Огненное сердце

Август завершился обложными дождями и противной туманной сыростью, – с севера все чаще дули промозглые ветра, под ногами хрустела засохшая после продолжительного зноя трава, а сквозь потускневшую листву деревьев просачивались первые проблески золота. Гарри обожал осень, сполна наслаждался всеми ее красотами и считал это время года самым очаровательным из всех, вот только сейчас в сердце не было той привычной щемящей радости от ее прихода, которую он испытывал прежде. Раньше осень ассоциировалась у него со школой, с горячим шоколадом в Хогсмиде, огромными тыквами на заднем дворе у Хагрида и вечерними прогулками по Запретному лесу, что с наступлением октября примерял свой огненно-золотистый наряд, постепенно сбрасывая на землю листья, а теперь... Теперь осень стала просто осенью. Поттер ничего не ждал, ни о чем не думал, голова не была забита уроками и школьной программой, а первого сентября не нужно было ехать на вокзал Кингс-Кросс, чтобы пробежать с разгону через волшебный барьер и встретиться в поезде с одноклассниками. Эти устоявшиеся привычки остались в прошлом, канули в лету вместе с тревогами и былой суетой, которые когда-то приносили своеобразный уют и создавали иллюзию "дома". Сейчас у мальчика был настоящий дом, настоящая семья и настоящий лорд Волан-де-Морт, взявший на себя роль его любящего отца и подаривший ему такое счастье, о котором он не мог даже мечтать. Тогда откуда же взялось это едкое чувство грусти? Почему глупое сердце покалывало и неприятно ныло, стоило только Гарри вспомнить о годах, проведенных в Хогвартсе? Они не были радостными и веселыми, отнюдь. Маленький ребенок априори не может веселиться и наслаждаться беззаботным детством, если вынужден из года в год сражаться со злом и выставлять себя героем перед бессердечными тиранами, держащими его на коротком поводке в насилии и голоде. Однако даже среди этой беспросветной тьмы Поттер умудрялся находить крупицы надежды и собирать их в хрупкие песочные замки, что рассыпались каждый раз, как только он вновь скатывался из радости в отчаяние, закрываясь глубоко в себе на сотни железных замков. Когда боль ненадолго отпускала, когда сквозь стены бесконечного черного туннеля пробивались первые лучики солнца, мальчишка строил замки снова, обливая золотой песок собственной кровью и в тысячный раз обещая себе оттолкнуться наконец ото дна, содрать с шеи проклятую удавку и вырваться из клетки, в которой его держали с ранних лет. Уже тогда он знал, что его жизнь давно распланирована и расписана по часам, знал, что вряд ли при таком раскладе доживет до совершеннолетия и сможет обрести долгожданную свободу, поэтому старался радоваться любым мелочам и быть оптимистичным, но... Выходило крайне плохо. Куда он мог деться с подводной лодки? Нормальных родственников у него не было, настоящих друзей, как оказалось, тоже. К кому идти? У кого просить спасения? Гарри был один против всего мира, маленький запуганный крольчонок, по своей глупости угодивший в змеиное гнездо. Они взращивали его как приманку, лакомый кусочек для темной стороны, – насадили на крючок и швырнули прямо в лапы Тому Реддлу. Кто же знал, что тот проявит такую неслыханную жалость и помилует подростка, решив оставить его себе? Впрочем, Поттер был уверен, что Альбус вместе со своей сворой уже и думать о нем забыли, – наверняка у них нашелся новый герой, готовый ради всеобщего блага броситься и в огонь, и в воду. В таком случае, Темный Лорд не оставит от него мокрого места, поработит всю магическую Британию и сделает так, чтобы директор Дамблдор умер самой мучительной смертью, какую только можно придумать. Он обещал. Обещал отомстить им всем. Уничтожить, запытать, утопить в крови. Гарри с предвкушением ожидал этой расплаты, грезил о счастливом дне возмездия и все чаще воображал, как идет по трупам своих врагов с гордо поднятой головой, в знак победы запуская в воздух леденящее душу Морсмордре. Он еще покажет им, каким монстром может быть, заставит трепетать перед ним и биться в истерических конвульсиях, и на этот раз они с Реддлом не пощадят никого. Волан-де-Морт порой нежно смеялся, читая его жестокие мысли, по-отечески трепал по волосам и просил подождать еще совсем немножко, пока их армия окончательно окрепнет и будет готова вступить со "светлыми" в решающий бой. Что ж, мальчик был готов ждать, сколько потребуется. Он лучше всех знал, что месть – блюдо, которое подают холодным... Воздух пах дождем и сырой землей, – Гарри блаженно вдыхал его полной грудью, с рассеянной улыбкой смотрел на туман, что стелился над озером молочной пеленой и потягивал из чашки горячий шоколад с ванильными зефирками. Лучшего начала дня и придумать было нельзя, однако в голове у Поттера вопреки этому роились сумбурные мысли, вытаскивали из-под корки мозга давно забытые воспоминания и наполняли душу странным тревожным чувством, от которого невольно подрагивали кончики пальцев. Мальчик думал о прошлом: о свирепой родне, не упускающей возможности поиздеваться над ним, о первом курсе Хогвартса, во время которого школьные будни были полны веселья и приключений, о друзьях, что стали врагами, о врагах, что стали друзьями, о Турнире Трех Волшебников, о Сириусе, о Томе... За последние три месяца жизнь подростка изменилась настолько, что он уже и забыл, что тот хладнокровный мир, в котором он вырос, действительно существовал. Забыл, что этот мир состоял лишь из боли и страданий, забыл, сколько в нем было горя, сколько было бед и потерь, забыл, как ощущается постоянный страх, непрерывные муки и острый тактильный голод. Забыл, каково это – быть изгоем. Ведь если отрезать дурацкий геройский шлейф, который тянулся за ним с момента убийства Квиррелла, кем он остался бы тогда? Сопливым маленьким уродцем? Никому не нужным сиротой, от которых тошнит таких мажорных ублюдков, как Люциус Малфой? Разве кто-то тогда вспомнил бы о нем? Проявил бы сочувствие, поинтересовался личной жизнью? Нет, потому что герой имеет ценность только тогда, когда совершает отважные подвиги, а как только он перестает, его тут же сметают с шахматной доски как жалкую пешку, отбирают все, что было дорого, делают существование невыносимым, и в какой-то момент герой превращается в преступника. Том же любил Гарри просто так, не ожидая от него ничего взамен, не вынуждая быть храбрым и мужественным, не ища в этом никакой корысти. Просто любил, как любят своих детей хорошие родители, любил слепо и отчаянно, любил за то, что тот был в его жизни, за его улыбку и смех, за очаровательную внешность и ангельский характер. Любил в нем все, каждую крошечную деталь, и для этого Поттеру не требовалось делать что-то выдающееся. Достаточно было просто быть самим собой. Не притворяться, не играть роль золотого мальчика и не разбиваться в лепешку лишь ради того, чтобы его ценили. "Я хочу одного, чтобы ты был счастлив, Гарри, больше мне ничего не нужно. Теперь мы семья, запомни это. Не бойся быть тем, кто ты есть на самом деле", – сказал однажды Волан-де-Морт, и подросток снова расплакался от счастья у него на руках. В тот день, когда его схватили и бросили в темницу, он даже представить себе не мог, что они с Темным Лордом станут такими родными. Половинки их расколотых сердец соединились в одно целое, и они наконец-то узнали, что такое настоящая любовь. Вновь надевая "розовые очки", Гарри точно знал, что больше они не разобьются никогда. – Не холодно стоять у открытого окна? – на плечи легли теплые руки, и Поттер запрокинул голову, встречаясь взглядом с улыбающимся Реддлом. – Нет. – О чем думаешь? – Ни о чем, снова каша в голове. – Может, хочешь прогуляться, пока не начался дождь? – С удовольствием. Они оделись, вышли во двор и, взяв друг друга под руки, неспешным шагом направились в сторону леса. Оба молчали, наслаждаясь природой и свежим воздухом, но в какой-то момент мальчик вдруг остановился, в задумчивости нахмурил брови и неуверенно позвал: – Том? – Хм? – тот взглянул на него с привычной нежностью, срывая с низкой ветки клена желтый лист. – Давно хотел спросить. – Спрашивай. – Точнее... попросить. – Проси. – Я хочу себе темную метку, – заявил уже смелее подросток, и мужчина озадаченно на него уставился. – Темную метку? – повторил он с такой растерянностью, словно не расслышал с первого раза. – Да. – Зачем? – У всех Пожирателей она есть, я тоже хочу. – Но ты не Пожиратель, Гарри, – Волан-де-Морт не удержался от смешка. – Такая метка есть только у моих слуг, а ты не служишь мне. – А что, если я хочу? – Хочешь мне служить? – Хочу стать Пожирателем. Услышав столь бредовое заявление, Том разразился задорным хохотом, и Гарри с обидой надул губы, воинственно сверкая глазами. – Не вижу причин так смеяться. – Но это же просто уморительно, Гарри! "Хочу стать Пожирателем", да как тебе это вообще в голову пришло? – Темный Лорд ржал и хлопал себя по коленям, будто Поттер только что рассказал ему забавный анекдот. – А что в этом такого?! – Что в этом такого, серьезно? Ты чем собрался заниматься в Ближнем Кругу? Какую миссию выполнять? Играть с ПСами в карты и печь им плюшки? Или ты думаешь, я отпущу тебя на реальные задания? – Почему нет? – Ты совсем с ума спятил, Поттер? Я не для того тебя берег, чтобы какая-нибудь мразь прошлась по тебе Авадой на одном из рейдов. Ты слишком маленький для такой работы. – Я не маленький! – визгливо огрызнулся мальчишка и попытался заехать Волан-де-Морту кулаком в ребра, однако тот перехватил его руку еще на замахе, моментально переставая смеяться. – Маленький. Вот исполнится тебе семнадцать, тогда будем говорить, а пока занимайся тем, чем занимаются все дети в твоем возрасте, иначе верну тебя назад в Хогвартс, чтобы ты не забивал себе голову всякими глупостями. – Не вернешь, – нахально осклабился в ответ подросток. – Там Дамблдор. – Его можно и сместить, у меня есть связи. – А все остальные? Ученики, учителя? – Поверь, я бы нашел способ сделать твое обучение безопасным. – Ты меня не отправишь, ты слишком сильно дорожишь мной. – Да, но мне не нравится, как ты себя ведешь. – Черт, да я же хотел эту метку только для того, чтобы мы были связаны! – Но мы и так связаны... – Ментально! Это не то! Я хочу показать всем, насколько я дорожу нашим союзом, насколько между нами все серьезно! Хочу, чтобы весь мир видел, на чьей я теперь стороне, чтобы и ты это видел тоже! Я знаю, ты веришь мне и без этого, но мы вместе пережили так много, и все это время ты был рядом, защищал меня, заботился, и я просто решил, что пришло время отплатить тебе, отдать долг, доказать, что ты старался не зря! Я хочу быть частью вашего клана, хочу быть частью тебя, Том! – севший голос Гарри в конечном итоге сорвался на крик, глаза заблестели от злых слез, и тогда Реддл поймал его за предплечья, прижал к себе, стал успокаивающе растирать спину. – Все, Гарри, все, все. – Ты меня не слышишь! – Я тебя слышу, – холодные белые пальцы сжали подбородок, осторожно приподнимая вверх, – Поттер неохотно взглянул на мужчину с легким вызовом, и тот одарил его ласковым взглядом, подавляя протяжный вздох. – Но между нами и так уже есть связь, намного более сильная, чем ты думаешь. Связь душ, сердец... – Это просто слова. – Ошибаешься. Ты мой крестраж, Гарри...

***

"Ты мой крестраж, Гарри..." – Значит, в тот день, когда ты убил меня, твоя душа раскололась на семь частей, пять из которых оказались в предметах, одна – в Нагайне, а последняя... – В тебе, да. Кольцо Марволо Мракса, диадема Кандиды Когтевран, дневник, медальон Регулуса Блэка, чаша Пенелопы Пуффендуй, Нагайна и ты. Изначально я не знал про тебя, даже не подозревал, но в день, когда тебя поймали и привели ко мне, я вдруг все понял... Эта наша связь, она ведь возникла не спроста... Крестраж, конечно. Это все объясняло. – Так вот почему ты не убил меня, – горестно усмехнулся мальчик, чувствуя себя полным идиотом. Волан-де-Морт не пожалел его, он не захотел убивать собственный крестраж, еще одну частичку своей разбитой души, ведь дневник и кольцо уже были уничтожены. Все просто и логично, – как он раньше не догадался о чем-то подобном? Эти совместные сны, способность ощущать настроение друг друга, читать мысли, разумеется, все это не могло возникнуть на ровном месте только потому, что так сошлись звезды! – Дело не в любви, не в жалости и уж тем более не в том, что я якобы на тебя похож. Ты бережешь осколок внутри меня, только он для тебя ценен! – Нет, Гарри! Нет! Нет! Что ты такое говоришь?! – глаза Тома расширились от ужаса, он тут же вскочил с кресла и упал перед подростком на колени, обхватывая ладонями его бледное лицо. – Дело не в этом! – Не ври мне. Не ври хотя бы сейчас. – Я не вру! Плевать на дурацкий крестраж, только ТЫ мне дорог, слышишь? Твои глаза, твоя улыбка, твой смех, ты весь! Я люблю тебя, разве ты сам этого не видишь?! – Ты любишь не меня. Ты любишь себя внутри меня, – спокойно возразил Гарри, скидывая его руки со своих плеч. – Это не так, и ты прекрасно об этом знаешь. Если бы я не любил тебя, мог бы давным-давно извлечь крестраж и расправиться с тобой, как планировал до этого. – Крестраж нельзя извлечь, ты сам только что это сказал. – Можно, если крестраж спрятан в человеке, существует древний ритуал, очень опасный, но я знаю, как его проводить. Ты бы мучился, кричал в агонии, испытывал боль в десять раз сильнее Круциатуса, но я ничего с тобой не сделал, посмотри! Ты жив, счастлив, у тебя есть все, о чем я грезил в детстве в своих самых сладких снах. Так как ты думаешь, что я действительно люблю? Тебя или свой крестраж? – Как мне знать, что ты не лжешь? – Я хоть раз солгал тебе за все это время? К тому же, я дал тебе полную свободу, не заставил подчиняться мне, это ли не главное доказательство моей любви? Я мог провести обряд когда угодно, Гарри, у меня хватило бы на это сил и способностей, но ты теперь мой ребенок, единственная радость и смысл жизни, так зачем мне обманывать тебя, скажи? Судорожно мотая головой и дрожа от волнения, Поттер всхлипнул, потянулся к Темному Лорду, и тот встал, поднимая его на руки. Успокаивающе похлопал по пояснице, очертил большим пальцем шрам, что больше не болел, с любовью заглянул в родные зеленые глаза и тихо произнес на парселтанге: – Все в порядке, малыш, я не собираюсь тебя обижать. – Я, как и ты, говорю на языке змей. Это тоже от крестража? – Скорее всего. Или мы просто очень похожи. – Я люблю тебя. – Мое сокровище... – Ты же не будешь вытаскивать его? – Кого? – Крестраж. – Ну что ты, мой любимый, конечно, нет. Какой в этом теперь смысл? – Я не знаю... Просто... Если со мной когда-нибудь что-то случится, хотя бы кусочек твоей души останется в сохранности... Мальчишку оборвал крепкий шлепок, и он ахнул, взирая на мужчину с недоумением и испугом. – Не смей так говорить и даже о таком думать, понял? Пока я рядом, с тобой все будет хорошо. – А ты всегда будешь рядом? – Ну конечно, – Волан-де-Морт засмеялся, призывая с дивана плед. – Ты дрожишь, давай я тебя укрою? – Не отпускай, – совсем по-детски захныкал подросток, обвивая Реддла руками и ногами. – Я держу тебя, держу, просто хочу согреть. – Мне и так тепло. От того, что ты со мной. Я буду вечно беречь твой крестраж, обещаю. – А я буду вечно беречь тебя. – Любовь до гроба? – Сейчас накажу. Гарри прыснул, утыкаясь носом в чужую щеку, – кожа была холодной и обескровленной, как и сам Том, и лишь его оттаявшее от любви сердце обыкновенно разгоняло по телу живительный жар. – Ты такой же холодный, как Нагайна. – Потому что я не человек, Гарри, я лишь его подобие. – Это не так. – Это так. Я больше никогда не смогу обрести свой прежний облик. – Плевать. Я люблю тебя таким, какой ты есть. – О, Гарри... Темный Лорд горько вздохнул, чувствуя, как сковывает горло, как предательски жжет в уголках глаз от застывших слез, которым при своем мальчике он никогда бы не позволил пролиться. Их связала настоящая любовь, и благодаря ей они переживут любые трудности и несчастья. Вместе. – Tutto muore ma tu sei la cosa pi cara che ho¹, – с замиранием сердца прошептал Поттер, оставляя на виске мужчины невесомый поцелуй. – Sei l'aria che mi nutre². 1 ‐ Все умрет, но ты сокровище, которое у меня останется. 2 - Ты воздух, которым я дышу.