Полёт фантазии

       Будь проклят тот день, когда Хёнджин решил связаться с танцами. Нет, не так. Тот день, когда он решил продолжать ими заниматься и поступить в лучший университет страны. Вступительные экзамены не были такими тяжёлыми, как задание, которое им дал один из строжайших преподавателей в вузе. Хотя Хван уверен, что выполнил бы его с лёгкостью будь с ним в паре кто-то другой. Любой другой студент, но не Ли Минхо, который к делу относился безумно дотошно. Тот самый трудолюбивый студент, о котором все не стесняются шептаться за спиной. Правда желательно очень далеко за спиной, потому что Ли Минхо страшен в гневе. Хёнджин натура хрупкая и, честно, он побаивается Минхо, что вечно ходит грозной тучей по коридорам. Но есть что-то в старшем такое загадочное, притягательное и щекочущее азартность Хвана. Задание заключается в том, чтобы поставить танец, выпавшего в рандоме стиля. Хёнджин вообще-то не против такой идеи, так даже интереснее было бы изучить что-то новое, но не судьба. Сначала ему выпало контемпорари, на котором он и так специализируется. А потом ему в пару поставили того самого Минхо из другой группы. — Какой ты стиль вытащил? — скучающе и без формальностей спросил Ли, подойдя к своему партнёру на первом совместном занятии. — Контемпорари... Минхо больше ничего не ответил, лишь состроил максимально недовольное лицо и громко цокнул. Он специализировался на хип-хопе и вся эта "пластичная нежнятина, в некоторых моментах напоминающая конвульсии" его вовсе не радовала. Но он всегда добивался своей цели. И раз уж им надо поставить танец и представить его через три месяца на концерте, то он сделает всё, чтобы добиться лучшего результата. Старший сразу поставил условие, что они должны встречаться с Хваном хотя бы раза три в неделю и продумывать, а также уже начинать оттачивать движения. Хёнджин этой перспективе был не рад, но возразить не смог, расстеряв всю свою дерзость под строгим взглядом. Отчего-то парень был уверен, что если откажется, то Ли Минхо с легкостью оторвёт его от всех дел и притащит в зал, не смотря ни на что. И вроде как старший быстро учился, его движения с каждой тренировкой становились лучше и лучше, он даже пару раз спрашивал совета у Хёнджина. Мало того, Хван перед ним пару раз танцевал в одиночку и замечал заинтересованный блеск в глазах, словно у хищника, но было бы ложью сказать, что он боялся этого. Всё с точностью наоборот. Минхо тихо хвалил и тускло восхищался, чтобы не спугнуть. У Хёнджина всё было прекрасно в технике, сам хипхопер делал успехи в ней, но Ли всё равно что-то не нравилось, даже, когда Хван восхищённо глядел на их пару в зеркале и считал, что лучше уже некуда. Минхо же чего-то не хватало. — Хван Хёнджин, давай встречаться. Однажды с такими словами Минхо влетел в зал, где уже разминался напарник. Тот медленно повернул голову к источнику беспокойства, расширив свои глаза и хмуря брови. Ли Минхо был странным по мнению большинства. Он однозначно вызывал восторг у всех свидетелей своей грации, умений и познаний, а также способностью быстро схватывать что-то новое и идеально применять после. Но вот характер его... Его нередкие колкие фразы, взгляд исподлобья и немного отличный от других склад ума, часто отталкивали людей. Но Хёнджина, если честно, это всё привлекало в старшем. Пока другие называют Ли Минхо странным, Хёнджин про себя отмечает его уникальность и сдерживает себя от любопытства по отношению к жизни старшего. — О чём ты, хён?... — осторожно спрашивает Хван, наблюдая за тем, как Ли решительно подходит ближе. — Нам нужно показать историю через танец, но у нас нет истории. Мы не сможем передать нужные эмоции и чувства, пока сами их не испытаем. — Но у нас всё хорошо получается, хён. Я уверен, что судьям понравится... — Этого не достаточно, — перебивает Ли, оказываясь совсем близко, а Хёнджин только сейчас замечает, что прижат ко станку. — Мы должны сразить их. Наповал. И именно с этих слов они начинают встречаться. Сначала всё, как подозревал Хван – неловко и непонятно. Они пытаются вести себя как парочка, проводя совместные обеды и перерывы вместе. Изучают, что вообще делают те, кто встречается, находя эту всю ситуацию каким-то абсурдом. Хёнджин чувствует себя немного напряжно в обществе старшего, не зная, как себя вести, а тот не спешит начинать бессмысленные диалоги. Но вскоре Минхо начинает надоедать такое безрезультативное поведение и он берёт всё максимально в свои руки. Они чаще видятся вне стен кампуса, потихоньку открываются друг другу с новых сторон. Минхо оказывается намного мягче, чем о нём сложилось впечатление. Он умудряется заботиться о Хёнджине, например, когда тот забывает обед, старший делится своим прямо с палочек. Или же, когда Хван во время тренировки неудачно ставит ногу, вследствие чего она болит ещё пару дней, а Минхо всё это время находится рядом, чтобы помочь с передвижением, он оказывается умеет делать массаж и ласково успокаивать, когда нажимает на больное место, заставляя дёрнуться. Хёнджин же для Минхо открывается с какой-то наивной и может слегка детской стороны. Тот наверняка не знает, что по универу гуляют слухи о том, какой тот любовник, умудрившийся затащить в постель множество девушек. В глазах других студентов Хёнджин прекрасный соблазнитель. В глазах Минхо он чутка капризный, но забавный дурачок. Прекрасный дурачок. Не переходя черту, они пытаются в отношения, но получается плохо. Танец не получается от слова совсем, разочаровывая Ли всё больше, а Хван уже привычно помогает остыть после очередной тренировки какими-нибудь отвлечёнными темами и умелыми пальчиками, разминающими ноющие мышцы. И вот за множеством проведённых дней и разговоров они узнают, что у Минхо есть три кота, а у Хёнджина собачка. Тут уже появляется повод прийти кому-нибудь в гости. Дома они становятся более открытыми и доходят до того уровня, когда сидят на кухне, делят последнюю бутылку соджу на двоих и смеются с дурацких историй из юности. А потом Хёнджин внезапно замечает какие у Минхо красивые глаза и яркая улыбка, а смеётся он так звонко, что даже собственного смеха не слышно. У Минхо блестящие глаза, с кошачьим разрезом, очаровательная родинка на носу и в меру пухлые губы, особенно верхняя, которая иногда так по-кроличьи открывает вид на передние зубки. У Минхо взгляд в самую душу, горячий воздух выдыхается из прямого носа и безвкусный бальзам на губах, просто, чтобы они оставались увлажнёнными и не трескались. Хёнджин совершенно не против, ему даже нравится, что он не чувствует поддельный вкус, пробует настоящего Минхо, когда тот настойчиво целует. Сам Минхо же минутами ранее отмечает небывалую чистую красоту Хвана. У Хёнджина, без всех его макияжей на учёбу и кучи украшений, воистину чарующая внешность. Острые глаза приобретают небольшую мягкость, могут смотреть так невинно и искренне. Носик мило дёргается, когда лёгкий ветерок, проникающий в комнату через форточку, скользит по нему, щекоча. У Хёнджина звонкий смех и широкая улыбка, притягательные родинки под глазом и на щеке. У Хёнджина всё такие же пухлые губы, кажутся даже полнее, чем, когда он мажет их бальзамами на тренировки. У Хёнджина брови мило домиком сводятся, рванное дыхание щекочет щёки Ли, пока он скользит языком по чужим сухим губам. У Минхо сильные руки с горячими пальцами, оставляющими ожоги на теле младшего. А у Хёнджина тонкая фигура, отзывчиво ввгибающаяся навстречу касаниям. У Минхо внутри что-то щёлкает и грудь заливает резкий прилив чувств, которые он тут же вкладывает в поцелуй. У Хёнджина уже давно сердце в конвульсиях бьётся от старшего, танцуя то самое контемпорари. Когда это началось? Имеет ли смысл искать ответ на этот вопрос? Какая разница, если здесь и сейчас они делят одно чувство на двоих. Они не бросают всё на самотёк, ухватываются за эти самые эмоции, за это самое чувство и ощущения. Изучают, направляют и развивают, чтобы потом, на отчётном концерте сразить всех наповал своей историей. Может немного выдуманной и приукрашенной, но с искренними чувствами, что бурлят в них всё больше и больше день ото дня. И на этом она не заканчивается. Концерт лишь становится частью их истории, что собирается продолжаться и конца в ближайшем будущем точно не имеет. У их истории только самое начало...