Добро пожаловать домой

      — Эта рыба напоминает мне тебя, — говорит Рейген, тыкая пальцем в стекло большого аквариума.       Моб смотрит на плавающую по ту сторону рыбу, похожую на кусок разбухшего в воде мякиша, насупившись.       — Ну конечно, — с сарказмом отвечает он, закатывая глаза.       Аратака ребячески высовывает язык, убегая в сторону скатов — Шигео недолго думая, следует за ним.       Один серый скат всё-таки подплывает ближе к Рейгену, и последний распахивает глаза восторженно — ну точно ребёнок прижимаясь ближе, пока не замечает рядом с собой тельце мертвой маленькой рыбешки, в замедленном действии наблюдая, как скат проглатывает её своим страшным ртом в два укуса, оставляя на месте преступления разводы крови и уплывая, больше не проявив былого интереса к этому месту.       Рейген корчится в отвращение, разочарованно отходя к подошедшему Кагеяме.       — Я видел то, что не должен был, — бесцветно константирует он.       Шигео победно ухмыляется, получая мягкий подзатыльник в ответ. Они движутся дальше.       Осьминоги, каракатицы, рыбы-молоты и различные серебристые мальки заполняли собой весь океанариум, гуляя в воде так же, как и люди, во всю глядящие на них на суше. Это даже забавляло, если бы не было так красиво и грустно — Шигео бывал тут пару раз с семьёй в детстве: они ходили с Рицу за руки, пугаясь акул и плача по морским черепахам, которым явно было неудобно там, пока отец с матерью настойчиво фотографировали их с каждым красиво лежащим камнем на дне — он помнит эти воспоминания, словно они были вчера.       Приятно думать, что и в этот раз он пришел сюда со своей семьей.       Семья бегала из одной части в другую, сливаясь с общей толпой; в какой то момент Рейген подозвал его, показывая рукой на песчаное основание.       — Мы должны сфоткать тебя около неё, она так забавно застыла, видишь?       Шигео скептично переводит взгляд на кучку песка, а потом и на Аратаку, сощурившись.       — Когда ты успел снять линзы?       Рейген округляет глаза, невинно хлопая ресницами — я не я и хата не моя. Вздыхает.       — Там ничего нет? — обречённо быстро догадывается он, — я снял их в туалете. Ты же помнишь, что мой окулист велел отдыхать от них, ведь мои глаза устают, Мобу, — учительским тоном объясняет он, выставляя указательный палец кверху.       Кагеяма спокойно снимает рюкзак со своих плеч.       — У тебя же есть очки, Така. Надень их.       Рейген корчится, словно с полным ртом полыни — и уверяюще машет рукой в отрицании.       — Я забыл их!       — Шишо, — твердо говорит Шигео, стреляя в него строгим взглядом — Рейген тушуется.       Кагеяма шарится в рюкзаке недолго, находя темный футляр на ощупь в маленькой отсеке. Протягивает, напоследок поглаживая большим пальцем гладкую текстуру. Аратака нехотя берет, оглядываясь по сторонам, и взгляд Шигео смягчается.       — Никто не видит. И никому нет дела, — ободряюще надолю секунды захватывает своим мизинцем чужой, отпуская.       Рейген открывает футляр, осторожно беря очки прямоугольной формы в тонкой черной оправе, надевая их с явным дискомфортом. Поднимает глаза на Кагеяму, неуверенно нацепляя ухмылку.       Шигео сияет. Рейген часто ходил в очках дома, но Моб помнит, как в начале их отношений он, самый прекрасный человек во всем мире, стеснялся этого. Кагеяма никогда не будет стыдиться того, как Рейген выглядит в них. Невероятно.       Моб втыкает, кажется, слишком затяженно, заставляя Аратаку смущённо поправить дужку и отвернуться, кашляя.       — Пошли дальше, Мобу, я надевал очки не для этого, — говорит он, торопливо пробираясь вперёд.       Они идут за остальным народом, переходя в зал с приглушенным светом; играла симфоническая музыка, а по ту сторону медленно проплывали переливающиеся медузы разных цветов: большие и маленькие, они светились синими и фиолетовыми оттенками, приятно гармонирующими в их белых телах.       Рейген любовался, а в его глазах под стеклами отражалось синяние, живой блеск — фотоаппарат висел на груди, забытый под натиском впечатлений.       Кагеяма смотрел на него любовно, почти ни разу не глянув в сторону медуз. Искренний и восторженный, как маленький ребёнок, оторванный от бытовых и денежных проблем — настоящий. Шигео любил его каждой клеткой, каждыми фибрами души, чувствуя себя китом, наконец нашедшим свою вторую половинку.       — Завораживает, — на выдохе шепчет Аратака, наблюдая за проплывающей стайкой мелких медузок.       Кагеяма кивает, смотря на него и улыбаясь.       — Это точно.