Добро пожаловать домой

      Лицо отца — бледное и исхудавшее, оно смотрело на Рейгена своим безжизненным взглядом, мертвыми, пустыми глазницами. Сухие тонкие губы шевелились беззвучно, пока из них не вырвался первый задушенный хрип.       — Ты посмешище, Аратака. Позор семьи. Твоя сестра выбилась в люди, а что сделал ты? Стал шарлатаном, обманывающим людей. И это вся твоя благодарность нам?       Лицо мужчины искривилось в уродливой гримасе. Грязные темные волосы блестели в полумраке — Рейген помнит, что когда-то они были такими же светлыми, как и у него, — и это больно.       Больно вспоминать о человеке, которого уже нет.       Аратаке страшно. Стыд и вина окутывают его иглами, протыкая насквозь. Он умрет, как и его отец, но что от него останется?       Пыльный офис, серый пиджак и ложь, из которой состояла половина его жизни — всё его наследие.       Голова мужчины приближалась, и Рейгену хотелось кричать, ведь с каждым разом она становилась похожей на его. Аратака видел себя, своё мертвое лико: стеклянные глаза казались ненастоящими, словно кукольными. Это был он. Это всё был он.       Рейген проснулся.       Темный потолок приветствовал молчаливым пониманием; в комнате было темно и холодно, по телу прошлась дрожь. Моб опять перетянул на себя одеяло — дышать было сложно, но вид крепко спящего Шигео успокаивал. Чужой рот был приоткрыт, а на подушке, наверное, как обычно осталось пятно от слюны.       Взгляд Рейгена смягчился. Зрачки стали шире, и он нежно поправил черные локоны, раскиданные на мягкой перине.       Матрац прогнулся. Аратака подвязал пояс халата, шаркая тапочками на кухню. Сон Шигео был слишком глубок, чтобы его смогла разбудить такая мелочь.       Прохлада стакана приводила в себя: Рейген допил до дна парой больших глотков, не спеша уходить обратно. Задумчиво вертел стекло в своих руках.       Глупый, бессмысленный сон. Глупый, бессмысленный Аратака — вот и познакомились.       Ладонь нервно пригладила волосы на затылке — хотелось убедиться, что всё реально. Что он живой, что его глаза живые и что всё хорошо, — однако зеркало было слишком далеко, а лишний шум причинять не хотелось.       Он лег обратно в постель, безбожно упуская момент, когда спящий Кагеяма проснулся.       — Ты как? — голос звучал бодро, будто Шигео всё это время и не спал вовсе.       Рейген моргнул.       — Всё в порядке, — дежурно ответил он, — я тебя разбудил? Прости.       Моб копошился, стягивая с себя половину одеяла и заботливо укрывая им мужчину.       — Всё в порядке, — точно такое же прилетело ему в ответ. В тихом шепоте звучал вызов.       — Вот как. Хорошо, — Аратаке неловко.       Мрачное чувство не покидало его тело; в голове, словно карусель-тошнилка, крутились не самые приятные мысли. Потолок был очень интересным.       — Повернись ко мне, Шишо, — вдруг просят его спокойно.       Не потолок — тот не называл его так, к счастью, вообще не говорил. Рейген неохотно выполняет просьбу, однако сил ворчать на старое прозвище не было.       Кагеяма смотрел на него, внимательно изучая. Между бровей залегла обеспокоенная морщинка.       — Не всё в порядке, — осторожно говорит он, выставляя это твердым фактом.       Рейген ведет верхним плечом, лежа на боку.       — Не всё в порядке, — просто соглашается он.       Моб придвигается ближе: сильные руки ласково обвивают рейгеновскую талию, поглаживая напряжённую под халатом спину. Сердце стучит. Казалось, что его слышно в ночной тишине, словно через колонку. Рейген прикрывает глаза, отдаваясь приятным касаниям.       — Теруки зовет нас на ужин в субботу, — вдруг делится Моб.       Аратака согласно мычит. Ерзает, вздыхая.       — Экубо звал нас, — признается он. — Думаю, мы могли бы сходить, если они не успеют в очередной раз расстаться к этому времени.       Об странных отношениях между этими двумя хотелось говорить в последнюю очередь.       В какой-то момент поглаживания прекращаются. Не успев разочароваться, Рейген ощущает, как выползшая из-под одеяла рука ложится на его щеку. Тёплая.       — Я люблю тебя, — вместо этого отвечает Шигео, накрывая его губы своими.       Это было почти невинно — они лениво передвигали ртами, слишком уставшие в три часа ночи. Ресницы Рейгена подрагивали, однако он приоткрыл веки, смотря на расслабленную, но довольную улыбку напротив.       — Привет, — хихикнул он.       — Привет, — улыбнулись ему шире.       Карусель-тошнилка наконец остановилась, выпустив Аратаку на твёрдую землю. Дышать вновь стало легче.       — Шигео?..       В ответ слышалось полусонное хмыканье.       — Я тоже люблю тебя. Спасибо.       Теперь всё было в порядке.