Огненное сердце

Только не снова. Волан-де-Морт инстинктивно отшвырнул от себя мальчишку, вскакивая и наставляя на него палочку. За каких-то три секунды комнату охватило пламя, стремительно распространяющееся на всю деревянную мебель. Руки Гарри тоже были в огне, однако этот огонь не обжигал кожу. Поттер тяжело дышал, пытался это купировать, но становилось только хуже, – подобного рода волшебство плохо поддавалось контролю, особенно если дело касалось детей, которые не умеют управлять эмоциями и вовремя брать себя в руки. А эмоций сегодня было слишком много, и все негативные. Оставалось только ждать, когда огненный выброс пройдет сам, но это было бы безопасно на улице, а не в доме, где все может за десять минут сгореть к чертям. Реддл уже сталкивался с такими проклятиями, и если это то, о чем он думал... – ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! – выкрикнул он в ярости, не скрывая слепой паники. Видимо, решил, что подросток собирается его убить, однако тот был напуган ничуть не меньше; из глаз снова лились слезы, зрачки расширились на всю радужку, а взгляд остекленел, словно под действием гипноза. Он не знал, как это остановить, не знал, что с ним происходит. Зато Том прекрасно знал. Создав мощную водную сферу, он с трудом потушил пламя, а затем бросился к мальчику и сгреб его в охапку, едва не завывая от острой боли, – огонь не причинял вреда тому, кто его выпускал, но нес угрозу для всех остальных. Мужчина не отпрянул, лишь прижал свое сокровище ближе, нашептывая глупости. Ожоги пройдут, в этом нет ничего страшного, а вот эту истерику нужно было прекращать прямо сейчас, пока не случился второй стихийный выброс, который скорее всего закончится трагедией для них обоих. – Милый мой, успокойся, прошу тебя. Ты в порядке, слышишь? Тебе не нужно защищаться. Я здесь, извини, что кричал, просто очень сильно испугался. Я не собираюсь тебя наказывать, ты не сделал ничего плохого. – Сделал! – в истерике закричал Гарри, увидев на белоснежной коже красные пятна. – Я причинил тебе боль, обжег тебя, я чудовище! Слезы хлынули с новой силой, магическое ядро запульсировало, готовое вот-вот разорваться от переизбытка напряжения. – Не смей так говорить о себе! Ты не чудовище! У тебя доброе золотое сердце, ты чудесный мальчик! – Который только что опалил тебе все руки! – он попытался выкрутиться, толкая Темного Лорда в грудь, однако тот и не думал отпускать, все еще пытаясь до него достучаться. – Если не затихнешь, будет хуже, Гарри. Просто расслабься. – Не могу! – Придется, если не хочешь соскребать с пола мой пепел. Вот это был действительно весомый аргумент, – Поттер сглотнул и зажмурился, невероятными усилиями унимая разыгравшийся внутри него пожар. Огненные языки в миг исчезли, оставив после себя только слабый дымок, поднимающийся от сгоревших шкафов. Волан-де-Морт облегченно перевел дыхание и окинул подростка недоуменным взглядом, стараясь говорить как можно спокойнее: – Не расскажешь мне, что только что произошло? – Я не знаю, но такое случалось уже два раза, это третий. Неделю назад я чуть не сжег всю гостиную гриффиндора. Никто не заметил, все были на ужине, но я еле успел все вычистить и починить. – Прошло само? – Когда я успокоился. Но это было так ужасно... – Тише, тише. Я знаю, – Реддл усадил мальчика к себе на колени, массажируя дрожащую спинку. – Что со мной? Я проклят? – Нет, Гарри, ты не проклят. Я думаю, после всего пережитого в тебе активировалась определенная сила, щит, который оберегает тебя от опасностей, уничтожая при этом все вокруг. Я всегда знал, что ты не слабый, но чтобы скрывал в себе такую мощь... Столь сильное колдовство могло бы убить даже меня. – Почему это проявилось именно сейчас? – Что-то в тебе сломалось после ритуала, а ментальное истощение только все усугубило. Организм не выдержал, ядро начало перестраиваться. Это как обскур, только менее страшно. Я уже встречал подобные случаи. – Как это прекратить? Я больше не хочу подвергать тебя риску. – Я подумаю, что можно сделать. Ты, главное, не переживай, ладно? Постарайся меньше нервничать, отдыхай, гуляй на улице. Это не происходит на ровном месте, так что если не будет какого-нибудь триггера, магия сама по себе не выбросится. Я пороюсь в библиотеке, там должно быть что-то полезное. Мы найдем выход, вместе. Я обещаю.

***

Ароматная пена и горячая вода расслабляли окаменевшие мышцы, снимали спазм, избавляли от ноющей головной боли. После приступа Гарри был холоден как лед, будто все тепло испарилось вместе с огнем, сердце билось слишком медленно, губы посинели. Темный Лорд набрал ему ванну, велел хорошо погреться, а сам ненадолго ушел, пообещав вернуться не позже чем через час. Дом закрыл, усилил волшебный барьер. Не потому, что боялся очередного побега своего "пленника", а чтобы обезопасить, не допустить спонтанного нападения на поместье (о местонахождении которого не знали даже Снейп и Малфой, не говоря уже о каких-то там мракоборцах или членах Ордена Феникса). Материнский инстинкт с нотками паранойи. Адский коктейль. Поттер задремал, блаженно улыбаясь от удовольствия, но в какой-то миг резко подскочил, впиваясь пальцами в бортик, – не закрытая до конца дверь заскрипела, а откуда-то снизу донесся странный звук, словно кто-то не спеша скользил по мраморному полу. В следующую секунду подросток узрел перед собой четырехметровую змею, вскрикнул, забился в другой угол ванны, однако рептилия лишь медленно подняла голову, примирительно зашипев: – Глупый мальчик, не нужно бояться. Я Нагайна – змея Темного Лорда, и раз ты друг ему, то и мне тоже. – Друг?! Как мне знать, что ты не сожрешь меня, пока я буду спать?! – с нервным смешком ответил мальчишка на парселтанге, все еще пытаясь отдышаться. – Ты знаешь змеиный язык? Похвально. Я бы никогда не тронула тебя без разрешения хозяина, к тому же, ты мне симпатичен, я даже испытываю к тебе некую жалость, хотя таким созданиям, как я, это совершенно не свойственно. Милорд приказал защищать тебя, и я буду с удовольствием это делать. В моих клыках столько яда, что я могу убить сразу семерых. От него медленная мучительная смерть, хуже пыточного проклятия. Сначала у тебя начинаются судороги, потом онемение конечностей, потом нестерпимая боль в желудке, одышка, галлюцинации, затем сердце ускоряется до двухсот ударов в минуту, и, в конце концов, ты умираешь. Бедный Гарри отполз назад, восприняв эту информацию как угрозу, а когда анаконда поднялась на уровень его глаз, едва не потерял сознание от ужаса, судорожно соображая, как ему спастись. Никак, выхода отсюда не было. Что бы он ни сделал, Нагайна все равно окажется сильнее. Один укус, и ему конец. – Тише, дурачок, чего же ты так пугаешься? Я ведь только что сказала, что не собираюсь тебя трогать. – И начала в красках рассказывать про смерть от своего яда. – Для убедительности. – Ну конечно. – Брось, я никогда не болтаю с жертвами перед тем, как их убить. Ты до сих пор жив, не так ли? Я могу оставить тебя в покое и уползти прочь, но я так хотела познакомиться. – Ладно, – коротко бросил Поттер, чувствуя вину перед змеей, проявившей к нему такой ярый интерес. Ему следует наконец понять, что в этом доме он всегда будет в безопасности, а Нагайна далеко не худшая компания. Все равно больше не с кем пообщаться. – Можешь остаться. – Не замерз? Добавь горячей воды. Подросток добавил, благодарно улыбаясь. – Спасибо. Действительно, остыла. Куда ушел Том? – Мне это неизвестно. Он никогда не говорит, куда идет. – Я переживаю. – Не стоит. Он очень сильный маг и не даст себя в обиду. – А если что-нибудь случится? Он был так взволнован, когда оставлял меня. – Его обеспокоил твой приступ. Огненная магия – не шутки. – Он думает, это что-то плохое? – Он не знает. Пытается выяснить. – Есть хочется, – вдруг признался мальчик, держась за урчащий живот. – Боюсь, дома ничего вкусного нет, хозяин был не готов к прибытию гостей. Но можешь поискать, в шкафчике на кухне должна быть лапша быстрого приготовления. Через десять минут Гарри уже сидел за барной стойкой и с аппетитом уплетал тайскую лапшу, запивая ее сладкой газировкой. – Очень полезный завтрак. – Заткнись. Я не ел двое суток. – Нужно сказать хозяину, чтобы что-то тебе приготовил. Не годится ребенку так питаться. – Он умеет готовить? – Если хочет. Но чаще не хочет. Мы живем вдвоем, я ем только сырое мясо, так что ему просто не для кого стараться. Зато теперь, я думаю, желание появится. Попроси его, он обрадуется. – Но у него так много дел... – Глупости. Всеми делами занимаются слуги, он только в бумагах копается, подыхает от скуки. Я давно твержу, что ему пора найти себе хобби. Поттер засмеялся, представляя Волан-де-Морта катающимся на лыжах или играющим в баскетбол. А ведь они могли бы заниматься этим вместе... – Глупый детеныш, почему ты смеешься? – Мне весело, – тот вызывающе выгнул бровь, – а нельзя? – Можно, просто непривычно. Хозяин редко смеется, только когда вспоминает. – Что вспоминает? – Молодость. – А что было в молодости? – Много чего. – Расскажи. – Не суй свой нос куда не надо. – Не суй свой нос куда не надо, – передразнил подросток и с диким воплем свалился со стула, как только Нагайна резко дернулась в его сторону, имитируя нападение. – Трусливый щенок. – Какого Мерлина ты это сделала?! Я думал, ты собираешься укусить! – Очень хочется, но не буду. Темный Лорд разозлится. – Он не просто разозлится, он покромсает тебя к чертям! – Не надейся. Он любит меня больше, чем тебя. – Да что ты говоришь? Я человек, а ты всего-навсего бестолковая рептилия! – Что ты сказал?! – змея яростно зашипела, выпуская клыки. – Что слышала. – А ты сопливый абортыш, не знающий никаких правил приличия! Сидит у лорда на руках, манипулирует им, как хочет, заставляет переживать! – Ревнуешь? – Ты должен был умереть еще вчера, но хозяин сжалился над тобой, ты теперь как сыр в масле катаешься и еще смеешь дерзить?! – Ты первая начала! – Лучше не зли меня, я могу и не сдержаться. – Ну так и не сдерживайся! Посмотрим, как отреагирует Том! – Сомневаюсь, что ты доживешь до его прихода. – Проверим? – Немедленно прекратите! Что вы здесь устроили?! – из камина вышел Реддл, зловеще сверкая глазами. – Этот мальчишка... – Нагайна, я велел тебе не обижать его! – Он наговорил мне кучу гадостей, обозвал бестолковой рептилией! – А она угрожала убить меня! – Неправда! – Правда! Описывала детально, как я буду умирать, если она меня укусит! – Ложь! Наглое вранье! – Довольно! Ваша перепалка выеденного яйца не стоит! Ты должна быть умнее, Нагайна, не забывай, что он еще ребенок. – Прежде хозяин так не считал, прежде относился к детенышу, как к равному. – Это в прошлом. Теперь все изменилось. – Да, теперь ему все внимание, – змея скрылась за дверью, обиженно шипя ругательства. Мужчина раздраженно закатил глаза, после чего мягко обратился к мальчику, сжимая его узкие плечи: – Ты в порядке, Гарри? – Да, а ты? – Тоже. – Где ты был? – Потом расскажу. Сейчас нам нужно отправляться, собрание через десять минут. – Что?.. – Собрание Пожирателей Смерти в Малфой-Мэноре. Я хочу, чтобы сегодня ты тоже присутствовал. – Но зачем? – Опознаешь кое-кого. Это очень важно. Гарри хотел заспорить, сказать, что ему страшно туда идти и совершенно нет никакого желания вылезать из зоны комфорта, где ему наконец-то удалось успокоиться, но вместо этого молча кивнул, опуская взгляд. Нельзя пререкаться, Том делает для него все – ласкает, лечит, ухаживает, так пора отплатить за заботу, причем это не такая уж страшная просьба, ее можно пережить. – Все хорошо, это не продлится долго, – поспешил успокоить Волан-де-Морт, уловив сильные волны тревоги. – Ты быстренько посмотришь, мы немножко посидим и пойдем домой. Тем более, в моем кругу все уже знают, что ты мне больше не враг. Никто не посмеет даже косо взглянуть на тебя, а если посмеют... – он взмахнул палочкой, убивая зеленым лучом пробегающую мимо мышь. Поттер дернулся, утыкаясь ему в грудь. – Ты понял? Тебе не о чем переживать. Просто доверяй мне. – Хорошо. Малфой-Мэнор встречал своим изяществом и неизменным величием. Ох, Люциус и любил роскошь! Все эти мраморные колонны, потолки в шесть метров, огромные комнаты, заставленные дорогой итальянской мебелью. Не дом, а целый дворец, – взять хотя бы сад со всеми видами роз и живыми павлинами, свободно разгуливающими по территории. Видимо, очередной каприз Нарциссы, старший Малфой терпеть не мог цветы и птиц, а еще картины, которые жена десятками гребла на аукционах. И яркое постельное белье, и бесформенные гипсовые скульптуры, совершенно не вписывающиеся в строгий интерьер поместья. Уступать в их семейных отношениях приходилось слишком часто, и это иногда выводило из себя. Бесило до чертиков, однако Люциус не смел и слова сказать, – с Цисси ругаться было опасно, особенно в нынешней обстановке, когда она не слезала с успокоительных и вела себя хуже новорожденной мандрагоры; как разорется, так потом и не заткнешь. Приходилось задабривать, бесконечно уделять внимание, предлагать развлечения, чтобы хоть как-то поднять ее истеричное настроение. Рестораны и украшения обходились нынче непозволительно дорого, но только так мужчина мог укротить строптивую госпожу и вновь завоевать ее расположение. Темный Лорд порой хохотал, наблюдая за мучениями своего подчиненного. Смотреть на то, как он пресмыкается перед женщиной, было до того забавно, что у Реддла даже имелась дома специальная коробочка с такими воспоминаниями. Там было собрано самое лучшее, в том числе сцена, где Малфой целует Нарциссе подол платья, признавая то, что он "деревенский козел" и "тупорылый тролль". "Нужно будет показать Гарри", – рассмеялся про себя мужчина, холодно кивая Люциусу в ответ на его поклон. Поттер семенил рядом, сжимаясь от каждого пытливого взгляда, что бросали на него Пожиратели Смерти. Пялились, как на зверушку в зоопарке, ухмылялись, шептались за спиной. Он знал, что они ничего не сделают, но легче от этого не становилось. Хотелось сбежать и спрятаться где-нибудь, и это желание усилилось в сто крат, как только им навстречу вышли Снейп и Беллатриса. Первый если и был в замешательстве, то очень хорошо это скрывал, сохраняя выражение лица безэмоциональным, а вторая расплылась в плотоядной улыбке, безумно блестя глазами. Правду говорил Сириус, сумасшедшая, с ней даже на минуту оставаться опасно. – Вы готовы? – ледяным тоном осведомился Том, сжимая ладонь мальчика в знак поддержки. – Да, милорд, – ровно ответил Северус, избегая зрительного контакта со своим бывшим учеником. – Тогда приступаем, – Волан-де-Морт распахнул дверь и посторонился, впуская слуг в обеденный зал. Подросток ахнул, – сегодня их здесь было по меньшей мере четыре десятка, и один из них вызывал особое отвращение. Барти Крауч-младший.