Вишенка в шоколадке

      Тэхён смотрел на остров, исчезавший из виду. После долгого разговора наедине с папой, парень не сказал больше ни слова. Он молча вышел из кафе, где До Хе Цзынь изъявил желание всё ему объяснить, молча пошёл на свою яхту, молча прошёл к себе в каюту и упал на кровать.       Чонгук молчал вместе с ним первые два часа. Остальные попрятались на своей яхте и боялись показаться. Все ждали. Команды, не получая указаний, толпились возле рубки капитана. Наконец, Чонгук не выдержал и спросил:       — Может, вернёмся домой?       Тэхён слабо кивнул, не поворачиваясь. Чонгук вызвал Юнги и тихо попросил взять на себя командование. Они возвращаются домой. Чон переодел Тэхёна в мягкую пижаму, удивляясь, что кожа Тэхёна стала прохладной и сухой. Он завернул мужа в одеяло и прижал к себе, баюкая его.       — Поговори со мной, Тэ. Поплачь, выругайся, — уговаривал он омегу. — Что тебе сказал папа?       Тэхён молчал. Чонгук написал Джину: «Тэхён молчит до сих пор. И его температура странная. Джин, зайди на минутку». Брат не замедлил отозваться. Он примчался с расстроенным мужем за плечами, который создавал суету и хаос, пока лекарь осматривал равнодушного больного. Выйдя из каюты, Джин долго молчал. Чонгук не выдержал:       — Джин, миленький, ну хоть ты не молчи! Или это что, блять, заразно? — не на шутку перепугался Чонгук.       Джин недовольно посмотрел на брата. Ещё немного помолчал, но потом всё же ответил:       — Нет, не заразно. Я просто не понимаю, что это. И как это объяснить. Тэхён… Он замедлился. У него пульс в три раза медленнее, температура тоже почти комнатная, реакция есть, но тормозит конкретно. Я не понимаю, как у него это получается. По всем показателям он… должен быть мёртв, — тихо говорит Джин. — Гук-и, я не знаю, чем ему можно помочь. Он… Он не слышит. Как будто его тут больше нет…       Чонгук бросился назад к мужу и начал звать его:       — Тэ, малыш! Тэхён-и! Лучик, Звёздочка, вернись!       Тот смотрел сквозь него и очень медленно, примерно один раз в три минуты, моргал. И он был не здесь.

***

      Чон Хе Цзынь рос в обеспеченой, но не слишком богатой семье. У него всегда было всё необходимое, и даже немножко побольше. В общем, он знал, что такое достаток, не ведая роскоши. Омега был красивым, весёлым, покладистым и добрым. Альфы его круга наперебой ухаживал за ним, стремились завоевать нежное сердце мальчика.       В семнадцать лет Лим Нгок Тхуану это удалось. Цзынь влюбился так, что ему было наплевать, что его альфа из довольно бедной семьи. Ребята мечтали. У них была вся жизнь впереди, чтобы вместе добиться абсолютно всего! При силе их чувств, будущее обязано было стать светлым и прекрасным настоящим!       Однако жизнь распорядилась иначе. Красивого и воспитанного омежку приметил единственный сын одной из самых влиятельных семей. Ким Джи Ту влюбился в Цзыня и вложился в эти чувства по-максимуму. Он задаривал омегу подарками, которых не могла позволить себе семья Чон. Ту встречал мальчика возле дома и провожал до школы и обратно, незаметно оберегая его от всевозможных посягательств со стороны наглых альф. Он приглашал Чона на свидания, во время которых узнавал парня и старался угодить.       Однако Цзынь долгое время воспринимал его, как назойливого поклонника. Ким не сдавался и не отступал ровно до того времени, пока к нему не пришёл Лим и не объяснил, что Чон давно выбрал его. Альфы разошлись мирно, но с той поры Ким потерял интерес к жизни.       Нет, он не забросил школу, занятия, не перестал ходить с отцом на работу. Он просто погас и всё делал на автомате: отлично, но совершенно не получая от жизни удовольствия.       И вот однажды Чон Хе Цзынь сам пригласил его на свидание! Радости парня не было предела! Юный Ким носился по дому, словно кто-то пришил ему к ногам крылья! Свидание прошло прекрасно. Омега был вежливым и почти ласковым. При прощании поцеловать себя не позволил, но тёплых пальчиков из горячей ладони не выдёргивал, как это было прежде.       Молодые люди начали встречаться. Их отношения развивались и вырастали во что-то серьёзное. Примерно через год Чон и Ким объявили о помолвке. Через год Джи Ту семья отправила на стажировку в Америку, а Хе Цзынь то и дело навещал жениха за границей.       Свадьба приближалась, ребята готовились к ней, радуясь каждому дню. Семья Чон не могла позволить себе роскошную свадьбу, поэтому все расходы взяли на себя Кимы. Такой щедрый жест должен был остаться втайне, но кто-то из устроителей свадьбы «случайно» проболтался прессе, что все счета оплачены подписью «Ким». Первый удар по гордости Хе Цзыня был нанесён ещё до свадьбы. Омега истерил, проклинал свою семью, требовал отмены свадьбы, хотя сам понимал, что это невозможно!       В назначенный срок его нарядили, причесали, накрасили, обвешали украшениями и доставили к алтарю, возле которого стоял его прекрасный жених, гордость семьи Ким и мечта большей части омег старше пятнадцати и младше семидесяти лет. Свадьбу освещали во всех СМИ, старательно умалчивая о происхождении омеги и его состоянии.       Второй удар Хе Цзынь пережил спокойнее. В одной газете промелькнуло упоминание о его первой влюблённости, и всё было обставлено так, словно он выбрал деньги, а не любовь. Хе Цзынь поплакал, но потом решил, что больше никогда не подаст прессе повода для сплетен.       Джи Ту оказался хорошим мужем, прекрасным любовником, а его деловые навыки успокаивали и внушали надежду на будущее. Когда в их семье появился Тэхён, папа не знал, как можно быть ещё счастливее? Он лелеял омежку, растил его в заботе. Драгоценнее этого милого существа для него не было никого!       Джи Ту тоже души не чаял в своём сыне. Когда обнаружилось, что мальчик не имеет дара, родители тихо вздохнули и решили: значит, их внуки будут на порядок сильнее, ведь Природа иногда именно так и работает: отдыхает на родителях, чтобы вдвойне одарить детей!       Семья Ким была самой узнаваемой, потому что каждый их шаг рассматривался прессой буквально с микроскопом: просто не может быть такого, что за пять лет брака в семье не было ни одного скандала! Ни один омега не появился рядом с директором Джи Ту. Ни один из служащих ни разу не пожаловался на плохое обращение. Вся прислуга в доме Ким работала годами и уходить со скандалом из молодой семьи не стремилась. Идеальные отношения между супругами заставляла верить других, что счастье возможно!       Однако вскоре Хе Цзынь узнал, что всё это может быстро закончиться. Джи Ту однажды рассказал, что он готовится ни много, ни мало, спасти мир. Просто он из такой вот семьи, где примерно раз в тысячу лет рождаются защитники мира. И вот так ему несказанно повезло. На тот момент Хе Цзынь не сумел воспринять это всерьёз. Он смеялся над «странными фантазиями» мужа, переводил разговор на другие темы.       Однако Джи Ту всё чаще заговаривал о том, что скоро ему придётся отлучиться, и, возможно, он больше не вернётся. Альфа начал готовить омегу к жизни без него, Джи Ту. Хе Цзынь сопротивляться, требуя от мужа прекратить пугать его, но Ким нежно успокаивал его и тихо рассказывал, что нужно быть готовыми ко всему. Невозможно предугадать исхода битвы. Иногда всё проходит нормально, но бывает и так, что ради этого мира, ради близких людей, ради тех, кого любишь, защитникам приходится жертвовать собой. И нет никакой гарантии на то, что для него, Кима Джи Ту, всё закончится прекрасно. А у него тут остаются два любимых омеги, ради которых он готов принести такую жертву.       Хе Цзынь плакал, глядя на своё дитя, и радовался, что у Тэхёна нет никакого дара. Он никогда не попадёт в подобную ситуацию! Час боя приближался. Джи Ту готовился к встрече с остальными участниками команды. Однако однажды утром он сказал Хе Цзыню:       — Дорогой, я хочу эти дни провести только с тобой. Мы просто прогуляемся по океану дня три-четыре. Давай отвезём Тэхёна отцу и побудем вдвоём.       Понимая, что это — их прощальное свидание, омега не испытывал великой радости от этого приключения. Джи Ту же старался развлечь мужа, как мог. Однажды он попросил Хе Цзыня спуститься с ним под воду. Они находились недалеко от подводного атолла, и красота здешних вод манила к себе. Команда яхты слаженно работала и помогала чете Ким спуститься под воду. Хе Цзынь и Джи Ту были опытными дайверами и в дополнительных инструктажах не нуждались. Проверив снаряжение, они смело погрузились в воду.       Джи Ту не выпускал руки мужа из своей, то и дело прижимая его к себе. Омега улыбался, но слёзы мешали ему наслаждаться красотой подводного океана. Наконец, сделав несколько деконпенсирующих остановок, они погрузились достаточно глубоко. Мир стал более тёмным, и аквалангисты включили освещение. Рыбки сначала бросились врассыпную, но затем, привыкнув к двум неуклюжим фигурам, перестали бояться. Напротив, начали подплывать ближе и клевать их своими любопытными мордочками.       Хе Цзынь, наконец, начал улыбаться и получать удовольствие от плавания. Они трогали подводных обитателей, строили друг другу мордочки, изображая через маски рыбок. Подплывали ближе и на одном им известном языке жестов признавались друг другу в любви.       Однако внезапно случилось нечто ужасное — ориентировочные тросы, проскользнув мимо них, погрузились в пучину океана. Кто-то просто выбросил их в воду. Хе Цзынь запаниковал и рванул вверх. Джи Ту бросился за ним, удерживая мужа от ошибок. Нельзя подниматься и погружаться слишком быстро! Но омега впал в истерику. Он импульсивно дышал, нагоняя давление и тратя драгоценный кислород. Он не мог отследить точки декстопов и рвался вверх, таща за собой мужа. Вскоре он понял, что задыхается, кровь пошла носом и, кажется, из ушей. Джи Ту рвал его вниз, требуя остановиться. У него так же всё лицо было в крови. Он что-то кричал, тыкая в датчики на Хе Цзыне, но омега мог только крутить головой и хвататься за мужа.       Наконец, страх парализовал его. Он вдруг подумал, что теперь они умрут. И их Тэхён никогда не узнает, что с ними приключилась. Они никогда не увидят его взрослым! Кислород в его баллонах был почти полностью израсходован. Смерть в океане ужасна тем, что найти человека нет никакой возможности. Мир начал тускнеть, омега медленно погружался в смертельный сон.       Вдруг Цзынь почувствовал, как кто-то толкнул его вверх. Он задышал и поплыл к свету. Вскоре до него дошло, что плывёт он один. Глянув вниз, омега никого не увидел. Снова рывок вверх, и, разрывая кровеносные сосуды, Хе Цзынь вырвался на поверхность. И закричал от ужаса, потому что вокруг него была лишь необъятная водная пучина. И он был один посреди огромного океана. Яхта исчезла. Джи Ту так же пропал.       Омега снова впал в панику и поплыл за солнцем. Он сам не понимал, почему сделал именно такой выбор. Сколько он плыл, как часто терял сознание, повисая на надувном жилете, омега не помнил. Он был благодарен мужу, который заставил его надеть этот жилет и, видимо, надул его, пока Цзынь был в отключке. Провалы в памяти в то время стали для него нормой.       И вообще, осознавать себя он начал лишь спустя год. Потом омеге рассказали, что его выловили рыбаки и доставили на небольшой островок, где семья мэра взяла красивого мальчика под свою опеку. Вначале все решили, что парень никогда не поправится. Он то и дело звал Тэхёна и Джи Ту, плакал и клялся, что никогда не покинет их.       Примерно в это время его нашёл свёкор. Он рассказал, что на яхте его сына оказались люди, подкупленные деловыми конкурентами. Когда семья Ким погрузилась под воду, убийцы сбросили тросы и уплыли с места погружения, оставив их умирать.       Недалёкие жадные киллеры решили дополнительно нажиться, переделав и переименовав яхту и выставив её на торги. Так Ким Со Ён их и обнаружил. И покарал. Океан хранит много тайн. А в этот раз мистер Ким мстил не просто за сына. Кому, как не ему было знать, что отложенная неизбежность бьёт в разы сильнее! Эти жадные твари погубил не просто наследника огромного состояния. Они поставили под удар весь мир. В котором предстояло жить его внуку.       Поговорив с мужем сына, мистер Ким пришёл к неутешительному выводу, что его сын погиб не только по вине конкурентов, но и из-за своего омеги, отдав ему свой кислород и из последних сил оставив того почти на поверхность. Его мальчик пожертвовал собой, чтобы этот полусумасшедший омега выжил! На тот момент Хе Цзынь ещё до конца не пришёл в себя и ни один медик не давал никаких гарантий.       Со Ён предложил семье мэра большие деньги за уход за омегой и небольшое содержание тому, кто решится связать с ним свою жизнь. Семья мэра деньги на уход приняла, так как омеге требовалось серьёзное лечение, а их небольшой посёлок был не слишком богатым. Но от содержания отказались. Хе Цзынь своей красотой покорил новую семью, что заставило простых и добрых людей отказаться от подачек богача.       Со временем Хе Цзынь пришёл в себя и узнал, как семья Ким отвергла его. Среди документов лежало свидетельство о разводе, датируемое тремя месяцами до смерти Джи Ту. Хе Цзынь усмехнулся, вспомнив, как раньше Ким Со Ён покупал всех его близких, чтобы подарить счастье своему сыну. Он начал с Лима, которому дал степендию и возможность учиться в самом престижном ВУЗе. Затем семья Чон получила откуп за омегу, после чего ненадолго встала в один ряд с самыми уважаемыми фамилиями.       Хе Цзынь, разочаровавшись в своей первой любви, позволил Джи Ту ухаживать за собой. О том, насколько Цзынь в итоге полюбил своего мужа, он понял лишь потеряв его! И сына. Среди документов лежали две расписки. Он лично отрекался от Тэхёна. А Ким Со Ён обещал, что мальчик никогда не потревожит родителя.       Оставшись один, Цзынь начал новую жизнь. Вскоре он понял, что старший сын мэра, альфа, влюблён в него и готов взять замуж, забыв о его прошлом. Так Хе Цзынь вошёл в уважаемую на острове семью До. У Тэхёна появились братья. Два альфы Куан Лан и Дунг Сёк и омега Тэ Хён. Его благополучно заменили другим ребёнком. Папа не искал его, не пытался вернуть, просто родил себе ещё одного Тэхёна. После этого известия младший омега больше не произнёс ни слова.       Старший расплатился и ушёл, оставив сына сидеть в опустевшем кафе. Никто не видел слёз Хе Цзыня. Потому что в своей расписке он, не понимая, что происходит, под диктовку господина Кима написал следующее: «Будучи в трезвой памяти и не находясь под чьим-либо давлением, я отрекаюсь от своего сына, Кима Тэ Хёна, рождённого в браке с Кимом Джи Ту. Моё решение обосновано тем, что я никогда не любил ни мужа, ни сына, и мечтаю покинуть семью Ким навсегда, оставив позади любые воспоминания. После развода считаю себя свободным от всех обязательств. Если я нарушу данное обещание, постараюсь вернуться в семью Ким или наладить какой-либо контакт с сыном в дальнейшем, семья Ким будет вправе требовать от меня моральной компенсации в размере (заоблачная цифра прописью, на которую трижды можно купить весь их остров). Дата (та же, что и в свидетельстве о разводе), подпись и расшифровка». Хе Цзынь, уткнувшись лицом в землю, рыдал на берегу океана, то и дело провожая взглядом яхту, увозившую его сыночка.

***

      Чонгук привёз мужа в свой дом, поселил в своей комнате и таскал к нему одного врача за другим. Те лишь пожимали плечами. Из-за замедления всех процессов, Тэхён мог ничего не есть и не пить. Он застыл во времени, и Чонгук сильно переживал не только за мужа, но и за ребёнка.       Однажды ночью, спустя неделю после их возвращения, глаза Тэхёна посинели. Хотя, это были уже не те яркие, прекрасные глаза королевы Ви-Тэ. Надтреснутый старческий голос тихо позвал:       — Сэр Чон, помогите мне сесть.       Чонгук, снова потерявший дар речи от неожиданности, испуганно вскочил и начал усаживать застывшего Тэхёна. Королева, посмотрев на руки, грустно улыбнулась:       — Он всё ещё прекрасен. Хоть и опять умирает. Король Хосок тоже… Покидает нас. Ведьма обещала синхронизировать наше время с вашим, но мы не успеваем. Это, видимо, наша последняя встреча.       Хосок просит передать, что есть лишь одно средство вернуть Тэхёна. Не зовите мужа, сэр Чон. Он разочарован так, что, не сделай Вы его своим, он больше никогда не подпустил бы к себе никого, и умер бы уже в тот же день.       Его держит ваш сын. Зовите его. Он сумеет растормошить папу. Тэхён не держится за жизнь, но сын его не отпускает. Это будет сильный омега! Поддержите его, сэр Чон. Он должен появиться на свет. Хосок не видит точно, но ваш сын важнее даже Вас с Тэхёном.       Люди… Такие люди, — горько усмехаеися королева, — собираются изобрести какое-то оборудование для перемещения во времени. В общем, они создадут нечто, что схлопнет все пространства, чтобы высвободить время. И лишь ваш сын сумеет предотвратить катастрофу. Он исправит ошибку, замкнув время в себе.       Если говорить проще, путешествовать будет возможно, но вмешаться не получится, так как материя из другого времени не сможет попадать в иные временные отрезки.       Чонгук мотает головой и говорит:       — Проще не стало, королева. Но примерно я понял, о чём речь. Как у вас дела? Что с Хо?       — Хос умирает, — скрипит королева. — Ему девяносто шесть лет. Он уже двадцать лет, как не король. Мы воспитываем… Пра-пра-правнуков от двенадцати детей, от девяноста восьми внуков, трёхсот шестнадцати правнуков. Пра-правнуков у нас пока всего двести восемьдесят два. Ещё сорок три на подходе. С пра-пра-правнуками я сама знакомлюсь ежедневно.       Король Хосок прожил счастливую жизнь. Как и я с ним. Жаль, мы не дождёмся, когда Тэхён придёт в себя. Сэр Чон, передайте ему, что мы любим его. Любили… Теперь прощайте. Мы больше не встретимся наверняка.       И карие глаза вновь стали безжизненными. Чонгук опустился в животу Тэхёна и начал шептать:       — Сынок, держись там. Вместе мы вытащим папу. Только ты помоги мне. Пинай его, лягай, требуй кушать, ругай, тормоши. Делай, что хочешь, только заставь вернуться. Сын, если ты меня слышишь, подай знак.       Тэхён слабо икнул, и Чонгук решил, что это он и был — знак от его сына.

***

      Тэхён долгое время находился в воде. Он чувствовал, как его тело разбухло и начало разлагаться. Как морские животные, почуяв лёгкую добычу, начали рвать защитный костюм, чтобы добраться до него. Как долгое время его носило различными течениями, пока какая-то зубастая тварь всё же не разорвала его и не сожрала.       Тогда он выбрался из своего тела и полетел на маленький остров. Там он увидел папу и начал звать: «Хе Цзынь, приди в себя! Нашему сыну нужен папа! Я пожертвовал собой не для того, чтобы ты прятался от этого мира! Хе Цзынь! Отец скоро прибудет. Если он найдёт тебя в таком состоянии, он заберёт Тэхёна!»       Но его папа никого не слышал. Он сидел в комнате, замотанный в какие-то тряпки, и качался из стороны в сторону, глядя в одну точку. Тэхён звал и звал папу, но ответа не было. Лишь однажды, увидев в окно своего деда, довольно молодого, Тэхён так разозлился на папу, что ударил его, и только тогда глаза омеги обрели какую-то ясность.       Когда вошёл старший альфа, Хе Цзынь тускло рассказал Со Ёну об их с мужем злоключениях. Тэхён снова плакал, поправляя его: «Ты не виноват, Цзынь! Это было моё решение! Омежке нужнее папа! Ты должен быть рядом с ним, малыш! Прости, что я поднял тебя слишком быстро! И сам погиб, и тебя не спас! Цзынь! Не отказывайся от сына! Ты ему так нужен!» Но Тэхёна снова никто не слышал. Он рыдал, читая строки, написанные рукой папы под диктовку деда.       Дальше он последовал за дедом, который сел в машину. Рядом с ним находился тот самый альфа, которого Тэхён видел раньше, в будущем. Чужой альфа взял его деда за руку и сказал:       — Ён, ты всё сделал верно. Цзынь не может быть хорошим папой. Для Тэхёна это будет ещё одним ударом! Он только приходит в себя от потери родителей. Что будет с ним, если ему вернуть такого папу? Ён, дорогой, ты поступил правильно. Мы сможем воспитать мальчика.       — Мэн Хо, ты же понимаешь, что мы не можем… — голос Кима сорвался.       — Со Ён, мне больше не пятнадцать лет. Я не откажусь от тебя только потому, что на моём пальце никогда не будет кольца. Я больше никогда не отпущу тебя. Конечно, смерть Мин Со в родах — тяжёлая потеря для тебя. И Джи Ту вырос без папы. Но за эти годы мы для всех стали друзьями. Вот и не будем разрушать эту иллюзию. Друзья, так друзья. Просто будем вместе, как и прежде.       Тэхён опять заплакал. Сколько прекрасных людей было рядом с ним, но жизнь отнимала их у него одного за другим, не позволяя любить и нежиться в заботе. Вместо этого она окружила его теми, кто делал его сильнее и сильнее. Вот только не велика ли цена: пожертвовать добрыми, любящими людьми ради мира, который не ценит ни добра, ни жертв?       Тэхён вернулся к папе. Тот снова впал в забытье. В это время в комнату вошёл высокий молодой альфа. Его он тоже видел ранее, только более взрослым и грузным. До Ен Хван аккуратно уложил омегу, раздел его, отнёс в ванну, искупал, снова одел, посадил на колени и долго рассказывал ему, какая на острове погода, как люди ждут его выздоровления, как он, Хван, мечтает показать ему бухточку, в которой так славно отдыхать в жаркие дни.       Он шептал, что обязательно у них будет омежка, и они назовут его Тэ Хён, как того, кого так звал Цзынь. Оказывается, у него такое чудесное имя. Омега положил голову на крепкое плечо альфы, и слёзы покатились по его щекам.       — Тэхён? — спросил он.       — Тэ Хён, дорогой. Так мы назовём нашего сына, — твёрдо пообещал альфа.       И омега, наконец, разрыдался. Он поведал мужчине всё, что смог вспомнить о себе, а Ен Хван утирал слёзы им обоим. А потом они поженились. Хе Цзынь каждый раз с радостью ждал рождения детей. Но ему не везло. Раз за разом у него и Ен Хвана рождались альфы, которых Хе Цзынь подолгу не брал на руки и не желал кормить. Он снова впадал в полубезумие и требовал:       — Уберите это и принесите мне моего Тэхёна!       Когда же появился омежка, начался новый виток безумия: мальчик был похож больше на отца, чем на папу. Его назвали Тэ Хёном, но Хе Цзынь плакал, уверяя, что ему подменили сына. Что у его мальчика на носике родинка, что он яркий, как лучик, что сердце папы чувствует, что это — не тот сын!       Ен Хвану пришлось отвезти мужа на лечение в мегаполис. Там с ним поработали специалисты, и Цзынь, наконец, принял реальность, в которой он очутился. Дети стали смыслом его жизни. Правда, к тому времени альфам уже было семь и пять лет, а омежке четыре. Но это не помешало папе заставить себя полюбить их.       Сердце Тэхёна не выдерживало. Он мечтал умереть и не видеть ничего из этого! Его папа тоже страдал. Но дед… Защищая его, Тэхёна, от новой неприятности, превратил внука в сиротку, которого обижал всякий. В жертву для этого мира.       Тэхён начал закипать яростью, потому что его жизнь могла бы быть иной, если бы…       Тихая мелодия звучала и звучала, отвлекая омегу от злых мыслей. Что это за песня? Голосок детский и мягкий напевает что-то одновременно родное и незнакомое.       — Что это? Кто ты? Что это за песня? — спрашивает Тэхён, стараясь понять, откуда исходит звук.       — Это моя колыбельная. Которую я никогда не услышу, — звенит голосок недетской обидой.       — Почему? Как ты можешь её не услышать, если ты её поёшь? — удивляется омега, всё ещё отыскивая говорящего.       — Да, я пою. Но ты её не споёшь. Никогда, — замирает голосок на всхлипе.       — Почему? — шепчет Тэхён. — Эту песню пел мне мой папа?       — Нет. Эту песню никогда не споёт мне МОЙ ПАПА, — грустит говорящий. — Потому что он хочет умереть. Потому что он забыл обо мне и не ждёт меня. Потому что он сдался.       — Это не так, малыш. Ни один папа не может забыть своего сына, — твёрдо говорит Тэхён, вспомнив страдания Хе Цзыня. — Если твой папа знает о тебе, он никогда не забудет тебя, малыш.       — А как же ты? — с обидой интересуется голосок. — Ты ведь забыл, что больше не один. Ты бросил своего сына в умирающем теле. Ты перестал мечтать о том, как возьмёшь его на руки и споёшь колыбельную. Ты бросил… — совсем затихает голосок где-то внизу.       Тэхён плачет молча. Он всё понимает. Его сын зовёт его, давит на него, требует вернуться. Но жизнь для него слишком сложная. И для его маленького сына она будет не простой. Он тихо шепчет:       — Сынок, мы уйдём вместе. Я спою для тебя все песни этого мира. Ты всегда будешь под моей защитой и никогда не узнаешь боли, что довелось пережить мне. Сынок, покажись мне… Дай свою руку.       — Я не могу, пап, — вздыхает невидимое дитя. — Я же не родился. Меня нет. Не станет тебя, исчезну и я. Мы просто никогда не встретимся и не увидимся. Но это не страшно, — вдруг голосок наполняется едва различимым гневом. — Я ведь никогда не существовал, меня и не жалко, верно, пап?       — Что? — задыхается Тэхён. — Нет, малыш! Я не согласен! Я хочу, чтобы ты был! Просто я не знаю, что будет в твоей жизни!       — Будет жизнь, пап, — голос звучит спокойнее, даже кажется взрослее. — Разве это не самое главное? Разве ты знаешь хоть кого-то, кто прожил спокойную и безмятежную жизнь? Разве смысл боли не в том, чтобы радоваться удовольствиям? Папа, а ты знаешь, сколько ещё сыновей не придёт в этот мир потому, что ты сдаёшься?       Тэхён не хотел знать. Эти знания обязывали, а он устал быть должным. Но голос неумолимо продолжал:       — У тебя должно быть пятеро детей, папа. Три омеги и два альфы. У нас должно родиться по пять-шесть детей. Но их тоже не будет, ведь ты умираешь, и мы никогда не родимся!       У каждого из нас должна быть миссия. Но мы её не выполним. И мозаика Мироздания будет осыпаться, не заполняясь нужными фрагментами. Ты думал про жертвы, что приносит Вселенная ради спасения человечества. Но ты тоже приносишь эти жертвы, папа. Прямо сейчас ты ломаешь миллионы жизней, оставляя этот мир без себя. Без нас и наших детей. Но нас ведь не жалко, верно, пап? — снова требует ответа строгий Судья.       — Нет! — вскакивает Тэхён, прижимая руку к животу. Он едва не бьёт по голове мужа, который что-то шепчет его животу. — Чонгук! Наш сын…       — Вытащил тебя, малыш… — и Чон падает без чувств.       — Джин-и! — вопит Тэхён.       Тело не слушает его, слишком медленно запуская жизненные процессы. Кровь, пробивая себе заново пути по кровеносным сосудам, прижимает омегу к кровати. Он плачет от бессилия. Когда вбегает Джин, Тэхён глазами показывает ему на мужа. Тот кричит:       — Нам! Теперь ещё и Чонгук отключился! Убери его отсюда, я Тэхёном займусь! Он пришёл в себя, кажется.       В комнату вбегает Намджун. Он радостно улыбается корчащемуся от боли Тэхёну, но потом улыбка сползает с его лица. Он молча берёт друга на руки и уносит из комнаты. Джин приближается к омеге и спрашивает:       — Очень больно?       Тэхён лишь кивает, не сдерживая слёз.       — Так тебе и надо! — неожиданно заявляет Джин. — Ты вообще о чём думал, когда… Когда вот это решил? Прибил бы тебя, да ребёночка жалко! Когда ты уже поймёшь, что ты не один, что есть люди, которым не похрену, что с тобой! Гук чуть не сдох от тоски! Я от бессилия гноблю Кима каждую секунду. А знаешь, что вчера сделал Мин? Подумай своей башкой, что отчудил Мин? Ну-ка, какие идеи? — ощупывая Тэхёна, спрашивает Джин.       — Потащился в семью Пак за благословением, и те, решив, что он желает не их сына, а денег семьи, отняли Чима и начали бракоразводный процесс. А Мин теперь добивается правды через СМИ, — устало перечисляет Тэхён подвиги Мина.       Джин с удивлением смотрит на него и выдаёт:       — О как! Ты точно не притворялся?       — Точно, Джин, — для верности кивает Тэхён. — Просто я знаю его сто пятьсот лет. Он хороший. И не глупый. Просто мозгами пользуется лишь на ноль целых хрен десятых процента. И то только после того, как наломает дров. Такой уж он, Мин Юнги. Говорят, гениальность обратная сторона дебилизма. Он гений, когда дело касается других. Но если это хоть каким-то краем касается его, это пиздец! Джин, я понимаю, что ты злишься, но какого хера ты мне делаешь так больно? Я же, блять, живой пока!

***

      Мин примчался, как только услышал о том, что Тэ пришёл в себя. Чонгук тоже пришёл в себя и теперь не отходил от Тэхёна. Когда в его комнату вломился Юнги, он встал между ним и мужем и потребовал:       — Мин, иди на хуй отсюда! Это наша семейная спальня, между прочим! Хватит уже гоняться за моим мужем!       — Да сдался он мне три раза! Чон, отвали, мне с Тэ надо перетереть. Мне мозг его нужен, а не он. Надо Чима вернуть, а то он скоро сам что-то решит, и я могу его больше не увидеть!       — Юни, ты тупой, согласись! — требует Тэхён у альфы.       — Согласен на все сто, Тэ. Что бы ты сделал на моём месте?       Тэхён внимательно смотрит на что-то за спиной Мина. Тот даже оборачивается, чтобы посмотреть, что так привлекло внимание друга. Но сзади ничего нет. Однако Тэхён черпает своё вдохновение именно из той точки:       — Во-первых, я не стал бы жениться без согласия родителей. До любого сноба можно достучаться, Юнги. Но дело сделано. Если бы я свалял такого дурака, то первое, что я сделал бы, подписал брачный контракт, по которому все мои деньги были бы нашими, а Чимина — только его.       Дальше я бы ПРИГЛАСИЛ новых родственников к себе, а не помчался бы к ним, и уж точно не потащил бы туда мужа. Но и это ты уже сделал.       Теперь, пользуясь правом супруга и тем, что твой муж совершеннолетний, добивайся через суд, чтобы тебе его вернули. Не тряси грязными трусами перед репортёрами, а иди к цели законными путями. И ещё. Как ты поддерживаешь Чимина?       — Ну, я звоню ему, пишу там, фотки свои отсылаю, в инсте лайкаю всё подряд…       — Пиздец на холодец! Ты чего, бля, на другой планете? Сегодня же спишь у него под окном, отсылаешь цветы и вкусняшки. И обязательно бананы. И сам мельтешишь перед домом Паков круглосуточно и квадрамесячно! Чтобы тебя видели все: родители, соседи, репортёры.       В разрешённое время не говори с ним по телефону. Кричи, чтобы слышали все, как ты любишь его, как скучаешь, как хочешь трогать его пузико с малышом внутри. Короче, бей родителям по нервами.       Но для начала откажись от их денег официально. И попробуй поговорить с ними сначала сам. Потом я пришлю к ним своего адвоката, он объяснит им статью о незаконном удержании совершеннолетних граждан. А потом начинаешь осаду до решения суда.       Короче, писдуй, начинай отвоёвывать своего принца у драконов! И позови мне Нама. У меня к нему дело. Джина не зови. Он злой, обещался меня придушить по-тихому.       Когда Мин выходит, Тэхён откидывается на подушки, а Чон снова подскакивает у нему:       — Тебе плохо, Тэ?       — Гук-и, мне хорошо. Я чувствую себя великолепно. Мне нравится твоя комната и ты сам, но пожалуйста, дай мне немножко свободы. Сейчас придёт Ким, мне нужно с ним поговорить и срочно. И наедине. Надеюсь, ты меня к нему больше не ревнуешь?       — Больше нет, — соглашается Гук. — И меньше тоже нет. Тэ, я ревную тебя даже к воздуху, которым ты дышишь! Что говорить про альф, которые в тебя были влюблены?       — Ключевое слово «были»! Уходи, нам правда есть с Кимом, что сказать друг другу.       Чонгук, насупившись, выходит из комнаты, а Намджун бочком просачивается внутрь. Он радостно говорит:       — Господин Ким, Вы поправились!       — Так, Нам, во-первых, я больше не Ким. Во-вторых, я тебе не господин, хватит меня так навеличивать! Мы немножко родственники, если ты не в курсе! И даже не потому, что женаты на братьях. У меня к тебе деловое предложение. Перед всем этим пиздецом мы с дедом замутили один проект.       Короче, мне нужно, чтобы ты возглавил отдел по охране движимых и недвижимых объектов. В твои обязанности будет входить не так уж много всего. Тебе нужно лишь следить за порядком и персоналом, чтобы не было нареканий от клиентов.       Дальше. У меня в компании пока что четыре процента акций. Я не сделал тебе свадебного подарка. Хочу сделать это сейчас. Мои адвокаты переписали на тебя один процент. В общем, Джин и детки не будут ни в чём нуждаться, даже если ты не сможешь справиться с работой, которую я тебе предлагаю.       К тому же, Нам, Джину нужен свой дом. Мы поговорим вечером все вместе и решим, кто останется здесь, а кто поедет в дом моих родителей. По всем правилам тут должны остаться мы с Гуком, но Джин столько души вложил в этот дом, что мне жаль будет его расстраивать.       Далее, как только у вас появятся альфочки, найми им няню. Не жди, пока Джин начнёт падать от усталости и ненавидеть тебя! Ты женился на орхидее, а не на подсолнухе, не забывай этого, береги его. Ты меня услышал?       Намджун стоит в ахере. Он ожидал чего угодно, только не вот этого всего. Тэхён, как его основной клиент, был под боком. Муж тоже. Мистер Ким дважды в день требовал с него отчёт, и парень честно выполнял свой долг. Маленькие денежки капали на его счёт, он копил на агентство и дом. А теперь его, вроде как, уволили с повышением?       Намджуна смущало его зависимое положение, он боялся, что семья Чон отнимет у него Джина, как Чимина у Юнги, поэтому он лишний раз не высовывался. Но вот ему говорят, что он может стать для мужа не просто приложением, а реальным помощником, защитником и добытчиком! Он почти плачет от счастья, бормоча:       — Госпо… Ки… Тэхён, почему?       — Потому что не позволил материи сомкнуться, пока я был… — Тэхён кашлянул, скрывая смущение.       Намджун смутился ещё сильнее:       — Не надо про это вспоминать. Тэ, вспомни конфеты, которыми ты делился со мной.       — Но, Джун-и, это же такой пустяк!       — Ты так считаешь, Тэ? — чуть прищуривает глаза Нам. — А теперь представь себе, что ты никогда не пробовал сладостей, не видел красивых и счастливых людей, никто никогда не танцевал и не пел только для тебя! Тэхён, я в жизнь влюбился рядом с тобой! Этого я никогда не забуду. Джин — моё сердце, но без тебя оно никогда не забилось бы! Поэтому ты ничего мне не должен, Чон Тэхён.       — Конечно, нет, Ким Намджун. Дружба — это ни хрена не долг! А теперь будь другом, свали. Я чот устал от вас, бестолковые вы альфы! Позови мне Джина. Может, он мне голову откусит, чтобы в неё мысли дурные не лезли.       Намджун улыбнулся. Их Тэ возвращается!

***

      — Чим-и! Как твой день прошёл? — орёт на всю улицу Юнги.       Он стоит напротив дома Паков на крыше своей машины и уже полчаса всех оповещает о своей любви к мужу. Внутри дома адвокаты проверяют каждую букву в брачном контракте, ища подвох. Адвокат Кимов разъясняет Пакам щекотливость сложившейся ситуации, то и дело сыпя юридическими терминами.       Однако отец Чимина и сам не дурак, иначе не приумножил бы состояние семьи впятеро. Он борется за сына, который стоит на балконе и вовсю улыбается своему рыцарю. А внизу бьются драконы! Чимин, весь красный, то и дело пишет Юнги: «Скоро?» И получает в ответ: «Я думаю, уже да. Потерпи, мой золотой!»       Они обсудили по телефону весь этот спектакль, и теперь каждый отыгрывал свою роль, просто «Оскар в студию!» Если родители Пака не сдадутся, вечером их ждёт концерт из серенад, а ночью Юнги будет спать в машине, переодически «во сне» прижимая клаксон. Ну а что, ему одному не спать?       Чимин жалеет об одном — он пока никак не может вырвать в дом Чонов и обнять Тэхёна. Всё же хорошо быть его другом! Жаль, что он не сразу это понял. Хорошо, что Тэ его простил. В мессенджерах омеги создали свой чат и вовсю делились новостями. Будущие папы уже всё узнали про беременности и роды, про больницы и рекомендации врачей.       Но сегодня Джин и Тэхён молчат. У них важный разговор. А у Минов важное дело: возвращение Чима в семью. Поэтому Юнги орёт, как потерпевший, а Чимин, краснея, кивает ему и тоже иногда что-то пищит в ответ.       Наконец, его утягивают с балкона внутрь дома. Юнги, потеряв мужа из виду, начинает голосить балладу про то, как злой отец разлучил двух влюблённых, потому что когда-то пообещал сына другу. И дети, чтобы быть вместе, бросились со скалы. И на камнях, по которым растеклась их кровь, выросли прекрасные алые цветы. Грустная песня, слова будут в конце. Его слушали все в доме и половина улицы. Папа мягко обнял Чимина и спросил:       — Сынок, ты уверен, что хочешь всю жизнь прожить вот с этим? Он ведь… псих. А что, если он…       Чимин перебивает родителя:       — Папа, он немного странный, но совсем не псих. И он любит меня, в отличие от того, за кого вы хотели меня отдать. И я его… Тоже…       — Когда ты успел его полюбить? — возмущается Джи Ван. — Мы уехали всего лишь на пару месяцев и разрешили тебе пожить с Чонами, чтобы ты набрался светских манер. А ты… Подцепил этого паразита! Ты срочно вернёшься домой. И мы снова найдём тебе достойного мужа, а не это вот…       — Папа, с «этим вот» у нас будет ребёнок! — снова почти кричит Чимин. — Никакого достойного мужа вы мне не найдёте, потому что он у меня уже есть! Почему вы нас не слышите? Я взрослый человек и даже больше не нуждаюсь в ваших деньгах. Неужели вы так и не поняли, что лишь моё уважение к вам, которое тает с каждой секундой, мешает мне встать прямо сейчас и пойти к мужу? Вы всерьёз считаете, что мы не проживём без вас? Юнги настоял на том, чтобы получить ваше благословение, чтобы дедушки общались со своим внуком, чтобы на Рождество семьи собирались полным составом! Папа, у вас много денег и власти, но вы не сможете держать меня взаперти вечно. Однажды я исчезну из вашей жизни. Вы этого хотите?       Старший Пак зажал рот рукой. Конечно, он этого не желал. Но как его мальчик сможет жить… Без всего, к чему он привык?       — У него хотя бы есть жильё? — ехидно интересуется Пак Джи Ван.       — Есть, папа, — с таким же выражением отвечает Чимин. — У него есть дом и приходящая прислуга. Он работает и вполне может обеспечить меня и детей. Не стоит думать, что мы будем жить под забором без ваших денег. Всё, чего он хотел — привезти меня к вам, чтобы я был счастлив! Папа, неужели так важно, сколько у него денег?       — Сынок, ты молод. Со временем ты поймёшь, что деньги решают многое. Он прислал брачный контракт. Отец готов его подписать, если ты скажешь, что действительно хочешь быть с ним.       — Папа! Кому ещё я должен это сказать? О нас и так трубят все СМИ! — восклицает Чимин.       — Вы должны это сказать оба. При двухстах свидетелях. Мы хотим устроить вам настоящую свадьбу, а не то недоразумение, что было у вас на яхте! Можно объявить то репетиций, а это — настоящим торжеством.       Чимин плюхнулся в кресло и у него неожиданно вырвалось:       — Пиздец, я извиняюсь!