Добро пожаловать домой

      Было темно. Ветер колыхал траву, пробегался по волосам и проходился по коже, обдавая тело прохладой и мурашками, но это было приятно — день выдался жарким и потным, а подобная свежесть давала легкую передышку.       Они сидели на траве в парке; Шигео лежал на чужих коленях, плавясь от пальцев, перебирающих его волосы, и смотрел прямо вверх, уверенный в том, что Рейген точно так же смотрел на усыпанное звездами ночное небо. Они недосягаемо сияли, извечно застыв на небе, как веснушки на человеческом лице: пленительно красивые, будто бы рассматривающие их в ответ — далекие от человеческого мира, но такие важные для него же.       Сегодня утром поставленный бамбук уже был переполнен украшениями в их доме; поначалу Аратака фыркал, с ласковыми смешками наблюдая, как Шигео вешал на него бумажных журавликов, кропотливо сделанных заранее вчерашним вечером, а потом, думая, что его никто не видит, неожиданно подошел к бамбуку в обед — Кагеяма, пряча лицо в подушке, затаив дыхание наблюдал, как мужчина осторожно пытался прикрепить на него бумажные кошельки и забавных креветок, аккуратно поглаживая зеленые стебли и нежно поглядывая на рядом висящие игрушки Кагеямы, журяще шептал растению «смотри мне, чтобы точно сработало, иначе выкину тебя».       Лицо, когда Рейген оглянулся и встретился с чужими веселящимися глазами, было незабываемо. Впрочем, его надутый и обиженный вид до конца обеда был еще более незабываемым, но Шигео может простить себя за подобное. Журавлики, кошельки и креветки явно смотрели на них осуждающе, но вообще-то, это явно было их работой — сколько бы Рейген не оправдывался и не отшучивался за свой порыв, в тот момент Шигео готов был добыть все деньги мира, лишь бы Така был счастлив.       — О, смотри, я нашёл Лиру, — Аратака отрывается от черных локонов, вскидывая руку с указательным пальцем на небо, пытаясь указать на созвездие, похожее на женщину-ткачиху.       Моб смотрит на неё, поднимая руку в ответ и пытаясь найти чужую, соединяя её со своей и убирая обратно.       — Ага. Красивая, — шепчет он, смотря на самую яркую звезду в Лире — Вегу.       Рядом виднелись созвездия Лебедя и Геркулеса. После недолгого молчания, Рейген неожиданно радостно делится:       — Я насчитал шестьдесят…нет, погоди — семьдесят звёзд, Мобу! И это только невооруженным глазом, представляешь?       Шигео прекращает смотреть на небо, поворачивая голову к Аратаке и флегматично поднимая брови.       — Тебе стоило пощадить свой невооруженный глаз.       Рейген фыркает, отщипывая кусок травы и возмущенно кидая его в Кагеяму, пока тот, ломая свой пафосный вид, уже смеется, защитно пытаясь закрыть лицо ладонями. Они катаются по траве, и остановившись, Аратака нависает над Мобом, седлая его бедра, победно скрещивая руки на груди и ухмыляясь.       — Единственный, кого нужно будет пощадить — это тебя, когда я вдруг захочу тебя защекотать, не находишь? — он наклоняется ближе, все еще со сложенными руками, выгибая левую бровь вопросительно.       Шигео целует его, приподнимаясь. Рейген, отвечая на поцелуй, достаточно теряет бдительность, чтобы удивленно вскрикнуть, когда его переворачивают, полностью меняя их положение местами.       — Что там о щекотке?       — Мобу, я пошутил! Только не эт..!       Остальные слова тонут в мужском смехе, и звезды смотрят на них, как однажды смотрели на Орихиме и Хикобоси — по-родительски понимающе и заботливо.       Двое влюбленных, один праздник и мириады звёзд — весь мир был сужен только до этих нескольких вещей.       А ещё, конечно же, до бумажных журавлей, кошельков и креветок.