Полёт фантазии

      — Цветочек, просыпайся.              Мягкий голос легонько касается слуха, пока чьи-то прохладные пальцы дотрагиваются до лба. Они осторожно смахивают чёлку, что растрепалась из-за ветра, а после на их замену вступают губы. Нежный поцелуй в лоб действует также, как в той самой сказке про спящую красавицу и через мгновение пушистые ресницы трепещутся, постепенно открывая вид на тёмные омуты, почти чёрного цвета.    — Уже дорисовал? — сдавленно спрашивает Сынмин, потягиваясь, дабы разомнуть мышцы и кости после дрёмы.    Покрывало под ним комкается, но на это не обращается никакого внимания. Ещё сонное тело лениво садится и вновь следует небольшая разминка в разные стороны. Когда руки вытягиваются вверх, по ним скользит едва прохладный ветерок, ласково обволакивает и уносит с собой остатки сонливости. В районе живота чувствуется кольцо рук, что с каждой секундой крепче сдавливается, а стоит опустить туда взгляд, как Ким натыкается на светлую макушку. Хван же сам растягивается на покрывале, утыкаясь лицом в живот младшего, он трётся о него и улавливает тихое, ровное сердцебиение. Звуки природы так не успокаивают, как оно.    В ответ на заданный вопрос, Хван мычит что-то неразборчивое, поэтому Сынмин решает самостоятельно взглянуть на то, что его парень творил последний час. На холсте, который обняли со всех сторон травинки, изображён вид, который можно увидеть вживую, стоит только голову повернуть. Но это будет уже не то. Рисунки Хёнджина обладают другой силой, он умудряется наделять всё душой, оживлять и приукрашивать. Он может изобразить что-то из своей головы и это будет необычайно красиво, он может срисовать с пейзажа и любой вид станет сказочным. Так и сейчас, вид, который Сынмин ранее посчитал скучноватым, оживился и преобразился. Из всей поляны, Сынмин однозначно выбрал бы смотреть на картину, потому что она была куда лучше реальности. Он не может видеть прекрасное во всём, как Хёнджин, но он рад, что его возлюбленный позволяет смотреть на такое через свои рисунки.    Тонкие пальчики Сынмина зарываются в локоны старшего, массируют голову и вызывают довольное урчание. Хёнджин толкает парня в грудь, чтобы тот лёг обратно, а сам подползает выше, дабы оказаться на одном уровне. Длинные волосы неудобно свисают, поэтому Сынмин аккуратно заправляет их за уши и после руками обнимает за шею, чтобы притянуть любимого ближе. Солнце всё ещё слепит, не позволяя достаточно открыть глаза, но это и не нужно. Ким сосредотачивается на ощущениях. Прямо на губах чувствует чужие, что стали уже родными.    Хёнджин всегда нежен и сам по себе мягок. Он не сильно ложится на тело под собой, чтобы не принести дискомфорт своему младшему, опирается на локти, чтобы быть ближе и при этом удерживать себя. Хван дарит практически невесомый поцелуй, чмокая сначала в уголки губ, а после накрывает их полностью. Обычное касание, а в груди уже своя поляна расцветает. Полная чудесных цветов, что распыляют множество лёгких чувств по всему организму, ведь в заключении рёбер им тесно. Они же вкладываются в движения губ.    Бывает страстнее, бывает жёстче и сильнее, но в других обстоятельствах. А сейчас, прямо здесь, на белоснежном покрывале, что скрывает собой часть зелёного ковра с редкими вкраплениями цветов, его Сынмин слишком хрупок. Если его уложить на саму траву, то он затеряется среди цветов. Хёнджин считает, что ему несказанно повезло однажды найти это чудо в поле, когда он гостевал у бабушки.    — Хочу увидеть светлячков, — говорит Хёнджин, отстраняясь. На сынминовых щёчках очаровательный румянец и Хван считает своим долгом расцеловать те, едва не пища от вида того, как младший жмурится.    — Тогда, давай дождёмся вечера. Может и увидим, — предлагает Ким. В обычный день он наверняка бы воспротивился и перечислил множество факторов, из-за которых всё желание остаться в поле до ночи, испарилось бы в ту же секунду. Но сегодня можно. Сегодня Хёнджин полностью руководит их свиданием, ведь это его день.    Сынмин улыбается, видя блеск в глазах старшего. Тот не сравнится ни с одним светлячком. И не важно, что с приходом вечера температура опустится. У них есть объятия, что греют лучше любого костра. Хёнджин – парень городской и его единственным желанием на день рождения было узрение чистой природной красоты. Сынмин, проживший в деревне большую часть своей жизни, посчитал, что вполне способен осуществить это.    Кто-то скажет, что такое времяпровождение скучное, но эти двое не согласятся. Им хорошо, когда они просто рядом, они позволяют себе множество касаний, множество поцелуев и милований под лучами яркого солнца. Абсолютно никакой суеты, никаких дел. Их окутывает драгоценное спокойствие. Сынмин заплетает Хёнджину косички, срывает растущие рядом цветы, чтобы вплести их в волосы и чувствует полное умиротворение. А Хёнджин наслаждается всем окружением, что обретает волшебность, когда Сынмин, теряясь в мыслях, начинает тихонько напевать какую-то мелодию.    По покрывалу рассыпаны ягоды, стаканы для сока пусты, а корзинка с сэндвичамм давно уже освобождена от них. Только цветочный чизкейк, что Сынмин еле как приготовил сам (не без помощи матери, ладно), всё ждёт своего часа. Ким с волнением и лёгким напряжением наблюдает за тем, как именинник берёт кусочек в рот, недолго прожёвывает и замирает, а вместе с ним и сам Сынмин. Он даже прекращает плести, оставляя руки в воздухе и с жадностью следит за реакцией. А Хёнджин сам расцветает постепенно, словно сиять начинает и мычит высоко, стараясь скорее проглотить кусочек.    — Это так вкусно, Минни! — он прикрывает рот в восторге и с блеском смотрит на своего парня. Сынмин облегчённо выдыхает и неожиданно встречается с вилочкой, которую протягивает Хван, прося попробовать. Сынмин забирает частицу своего творения с прибора и сразу получает чмок в губы, только после начиная разжёвывать.    — Да, неплохо, — подтверждает Ким.    — Нет, это превосходно, — стоит на своём Хван и по его виду понятно, что спорить тут бесполезно. Ничего не остаётся, кроме как кивнуть и согласиться.    Свежий воздух помогает душе очиститься и даже Сынмин, который не является любителем природы, признаётся в приятном ощущении лёгкости в этот день. Он устраивается в мягких объятиях Хёнджина, когда тот облокачивается о дерево. Руки старшего гладят по голове и спине, вновь убаюкивая. Сонливость возвращается, особенно после того, как они поели и побегали по полю, стараясь собрать самые красивые цветы. Хёнджин тогда к ничего не понимающему Сынмину подбежал и взял его лицо в свои руки, громко выкрикнув: "Нашёл!" А заалевший парень не смог даже выдавить из себя слова, надулся и пихнул старшего в плечо, на что тот сразу начал ворковать над смутившимся.    Вспоминая об этом сейчас, Сынмин тихо усмехается, поднимает голову, чтобы взглянуть на любимого и встречается с ним глазами. И никакие слова не нужны, чтобы описать то, что они скрывают в своих сердцах. Они вообще редко, когда говорят друг другу о любви, больше подтверждая её действиями или же какими другими словами. Это для них куда драгоценнее. Хёнджин помогает Сынмину подтянуться для очередного поцелуя, ласково гладит по щеке и после трётся носом об его, вновь заставляя жмуриться, словно щеночка. Удар по сердцу Хвана, но он не жалуется, ведь это также полнейшее наслаждение.    Вечереет. У пруда в дали слышится пение лягушек и сверчков, а над поляной взмывают желанные светлячки. Сынмин смотрит на них, всё ещё считая чем-то обычным, но он знает, что после увидит их полную красоту на картине своего художника и всё поймёт. Его больше заботит собственное разморенное состояние и слишком сильная тяга ко сну. Он пытается подняться, чтобы взбодриться, но рука Хёнджина удерживает на месте. Старший продолжает мерно поглаживать и, когда грудная клетка под щекой Сынмина начинает вибрировать, до слуха доносится тихое пение.    Уснуть на природе рискованно, но с Хёнджином безопасно, поэтому Сынмин полностью отпускает себя, крепче сжимает кольцо рук вокруг талии старшего и слепо трётся о него, чтобы устроиться уютнее. Больше не в силах сопротивляться, он проваливается в нежный сон, окутанный самыми ласковыми объятиями.