Полёт фантазии

             Несмотря на процедуру, от которой Хёнджин не в восторге, пожалуй, ему нравится всё остальное. Например, то, как Сынмин сидит на нём, ёрзая время от времени. Лицо у него сосредоточенное, но, кажется, далеко не на том деле, которое они запланировали изначально. Алые щёки и терзающиеся острыми зубками губы вряд ли способны возникнуть из-за такой, казалось бы, простейший ситуации, не нёсшей за собой в планах ничего неприличного. И тем не менее, у них немного поменялись эти самые планы. Сынмин ощутимо вздрагивает, тихонько скуля себе под нос, не сразу замечает как закатываются глаза Хёнджина и такое же тихое шипение вырывается из того. Они дают друг другу лишь пару мгновений, чтобы не дать сознанию улететь. — Продолжай, — Хёнджин первее заземляется и сжимает в руках мягкие бёдра. Слышится рванный вздох, пока Сынмин старается собрать себя по разваливающимся кусочкам. Дрожащими пальцами он тянется к баночке в своей руке и с достаточно громким хлюпом проникает ими в крем, цепляет немного массы, чтобы после коснуться лица Хёнджина и размазать ту. Их спа-вечер стремительно теряет изначальную задумку. Но благодаря дополнению в виде лишнего возбуждённого органа внутри – это не так уж и расстраивает... Сынмин давно грезил о расслабляющем вечере со своим парнем. А ещё о том, как он сможет вот так прикасаться к нему. Со всей своей нежностью, лаской и заботой. Только вот выходит всё совершенно не так как хотелось бы, но не сказать, что это плохо. Они просто добавили чуточку пикантности в свой вечер, решив попробовать нечто новое. И Сынмин бы признался, что несмотря на частично сорваные планы, он наслаждается происходящим. Хёнджин же старается абстрагироваться от того, что на его лице какая-то холодная, неприятная субстанция. Он успешно отвлекается своими же действиями и реакцией Сынмина на них. Дрожь в чужих ногах приносит удовольствие, ведь та вызвана самим Хёнджином. Ловкие пальчики заползают под ткань длинной футболки – единственной вещице, висящей на теле Сынмина. Мелкая дрожь охватывает тело обоих. Хёнджин чувствует как тугие стенки мягко его сжимают, когда собственные тёплые пальцы касаются бархата кожи на внутренней стороне бедра. — Хёнджини...— на выдохе произносит, сводя ноги так, что Хёнджин чувствует себя зажатым. И не сказать, что ему это не нравится. Наоборот. — Ты отвлекаешь меня. — Разве вечер не предполагает расслабление? Я чувствую, как ты напряжён, вот и помогаю. — Так я из-за тебя и напряжён, — цедит Сынмин, теряясь в стоне сразу же после этой фразы. Подавшись вверх, Хёнджин входит глубже и задевает комочек нервов внутри. На свой пресс опускаются руки для поддержки, по Сынмину видно, что он на пределе. Свисшая чёлка дрожит и прикрывает глаза, но раскрытый рот, судорожно хватающий воздух, показывает истинное состояние. Рука крадётся выше по тазовой косточке, а футболка задирается, открывая вид на истекающий член. Касание к нему выбивает воздух из лёгких. — П-постой..! — Что такое, прелесть? — Хёнджин склоняет голову к плечу, невинно хлопая глазками. Он даже через свою футболку ощущает как царапают пресс короткие ноготки Сынмина. Тот всё ещё старается удерживать в одной руке баночку с кремом, но, кажется, ещё немного и та перевернётся. Вся масса грозит оказаться на Хёнджине, но он уже не против, особенно если она смешается с другой. Рука обхватывает возбуждённый орган, слегка сжимая и для начала проводя пару раз по длине. Выгнув поясницу до хруста, Сынмин ловит искры перед глазами. Он слишком долго грел в себе Хёнджина, реагируя на каждое микродвижение и дёрганье члена внутри, что сейчас не понадобиться много, чтобы кончить восхитительным оргазмом. Внизу живота уже потихоньку взрываются фейерверки. — Моё лицо ещё не полностью покрыто кремом. Продолжай, Сынмини, — словно бы издеваясь проговаривает Хёнджин. — Не могу... — хнычет, стараясь лишний раз не дёргаться. — Можешь, милый. Ты всё можешь. Давай. Дрожащими пальцами, Сынмин набирает крем и всхлипывает, когда приходится наклониться к лицу. Он упирается рукой в диван, сбоку от Хёнджина, заранее опустив на поверхность мисочку. Касается щеки и собирается провести вверх по скуле, но резкий толчок словно все силы из тела выбивает и Сынмин падает вперёд, оказываясь на груди Хвана. Теперь обе руки на диване и то, что он заляпается кремом – уже никого не волнует. У Хёнджина огоньки нечистой силы в глазах и Сынмин ощущает то же у себя в груди. Разгорается желание. Сильное настолько, что всё вокруг забывается и хочется лишь одного. Удовольствия на лице любимого. А когда такое желание совпадает, то они как с поводка срываются. Поэтому руки Хёнджина резво опускаются на ягодицы Сынмина, сжав их разок разводит в стороны, чтобы подразнить. А когда тот хнычет невыносимо и сам тянется назад, дабы насадиться на член, то всё в миг становится серьёзней. Хёнджин не дразнит больше, упирается ногами в сидение дивана и бёдрами подмахивает, погружаясь в Сынмина всё глубже с каждым толчком. Срывистое дыхание ощущает на своей шее, и как кончик носа скользит по ней же, прокладывая дорожку до губ. Огладив чужое лицо, пока губы слиты в поцелуе, Сынмин случайно стирает весь крем, а после вновь утыкается в шею, зарывается руками в волосы и сам на встречу чужим бёдрам двигается, разбиваясь на кусочки и расстворяясь в атмосфере, пока Хёнджин тонет в мелодии любимых стонов.