Огненное сердце

Вечером двадцать четвертого июня Снейп заявил, что они переезжают. В тот самый дом на берегу моря, только уже не просто на летний отдых, а на ближайшие полгода так точно. Объяснил это тем, что так будет лучше для их здоровья и нервной системы, да и Блэку была крайне необходима тройная доза йода и полный покой. – Подышишь хоть морем, а то совсем зачах. Бледный как мумия, худющий... Тебе нужны витамины, солнце и свежий воздух, не дело сидеть в бесконечном дожде и сырости, – с максимально серьезным видом изрек профессор, словно читал на уроке лекцию о важности своих зелий. Сириус выгнул бровь, непонимающе склоняя набок голову: – А как же лорд? – Буду бегать к нему по надобности, порталы, каминную сеть и трансгрессию на дальние расстояния никто не отменял. – Так можно? – Раньше было нельзя, но теперь милорду все равно. Я считаю, этим стоит воспользоваться. – А ты уже спрашивал у него разрешения? – Да, спросил, – Северус беспечно отмахнулся, будто это не имело для него никакого значения, – когда это он стал так безалаберно относиться к любимой работе и к своему ненаглядному господину, перед которым столько лет пресмыкался? Мужчина прыснул в кулак и показательно закашлялся, делая вид, что подавился чаем. – Он сказал, что я могу ехать на все четыре стороны. Впрочем, иного я и не ожидал, забота о мальчишке напрочь отбила у него весь здравый смысл. Бедняга скоро забудет, что он Темный Лорд. – Некрасиво так говорить о своем боссе за его спиной. – Я говорю правду, а на правду не обижаются. ПСы без профилактических Круциатусов совсем распустились – устраивают вечеринки в Мэноре, обворовывают дома в Косом Переулке, хлещут алкоголь каждый вечер... Кошмар. Люциус пытался донести до милорда проблему, но тот даже слушать не стал. Пообещал разобраться позже и попросил пока его последить за ними. Это где такое видано, Малфой даже с собственным сыном справиться не может! Полнейший цирк, дурдом! Мы же не уличные разбойники, не пираты, мы сильные темные маги и вести себя должны соответствующе! Что подумает о нас чертов Орден?! Никому нельзя позволять расслабляться! Здесь нужна строгость, строгость и еще раз строгость! – Как в детском саду, – резюмировал Блэк, заливаясь раскатистым хохотом. – Не смешно, Сириус, это грустно. – Кому? Мне не грустно. – Болван! Ты не понимаешь, чем все может закончиться! – И не хочу понимать. Избавь меня от этой информации, ладно? Лучше скажи, ты из-за меня затеял этот спонтанный переезд? – Не только, – уклончиво ответил Снейп, бессознательно отвечая улыбкой на очаровательный взгляд Сириуса. – Мне тоже нужно подправить здоровье, вот я и решил, что нам лучше какое-то время пожить там. – Что за город? – Стоунхейвен, Шотландия. Крошечный портовый городок, очень тихий и уютный. – Как тебя туда занесло? – Не меня, моего отца двадцать лет назад. Ему дед в наследство оставил маленькое поместье в пригороде, он хотел его продать, а потом передумал, потому что оно на тот момент не имело никакой ценности. Кому нужен старый неухоженный сарай в самой глуши Великобритании? Англичане не покупают такое барахло. Теперь дом мой, я привел его в порядок и езжу туда каждое лето. – На чем? – На машине. – У тебя есть машина?! – изумлению мужчины не было предела, он таращился на профессора с таким откровенным шоком, словно тот только что заявил, что летает на этой машине в космос. – Да, есть, – спокойно сказал Северус, пожимая плечами, – а что тут такого? Иметь автомобиль – преступление? – У волшебников обычно нет машин, – пояснил Блэк таким тоном, вроде это являлось прописной истиной. – Верно, ты прав. Я просто очень люблю кататься и путешествовать. – Она волшебная? – Нет. Абсолютно обычная машина, форд, ничего особенного. – Удобно на ней ездить? – Вполне. Если хочешь, могу научить водить. Сириус просиял, смотря на Снейпа широко раскрытыми глазами, полными невинного щенячьего восторга, – так радоваться бытовым мелочам мог только он и маленькие дети. – Хочу, это сложно? – Не очень, но если разобьешь, отдам тебя Беллатрисе. – Я довольно осторожен. – О, разумеется! Ты доказал мне это не один раз! – профессор всплеснул руками и удалился в коридор, доставая из кладовки картонные ящики, доверху набитые одеждой и кухонной утварью. – Иди сюда, поможешь мне сложить вещи. – Все твои котлы и банки мы тоже повезем? – Разумеется, куда я без них. Мужчина взял одну в руку и тут же брезгливо скривился, внимательно изучая ее содержимое. – Что это за дрянь, Северус? – Паучьи глаза. Бедняжку едва не вырвало от отвращения, – зажав ладонью рот и бросив склянку назад в коробку, он страдальчески заскулил, вызывая у Северуса новый приступ смеха. – Какая мерзость! И ты собрался это готовить?! – Да, из них получаются неплохие яды. – Но это мерзко! – Ты никогда не дружил с зельями, поэтому не понимаешь их важности и предназначения. Мои болтушки, между прочим, спасли тебе жизнь, если ты помнишь. – Если бы я знал, из чего ты их варишь... – Смолкни и принимайся за работу! Стоит, языком треплет! – А там в море можно купаться? – Летом – да. – А колдовать? – Почему нет? – Дом не магический. – Ради Мерлина, Сириус... – А до города далеко? – Минут пятнадцать на машине. – А там есть волшебники? – Да ты отвяжешься наконец?! Достал! Я сейчас на тебя Силенцио наложу! – Не посмеешь, – Блэк сощурился, незаметно потянулся к карману, но его рука была мгновенно поймана и вывернута, причем с такой силой, что он со сдавленным пищанием свалился на пол, больно приложившись спиной об деревянный ящик. – Неплохая попытка, Блэк, – Снейп отпустил его, в надменной ухмылке приподнимая уголок губ. – Но тебе не хватило ловкости и ума. Ни один дурак не вытаскивает палочку так медленно. Быстро достал и выпалил заклинание, нечего ждать, пока твой враг подойдет и схватит тебя за яйца! – Ты даже шанса мне не дал, самодовольный ублюдок! – рассерженно вскинулся Сириус, однако был в ту же секунду придавлен к земле. Профессор держал его за хрупкие плечи, не давая пошевелиться и вновь достать упавшую в одну из коробок палочку. – Какой ты слабый, Мерлин, даже вырваться не можешь! Кузнечик. – Как ты меня назвал?! – мужчина зарычал, попытался согнуть ноги, чтобы пихнуть мерзавца в живот, но тот сел ему на бедра, окончательно купируя какую-либо возможность двинуться. – Все, тушé, ты проиграл. Теряешь хватку, мой милый, раньше мог уложить на лопатки пятерых Пожирателей сразу, а теперь даже с одним справиться не в состоянии. И, заметь, не с самым сильным. – Лучше заткнись, Нюниус, а не то я... – Не то ты что? Я обездвижил тебя, палочки в руках нет, а магии для выброса при твоем состоянии точно недостаточно. – И что? Так и продолжишь издеваться? Мстишь мне за школьные годы? – Можно и так сказать. – Тогда почему бы тебе не подвесить меня вверх тормашками и не стащить трусы? – бездумно ляпнул Блэк и тут же осекся, прикусывая стыдливо кончик языка. Глаза Северуса расширились, он резко отпрянул и сдвинул к переносице брови, изучая Сириуса пронзительным немигающим взглядом. Тот весь сжался, зажмурился, ожидая удара или хотя бы сильной пощечины, однако ничего из этого, как ни странно, не последовало, – к огромному его ошеломлению Снейп вдруг по-доброму рассмеялся, легонько пихая его кулаком в бок. – О, отличная идея, Сириус! Прямо сейчас этим и займусь! – он взглянул на мужчину с дьявольским блеском в глазах, однако уголки его губ в тот же миг упали. Тот попытался улыбнуться, сделать вид, что ничего не произошло, но смог выдавить из себя лишь кривоватую натянутую усмешку. Дохлый номер. – Эй, ты в порядке? – В полном. – Точно? – профессор не поверил, обмануть его было практически невозможно, равно как и сделать попытку что-то утаить. Он считывал эмоции людей настолько хорошо, что иногда это просто пугало, мог за одну секунду нырнуть в самую глубь сознания и вынуть оттуда все, что ему нужно, найти ключ от любой сердечной "дверцы", проломить мощнейшую ментальную защиту и подавить любое сопротивление, даже если перед ним стоял сам лорд Волан-де-Морт. Проклятая легилименция. – Сириус, ты боишься меня? – неожиданно осведомился Северус, и Блэк нервозно замотал головой, тем самым выдавая себя с потрохами. – Так я и думал, – с явной досадой заключил Снейп, протяжно выдыхая. – Почему? Я же вроде как... – он не нашел, какими словами закончить предложение, а потому просто развел руками, ненадолго отводя взгляд и испуская еще один прерывистый вздох. – Прости, – пристыженно начал Сириус, перепугавшись окончательно, – прости, Северус, я... – Дело не в тебе. Ты не виноват. – Виноват! Я всегда виноват! Снова обидел тебя, сделал больно, хотя вовсе не хотел этого! Ты так стараешься, столько для меня делаешь, а я только все порчу! Прости, прости меня, пожалуйста, я совсем не это имел в виду! Не о том подумал... – А о чем ты подумал? – вместо ожидаемой строгости в надорванном голосе прозвучала печаль. – Я не боюсь тебя, Северус. Я иногда... боюсь твоей реакции на мои слова или поступки. – А это не одно и то же? – Нет. Если бы я тебя боялся, я не был бы тебе так предан, не любил бы тебя до глубины души, не мечтал бы каждую секунду о том, чтобы ты ко мне прикоснулся. Мой главный страх – быть снова брошенным тобой, он вгоняет меня в панику, мне даже иногда снятся такие кошмары, поэтому я так часто кричу и плачу по ночам. – Чего же конкретно ты боишься? – трогательная нежность вперемешку со слепым обожанием кружили голову, Северус говорил ласково, сквозь тугой ком слез, застрявший в горле, сквозь ускоренное сердцебиение и мелкую дрожь в кончиках пальцев. Он знал, что не должен быть так любим человеком, которого изводил столько лет, знал, что для такой бешеной привязанности нет никаких причин, что он не сделал ничего особенного для того, чтобы им были одержимы так сильно, однако Блэк сидел перед ним открытый и полностью искренний, смотрел преданным собачьим взглядом и с тревогой ожидал его реакции. И все, абсолютно все его чувства были настоящими. Они взрывались в сердце ослепительным фейерверком, обжигали душу жгучими языками пламени, блестели в слезах, застывших в уголках глаз. От чужих эмоций и убийственной волны всепоглощающего счастья у профессора сносило крышу, он пялился на мужчину с глупой улыбкой и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от абсурдности всей этой ситуации, которая с каждой секундой становилась все более и более нелепой. – Боюсь, что ты уйдешь... – За что, Сириус? – Что "за что"? – За что ты так любишь меня? – А ты? – Я первый задал вопрос. – Ты знаешь ответ, я уже говорил. Ты спас меня, выходил... – Но это не все, не единственная причина. Что еще, чего я не знаю? Расскажи мне. – Это все. – Ложь, я же вижу тебя насквозь. – Тогда не спрашивай! Я не намерен перед тобой отчитываться! – Я ведь все равно узнаю, рано или поздно. Ты что-то скрываешь. – Какого черта ты давишь на меня?! – услышав этот яростный крик, Снейп незамедлительно осознал свой промах, – пальцы Сириуса заискрили магией, сам он раскраснелся от волнения и злости, а воздух вокруг потяжелел, сигнализируя о намечающемся стихийном выбросе. Северус схватил Блэка за плечи и прижал к груди, погладил по спине, замурлыкал на ухо слова успокоения: – Тише, тише, все, не нервничай. – Я в порядке, не нужно меня жалеть! – мужчина попытался отползти назад, но профессор не пустил, одной рукой обхватывая его запястья, а другой притягивая еще ближе к себе. – Ну-ну, хватит, все хорошо, я здесь. – Ты меня не услышал? Немедленно прекрати! – Не прекращу, пока не уймешься. Если выпустишь магию, от этой комнаты камня на камне не останется. – Ты же говорил, у меня на такое не хватает сил, – пробормотал Сириус ему в шею, постепенно затихая и позволяя разыгравшемуся волшебству вернуться назад в магическое ядро. – Я ошибся. Тебе легче? – Вроде... – Магию нужно уметь контролировать, эмоции не должны в таком возрасте провоцировать выбросы. – Прости меня. – Ничего страшного, просто я не всегда смогу быть рядом, чтобы это предотвратить. – Не всегда... сможешь быть рядом? – как-то совсем опустошенно повторил Блэк, и Снейп до скрежета сцепил зубы, отчаянно распекая себя за свою беспросветную тупость. "Вечно сморозишь какую-нибудь околесицу, а потом начинаешь думать, браво, Северус! Ему вообще ничего подобного говорить нельзя!" – Нет, я не это имел в виду, ты не так меня понял. Я не собираюсь оставлять тебя, я... – Ты спрашивал, в чем действительно причина? – вдруг произнес мужчина и опять напрягся, мысленно готовясь к тому, что ему придется сейчас сказать. – На пятом курсе Хогвартса я втрескался в тебя по уши... Да, не удивляйся, это правда. Никому, разумеется, не говорил, потому что было стыдно, меня бы просто втоптали в грязь. Мало того, что пидор, так еще и полюбил сопливого Нюнчика. Отстойно. Джеймс не простил бы мне такого преступления, никто бы не простил, а поскольку кроме него и Римуса у меня в то время никого не было, я не стал так рисковать. Бегал как последний кретин за ними хвостиком, соглашался на все, что предлагали, будто своих мозгов не было... Тупой был ужасно. Эгоистичный заносчивый ублюдок! Похоронил свою жизнь ради "лучших друзей", которые даже ни разу ничего для меня не сделали. Да и с тобой все зашло слишком далеко. Я знал, что ты не простишь меня, пробовать извиняться было бесполезно... – Поэтому ты решил и дальше травить меня. – Мы оба были обречены на это, Северус, так что я просто смирился, позже симпатия опять превратилась в ненависть, и я смог вздохнуть с облегчением, но когда мне стукнуло девятнадцать, все вернулось снова. Я страдал, тонул в собственных чувствах и сходил с ума от осознания, что ничего исправить уже не получится, и это причиняло невыносимую боль. От этого я еще больше возненавидел тебя, старался ранить как можно сильнее... А после Азкабана сломался. Понял, каким был уродом, сколько ты из-за меня намучился. Мне было так плохо, что хотелось умереть. Все чувства давно перегорели, и я втайне надеялся, что когда-нибудь доведу тебя настолько, что ты просто убьешь меня. Правильно говорила мать – я ничтожество. Сентиментальный беспомощный слюнтяй, который только и делает, что жалуется на свою никчемную жизнь. Не заслуживаю я ни жалости, ни твоей любви. Меня все ненавидят и вполне справедливо. Я настолько никудышный, что потерял даже своего Гарри... – голос Сириуса сорвался, глаза застелили слезы. Чудовищные воспоминания вновь сжирали его изнутри, отравляли душу отчаянием и страхом, – он загнанно дышал, тщетно пытаясь побороть липкую панику, и изо всех сил цеплялся за Северуса, что вдруг отпустил руки, больше его не касаясь. Просто задумался или в очередной раз почувствовал привычный гнев, отвращение?.. – Лучше бы я сдох в Азкабане, всем бы стало легче... – Чшшш...– по дрожащим плечам прошлась теплая ладонь, пальцы нырнули в мягкие черные кудри, легонько массируя кожу голову. Профессор прижался губами к его виску, выпалив на одном дыхании: – Не смей так о себе. Неужели ты думаешь, что твоя жизнь ничего не стоит? – Думаю. – Мой маленький глупый мальчик, – он тихонько засмеялся, и Блэк оцепенел от такого обращения, судорожно глотая гулкие всхлипы. – Разве так можно? Ты взгляни на себя, какой красавец! Ни одной морщинки на лице, глаза синющие, а волосы какие! Не сравнить же со мной! В школе от девчонок не было отбоя, да и для всех школьников ты был героем! Самый отважный и харизматичный из Мародеров, куда там тому Джеймсу! – Это ерунда, зато все остальные меня не переносили. – Ну кто? – с нежной улыбкой спросил Снейп, рефлекторно покачиваясь из стороны в сторону; Сириус безвольно висел у него на плече, продолжая вещать сокрушенным голосом: – Мама, папа, братья, сестры... – То есть вся твоя балахманная семейка, помешанная на темной магии и смертоносных ритуалах? Тут даже комментировать не буду, кто еще? – Мммм... Учителя. – Брось, они просто злились на твое поведение. – А после Азкабана! Даже Римус перестал со мной разговаривать! – Этот убогий недоволк? – Я с ним дружил. – Ты называешь это дружбой? Разве настоящий друг бросил бы в беде? Отвернулся бы от тебя из-за каких-то глупых предрассудков? Он смеялся над тобой вместе со всеми. – Вместе с тобой. – Я был не прав и мне очень совестно за это, ты же знаешь. Твоя главная проблема в том, что ты никак не можешь отпустить прошлое, забыть о плохом. – Это сложно. – Жить вечной болью сложнее. Сколько ты собираешься в этом вариться и жалеть себя? Сколько собираешься оплакивать ушедшие годы? Все кончено, Сириус, пора начинать жизнь с чистого листа и идти дальше. – Знаю, но боюсь, что не справлюсь. – У тебя есть я, чтобы справиться, правда? – мягко напомнил Северус, а затем обвел усталым взглядом комнату, уныло оценивая количество вещей, которые нужно было упаковать. – Нам надо все сложить за сегодня, чтобы выехать завтра рано утром. Если не начнем прямо сейчас – не успеем. – Сколько туда ехать? – мужчина вытер мокрый нос об его рубашку, уже изрядно намокшую от слез, и слегка разжал мертвую хватку, наконец позволяя профессору выдохнуть спокойно. – Десять часов. – Так долго? – Там очень красивая дорога, тебе понравится. А теперь вставай и принимайся за работу. – Я только хочу... – Чего? Их взгляды встретились, лица разделяли считанные миллиметры. Стоит только слегка податься вперед... – Можно?.. Снейп первый впился в его губы, и Блэк тут же ответил на поцелуй, придушенно всхлипывая от наплыва ощущений. Наконец-то. Наконец-то. Наконец-то. Он грезил об этом столько лет, неужели заветные мечты сбылись? Не может быть... – Правда в том, – Северус на миг отстранился от него, откинул с лица волосы и с жадностью глотнул прохладного воздуха, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, – что я тоже был влюблен в тебя, Блэк. Очень, ОЧЕНЬ долго. А потом сам же разбил себе сердце. – Мое тоже. – Я это исправлю, – "наркотическая" эйфория и адреналин, что выбросился в кровь от головокружительного возбуждения, пьянили настолько, что профессор боялся потерять рассудок. Сириус был в его руках, сидел на коленях – неожиданно покорный, ласковый и сногсшибательно красивый. Живая игрушка, ангел, свалившийся с небес... – Ты смотришь на меня так, будто я снился тебе в мокрых снах, – не воздержался от издевательского комментария мужчина, за что был тут же заткнут еще одним поцелуем, на этот раз более грубым. – Возможно, все именно так и было, – прошептал ему в волосы Снейп двадцатью секундами позже. – Мерлин, ты чертовски прекрасен! – Ты тоже. – О, не ври! Не удержав равновесие, они вдвоем упали на пол, – благо, Северус успел вовремя выставить по бокам руки, чтобы не навалиться на тоненького Блэка всем своим весом. Длинные кудри растрепались, в расширенных зрачках плясали безумные искорки, а щеки покраснели, как от сильной лихорадки. – Мерлиновы подштанники! – со вкусом выругался Сириус, обнажая белоснежные зубы. – Снейп, ты... – Я что? – игриво осведомился тот, против воли рисуя в голове самые похабные картинки. – Извращенец. – Я-то? – Говорят, ты неплох в постели. – Кто говорит? – Я говорю. – Тогда ты ошибаешься. – Как самокритично. Давай проверим? – Нет, – с мужеством поборов искушение, строго отрезал профессор. – Почему?.. – мужчина потерянно заморгал, краска почти моментально сошла с его лица. – Я не могу. – Отчего же? – Просто не могу. – Потому что я не нравлюсь тебе... – Нет! Я просто боюсь сделать тебе больно! Ты и так сломан, морально и физически, куда тебе еще?! – Ты меня не любишь. Запрещенный прием, который действовал всегда. Сочетание побитого щенячьего взгляда, жалобного голоса и немых слез в больших глазах. Адский коктейль, как такому противостоять?.. Легко подняв Блэка на руки, Снейп отнес его в спальню и уложил на широкую кровать, рывком снимая с него бесформенную футболку. Взору открылись сильно выпирающие ребра, впалый живот и острые ключицы, которые, кажется, можно было сломать от одного небрежного движения. Чистый скелет, обтянутый кожей. – Черт, у тебя мышц нет вообще? – Ты еще мои ноги не видел. – Слушай, я боюсь. Сейчас у тебя что-нибудь хрустнет, и что потом делать? – Да ничего не хрустнет! – Ты посмотри на меня и на себя, ничего не хрустнет! Еще и как хрустнет! Я крепкий, вешу нормально, а ты гребаный дистрофик! Это все равно что фея занималась бы любовью с гиппогрифом! Сириус заржал от такого сравнения, а Северус тем временем продолжил с интересом его рассматривать, приподнимая и ощупывая худые руки, пробегая пальцами по гладкой коже. – Бреешь? – Нет, у меня на всем теле ничего не растет. Такая особенность. – Чем больше на тебя смотрю, тем больше сомневаюсь, что ты человек. – А кто я, по-твоему? – Хм, даже не знаю... Ожившая восковая скульптура, может, демон. – Демон? – Только демоны могут быть такими тощими. – Но демоны уродливы. – О, не все. Есть довольно симпатичные, – с хитрой ухмылкой возразил профессор, опуская ладонь на чужую грудь. Прямо туда, где ускоренно билось трепещущее сердце. – Такие синеглазые, с кудрявой копной волос до плеч... – Жаль, что я не блондин, да? – Вовсе нет, черный с синим гармонирует намного лучше... Ну что? – Снейп выдержал небольшую паузу, чувствуя себя крайне неловко. Когда он делал что-то подобное в последний раз? Лет пятнадцать назад, в слизеринской раздевалке с каким-то мальчишкой на год его старше. Да и это происходило совсем по-другому, не так, как сейчас; короткий перепихон в двадцатиминутном перерыве между квиддичными тренировками. А, ну и он был в стельку пьян, об этом тоже не следует забывать, а тут все серьезно и на трезвую голову. И Блэк, кажется... боится? Смотрит как кролик на удава, взгляд какой-то нерешительный. – Ты чего, солнце? – искренне удивился Северус, и тот с опаской ответил: – Ничего, все в порядке. – Ты что, испугался? – в голосе не было ни капли раздражения или недовольства, сплошная ласка и теплота. Мужчина немного расслабился. – Да нет, просто вспомнил кое-что... не очень приятное. – Что? – Не думаю, что это важно. – Для меня – важно. Выкладывай. – На седьмом курсе я крутил небольшой роман с одним своим одноклассником, ты его не знаешь. У нас все было более-менее, мы встречались два месяца, ничего, вроде как, не предвещало беды, а когда я сказал, что готов, ну... пойти дальше, неожиданно выяснилось, что он помешан на БДСМ-практике. Причем я узнал это уже будучи привязанным к кровати, когда мне вставили в рот кляп и зачем-то притащили розги... – Он побил и изнасиловал тебя? – низким голосом осведомился профессор, закипая от лютой ненависти. Хотелось прямо сейчас разыскать ублюдка и наложить на него штук десять Круцио, а на десерт подать сочную Сектумсемпру. – Нет, я, в общем-то, был согласен. В смысле, он обещал, что мне понравится... Многим же нравится. Говорил, что это просто ролевая игра, что это очень весело. – Не сомневаюсь, что ему было весело. Ты согласился? – Да, при условии, что у нас будет стоп-слово, и что он сразу остановится, как только я его произнесу... Но он не остановился...– под конец рассказа бедный Сириус аж охрип, и Снейп сразу прилег рядом с ним, пряча от внешнего мира в крепких объятиях. – Тварь. Я найду и уничтожу его! – Он, если я не ошибаюсь, перебрался в Америку. После того случая мы расстались, хотя он честно не понимал, почему. Смеялся надо мной, унижал при всех, обзывал сопливой бабой. А я ведь умолял его остановиться, кричал, что мне больно... – Мой сладкий. Мой, мой, – Северус жалел его, осыпал нежными поцелуями и в который раз обещал стереть с лица земли всех, кто посмел хоть раз причинить ему страдания. – Никто больше не поступит так с тобой, не сделает больно. Неужели ты боишься, что я могу? – Нет, это уже просто рефлекс. Привычка бояться всех вокруг. Прости, мне так стыдно, но можем мы... просто полежать сегодня? – Конечно, мой хороший, конечно. Давай просто полежим. Ты молодец. Мой молодец. Блэк не понимал, за что его так хвалят, но само слово "мой" окутывало теплом и исцеляющей силой безмерной любви. Прежде он даже представить себе не мог, что Снейп – вечно злой и безразличный ко всему вокруг, способен так кого-то любить и с такой материнской мягкостью о ком-то заботиться. Что умеет жалеть, успокаивать прикосновениями и ласковыми словами. Это все казалось забвением, самым сладким сном, после которого вновь придет боль и тяжелые жизненные испытания, каждый раз оставляющие на израненном сердце все новые и новые шрамы. – Мне все снится, – вдруг проговорил мужчина сиплым голосом, зажмуривая слезящиеся глаза. – Завтра я проснусь на Гриммо, выйду из комнаты, и на меня снова обрушатся насмешки. Молли ударит меня первым, что попадется под руку, Грюм повторит в тысячный раз, какая я мразь, а с тобой я встречусь уже на собрании. Улыбнусь тебе, спрошу, как дела, а ты ответишь что-нибудь такое, отчего мне тут же захочется застрелиться. Ты же умеешь, очень хорошо... Опять скажешь, наверное, каким я стал ущербным после Азкабана или напомнишь про мою вину в смерти Лили и Джеймса, хотя прекрасно знаешь, что я вовсе не виноват. А закончишь своим фирменным: "Чтоб ты сдох, Блэк!", и я пойду рыдать в подушку у себя в комнате. Классика... Не стоило вспоминать, не стоило представлять эту кошмарную сцену так ярко, потому что теперь Сириуса снова била дрожь, он больше не слышал ничего, кроме стука крови в собственных ушах и шипящих голосов из подсознания, которые остервенело хохотали, повторяя одно и то же жестокое оскорбление: Ничтожество-ничтожество-ничтожество. Стало холодно, как при встрече с дементорами, в груди все сжималось и пекло от невозможности сделать вдох, однако прохладный после дождя ветер, внезапно ударивший в лицо, немного вернул Блэка в сознание. Он почувствовал, что его качают, услышал знакомый шепот – взволнованный и испуганный, разобрал уменьшительно-ласкательные эпитеты, которые были явно обращены к нему. А потом приоткрыл глаза и увидел, что лежит у профессора на руках. Тот держал его у открытого окна и заботливым голосом вытягивал из бездонного колодца, куда он только что провалился в своих тягостных мыслях. – Все закончилось, дыши. Глубоко, давай. Ты со мной, в безопасности, и тебе это не снится. Нельзя так себя накручивать, иначе не вылезешь из панических атак. – Это произошло снова? – Да, но в этом нет ничего ужасного. Ты очень травмирован, полностью сломан, разумеется, мозг будет реагировать именно так. Нужно время и хороший отдых. Завтра уедем отсюда, будешь веселиться и наслаждаться жизнью. – Ты не Снейп... – А кто же? Нимфадора Тонкс под оборотным? – Северус фыркнул от такой несусветной глупости. – Скорее так, потому что Снейп, которого я знаю, совсем не такой. – Снейп, которого ты знаешь, умер в тот день, когда тебя пытал Волан-де-Морт. – А ты кто тогда? – Геллерт Гриндевальд, – бережно приподняв мужчину за подбородок, Снейп поцеловал его в нос, в лоб, в щеки, а закончил легким прикосновением к тонким губам, – Сириус сам потянулся к нему, ощущая острую потребность в этой одурманивающей интимной ласке. – Ты когда-нибудь мог представить, что мы закончим вот так, Северус?.. – Видимо, небеса здорово подшутили над нами... Впрочем, я ничего не имею против.