он был награждён, несмотря на свой интеллект, явно развитый больше, чем у остальных. Он доверяет Минхо полностью, знает, насколько серьезно тот относится к своей работе, поэтому может положиться на него и быть спокойным. Как бы сильно тот не ворчал, Йенни знает, что он в жизни бы не позволил никому навредить ни одному из членов команды. В этом все парни были похожи.       — Отлично. Насчёт Хана и Джинни не беспокойся, я позабочусь, чтобы они сидели ровно. Настолько, насколько это вообще возможно с их то гиперреактивностью. Но если увижу, что они что-то задумали, ты будешь первым, кто узнает, — усмехнувшись, переговорщик отпускает Ли разбираться с оружием и, ещё раз окинув собравшихся взглядом, внимательно вчитывается в данные, приложенные к делу. Всё было слишком хорошо. И слишком легко. В задании должна быть какая-то ошибка, недочёт, либо же это ловушка. Иначе парень никак не мог объяснить неохраняемый склад посреди пустыря, принадлежащий какой-то неопытной шпане.       Опустившись на своё место в переговорной, Чонин открывает на ноутбуке информацию и расчёты, сброшенные ему Сынмином, и вновь заседает над тысячей файлов, пытаясь разгадать эту загадку.       Когда Чан завершает собрание, Феликс медленно кивает и поднимается с места, мягко обнимая Со в благодарность за поддержку. Ему предстоял длинный разговор с Хваном, но прогибаться под виноватые ласки и извиняющиеся взгляды и уступать арсеналу он не собирался. Погладив друга по спине, Ли чуть успокаивается и, отстранившись от Чанбина, отходит к выходу, направляясь в медпункт.       Знает, что арсенал последует за ним. Поэтому спокойно открывает дверь в нужную комнату и проскальзывает внутрь, выуживая бинты и мази для перевязки. Опустившись на стул, он раздраженно разминает шею и поджимает губы.       Хёнджин с лёгким прищуром наблюдает за тем, как Ликс обнимается с Чанбином. И вновь чувствует предательский укол ревности. Медик это специально, да? Сел поодаль от него, всё собрание гневно сверлил его взглядом, а теперь ещё это… Хван знает, что сам заслужил. Но всё же ему жизненно необходимо было объясниться с Феликсом и зарыть «топор войны».       Кивнув напоследок остальным, он чуть ли не выскакивает из переговорной под ободряющий взгляд Со Чанбина. И направляется в сторону медпункта. Время подходило к перевязке, значит Ли наверняка сейчас там. Ждёт ли он его? Будет ли рад видеть? Хван не узнает, если не придёт.       Тихо постучав в дверь, Хёнджин приоткрывает её и просовывает свою провинившуюся мордашку в проём. Феликс выглядит напряжённым и раздраженным, потому арсенал медленно и аккуратно протискивается внутрь. Надеется, что в него не метнут шприцом или скальпелем.       — Малыш, — он переминается с ноги на ногу, а затем подходит ближе и опускает ладонь на чужое плечо. — Я понимаю, ты злишься. Но послушай меня, хорошо? Просто дай мне объясниться. Для меня это важно. Нет, не важнее тебя и нас с тобой, ни в коем случае. Это вообще другое. Просто эта наводка это, ну, моя заслуга, и я хотел бы лично поучаствовать в вылазке. Плюс там будет столько классных пушек, ты даже не представляешь себе. Я должен увидеть их своими глазами. Плечо ведь уже почти зажило, так что ничего страшного не случится. И больше никаких миссий до моего полнейшего выздоровления. Хорошо?       Феликс бросает на парня быстрый взгляд и достает из шкафчика упаковку бинтов, перекись и мазь. Демонстративно раздраженно бросив все на медицинский стол, парень собирается с мыслями и разрывает стерильную упаковку, выуживая содержимое. Почувствовав на своём плече чужую ладонь, он тяжело вздыхает и все же поднимает на Хёнджина долгий тяжелый взгляд. Не сказав ни слова, он просто толкает его за талию к кушетке и стискивает зубы.       — Кто сказал, что я злюсь? Я абсолютно спокоен, — Ли бережно расстегивает верхние пуговицы на рубашке парня и стягивает ткань вниз, обнажая перебинтованную рану. Осторожно поддев край старой повязки, он прикусывает губу, полностью сосредоточившись на работе. Медик откладывает окровавленные ткани в сторону и выдавливает на кончики пальцев мазь, аккуратно нанося её на повреждённую кожу.       — Я вижу, как ты раздражен, малыш. У тебя не выйдет скрыть это, — Хёнджин вздыхает, покорно усаживаясь на кушетку. Внимательно следит за действиями умелых рук. Не дёргается и покорно ждёт, пока Ликс обработает заживающую рану и сменит повязки. Хван не посмеет мешать работе медика, который знает свое дело прекрасно. Потому выжидает.       Закончив, Феликс отматывает чистый новый бинт и перевязывает рану, фиксируя застежками. Парень осматривает проделанную работу и шумно выдыхает, опуская голову. Он не хотел срываться на Хвана. И, тем более, не хотел злиться, но как медик, он обязан был заботиться о нем, а как влюблённый он хотел заботиться. Подставившись под виноватые поцелуи арсенала, Ли все же сдается и обнимает парня в ответ, притягивая ближе к себе за талию.       — Хорошо. Я верю тебе. И верю в тебя, но сам же знаешь. Ты ранен и просишь отпустить тебя на миссию… я не могу не волноваться. Я же люблю тебя.       Хёнджин выдыхает, кажется, даже слишком облегченно и прижимает любимого к себе ближе. Заботливыми поцелуями покрывает его висок и скулу.       — Я понимаю, Ликси. И я тоже тебя люблю, поэтому я буду очень аккуратен. С моим ранением ничего не случится, как и со мной. Вот увидишь, малыш. Я вернусь целым и невредимым. К тебе.       Он успокаивающе перебирает длинные светлые пряди и целует Ли в макушку. Гладит второй свободной рукой по спине и плечам. Он понимает чувства своего парня, но ничего не может с собой поделать. Ему надоело засиживаться на базе, и, если он пропустит и эту важную для него миссию, Хван себя попросту сгрызет заживо.       — Знаю… Но ещё я знаю тебя. И знаю твою «аккуратность». Я просто безумно сильно хочу, чтобы ты был в порядке, солнышко, — тяжело сглотнув, Феликс позволяет парню перебирать свои волосы и мягко улыбается, понимающе кивая на чужие слова. — Ещё бы ты вернулся не целым и невредимым. И ещё бы не ко мне.       Обеспокоенность невольно пробивается через спокойный тон Ли недовольным ворчанием и он, убрав оставшиеся бинты в сторону, притягивает Хёнджина к себе для требовательного поцелуя. Чуть успокаиваясь от мягких касаний и присутствия Хвана, парень все же выдыхает шумно и изворачивается, чтобы заглянуть в темные глаза. Пытаясь найти в них хоть каплю сомнения в предстоящем, он тяжело вздыхает и поджимает губы. Он бы все отдал, лишь бы иметь возможность защитить парня, но тот будто сам рвался к неприятностям. Нарочно.       — Я и буду в порядке, малыш, — Хёнджин вздыхает, притягивая Ликса к себе сильнее. Аккуратно проводит ладонью по волосам и успокаивает. Хван понимает его. Поменяйся они местами, он бы тоже места себе не находил, рвись Феликс всегда в самую гущу событий, наплевав на безопасность и здравый смысл. Но в этот раз он твёрдо даёт себе обещание: быть настолько аккуратным, насколько это возможно. Не хочет давать любимому ещё поводов для беспокойства, которых и без того хватает.       — Держись Минхо, не лезь на рожон, не подливай масла в огонь во время переговоров и старайся сохранить себя в безопасности, — медик вновь вздыхает, обвивая чужое тело руками крепче. Уткнувшись в светлые волосы Хёнджина, он втягивает носом чужой запах. — Я люблю тебя, бедовый мой. Только попробуй вляпаться во что-то, и я попрошу в следующий раз Минхо зашивать тебя.       Сжимая Ли в своих объятиях, Хёнджин чувствует невероятное тепло, что расползается внутри. Но тут же с тревогой вспоминает о кошмарах, что преследовали Ликса с того самого рокового дня. И от них будто бы не было спасения, как бы Хван не пытался его защитить. Арсенал вздыхает тихо и утыкается носом в чужую шею.       — Принято, босс. Никакой самодеятельности, — Хван становится максимально серьёзным, но уже через пару мгновений заливается озорным весёлым смехом. — О нет! Только не он. Неужели ты доверишь меня в его руки? Ну уж нет, пусть он Джисона зашивает. А я доверяю только тебе, — Хёнджин касается виска Феликса в нежном поцелуе. — Но никто никого зашивать и не будет. Всё пройдёт хорошо, малыш. Я в этом уверен.       — Неужели я отдам? Да. Если на тебе хоть царапинка будет в следующий раз, я доверю тебя Минхо. Он немного груб, но своё дело знает хорошо, — подставившись под мягкие поцелуи, парень закатывает глаза и складывает руки на груди, все же сдаваясь и прижимаясь ближе к чужому телу. Кончиками пальцев он оглаживает открытую шею и изворачивается, притягивая Хвана к себе для требовательного поцелуя. — Ну ещё бы кто-то кого-то зашивал. Учти, Минхо не использует обезболивающее. Цитирую: «слишком долго ждать, пока подействует». Поэтому только попробуй влипнуть в неприятности.       Обвив руками талию парня, он прикрывает глаза и глубоко вдыхает чужой запах, не желая отпускать Хёнджина от себя. Слишком опасно. Каждую секунду тот будто рвался встрять в какие-то неприятности, буквально притягивая их к себе, как магнит. Поэтому, потянув его за рукав, Феликс шумно выдыхает и вынуждает парня подняться с кушетки.       — Нужно отдохнуть перед вылазкой. Особенно тебе. Завтра я обезболю твою руку, дискомфорта чувствовать не будешь, но это не значит, что нужно пренебрегать мерами безопасности, боль вернётся чуть позже, поэтому позаботься о себе, — Ли заботливо оглаживает чужую талию и направляется в сторону их общей комнаты, мысленно готовясь к предстоящему дню в ожидании возвращения ребят. — Тебе нужно поспать, постарайся отдохнуть хорошенько.

***

            Написав последнее сообщение, Чан откладывает телефон, вновь возвращаясь к своим записям. Он старался не слишком лезть в дела своей банды, давал им полную свободу. Вмешивался лишь тогда, когда ситуация находилась на грани выхода из-под контроля и требовала его личного участия. Убедившись, что ситуация в порядке, он может спокойно вернуться к работе.       Чонин замирает, раз за разом перечитывая отправленное старшим сообщение, и зажимает самому себе рот, чтобы не издать ни звука. Хёнджин был в соседней комнате и мог все слышать. А ему, как самому младшему, насмешек и так хватает. Выключив наконец-то телефон, парень выбирается из небольшой комнатки, заваленной папками и документами по старым вылазкам, и направляется дальше по коридору. Добравшись до нужной двери, Ян останавливается, собираясь с мыслями, и глубоко вздыхает. Коротко постучав, он осторожно заглядывает внутрь и заходит в чужой кабинет. Чан пишет что-то в рабочем блокноте, видимо, занимаясь тем делом, которое недавно они обсуждали с ребятами.       Чан слышит стук в дверь и хмыкает. Он знает, кто это, ведь Чонин сам напросился прийти под предлогом «помочь». С тех пор, как они прояснили ситуацию между ними, всё, кажется, стало даже сложнее. Они скрывали свои отношения от других ребят, по крайней мере старались это делать даже несмотря на сальные намёки Хёнджина. Встречались тайком и пытались привыкнуть друг к другу в другом амплуа. Бан Чан отрывается от собственных записей и поднимает внимательный взгляд в очках на Яна.       — Надеюсь, я не помешаю, — Айен облизывается, невольно скользнув быстрым взглядом по чужим рукам и шее, покрытым лёгкой тканью рубашки. Поднырнув ближе, он заглядывает через плечо Чана, читая расписанные сведенья о членах чужой банды, и все же осмеливается привлечь к себе внимание, чуть толкает кресло старшего, разворачивая парня к себе лицом. — То, что ты написал… Ну. Сегодня в группе. Ты назвал меня не как обычно. Ты мог бы… повторить это, если тебе не сложно? Я хотел бы услышать это вживую.       Скрыв волнение за лёгкой усмешкой, Чонин опускается на край стола, кончиками пальцев скользя по рукам старшего и ловко выцепив из них исписанный блокнот, откладывает его в сторону. Он все ещё был тем же наглым парнем, вне зависимости от того, с кем он общается. Если он решил, что лидеру нужно отдохнуть, значит лидеру нужно отдохнуть. Он мог бы предстать ангельски добрым, но хитрый лисий взгляд и самодовольная усмешка, не сползающие с лица Йенни, всегда выдавали его игривый характер, спрятанный за напускной невинностью.       — Не помешаешь. Ты что-то хотел? — лидер голову к плечу склоняет, когда Айен разворачивает его к себе лицом. И хмурится, пытаясь вспомнить, как он назвал того в общем чате, ведь старался всегда обращаться к Чонину официально. И вроде ничего необычного он не писал. Потянувшись к своему телефону, Чан пролистывает свои последние сообщения и его взгляд цепляется за одно единственное слово. «Солнце». Он шумно выдыхает и блокирует телефон, взглядом скользит по рукам Чонина, не решаясь встретиться с ним взглядом после осознания.       — Я назвал тебя солнцем… Видимо, заработался и не уследил, — Чан шумно выдыхает. Не жалеет об этой описке, вовсе нет. Но что подумают остальные? Хотя, судя по их реакции, они были очень удивлены… вот же чёрт.       Чан чувствует, как краснеют кончики его ушей от смущения и неловкости возникшей ситуации. Но Йенни, кажется, это понравилось. Иначе он не пришёл бы сюда с просьбой повторить. Кристофер провожает взглядом свой блокнот и все же поднимает взгляд на младшего, немного нервно улыбается кончиками губ.       — Так именно это ты хотел услышать, солнце?       Чонин всегда умилялся тому, как очаровательно старший не понимал намеков, как смущался от малейших проявлений чувств, и, со временем освоившись и чуть привыкнув к новому статусу их отношений, наглел все сильнее, наслаждаясь видом неловкого Чана. Усмехнувшись, парень устраивается удобнее и глубоко вздыхает, завороженно слушая, как с чужих губ срывается ласковое прозвище.       — Именно это. Спасибо. Мне нравится, когда ты называешь меня так, очарование, — облизнувшись, он ногой придвигает кресло к себе, приближаясь к старшему, и наклоняется, нависая над ним. Приблизившись к покрасневшим от смущения ушкам, Айен обдает их горячим дыханием и аккуратно целует бледную кожу, ладонями скользя по чужим плечам. Осторожно размяв напряженные затёкшие плечи лидера уверенными движениями ловких пальцев, он прикусывает губу и подошвами ботинок надавливает на края кресла, не позволяя Чану отстраниться. — Раз уж я пришёл… Хоть поцелуй мне подаришь, волчонок?       Подавшись вперёд, Йенни замирает в сантиметре от чужих губ, все ещё заботливо разминая плечи парня, и утягивает его в мягкий поцелуй, углубляя его и языком скользя по нижней губе старшего. Руки невольно скользят на открытую шею и Чонин невесомыми движениями тонких пальцев очерчивает бледную кожу и линию скул, довольно улыбаясь в поцелуй. Нехотя отстранившись, он одаривает лидера внимательным ласковым взглядом и устало потягивается.       Чан смущается ещё больше, стоит Чонину опалить его чувствительную кожу горячим дыханием и прикоснуться к ней губами. Он чувствует себя первоклассником, который не в силах контролировать свои эмоции. Казалось, проходит время, но он так и не привыкнет к этому всему…       Никогда раньше даже не задумывавшийся об отношениях лидер сейчас открывал для себя новый мир. А лисёнок только подливал масла в огонь своей дерзостью.       — Да, конечно, — кивает Чан. Кажется, слишком официально, да? Он расслабляется под чужими ладонями, мягко разминающими его плечи. И неловко отвечает на поцелуй, перебирая короткие тёмные пряди Чонина меж пальцев. Для него это все ещё ужасно непривычно, но он старается дать Яну ту нежность и заботу, которые тот заслуживает. И которыми самому Кристоферу хотелось поделиться.       — Вечереет уже, Чан-и. Можешь заканчивать, кстати, я уже разобрал все детали предстоящей миссии, остальное остаётся за нами. А мы справимся. Отдохни сегодня, ладно? — неловко прикусив губу, Айен все же немного опускает взгляд, чтобы набраться смелости, и сверкает тёмными глазами. — Я был бы благодарен, если бы ты уделил свободное время мне. Признаюсь, я соскучился по тебе за этот день.       Заглянув в тёмные лисьи глазки, Чан мягко улыбается и притягивает парня к себе, буквально заставляя того слезть со стола и усесться на колени старшего.       — Ты молодец. Я не сомневаюсь в тебе и в остальных. Вы точно справитесь, — Чан согласно кивает, аккуратно гладит Йенни по волосам, замечая как парнишка довольно льнет к его прикосновениям.       Счастливая улыбка Чонина это то, что, пожалуй, заставляло сердце Бан Чана биться чаще. И он бы все в мире отдал за то, чтобы снова и снова видеть эту улыбку. И ещё больше за то, чтобы быть её причиной.       — Конечно, я бы тоже хотел провести время с тобой. Только вдвоём, — Чан снова взгляд опускает и прикусывает нижнюю губу, между ними все ещё ощущается неловкость, но он ничего не может с собой поделать. Серьёзный и уверенный в себе лидер банды краснеет от поцелуев и прикосновений человека, который ему нравится. Скажи кому, они посмеются над этим. Но он знал, что сам Чонин чувствует нечто подобное и что тот точно никому не скажет о том, каким Чан может быть потерянным и раскрасневшимся.       Когда Чан улыбается, внутри переговорщика все обрывается. Видеть его счастливым — это высшая награда. Завороженно рассматривая излюбленные ямочки на чужих щеках, Чонин устраивается удобнее на чужих коленях, и льнет ближе, обвивая шею Криса своими руками. Подставляясь под мягкие прикосновения, он кончиками пальцев скользит по открытому загривку, осторожно оглаживая бледную кожу, и благодарно кивает.       — Спасибо, мы не подведём. Я не подведу тебя, — уткнувшись в изгиб чужой шеи, Йенни чуть расслабляется, вдыхая родной запах, и губами мажет под покрасневшим от смущения ухом, оставляя россыпь невесомых поцелуев. — Прекрасно. Ты очень много думаешь, солнце, позволь себе просто расслабиться, хорошо?       Айен вообще не был любителем тактильного контакта. Несмотря на желание всех остальных потискать его с момента вступления в банду, он старался выкручиваться и избегать прикосновений, но с Чаном все было по-другому. С самого начала он был не против объятий и касаний с его стороны. Чуть позже сам стал подходить и ластиться к чужому телу, обвивать руками, оставлять осторожные поцелуи на макушке, которые раньше лидер воспринимал как дружеские. Хёнджин всегда закатывал истерику на тему того, что младший недолюбливает всю команду и подлизывается к лидеру, пока не осознал, в чем дело.       — Так очаровательно смущаешься, — парень заглядывает в темные блестящие глаза с хищным прищуром и пальцами проводит за ушком старшего, проходясь по чувствительным местам. Запоминает чужую реакцию на свои действия и повторяет их. Огладив ладонями плечи Чана, он спускается ниже, скользя по расслабленным рукам кончиками пальцев, и, переложил их на свою талию, прижимается ближе, самодовольно усмехаясь тому, как забилось сердце лидера. Играться с его стеснением было слишком интересно, чтобы просто перестать. — Тебе жарко, Чан-и? Ты весь покраснел.       Чан улыбается, стоит Чонину оказаться ещё ближе. Он тяжело дышит через раз, стараясь унять собственное волнение. Не так часто у них выпадало время, чтобы побыть только вдвоём. У лидера было полно обязанностей, а младший старался помогать всем, чем только мог. И потому сейчас Кристофер совершенно не представлял, что и как ему делать. Ведь они не заходили дальше объятий и невинных поцелуев.       Только вот младший, кажется, совсем утратил смущение и нагло пользовался заминками Чана. Стоит его рукам оказаться на талии переговорщика, Бан Чан нервно сглатывает и вновь заглядывает этому чертику в глаза. Выдерживает самодовольный взгляд и крепче сжимает пальцы, но фраза Чонина снова выбивает из легких весь воздух, заставляя опустить глаза и отвести в сторону.       — Здесь… немного жарковато, — шепчет он практически себе под нос и старается больше не смотреть, иначе выдаст себя с потрохами. Чан и так краснел от обычных объятий и поцелуев, а вещи, так или иначе связанные с сексуальностью, и вовсе вызывали у старшего ступор и смятение. Поэтому он лишь надеется, что дьяволенок не будет продолжать эту игру в «заставь Бан Чана сгореть от стыда и смущения прямо на месте».       Почувствовав, как неуверенно сжимаются пальцы на тонкой талии, Чонин усмехается и прищуривается, наблюдая за тем, как резко сменилось выражение чужого лица от одного безобидного вопроса. Лисьи глазки сверкают хищной искоркой, и парень облизывается, затягивая Чана и самого себя в игру. Приподнявшись, он устраивается удобнее, прижимаясь ближе, и целует изгиб открытой шеи.       — Неужели? Тогда думаю, как твоему помощнику, мне стоит позаботиться об этом, — кончики пальцев скользят по чужой рубашке, расстёгивая верхние пуговицы, Йенни притягивает старшего за галстук к себе и накрывает его губы своими, утягивая лидера в поцелуй. — Так легче? Или все ещё жарко? — заботливо огладив ладонями плечи парня, он спускается влажными поцелуями вниз к ключицам и впивается ногтями в бледную кожу на лопатках. — Тяжело дышишь. Всё в порядке, Чан-и?       Чан удивлённо глаза распахивает, когда чужие ловкие пальцы расстегивают пуговицы на его рубашке, а затем хватаются за его галстук. Он и опомниться не успевает, как его уже утягивают в поцелуй и отвечает немного ошарашенно. Нет, разумеется, он знал о дерзости Чонина, но в первые дни их отношений тот был таким несмелым и милым. А сейчас открывался старшему совсем с другой стороны.       Усмехнувшись, переговорщик кончиками пальцев скользит под мягкую ткань рубашки и очерчивает линию позвоночника. То, как смущается и краснеет лидер, буквально разжигает в Чонине желание заставить его дрожать от возбуждения. Благодаря своей выдержке он умел выглядеть как самое невинное и безобидное существо, а действовать подобно демонёнку, медленно изводя лидера. И сейчас тонкие пальцы совершенно бесстыдно порхают по белоснежной коже на открытой шее Бана, царапая ее короткими ноготками.       Кристофер дышит через раз, иногда и вовсе забывая о дыхании. В комнате и правда становится невыносимо жарко, но Бан Чан боится, что если лисёнок продолжит снимать с него одежду, то он просто этого не выдержит и умрет от смущения. А Йенни, похоже, вполне серьёзно настроен продолжать.       — Всё в порядке, солнце, — выпаливает Крис на выдохе и сильнее впивается пальцами в чужую талию, стараясь сохранять самообладание. Лидер закусывает нижнюю губу, горячей кожей ощущая не менее горячие прикосновения чужих ладоней. Собственное тело отзывается соответственно, по коже пробегается толпа мурашек, а сам Чан вновь заметно напрягается, абсолютно не зная, куда спрятаться, чтобы скрыть свою неловкость. В итоге он просто утыкается в изгиб чужой шеи и, кажется, тихо скулит.       Сам приютил лисёнка, а теперь пожинает плоды. Но он не жалеет. Нет. Нисколечко. Чонин слишком хорош, чтобы с ним о чём-то жалеть.       Чонин усмехается, наблюдая за чужими мучениями, и льнет ближе, не делая никаких открытых намеков. Он лишь хочешь помучить Чана и немного потревожить его спокойствие. Спустившись поцелуями с открытой шеи к обнаженным ключицам, он обводит их языком и прикусывает бледную кожу, оставляя свой след. Кончики пальцев одной руки вновь залезают под распахнутую рубашку и царапают пресс, скользя к талии. Ощущая быстро бьющееся сердце под свободной ладонью, парень самодовольно притирается бёдрами, явно понимая, что больше старший в жизни не пустит его на свои колени, и резко отстраняется, переводя хищный взгляд на смущенного и покрасневшего лидера, который выглядел сейчас таким беспомощным и открытым для него. Чужой скулёж звучит как музыка для ушей и Йенни расслаблено щурится.       — В порядке? Тогда почему ты так покраснел, волчонок? — темный взгляд жадно осматривает парня, тяжело дышащего от каждого прикосновения, и Чонин оглаживает ладонями чужие плечи, приспуская ткань такой мешающейся и лишней сейчас рубашки. Прикусив изгиб открытой шеи, он впивается ноготками в напряженные лопатки, оцарапывая их и заставляя Чана чуть прогибаться. — Расслабься, солнце. Или мне помочь тебе?       Усмехнувшись, Йенни вновь утягивает старшего в требовательный поцелуй и несильно прикусывает чужую губу, ладонями оглаживая исцарапанную им же спину. Он бы всю жизнь провёл в объятиях лидера, изводя его и лишь изредка отрываясь от осторожных ласок, если бы мог. Но сейчас он мог лишь наслаждаться тем недолгим моментом, когда ему это было позволено. И отрывался на полную.       Чан абсолютно не знает, как ему реагировать. Потому что тело отзывается удовольствием на приятные поцелуи, укусы и прикосновения. В то время как мозг буквально кричит сигналом SOS.       Он шире распахивает глаза и воздухом давится, замирая ошарашенно. Надеется, что ему показалось и Чонин предложил ему исключительно массаж. Хотя в такой ситуации даже безобидный массаж, который младший неоднократно делал лидеру и до перехода их отношений на новый уровень, кажется чем-то запредельным.       Чан нервно кусает губу и опускает взгляд вниз. О чем он вообще подумал? Нет, Йенни точно не мог иметь ввиду что-то подобное. И он самого себя ругает за столь бурную реакцию на слова переговорщика. Это была всего лишь забота. Не более того.       Но для него это слишком, поэтому, наконец отмерев, он аккуратно выставляет ладони перед собой, упираясь ими в чужую грудь и немного отстраняет младшего от себя, но совсем со своих колен не сгоняет. Старается восстановить дыхание и найти, что ответить, но слов как назло не находится. Ему хочется сбежать, закрыться в комнате и несколько часов сидеть под ледяным душем, чтобы избавиться от выжигающего изнутри жара. Но он остаётся на месте, так и не поднимая взгляда.       Он не должен так реагировать на прикосновения Айена. Ему нужно успокоиться и взять себя в руки. Иначе, кто знает, к чему это всё приведёт…       Чонин мягко улыбается, ощущая на своей груди ладони, останавливающие его, и понимающе кивает, осторожно очерчивая чужую талию и нехотя убирая руки из-под мягкой ткани рубашки. У него не было цели соблазнить Чана (ибо если бы была, он бы легко ее добился ещё парой движений), но подразниться и насладиться близостью с парнем хотелось. И он своё получил. Благодарно поцеловав изгиб открытой шеи за возможность быть рядом, он мажет губами по линии челюсти и поднимается выше, утягивая старшего в нежный поцелуй.       — Тише, Чан-и, ты слишком напряжен. Это всего лишь я, — Айен усмехается и чуть отступает, всерьёз переживая, как бы лидер не потерял сознание от таких игр. Он выглядит таким возбужденным и смущённым. Очаровательный. Переговорщик не может сдержать мягкой улыбки и успокаивает старшего мягкими поглаживаниями по спине. — Все хорошо, волчонок. Я просто позабочусь о тебе, хорошо?       Чану наконец удаётся взять контроль над своим дыханием, и он благодарен Чонину за то, что тот правильно его понял. Не ушёл, но позволил притормозить немного.       — Да, я знаю, — старший неловко улыбается и плечами пожимает. Он не ожидал, что отреагирует так на невинную шалость лисёнка. И сейчас ему было немного стыдно от того, что Йенни видел его в таком состоянии. — Ты прав, все хорошо. Порядок.       Перестав изводить Чана, Чонин ухмыляется краешком губ и глубоко вздыхает, наслаждаясь тем, как его окутывает чужой запах. Наверняка Хёнджин после пристанет с расспросами, но Йенни было так все равно на это сейчас. Осторожно скользнув кончиками пальцев в мягкие волосы, он позволяет коротким прядям пробиться сквозь тонкие пальцы и завороженно всматривается в темные глаза напротив. Его лидер был самым прекрасным и очаровательным человеком, которого вообще можно было представить. Добрый и открытый. Всегда заботливый и внимательный. Сокровище, которое досталось Чонину. И парень никому и ни за что в жизни не позволил бы отнять Чана у него.       — Ты чудесный, солнце. Спасибо за то, что ты есть в моей жизни и в жизнях ребят. Сам знаешь, многие из них бы пропали на улице или попали в неприятности, если бы не ты. Я в том числе, уверен, — благодарно поцеловав старшего в скулу, Айен оглаживает открытый загривок, скользя кончиками пальцев вниз по шее, и притягивает Бан Чана к себе, ласково целуя в макушку. Придя в себя в конце концов, Кристофер обнимает младшего за талию, отвечая на его поцелуи. Он прижимает парня обратно ближе к себе, не желая, чтобы тот уходил куда-то. Пусть останется в его объятиях навсегда. Тогда Бан Чан всегда будет счастлив.       — Солнце… я не сделал ничего особенного. Всё благодаря тому, что вы есть друг у друга. Мой вклад минимален, я лишь свёл вас всех вместе, — Чан улыбается. Пусть он не умел принимать похвалу, но все же её было приятно слышать. А ведь правда, если бы Чан не привёл ребят сюда, их жизни сложились бы совсем иначе. Может быть намного хуже, ведь некому было бы указать им верный путь. — Но я рад, что сейчас с вами всё хорошо. Что у тебя всё хорошо. И ты больше не попадаешь в неприятности. Я рад, что ты рядом со мной.       — Вот и умничка, — Чонин мягко утыкается в изгиб открытой шеи и мажет губами по бледной коже, чувствуя на своей талии осторожные руки. Когда «солнце» вновь срывается с губ Чана, парень чуть оживляется, наслаждаясь новым прозвищем, и ладонями оглаживает чужую спину, кончиками пальцев скользя вдоль линии позвоночника. — И это всё благодаря тебе, даже не думай отрицать. Мы оба знаем, что было с Феликсом. Ты дал ему второй шанс сделать верный выбор. Минхо… Если бы не ты, он бы сейчас бездумно убивал под заказ, теряя самого себя. Джисон бы подорвал что-нибудь и загремел в колонию особо опасных, или, того хуже, в диспансер. Чанбин бы работал тренером в том захудалом зале, еле зарабатывая на прожиточный минимум. А меня бы избили наконец какие-нибудь парни, которым не нравится факт моего явного умственного превосходства.       Чан лишь кивает на слова младшего, не собираясь спорить. Может тот и был прав. Ведь жизнь этих парней сложилась бы иначе, не окажись Кристофер рядом. Но теперь он нёс за них ответственность. Они были его семьёй, и пусть все были профессионалами, но лидер инстинктивно воспринимал их как своих детей, о которых он обязан был позаботиться.       Чуть усмехнувшись, Чонин тяжело вздыхает и гладит старшего по волосам, убирая непослушные пряди с чужого лица. Ласковые руки спускаются по шее ниже, оглаживая открытые плечи, и Йенни понимающе кивает, не сводя внимательного взгляда с темных глаз. Лидер всегда был до умиления внимательным и заботливым.       — Могу я попросить тебя кое о чем, Чан-и? Пока мы будем на переговорах, пожалуйста, позаботься о себе. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Хорошо?       Услышав чужой вопрос, Чан хмурится и слушает внимательно. Просьба Йенни кажется простой и банальной, но тот, и правда, слишком хорошо знает Чана и понимает: лидер в первую очередь будет заботиться о безопасности команды.       — Хорошо. Я обещаю тебе. Но и ты тоже будь осторожен, хорошо? Я доверяю Минхо и Хёнджину, и тебе тоже доверяю. Но все же не хочу, чтобы с вами, ребята, что-то случилось. В особенности с тобой, — Чан гладит Айена по спине и нежно целует в лоб, затем ещё раз в висок, кончик носа, скулу. И наконец находит своими губами чужие губы, вновь утягивая парня в короткий, но чувственный поцелуй.       — Очарование. Со мной ничего не случится, Чан-и. Не беспокойся. Это же всего лишь переговоры. Но я буду аккуратен, обещаю, — мысленно парень добавляет: «но не обещаю держать свой язык за зубами, я все равно уничтожу их даже переговорами», хотя вслух этого произнести не решается, лишь сверкая лисьими глазками, и хитро улыбаясь. — Всё пройдёт хорошо, я уверен. После миссии мы все вместе вернёмся на базу. Целые, невредимые и с нехилым запасом оружия.       Ответив на мягкий поцелуй, Чонин обвивает руками чужую шею и притягивает парня обратно к себе, наслаждаясь тем, как прекрасен Кристофер Бан. Каждой клеточкой своего тела и каждой частичкой своей души. Самый открытый, искренний и добрый лидер, которого вообще возможно было заполучить. Парень углубляет поцелуй, языком скользя между искусанных им же губ.       В объятиях Чонина Крис чувствует себя легко и спокойно. Так хочется продлить этот момент. Он скользит ладонями по чужой спине, всем телом ощущая чужое тепло.       Замечает опасный лисий блеск в чужих глазах и хмурится. Разумеется, Чонин всегда знал, что делает. Но иногда он мог перегнуть со словами и нарваться на неприятности. Как нарывался на драки, когда они только познакомились. Старший искренне беспокоился, как бы с Йенни ничего не случилось, пусть и доверял тому безоговорочно.       — Да, мы все вернёмся обратно с победой и добычей. А после сможем отдохнуть. Ты прав, солнце, — Чан отвечает на поцелуй, сплетаясь с Айеном языками. И отрывается только тогда, когда заканчивается воздух. Бан Чан утыкается носом в мягкие волосы, вдыхая приятный запах чужого шампуня. Обнимает парня за плечи и притягивает к себе.       — Тогда, я не сказал тебе… нужно было время привыкнуть и понять, разобраться в себе и своих чувствах, — лидер вздыхает тяжело, собираясь с мыслями. Ведь то, что он собирается сказать давно вертелось в его мыслях, но он так и не решался озвучить это вслух. А теперь он чувствовал и видел, как его тело реагирует на ласки Чонина, как его сердце бьётся быстрее, стоит переговорщику оказаться рядом, и как замирает дыхание и останавливается время в его объятиях. — Но, мне кажется, я наконец понял, что всегда чувствовал. Йенни, ты мне нравишься. Кажется, я влюблен в тебя. По уши безнадежно влюблен.       Его кончики ушей снова покрываются краской от смущения, и Чан утыкается в чужое плечо, чтобы спрятать глупую улыбку. Чонин ведь был честен с ним ещё тогда, и Бан Чан хотел отплатить ему тем же: честно признаться в своих чувствах.       Чонин благодарно кивает, прижимаясь ближе к чужому телу, и расплывается в тёплой улыбке. Кончики пальцев скользят вверх по спине старшего, и парень заботливо поглаживает мягкие пряди темных волос. Прикрыв глаза, он расслабляется и обвивает шею Чана руками, притягивая его к себе. Хотелось остаться в этом моменте навсегда, никуда не уходить.       — Знаю. Это тяжело принять сразу, — Йенни чуть напрягается, вслушиваясь в чужой голос, и зарывается в чужие волосы, осторожно перебирая их, чтобы успокоить и расслабить лидера. Нехотя отстранившись, он аккуратными поцелуями покрывает изгиб открытой шеи и чувствует, как замирает собственное сердце от одного взгляда в родные глаза. — А я люблю тебя. Безумно сильно. Больше всего на свете.       Услышав тихое признание, Чан замирает, а на губах расцветает блаженная улыбка. Это непривычно, но приятно, что кто-то любит тебя. Искренне и открыто.       Лис поджимает губы и ладонью проводит по чужому затылку, мажет губами по его скуле, почти невесомо целуя. То, как глубоко и внимательно смотрит на него старший, приятно ощущается во всем теле, заставляя чувствовать себя кем-то важным для самого прекрасного человека на свете. Кончики пальцев порхают по обнаженной коже на шее, и парень усмехается, заметив покрасневшие кончики чужих ушей. Смущение казалось ему такой очаровательной и искренней деталью в характере лидера.       — На самом деле, если бы не Уджин, я бы, наверное, и не признался никогда. Ты слишком прекрасный. Я бы не смог и предположить, что ты ответишь мне взаимностью, — переговорщик мягко улыбается, заглядывая в темные глаза напротив, и не желает отпускать лидера от себя. Он нашёл своего человека, и сейчас не хотел расставаться с ним ни на секунду. Расслабленно вслушиваясь в чужое размеренное дыхание, Чонин успокаивающе гладит Криса по спине и прикусывает губу. — Спасибо за то, что ты есть, волчонок. Ты был, есть и будешь моим самым близким человеком, а я очень редко, с кем так откровенно разговариваю, считай, ты избранный. Хотя. Ты правда избранный. Для меня.       Кристофер и представить не может, какого лисёнку было столько времени скрывать свои чувства и думать, что они не взаимны. Он снова мысленно ругает себя за то, что был таким слепым и не заметил сразу. Даже Уджин все увидел, а Чан нет.       Бан Чан прижимает Чонина ближе к себе и пальцами зарывается в чужие короткие волосы, перебирая мягкие пряди, что приятно пахли сладким ароматом шампуня.       — Мне жаль, что я не понял и не заметил раньше. В моей жизни не было времени, чтобы задуматься о чувствах. Но когда Уджин раскрыл твою симпатию ко мне, я очень много думал об этом. И теперь понимаю, что тоже давно неосознанно тянулся к тебе. Но я также понимаю, почему тебе было страшно признаться, — он чувствует, как Айен тянется к нему и как не хочет отпускать от себя. И это заставляет приятное тёплое чувство разливаться внутри. Крису хорошо и спокойно. Настолько хорошо, как не было уже давно во всей этой суматохе его жизни.       Время медленно, но верно приближается к вечеру. За окном темнеет, и Чонин, старательно игнорировавший это, все же тяжело вздыхает, понимая, что скоро им придётся расстаться на время и выйти к парням. Джисон и Джинни наверняка натворили что-то за это время. Взрослые уже, а ведут себя как дети. Стрельнув быстрый взгляд лисьих глаз в сторону выхода, он медленно отстраняется, поднимается на ноги, выпрямляется и облокачивается на стол. Размяв шею, Йенни шумно выдыхает и кивает на дверь, за которой уже раздавались громкие крики и смех.       — Скоро ужин, нужно потихоньку собираться. Иначе нас хватятся.       Понимая, что время и правда близится к ужину, Чан вздыхает обречённо и позволяет Яну подняться со своих колен. Он застегивает обратно пуговицы своей рубашки и бросает короткий взгляд на блокнот, что остался на краю стола. Ему нужно кое-что ещё закончить. Да и выходить к остальным вместе будет слишком подозрительно, пусть Чану и кажется, что ребята уже начали о чем-то догадываться.       — Ты иди. Я скоро к вам присоединюсь, — он улыбается нежно и открыто, проводит пятерней по своим волосам и провожает взглядом Чонина, что направляется к двери. Когда чужая ладонь ложится на ручку, Чан тихонько окликивает парня. — Спасибо. За то время, что ты уделил мне.       Они кивают друг другу, говоря обо всем без слов. И прощаются ненадолго, возвращаясь из уютного мира для двоих к их привычной жизни.