Добро пожаловать домой

      Они сидели в кафе около десяти минут — столько прошло с сообщения журналиста о том, что он опаздывает и приносит свои извинения. Рейген в скуке держал рукой подбородок, смотря то на окно, то на Моба рядом, подъедающего порцию заказанной картошки. У Аратаки аппетита не было.       — Простите ещё раз! — перед ними в извинениях кланяется подошедший мужчина, что явно торопился сюда — волосы прилипли от пота, а грудная клетка часто вздымалась от былого быстрого темпа, — Я Исаму Фукуда, Аратака-сан… — мужчина застопорился, переводя взгляд на замершего Моба.       — И Шигео Кагеяма, — ответил Рейген, вежливо улыбнувшись, — ничего страшного. Бывает, да, Шигео?       — Ага.       Мужчина, представившийся Исаму Фукудой, облегченно вздохнул, занимая место напротив двух сидящих и открыл свой портфель, выудив из него блокнот с ручкой.       — Хочу в который раз поблагодарить вас: всё-таки, наша газета не славится большой популярностью, и мы думали, что вы откажетесь брать у нас интервью, — заметил он, отстраненно улыбнувшись и открывая блокнот.       С самого начала Рейген и не хотел соглашаться — с трудом верилось, что после того случая о нём ещё хоть кто-то вспоминал, но нет. Такие были. В письме интервьюер глубоко заверил, что никаких вопросов, касающихся того периода, задано не будет, скидывая заранее всё, что могло быть озвучено, и Рейген подумал — а почему бы и нет? Если подобная вещь приведет хоть и малый, но положительный отклик, было бы неплохо. Очень неплохо.       — Это взаимовыгодная встреча, вы так не считаете? — отметил Аратака.       — Да-да. Всё верно, — уверенно закивали ему в ответ, поправляя очки. — Скажите пожалуйста, как вы открыли свой офис? Как пришли к такой задумке?       Аратака выпрямился: всё началось.       — Очень просто — ещё в начале я подумал, что с помощью своих сил могу помогать тем, кто нуждается в этом, — легко начинает он. Выученная речь осткакивала от зубов, — На своей прошлой работе я уже тогда достиг тех высот, которых считал нужным, и решил двигаться дальше. Как серьёзный этап, понимаете? — риторически спросил он, все равно получив согласное угуканье.       Журналист с энтузиазмом записывал каждое его слово, почти не отрываясь от блокнота, хотя Рейген все равно был начеку — вариант того, что вполне себе в ручке мог сокрыться миниатюрный диктафон, отметать не стоило.       Возможно, в нем уже говорила его паранойя, ведь даже Кагеяма был очень спокоен, не показывая никаких признаков подозрений.       — Очень хорошо, я понимаю вас. Но всегда ли хватало двигаться дальше? Не хотелось всё это бросить?       Рейген прижал раскрытую пятерню к груди.       — Если только иногда. Но я был не один — мой ассистент, Шигео, очень хорошо помогал мне, — уверяет он, головой склоняясь к названному.       Моб отмер, коротко улыбнувшись и качнув головой. Посмотрев на них, мужчина, будто бы сделав для себя какие-то выводы, опять сделал записи.       — Вы, должно быть, гордитесь им. Такой молодой, но такой ответственный, это похвально. Сейчас Шигео двадцать два?       — Двадцать, — вновь ответил Рейген, зная, что сам Кагеяма был совершенно не против не принимать в этом никакого участия. Напротив него черкнули ручкой.       — Даже сейчас он помогает вам? Дни в университете бывают очень тяжелыми.       — Конечно. Но Шигео сам захотел не покидать наш офис — у меня есть ещё коллега, но лишние руки всегда нужны.       — Это правда. Насколько сильно вы близки с Шигео? — спрашивает мужчина, улыбаясь.       Моб едва заметно вздохнул.       — Он мой ученик и верный товарищ. Сказать, что только я учил его чему-то — это значит соврать. Во многих вопросах Шигео демонстрировал компетентность и знание не хуже моих.       Кагеяма никак не отреагировал. Он помнил, как Аратака, стоя перед зеркалом, репетировал слова, что сейчас говорил под чужую запись — помнил каждую фразу, каждый вопрос, который читал Рейгену, притворяясь интервьюером.       — Рейген-сан, вы сказали, что ваш любимый цвет — розовый. А еще, что любите собак. Но ваша пижама серая, а на ней — медведь. Значит ли это, что ваше мнение часто меняется и бывает противоречивым?       Рейген закатил глаза, отвернувшись от своего отражения в зеркале и стрельнув гневным взглядом в Моба, что как ни в чем не бывало смотрел на него в ответ.       — Можете не беспокоиться, Кагеяма-семпай, — четко выделил обращение он, смотря в чужие глаза через зеркало театрально надменно и самодовольно, — Подобное случается только в вопросах моего вкуса…разве что, ещё может зависеть от подарков сестры — она слишком сильно уговаривала меня, что это собака. Против подобного я бессилен. Долго придумывал?       — Приятно знать подобное, — сказал мужчина. — Наверное, ваши отношения с семьёй такие же поддерживающие и тёплые?       — Естественно, — ни один мускул не дрогнул, роняя ложь так, будто она была весом с воздушный шарик, — Даже если они удивились поначалу, то очень скоро приняли и стали гордиться моим выбором.       Шигео приуныл — он тоже помнил это, но…осознавать тот факт, что этот ответ Рейген придумывал вчера вечером, сидя на кухне с чашкой чая, было грустно и неуютно. Только пару лет назад Кагеяма узнал, что все в его семье считали его аферистом, позорно зарабатывающим нечестным путём.       — Даже ваш отец? — неожиданно задается вопросом мужчина, поднимая свой взор на Рейгена, — Не поймите неправильно, но до нас дошли слухи, что вы не присутствовали на его похоронах. Почему же? — стекла очков блеснули на свету.       Аратака застыл, так и не отпив из чашки, поднесенной к губам. Шигео напрягся.       Подобного в письме явно не было.       Видя, как по чужому лицу расползается ухмылка, старательно спрятанная за блокнотом и рукой, взгляд Шигео тяжелеет.       Кагеяме не казалось хорошей идеей идти сюда, ведь подобным людям всегда нужно было одно и тоже. Как они узнали?       Шигео стискивает кулаки — они слышали, что Рейген не был на похоронах, но они не слышали его надломленный голос после звонка матери, не видели, каким он был всю неделю. Разбитым, ненавидящим жизнь — не ел, не пил, редко вставал с кровати, каждую ночь просыпаясь от собственных криков.       — Така, кто это был? — Шигео подходит к Рейгену, стоящему около балкона, нерешительно дотрагиваясь до чужого плеча.       Аратака вздрагивает, и телефон выскальзывает из рук, с глухим ударом падая на пол.       — Моя мать, — голос серый, совершенно однотонный — Кагеяма, привыкший к чужой экспрессии во всем, пугается, — отец умер. Представляешь? — на губах показалась кривая усмешка.       — Н-но…       — Остановка сердца. Отбросил свои коньки в постеле, — слова звучали отрывками, дерганно. Шигео поднял взгляд выше, остолбенев.       Аратака плакал.       Они не застали, просто не могли застать момент, когда в нем что-то щёлкнуло, резко перемкнуло, словно рука насильно дернула за рубильник, — и Аратаке стало легче. Он вновь улыбался, шутил и ходил на работу с удовольствием, но Шигео чувствовал, как чужая скорбь не пропадала ни на минуту — Рейген слишком хорошо умел притворяться.       — Извините, но это ложь, — холодная, учтивая улыбка приклеивается ко рту Рейгена. Чашка была отставлена. — Я был на похоронах, вся моя семья может это прекрасно подтвердить. Даже отец, если, конечно, вы найдете способ поинтересоваться у него.       Мужчина откинулся на спинку дивана, выгибая бровь.       — Вот как. Понятно. Спасибо.       Шигео аккуратно сжал чужую руку под столом — рейгеновские пальцы впивались в ткань на своем бедре, но сам их хозяин никак не показывал напряжения.       Мужчина пролистнул листы, довольно читая и оценивая проделанную работу. Хмыкнул.       — Так, а как вы относитесь к… — начал он, глянув на Рейгена и случайно пересекаясь глазами и с Мобом — это было ошибкой.       Моб готов был отправить ближайшие столовые приборы в полёт, а если точнее — в одну конкретную мишень. Диван, на котором сидела эта мишень, мелко задрожал.       Мужчина в испуге, словно впервые, посмотрел на то, на чём сидел всё это время. Подушки, красиво сложенные до этого, приподнялись в воздухе.       Мужчина подскочил, ударяясь и неожиданно вскидывая ладонь для рукопожатия. Рейген уверенно пожал её, наклоняясь. Убирая руку, интервьюер неуклюже задевает салфетницу и быстро поднимает её, на сей раз умудрившись столкнуть ложку из блюдца Аратаки, сжимаясь от противного звона.       — П-простите! — бормочет тот, пытаясь чересчур резво вылезти из-за стола, в итоге столкнувшись ногой с деревянным углом.       — Что вы, все в порядке, Фукуда-сан… — понимающе отзывается Рейген, расслабленно складывая руки на груди и усмехаясь. — Но что, вы уже уходите? А как же остальные вопросы? — издевательский тон стал куда очевидней.       Сказав нечленораздельное «мы напишем вам позже», Фукуда-сан убегает.       — Ах, с чего это вдруг он, — задумчиво спрашивает Аратака.       — Без понятия, — пожимает плечами Шигео, ощущая, как его руку крепче сжали в благодарности.