Вишенка в шоколадке

      В свои шестнадцать лет Джин был прекрасен, здоров и счастлив. Любимый ребёнок, любимый брат, богатый, воспитанный и образованный. На его жизненном пути повстречался альфа из старшей школы: такой же баловень судьбы, принимавший дары от этой жизни с благоговейной благодарностью, чего нельзя было сказать о его брате-близнеце.       Насколько Тхан и Тхай были похожи внешне, настолько разными они были ментально. Тхан был серьёзным и основательным. К любому вопросу он подходил с невероятным вниманием ко всем деталям. От перфекционизма его отделяло жизнерадостное чувство юмора, добавлявшее юноше шарма. В такого просто невозможно было не влюбиться!       Родители омежки и альф-близнецов были знакомы, и с некоторых пор папы настойчиво стали устраивать совместные семейные ужины, на которых дети знакомились, узнавали друг друга и, естественно, влюблялись. Джин уже тогда был прекрасен. Неудивительно, что между близнецами возникло соперничество за его внимание.       И понятно, что Джину понравился яркий и дерзкий Тхай. Мальчик с удовольствием слушал о его увлечениях экстримальными видами спорта, а однажды даже согласился взобраться с альфой на небольшую гору. Совсем маленькую, можно даже ботиночки не менять! Однако папа Джина, узнав об этом, запретил омеге даже думать о таких глупостях!       Как-то Тхай приехал за ним в школу на байке. Пока Джин сообразил, по какому поводу во дворе толпа, альфа растолкал назойливых омег, подхватил Джина за талию, приволок к байку, надел на него шлем, прыгнул в седло сам и велел Джину:       — Малой, садись и держись крепче!       Омега был послушным мальчиком, и уже через пару минут они летели по городу, а Джин пищал от удовольствия! Таких эмоций парень никогда не испытывал! Однако на этом его приключение не закончилось. Тхай привёз Джина в парк аттракционов и, держа мальчика за руки, покатал его на самых «страшных»! После каждого крышесносного заезда на механических монстрах Джин брёл к скамейке, едва держась на ногах. Однако, когда Тхай спрашивал:       — Малой, хватит?       Джин упрямо твердил:       — Хочу ещё, Тхай!       И они шли снова покупать билеты.       Домой омега вернулся почти ночью, пьяный от адреналина, с квадратными от пережитого ужаса и одновременно счастья глазами. Папа, естественно, забил тревогу. Он позвонил семейному доктору и попросил взять у Джина анализы на присутствие психотропных веществ. Джин с радостью согласился. В этот вечер он вообще смеялся в дело и просто так. Постоянно обнимал «своего Гук-и», которому никогда не нравились омежьи нежности. Джин говорил папе странные вещи, от которых старший омега приходил в замешательство. К примеру:       — Пап, а ты в курсе, что у тебя глаза голубые? И у меня! — глядя карими в карие, утверждал сын. — Просто надо пигмент удалить, и мы будем, как снежные королевы!       Винх уже готов был позвонить Тану и сообщить, что их дорогое дитя сошло с ума или находится под наркотой, но доктор сказал, что анализ дал странный результат. Мальчик некоторое время назад был очень счастлив и одновременно сильно боялся! Устроив сыну допрос с пристрастием и узнав причину странного поведения мальчика, Винх отправил его спать, а сам позвонил родителям близнецов и рассказал о случившемся.       Те так же были не в восторге от новости. Джин, спокойный и рассудительный, должен был сблизиться с таким же умным и достойным Тханом. Именно из них должна была получиться идеальная пара Кан, гордость семей Кан и Чон! На следующий день родители обоих семейств обозначили свои позиции в отношении дальнейших планов на детей. Джин слушал молча, закусив губу. Когда отец спросил, понял ли он их, тот только кивнул.       В то же время Тхай кричал на отца, топал ногами на папу и утверждал, что уже не представляет себе жизни без этого омежки! Что они, родители, сами его втолкнули в эту любовь. Что он, Тхай, для них такой же сын, так почему всё лучшее по умолчанию должно доставаться Тхану? Он не согласен и будет бороться! Ради любви парень решил что-то изменить в своей жизни! И отказался от походов в горы! (Всё равно Джина с ним не отпускали!)       Родители, растроганные пылкой речью юноши, решили дать ему шанс на счастье. Действительно, вдруг мальчик изменится и станет более ответственным? Его брат, привыкший быть лучшим, не побоялся здоровой конкуренции и согласился. С того момента началась яростная борьба за внимание омеги.       Джин, по настоянию семьи, давал шанс обоим, но должен был присматриваться к Тхану, не забивая голову его братцем-разгильдяем! Омега ходил на свидания с обоими братьями, приносил с них разные эмоции, но прежде, чем войти в дом, искусственно вгонял себя в состояние «счастливого счастья» или «скучной скуки».       Отец кивал и радовался тому, какого правильного сына он воспитал. Папа с гордостью рассказывал друзьям-омегам, что очень скоро самый завидный жених в их кругу станет его зятем! Джин улыбался и согласно кивал: конечно, он счастлив сейчас и будет ещё счастливее потом, когда на его пальчике засияет колечко.       Альфы развлекали своего любимого, заваливали дарами, то и дело устраивали для него сюрпризы, угадывали каждое желание. Избалованный вниманием своих поклонников, Джин вдруг всерьёз захотел каких-нибудь более простых развлечений.       Однажды ранним утром он уехал к дедушке на ферму, чтобы немного передохнуть от братьев Кан. Там у него была любимая лошадка, на которой он учился сидеть в седле. Буян не оправдал своего имени. Он был смирным и воспитанным конём. И вот пришло его время: жеребец умирал от рака лёгких. Именно в этот момент вернулся Джин. От него тщательно скрывали болезнь любимца. Когда парень увидел исхудавшего жеребца, с трудом втягивающего в себя воздух, он обхватил его за шею и разрыдался.       Плач плавно перешёл в истерику, из которой Джина пришлось выводить медикаментами. Из-за нервного срыва у юноши сбился цикл, и началась внеплановая течка. Что может быть хуже этого? Правильно, гости, которым этого не объяснить!       Братья Кан соскучились по своему предмету воздыхания, выяснили у его родителей, где он, и отправились «спасать своё сокровище от деревенской скучищи!» Однако «сокровищу» было не до них: он загибался от болей, а его запах молочного шоколада душил его самого. Тогда один из слуг омег впервые посоветовал ему воспользоваться гормональными подавителями.       — Очень удобная вещь, господин Чон. Ни болей, ни неприятных ощущений, ни запаха. Просто живёте обычной жизнью в любой день!       Юноша попробовал и тут же оценил результат: через пять минут почувствовал себя человеком! Гостей он встретил немного грустным, заявив, что останется тут, чтобы проводить своего друга-коня в «последний путь». На самом деле, Джин надеялся, что своим даром сможет спасти любимца, а альфам это будет неинтересно.       Братья Кан согласились, что друзей бросать негоже, и объявили о том, что останутся с омежкой и поддержат его в этой тяжёлой жизненной ситуации! Джин только вздыхал и грустно улыбался, совершенно не зная, как намекнуть альфам, что именно от них он сбежал сюда?       Однако делать было нечего, началась тяжёлая сельская жизнь. Молодёжь просыпалась рано, часов в одиннадцать. Джин бежал к Буяну, альфы плелись за ним. Чон старательно создавал для умирающего друга условия, нещадно гоняя слуг и заставляя их по сотому кругу почистить-помыть-покормить-полечить.       Затем они шли «трудиться», а точнее мешать всем, кто был занят действительно важными делами. Городские жители считали себя более продвинутыми и прикалывались над «тупыми деревенщинами»! Они были уверены, и гордо заявляли об этом, что чистить навоз проще моющим пылесосом. Что если на корм насыпать сахару, то животные будут более довольными и сытыми. Что поливать растения стоит профильтрованной водой, а не вот этой вонючей жижей, от которой впадают в кому их нежные обонятельные рецепторы!       Утомившись, ребята возвращались в дом с намерением тихо отдохнуть: потанцевать там, в караоке попеть. Ближе к вечеру наступал новый виток заботы об умирающем животном. И только после этого ребята с чувством выполненного долга ехали отдыхать в местный бар, откуда возвращались в тот момент, когда слуги приступали к своим ежедневным обязанностям. Поэтому у ребят складывалось впечатление, что в поместье никто никогда не спит!       Буян всё же умер, как утверждали за спиной юного хозяина слуги «от счастья и заботы». Больше омеге оставаться в поместье было незачем, и он со своей «свитой» вернулся в город. К невиданной радости слуг и даже дедушки.       Вернувшись домой, Джин снова окунулся в беззаботную жизнь мальчика, которого берегут, холят и лелеют. Однако родители всё чаще интересовались, не пора ли объявить семейству Кан, что выбор сделан, и начинать готовиться к помолвке с Тханом? Джин отчаянно избегал этого разговора, ссылаясь на тоску по любимому коню.       Однако подобная печаль не распространялась на его походы в клуб в сопровождении двух красивых альф. Там он тоже не слишком горевал, то и дело повергая своих спутников в бездну ревности. Прекрасно танцующий и красивый омега был всегда в центре внимания! Мальчик вселился и резвился, пока не видели родители. Он старательно избегал любых разговоров про помолвку и тянул время, как мог.       Но однажды родители поставили его перед фактом: о помолвке объявлено и дата назначена. Для принятия у Джина было всего две недели. Юноша от переживаний заболел. Он перестал есть, не ходил в школу, никого не принимал и ни с кем не разговаривал. Однажды ночью в его окно на втором этаже особняка постучали. Испугавшись, Джин хотел выбежать в холл и позвать слуг, но с улицы его окликнули:       — Джин-и, это я, Тхай. Не бойся, открой мне.       — Ты один? — поинтересовался омега.       — А кто ещё нам нужен? — удивился Тхай, забираясь в светлую комнату омежки.       Сам хозяин комнаты был в миленькой розовой пижаме, больше открывающей, чем прячущей, и альфа застыл на месте, думая о том, что до сих пор не видел ничего прекраснее. Парни весь вечер просидели в комнате, тихо разговаривая о предстоящей помолвке. Тхай был расстроен так сильно, что предлагал Джину сбежать и тайно пожениться. Омега только вздыхал и причитал, что это невозможно.       Когда часы пробили одиннадцать вечера, Тхай засобирался. Джин вдруг почувствовал, что не готов отпустить юношу. Омега подошёл сзади к Тхаю, обвил его талию руками и тихо попросил:       — Не уходи. Там уже ночь.       Парень лишь горько усмехнулся и сказал:       — Я не могу остаться. Ты ведь почти жених моего брата. Джин, как такое могло случиться? Мне всегда казалось, что я нравлюсь тебе больше!       — Тхай, не рви мне сердце, — всхлипнув, попросил Джин. — Семья не дала мне сделать выбор. Все наши встречи и свидания были просто иллюзией. Уверен, твои родители тоже в курсе. Изначально должны были быть я и Тхан.       — Это не справедливо! — возмутился альфа. — Джин, а ты сам чего хочешь? — ловил взгляд омеги Тхай.       — Вопрос не в том, чего я хочу, а что я могу. А я ничего не могу, ведь всё уже решено, — прикрывал лицо ладонями мальчик.       — Джин, если я тебе нравлюсь больше брата, я готов биться за тебя. Только скажи, что мои чувства к тебе взаимны! Это так или нет?       — Так, Тхай, — смущённо пробормотал Джин.       — Тогда я прямо сейчас поеду и скажу об этом своим родителям. И ты скажи своим, Джин! Это наша жизнь, мы должны быть вместе! А если все будут против, я украду тебя, Джин, и женюсь на тебе против воли всех! — и альфа поцеловал Джина так, что у благовоспитанного омежки подкосились ноги.       Он ничего не успел сказать, как парень вымахнул в окно и исчез в темноте. Джин прислушался и вскоре различил звук мотора байка. Альфа уехал. Джин начал ждать от него сообщения в интернете. Но час шёл за часом, а парень всё молчал. Ближе к утру в комнату сына вошёл Винх, сел к нему на кровать, и, пряча глаза, прошептал:       — Джин, помолвку придётся отложить. Этой ночью погиб Тхай.       Дальше у Джина были отдельные воспоминания, которые то и дело прерывались моментами беспамятства, во время которых омега истерил, впадал в депрессию и мечтал уйти вслед за Тхаем. Джин с уверенностью мог сказать лишь одно: всё это время рядом с ним находился Тхан, искавший спасения от потери брата в омеге, с которым они оба были очень близки.       Когда всё же настал день свадьбы, отец велел Джину:       — Улыбайся, неприлично омеге на своей свадьбе выглядеть несчастным!       И он улыбался. На каждом фото молодые выглядели счастливыми и влюблёнными. В первую же брачную ночь Джин понял, что быть мужем — это больно, неприятно, отвратительно и ужасно! К тому же Тхан прочитал парню лекцию о том, что дети — это основной тормоз развития отношений. Поэтому он сам озадачился тем, чтобы его омега как можно дольше оставался свободным. Так Джин плотно перешёл на подавители, которые помогали не только затолкать как можно глубже сущность омеги, но и пережить потерю любимого человека.       Тэхёну же Джин сказал буквально следующее:       — Однажды от меня в ночь уехал очень дорогой для меня человек. Он погиб. С тех пор я боюсь отпускать близких мне людей в ночь из своего дома. Тэхён, я, конечно, сделал много такого, за что меня можно возненавидеть, но отпустить тебя я не могу. Не уезжай сегодня. Останься. Я хочу быть уверенным, что у тебя всё будет отлично!       И Тэхён, подумав, согласился. Ну не мог он доставить хлопоты человеку, искренне просящему его об одолжении. Тэ снова поселили в соседней с Джином комнате. Однако омега даже не расстелил постель. Остаток ночи он простоял у окна, думая о многом. К примеру, счастлив ли сейчас Хосок? Будет ли у них возможность ещё пообщаться?       Он снова вспомнил, как фыркал на Юнги Чимин и улыбнулся. О, Юнги! Невоспитанный олух! Сколько можно объяснять этому парню, что нельзя так общаться с омегами! Бестолку. Никому из них не пошло на пользу общение, которое они наладили в последние три года. Тэхён не жалел об их дружбе. Она была и есть. Но горько думать о том, что они могли бы быть более счастливыми, если бы не тот случай, которого он даже не помнит!       Тэхён прошёлся по комнате, прислушиваясь к себе. Юнги не скрывал от него ничего, рассказал всё, как было. И тогда Тэхён только кивал. Однако теперь в голове появились картинки.

***

      … Омежка согнулся от боли и спрятал лицо в коленях. Кто-то начинает гладить его по спине, и он, не глядя, шепчет:       — Юни, мне так плохо.       — Сейчас тебе будет хорошо, — шепчет чужой голос.       Тэхён поднимает голову и видит своего одноклассника альфу. Тот берет его за подбородок и, глядя в глаза, произносит:       — Вишенка, значит? Что-то ты припозднился, Тэхён. Все омеги нашего класса уже года два-три проходят через это, а ты… — руки альфы оглаживают угловатое тело юного омежки, притягивают к себе, прижимают лицом к шее.       Тэхён начинает чувствовать запах альфы: тяжёлый запах имбиря кружит пареньку голову. Он хочет оттолкнуть настойчивого альфу, но тот сильнее давит на омежку феромонами, и мальчик ломается под действием собственных гормонов.       Альфа, почувствовав свою власть над ним, начинает медленно раздевать возбуждённого мальчишку, шепчет ему пошлости, облизывает доступные обнажённые места. На запах их возбуждения сбегаются альфы-подростки, которым тоже хочется принять хоть какое-то участие в соблазнении глупого омеги. Тэхён ничего не видит и не понимает кроме того, что в его жизнь стремительно врывается что-то новое.       Внезапно альфа, который опустил его перед собой на колени, отлетает, рядом появляется Юнги. Старший помогает ему, Тэхёну, собраться, пичкает таблетками. В этот момент у омеги проясняется в голове. Он понимает, что был на волосок от бесчестия, которое перевернуло бы всю его жизнь! Именно в этот момент его мозг великодушно отрекается от того, что было в раздевалке.       Однако на этом история не закончилось. Пока он лежал дома, на его телефон постоянно приходили сообщения с издевательствами, оскорблениями и даже угрозами. Альфы заявляли, что доведут начатое до конца, а омеги обещали облить его кислотой. То и дело ему скидывали фото, на которых его нагло лапают и целуют там, где нельзя. А ещё это фото с членом у самых губ. Крупным планом.       Тэхён плакал от обиды и унижения, от горя и стыда. Больше никто и никогда не посмотрит на него с уважением, и в первую очередь, он сам! Когда мальчик вернулся в школу, он столкнулся с реальными угрозами, которые раньше высказывались только в интернете. Его постоянно зажимали альфы, стремясь облапать. Омеги подставляли ножки, толкали, пинали, обливали в столовой едой, таскали за волосы.       Тэхён огрызался, дрался, кусался, давал сдачи. Очень часто в его перепалки вмешивался Юнги. Но с некоторых пор за него начал заступаться Ли, его первая любовь.       Первая Любовь! Тэхён вспомнил, как впервые влюбился в него. Это было на физкультуре. Две омеги, как всегда, толкнули его, и мальчик почти упал, но в этот момент Ли подхватил его, поставил на ноги и спросил:       — Не ушибся, мелкий? Будь внимательнее.       И Тэхён пропал. Он ходил в школу ради того, чтобы видеть этого альфу. Однако с тех пор парень больше не проявлял к нему интереса. Словно и не было того невинного объятия и вопроса, что перевернули жизнь омежки.       Если быть откровенным, Тэхён и после того поганого случая пошёл в школу только из-за Юджина. Он хотел знать, как тот отнёсся к происшествию. Однако альфа вёл себя вполне прилично и даже заступался за Кима. Он то и дело говорил мальчику:       — Ты в порядке? Всё будет хорошо, не переживай.       И однажды даже назначил ему свидание под трибуной. Там он некоторое время рассматривал смущённого Тэхёна, а потом заговорил, обнимая его и лаская податливое тело.       — Тэхён, — шептал альфа парню на ушко, — ты такой красивый! У тебя очень выразительные глаза. Ты весь светишься изнутри, такая у тебя прекрасная кожа! А твои руки — просто произведение искусства. Талия такая тонкая и гибкая, что хочется бесконечно обнимать тебя, малыш. М, а какие губки… — Юджин проводит по ним пальцами.       Омега закрывает глаза. Он хочет поцелуя, который докажет, что всё произнесённое Ли — это правда. Однако слышит он такое, от чего его глаза распахиваются, а кровь бьёт в голову:       — Губки такие рабочие. Малыш, сделай мне ими хорошо. Ты ведь уже знаешь, что нужно делать, верно? — и альфа давит на хрупкие плечи омежки, заставляя его опуститься перед ним на колени.       Тэхён в ужасе, но тело начинает сопротивляться насилию. Тогда Ли цедит:       — Что ты строишь из себя целку? Я видел фото, где ты тащиться, когда тебя лапают, а там, где у тебя член под носом — просто шедевр. Ты создан стоять на коленях, Тэхён! Ребята, держите его. Давайте опустим… То есть, пожалеем сиротку…       К ним откуда-то выходят ещё шесть альф подростков и общими усилиями они ставят омежку на колени. Тот съёживается на полу, в голове стучит кровь, Тэхён вынимает телефон, дрожащими пальцами набирает номер Юнги и впервые произносит фразу-прощание, которую друг распознаёт, как призыв.       Тэхён готов умереть от предательства, от того, что тот, кого он боготворил долгие годы, оказался подлецом похуже того, кто обнаружил его в прошлый раз в раздевалке. Тэхён готов умереть от стыда, который застилает от него весь мир, сужая до нескольких похотливых взглядов. Тэхён готов умереть. Потому что этот мир слишком жесток для маленького доброго омежки.       И он умирает. Но на смену ему приходит нечто другое. Парень вдруг вскакивает, раскидывая от себя возбуждённых паразитов. Он чувствует, как трое из семи отдают ему свои силы, и мальчик начинает крушить всё, что попадается под руку. Буквально за три минуты он избивает своих соперников так, что те не в состоянии пошевелиться, а будущие боевики просто потеряли сознание.       Придя в себя, омега решает, что убил всех и впадает в панику. В это время его находит Юнги, и мальчишка, как всегда, бросается к нему с просьбой о помощи. Но если раньше он знал, что Юнги достаточно обнажить кулаки, как половина проблем исчезнет сама собой, то теперь омега понимает, что проблема куда серьёзнее. Ему нужно спрятаться, исчезнуть, в идеале — сдохнуть! Он просит и молит друга спрятать его и защитить. Юнги понимает, что одним им не справиться и звонит деду друга.       И тогда мозг Тэхёна снова перечёркивает не только сцену под трибуной, но и тех семерых, которых он прежде отлично знал, а одного даже любил долгие годы. Мальчик находит предлог, чтобы больше не возвращаться в школу.       С тех самых пор подавители и спорт становятся лучшими друзьями омеги. Затем к ним присоединяется алкоголь и скорость, а потом и драки и дебош.

***

      Тэхён потёр лоб. Новое тело не смогло вовремя вырубить мозг, и воспоминания нахлынули на него, сметая все установки, заботливо выстроенные его сознанием. Парень хватается за голову, падает на пол и тихо скулит от забытой боли.       Кто-то прижимает его к себе, берёт на руки и относит в кровать. Тёплый запах шоколада снова успокаивает и расслабляет омегу. Ему так и хочется остаться в этих объятиях, прятаться и излечиваться в них, но нельзя. Он, Тэхён, не имеет права на этого альфу. Всхлипнув пару раз, омега поудобнее укладывается в кольце надёжных рук и тихо спрашивает:       — Тренер, что Вы тут делаете?       — Тэхён, я успокаиваю тебя. А ты что подумал? — так же тихо спрашивает Чон.       Тэ улыбается наглости Чонгука, но не отстаёт:       — Я про то, почему Вы сюда пришли?       — Я услышал, что ты плачешь, Тэхён. Я знаю, что ты больше никого не зовёшь. Поэтому использовал радионяню, — показывает парень на небольшой предмет на тумбочке. — Извини, я не мог уснуть, пока слышал, как ты мечешься по комнате. Почему ты не спишь, Тэхён? Какие опять мысли в твоей голове?       — Я вспомнил прошлое, тренер. Оно отвратительно. Неудивительно, что я его решил забыть. Хорошо бы и не вспоминать. А ещё лучше — никогда не испытывать!       Чонгук гладит спину парня, изо всех сил сдерживая гнев. Как можно было обижать этого цыплёнка? Ведь, если подумать, что плохого мог сделать этот милый ребёнок? Для него Тэхён был милым, даже когда в ярости бросался на него драться. Даже когда капризничал и матерился, как сапожник. Даже когда поцеловал Джина. Да, он его готов был придушить. И хотел поцеловать.       Чон тогда выбежал вслед за ним на улицу, поняв, что парень нарвался на драку. Он хотел защитить его, но Джин и Чимин повисли на его руках, не позволяя наделать глупостей.       А потом он просто врал и врал себе, что парень для него лишь ученик. Он мог отказаться и не приходить к нему на тренировки в особняк. Он не слишком дорожил местом тренера в том спортивном зале, поэтому угрозы начальника для него были лишь предлогом. И их дальнейшее общение всё сильнее привлекало его к парню.       А теперь альфа гладит Тэхёна по спине и мечтает, чтобы утро никогда не наступало, чтобы эти объятия длились вечно. Чтобы всю оставшуюся жизнь первое, что он видел бы утром, и последнее, на что он смотрел бы вечером, было это личико.       Дыхание омеги выровнялось и Чон заснул. А Тэхён вновь раскрыл глаза. За окном пробуждался новый день.

***

      Чимин сидел на кровати и чувствовал себя принцем в логове дракона, которого должен бы спасти рыцарь, вот только тот самый рыцарь, которому положено его спасать, и был драконом! Юнги после ужина снова и снова подходил к омежке, брал его руку и просто смотрел на него, ничего не говоря. Мальчик отходил от него, но через пару минут Мин опять к нему магнитился. И это начинало пугать.       Когда омежка перед сном пошёл к Джину пожелать ему доброй ночи, у его порога, вытянув ноги в проход, сидел Юнги. Альфа молча встал, выпустил его, проводил взглядом до двери Джина. А когда Чимин снова вернулся в свою комнату, тот так же молча уселся у его порога.       И всё бы ничего, но Чимин помнил, как совсем недавно Юнги так же сидел у его порога, а всеми мыслями находился в комнате Тэхёна. И это уже было вообще не смешно! Пак то и дело злобно снимал с ресниц слезу. Он не будет плакать из-за какого-то альфы! Если это его судьба, то пусть он, Юнги, докажет, что действительно желает быть именно с ним, Чимином, а не со своим бро, из-за которого он в любой момент бросит всё и поскачет за ним на край Вселенной!       Мальчик устал и хотел спать. Бой вымотал его, и он то и дело думал об альфах-боевиках, из которых он, Чимин, выкачал всю энергию. Что скажут медики, которых вызвал Джин, когда приедут на место битвы и найдут тысячи обессиленных людей, практически незнакомых между собой, из разных мест и социальных слоёв? Как это осветят в СМИ?       Кажется, в его голове мелькнула обида на то, что про них, спасителей мира, наверняка будут говорить в таком примерно ключе: «Было совершено нападение на альф-боевиков. Лишь невероятным усилиями они предотвратили неизвестную угрозу. По странному стечению обстоятельств, воспоминаний об этом инциденте ни у кого не сохранилось!» Да, именно так и будет! Ведь никто не в курсе, что этот бой могут запомнить только защитники. Остальным Вселенная милостиво стирает память.       Он тихо встал и открыл дверь на балкон. И чуть не закричал. На пороге сидел Юнги. Альфа встал, взял Чимина за руку и вытащил его на улицу. Закрыл дверь и прижал к себе маленького омежку. Чимин хотел было начать вырываться, но Мин попросил:       — Дай мне шанс, Кнопочка. Не гони меня. Я хочу стать для тебя важным человеком. У меня на пути к счастью и так много кого и чего: твоя семья, моя семья, твои друзья, мой образ жизни до тебя. Я готов пойти против всего и всех, но мне обязательно нужно знать, что ты на моей стороне. И что бы ни случилось, твои глаза будут светиться счастьем, когда мы рядом.       Чимин, будь моим парнем. Я понял, насколько ты мне дорог. Ты можешь мне не верить, но я понимаю Чона, который каждую ночь идёт в комнату Тэхёна не для того, чтобы переспать с ним, а для того, чтобы охранять его сон. У меня к тебе тоже такие чувства. Да, ты безумно манишь меня, но я готов беречь тебя и охранять, даже если в итоге ты выберешь не меня. Чимин, почему ты молчишь?       — Ты мне слова не даёшь вставить! — возмущается омежка странной предъяве. — Теперь слушай сюда, герой-любовник! Ты видишь, какой я милый, хороший, воспитанный и добрый? — Мин, улыбаясь, кивает. — Так вот, это не весь я. Во мне живёт так же сука-собственница, которая ни при каких условиях не позволит тебе заглядываться на других омег, даже если это твой самый-самый бро-бро!       — Чимин, Тэхён в далёком прошлом, — уверяет любимого Мин. — Он теперь под защитой Чонгука. Мне там больше нечего делать. К тому же, я хочу быть тут, с тобой, а не на линии огня злых ревнивых глаз Чона. Что ещё я должен знать о моей Кнопочке?       — Я ненавижу, когда меня называют какими-то странными прозвищами. У меня есть имя, и оно меня устраивает.       — Понял, Чим. Я вообще догадливый. Что ещё?       — Не зли меня, если не хочешь повторения Армагеддона, — вполне серьёзно говорит Пак.       Мин растерянно смотрит на него и просит:       — Чимин, дай мне срок понять, что тебе может не понравиться. У меня никогда не было настоящих отношений с достойным омегой, ради которого я готов поменяться. На это нужно время. Ты мне говори, если что не так. Я буду учитывать и постараюсь не косячить. Согласен?       Чимин строго смотрел на альфу, а в голове одна мысль: «Я серьёзный! Ржать нельзя!» Поборов в себе приступ истерики, Чимин кивнул головой и заявил:       — Говорить буду только один раз. Если с первого раза не дойдёт, ты пойдёшь… на фиг! Даже если будем женаты и у нас будет восемь детей!       — Восемь детей? — шарахнулся Мин. — Чим, ты поговори с Джином, он тебе, как медик, расскажет, что такое роды и как это больно! Чимочка, давай не будем так резко устанавливать лимиты. Начнём с одного, а там, как пойдёт, ладно?       Чимин готов был рухнуть на пол и ржать до синевы на губах! Никогда в жизни он не чувствовал подобной силы и власти над альфой. Однако он продолжил:       — Скорее всего, мои родители будут против нашего брака. Что ты будешь делать?       Мин задумался. Потом спросил:       — Никаких вариантов по убеждению их у меня нет?       Чимин отрицательно покачал головой. Альфа вздохнул и спросил:       — Чим, а ты согласишься, если я украду тебя и тайно на тебе женюсь? Мы будем жить, конечно, скромнее, чем ты привык, но всем необходимым я тебя и наших восьмерых детей обеспечу. Как ты на это смотришь?       — Я согласен.       Мин просиял. Его манила дерзкая улыбка мальчика. Он прижал его к себе плотнее и спросил:       — Может, тогда расскажем об этом нашим друзьям? Пусть на нашей свадьбе не будет родителей, но эти ребята стали нашей семьёй. Я думаю, они будут не против.       Чимин, спрятав лицо на груди Мина, счастливо улыбался. Мальчик взял альфу за руку и завёл в свою комнату. Он лёг на постель и сказал:       — Я хочу, чтобы до свадьбы ты спал со мной, но так, как Гук с Тэхёном. Сможешь?       — Чим, — простонал Мин, — Гук и Тэхён спят одетыми. Можно, ты тоже переоденешься во что-то более… Менее соблазнительное, чем эта пижама?       — Нет, иначе я не усну. А ты должен уметь держать себя в руках! — отрезал Чимин.       — Да я уже заебался держать себя в руках, — пробормотал Мин.       — Что? — переспросил Пак, хотя прекрасно услышал его с первого раза.       — Ничего, говорю: постараюсь, конечно.       — Вот и славно. Ложись. Я очень устал.

***

      Джин тоже не спал. Он больше не желал скрываться. И когда все расходились по комнатам, он решительно взял Намджуна за руку и увёл в свою спальню. Джун, хоть и пришёл в себя, но был настолько вымотан, что почти не соображал, куда, кто и для чего его тащит. Он упал на кровать, не раздеваясь, и мирно захрапел. Джин улёгся рядом и, глотая слёзы со всхлипами, начал думать, как всё исправить.       Пролежав до пяти утра, он встал, умылся и пошёл на кухню. Собрал все ингредиенты, кивнул сам себе и принялся творить «чудо примирения». Он давно не занимался этим, поэтому дважды блюдо было отправлено в мусорное ведро. Однако с третьего раза у омеги получилось, и он, довольно улыбаясь, посмотрел на часы. Десять часов, пора вставать. Со второго этажа спускался заспанный Намджун. Он подошёл к Джину, положил ему голову на плечо и тихо спросил:       — Что я делал в твоей комнате? Разве мы не должны хранить этот секрет?       — Только не от ребят, дорогой. Они нас вычислили и желают нам только счастья. Ты не против?       — Вообще нет. Ты же знаешь, что я на всё согласен, лишь бы ты был рядышком, — и альфа вкусно поцеловал своего гордого омегу.        В этот момент спустился Чимин, застукав ребят за нежным поцелуем. Омежка зевал и мило морщил носик, принюхиваясь:       — Джин, я не ошибаюсь? Это же…       — Да, — подтвердил смущённый старший. — Я решил вернуть в наш дом прежние порядки. А с ними и условия пари. Джун-и, я всё ещё должен тебе четыре свидания!       Альфа, только что начавший принимать естественный цвет после того, как их спалил Чимин, снова залился краской. Эти омеги его так сильно смущали. Они улыбались, глядя на него, а Нам готов был провалиться сквозь землю! Но ничего не поделаешь, парень кивнул и пошёл в гостиную. Чимин тут же спросил:       — Джин, как у вас дела?       — Чим, что я должен ответить? Этой ночью Намджун просто спал. Дрых и храпел рядом со мной. И я был этому рад. А ты почему весь светишься?       — Джин, а чтобы ты сделал, если бы Намджун предложил тебе украсть тебя и тайно пожениться?       — Не знаю. Когда-то я был готов на это. Но всё закончилось печально. Сейчас я не хочу ничего загадывать. К тому же, Чим, я не имею права связывать здорового альфу с собой, ущербным. Я хотел бы дать ему счастье, но это больше не в моих силах.       Чимин загрустил. Он и подумать не мог, что Джин так переживает из-за своих проблем. Он всегда был таким уверенным в себе, что Чимин, конечно, не представлял, какая боль скрыта за прекрасным фасадом. Господи, да Джин просто совершенство! Парень только и думает о других, задвигая свои интересы на задний план. Не то, что он, Чимин. Маленький эгоист, только и думающий о личном счастье! Вот прямо сейчас он пойдёт к Мину и скажет ему, что…       Но что он хотел сказать своему парню, Пак додумать не успел, потому что в дверях возник предмет его мечтаний. Юнги радостно заулыбался, увидев Чимина, и тут же поспешил к нему, чтобы обнять и чмокнуть в розовую щёчку. Не успел омежка опомниться, как Мин выпалил:       — Ты уже рассказал Джину про нашу свадьбу? Он будет твоим свидетелем?       — Что? Свадьба? — изумился Джин. — Когда вы это решили?       — Этой ночью, — продолжал Юнги, не понимая, почему Чимин таращит на него глазки и старательно давит маленькой ножкой на его огромную ступню. — Чим, ты что, передумал? А как же наши восемь детей? Я уже и имена им всем подобрал. Не делай этого, дорогой! — совсем испугался Юнги, когда Пак уронил голову на руки и затряс плечами. — Ни хрена не понимаю я вас, Джин. Ещё ночью он был на всё согласен: тайная свадьба только в нашем кругу защитников, скромная, но счастливая жизнь, восемь детей. А теперь он плачет. Джин, объясни мне, что с моим парнем не так?       — Юнги, ты ужасный бой-френд! — заявляет Джин. — Во-первых, Чимин сам должен был об этом объявить. Он идёт на основной риск в подобных отношениях. Ты знаешь его семью? Там все только и думают о том, чтобы брак для мальчика был максимально выгодным. Это решают не только его родители, но и дедушки. Чим, вступая в брак с тобой, пойдёт против всех. Ты хоть и не нищий, но, прости, Юнги, твоя семья… Слишком простая. И ты сам с твоей репутацией на идеал не тянешь. К тому же твой дар пока мало известен, не многие понимают, что в нём ценного. Поэтому решение принимать должен Чим. И рассказывать о нём тоже. А ты должен просто стоять рядом и счастливо улыбаться, поддакивая на каждое его слово. Я правильно говорю, Чимочка?       Омежка поднял голову. Его глаза были полны слёз, но при этом сияли счастьем.       — Я так счастлив, что у меня есть ты, Джин! Конечно, ты прав. Я сам всем скажу, когда посчитаю нужным. Но, Мин, какой же ты придурок! У тебя прямо дар — всё портить! Мы же толком ничего не решили, как можно говорит про то, что пока не конкретно? Это предупреждение, если что, — толсто намекает Чимин.       Юнги остаётся только покраснеть, побледнеть и согласно кивнуть. Похоже, ему надо завести тетрадку, в которой будет написано, чего он не должен делать в отношениях со своим омегой.       Так что, ему нельзя никому ничего рассказать? Даже своему последнему бро? А, кстати, чего это его всё ещё нет? Дрыхнет ещё, что ли? Мин огляделся и не увидел Чонгука. Тревожное чувство ковырнуло альфу в районе груди, но, посмотрев на счастливого Пака, он решил: пусть сами разбираются, не дети. Тэхён больше не под его ответственностью. Он только улыбнулся той мысли, сколько сюрпризов ожидает Чона, и прижал к себе своего воспитанного и доброго омежку. И тут же получил острым локтем в печень:       — Мы ещё не помолвлены, чтобы так себя вести, Мин.       — Понял, — прокряхтел Юнги и подумал завести ещё одну тетрадку, в которой будет записывать сюрпризы от своего миленького омежки.

***

      Чонгук проснулся от пустоты. В желудке она была однозначно. А запах из кухни воскресил бы мёртвого! В голове тоже была пустота. Словно несколько недель его тревожила одна мысль, а сегодня она исчезла, и он никак не мог вспомнить, о чём она.       И в руках. Тоже чего-то не хватало. Он растерянно поднялся. Комната однозначно не его. Гостевая. Что он тут забыл? Парень зашёл в ванную, умылся и потопал вниз, на запах мясного пирога. Вот, что-то в этом запахе было тревожное. Хотя из кухни раздавались весёлые голоса. Чимин, Джин, Юнги. Намджун сидел перед выключенным телевизором и хмурился. Чонгук тревожился всё сильнее. Явно кого-то не хватало. Заглянув на кухню, он увидел только троих. Им было хорошо и весело.       Весело, блять! Пустота из рук начала распространяться на весь этот мир. Чонгук, не говоря ни слова, выбежал в сад, добежал до озера. Никого. Вернулся в дом и пошёл в комнату охранника.       — Где Ким Тэхён? Покажи мне его!       — Но, господин Чон, господин Ким ушёл из дома около пяти часов утра. Он что-то написал и положил рядом с телевизором. Господин Ким Намджун нашёл эту записку и теперь сидит вот так уже минут десять.       Чонгук бросился в гостиную, однако Кима там больше не было. Чон начал яростно набирать его номер, но тот был выключен или находился вне зоны действия сети. То же самое ему ответили с номера Тэхёна. Парень вбежал на кухню и внимательно осмотрел присутствующих. К нему повернулись радостные лица, но выражение тревоги быстро сменило улыбки.       — Что случилось, Гук-и? — испуганно спросил Джин.       — А что ещё может случиться в нашем доме? Кимы исчезли. Оба. Сначала мой свалил, оставив какую-то записку, а потом твой, прочитав её, испарился! Это пиздец, я извиняюсь! Такой хуйни, извини, Чимин, я не ожидал!       Мин хмурился. Ему хотелось хорошенько пнуть Чонгука за то, что тот, вместо того, чтобы признаться Тэхёну в любви, наверняка опять грузил его какой-то хернёй. Наконец, он сжалился над парнем и сказал:       — Тэ поехал к деду, сто пудов. И Нам, как его телохранитель, метнулся следом. Джин, он не бросил тебя, не думай. Просто парень слишком зависит от этой семьи. Он обязан. Уверен, что это решение далось ему непросто!       Чон, звони мистеру Киму. Пусть он никуда не выпускает этих дебилов. Тэхён что-то пиздил, я извиняюсь, про новую миссию, которая только его. Я предполагаю, что это за хрень, и это пиздец, как плохо! Ой, бля, простите, ребят, я просто охуеть, как волнуюсь!