Добро пожаловать домой

      Рейген трясет баночкой взбитых сливок прямо перед чужим носом — Шигео глупо моргает.       — Устраивайся поудобнее, — просит Аратака.       Кагеяма привстает на локтях; изголовье кровати впивается в лопатки, но он молчит, смущённо наблюдая, как Рейген поправляет свой халат, на коленях подбираясь ближе, пружиня на матраце — совсем не сексуально, но Шигео затапливает нежность.       — Чего ты так смотришь? — спрашивает Рейген, оказавшись рядом с ним и одним махом перебрасывая ноги, садясь на Шигео. Чужие руки рефлекторно опустились на его бедра, аккуратно сжимая.       Кагеяма молчит, рассматривая лицо перед собой — мокрые, слегка взъерошенные волосы после душа, ленивая улыбка, застывшая на губах, морщинки на лбу и щеках; едва заметный шрам рядом с правой бровью, как последствие одного из заказов.       Красивый, прекрасный, мыслизанимающий — всё это было об одном человеке, находящемся не просто в одном городе вместе с Мобом, но и в одной квартире, буквально на нём — и, конечно же, в самом сердце.       Его целуют, держа за подбородок, и Шигео поддается вперед, сминая чужие губы своими. Язык ласково вторгается, переплетаясь с рейгеновским и проходясь по ряду зубов, будто бы изучающе. Для него всегда как впервые — он никогда не устанет, ни в этой жизни, ни в одной из вселенных. Хватка на бёдрах становится крепче.       Слышится щелчок открывающейся крышки, Рейген ерзает на чужом паху, отстраняясь. Заискивающе улыбается.       Его пальцы до конца снимают расстегнутую пижамную рубашку, словно ненужный кусок ткани, и Шигео помогающе приподнимается, чтобы избавиться от неё полностью. Довольный результатом, Рейген проводит ладонью по открытой груди Шигео, вызывая мурашки у последнего.       Аратака трясет банкой ещё раз, заставляя вспомнить о ней Мобу.       — Ты этого хочешь? — спрашивает Шигео неуверенно, получая согласный кивок. — Хорошо…       Шигео прикрывает глаза, потому что то, что происходило дальше, было слишком для него. На ключицу с характерным звуком ложатся сливки — холодные, но он не высказывает ни единой жалобы, потому что язык, медленно слизывающий их, хоть и был теплым, но ощущался, словно нагретая черная ткань на солнце. Чужие зубы прикусывают кожу ключицы, зализывая место укуса. Шигео тихо стонет, а ресницы дрожат десятибалльным землетрясением.       — Т-така…       — М-м-м? — мурлычут ему вопросительно, не отрываясь.       Следующая порция сливок приходится на грудь, Аратака размазывает её языком, захватывая губами левый сосок — Кагеяма выгибается на встречу, поддаваясь вперёд. Прохладная текстура сливок, изголовье кровати, давящее на спину и чужие горячие касания сливались в одно ровное помутнение разума — в противовес этому дыхание Моба кривило куда-то набекрень, сбивалось, без шанса выровняться обратно. Рейген проводит поцелуями по дорожке, останавливаясь около пупка.       — Сейчас твой второй рот будет накормлен, — шутит Рейген, и Шигео беспомощно задыхается в хихиканьях.       — Ш-шишо…       — Сколько я просил не называть меня так? — рычит Аратака, всасывая кожу и издавая пердящие звуки в чужой живот. Шигео взвизгивает. Прелюдия явно сворачивала в комедийную сценку — не успел Моб прийти в себя, как рука Рейгена отдергивает резинку трусов — и когда только тот успел избавиться от остальной части пижамы и отодвинуться — дотрагиваясь до возбужденного органа.       Ладони Кагеямы капитулируют с бёдер, хватаясь за попавшиеся под руку простыни. Волосы, пряди которых спокойно лежали, взмываются в воздух, как и ближайшие вещи рядом с ними; кошка-удача, махающая одной лапкой, подхватывается синим свечением, отрываясь от полки вместе с книгами и фотографиями в рамках, давно кружащими в пространстве — медленно, словно плывя по течению.       Рейген съезжает задницей к месту между ног, снимая спортивки. Шигео прикусывает губу, тихо скуля.       Было жарко, невыносимо приятно — проценты зашкаливали, вылезая за грань срыва, будто бы наперегонки, явно споря, какая именно цифра доведёт Моба: уничтожит до атомов, превращая в труху, одно ничего — однако в этой битве явно выигрывал Рейген, когда до слуха доносится звук выдавливаемых сливок, и рот на пробу слизывает их с головки.       Кагеяма толкается бёдрами навстречу, проходясь по чужим губам. Аратака отстраняется.       — Тихо-тихо, ковбой, — нежно смеется он, дуя на головку, выбивая очередной скулёж. — Мне стоит продолжать?       В ответ ему доносится тихое «п-пожалуйста». Пальцы скользят по стволу, наращивая темп, одним разом заменяясь на рот — теплый, влажный, — губы Рейгена покраснели, посасывая, целуя и заглатывая член глубже. Растаявшие сливки, слюна и предэякулят выглядели грязно, пошло, до истомы греховно — но Аратака, склонившийся над ним, казался божеством, настоящим искусством.       Шигео вновь закрывает глаза, падая в темноту ощущений — во мгле вспыхивали целые фейверки, блестя белыми искрами. Кагеяма кончает, обессилено обмякая — вещи, летающие все это время, падают идеально на свои места, словно ничего и не было.       Вскоре к нему приземляется и Рейген, дышащий так же глубоко и сильно — Кагеяма смотрит на него виновато.       — А ты?..       Аратака фыркает, бесстыдно приобнимая Моба испачканной рукой.       — Ты слишком недооцениваешь самые ловкие и быстрые руки на всем диком западе, Мобу.       Кагеяма краснеет, выдавливая из себя стыдливое «Шишо!», за что получает легкий щелбан в лоб.