Всё ещё будет?

Часть 32 - Ну что, дорогие мои… вчера я не сказала всего, что хотела сказать… Итак. Конечно, не навязываю своего мнения, но как человек, уже принимавший участие в вашей судьбе и немного знакомый с общей ситуацией, могу себе позволить дать совет после того, что случилось вчера. Не слушайте никого, кто будет вам что-то указывать или… Я тут много чего насмотрелась и наслушалась в процессе подготовки вашего возвращения. Кстати, Кэтрин со мной абсолютно солидарна. Прежде всего - не слушайте Руперта, не слушайте мнения Ксандра и Уиллоу. Конечно, вроде бы сейчас никто и не пытается на вас давить. Но может быть всякое. Это первое. Второе - вам нужно хотя бы на полгода покинуть Лондон. Хотя бы на полгода. У вас есть отмазка – рекомендации доктора Гулла. Баффи, тебе нужно как-то отрешиться от своих тяжёлых воспоминаний. Уильям, тебе нужно в то место, где тебя тоже не касается прошлое. Просто будьте вдвоём и без никого больше. Хотя, кажется, я перепутала порядок, - рассмеялась Эйби. – Сначала нужно уехать, а потом уже никого не слушать. - Да, Эйби, – Баффи и Уильям начали одновременно, взглянули друг на друга и рассмеялись. -Давай ты, Уильям? – Баффи взглянула на мужа. -Да… леди Абигайл, мы безмерно благодарны вам за участие. И вы абсолютно правы, у меня самого вчера мелькали такие мысли – нам нужно сменить декорации. А то иногда слишком узнаваемыми они становятся. И тут недавно Уэсли предлагал мне выкупить для начала половину того дома, который был моим…. Я, наверное, не буду этого делать. Баффи, я пока не говорил тебе об этом, но, думаю, ты меня поймёшь. Я хочу, чтобы всё в этом времени было с чистого листа. Новое время – новая жизнь. И мы будем делать это вместе. С тем домом у меня связано слишком много горьких воспоминаний. Он в прошлом. Я уже расстался с ним. Спасибо ему за то, что он вытянул нас из того портала, но – всё. А ты как? – Уильям вопросительно взглянул на Баффи. - Ну… я согласна с тобой. Если у тебя такие ощущения, то им нужно верить. Да. Найдём что-то другое. Или не найдём. Или останемся в Греции. Или в Риме. Или вернёмся в Лондон, или ещё куда. Странно, Эйби, Дон вчера мне сказала почти то же, что и вы. А почему вы думаете, что Джайлз может что-то… - Интуиция и знания, милая, - улыбнулась Эйби. - Он всё равно твой Наблюдатель, у него к тебе особое отношение, и, думаю, какие-то шаблоны в голове сидят. И они могут вылезти. Хотя он корит себя и за то, и за это, и раскаивается, и жалеет, что того не сделал, этого не сделал… Не смотри на меня так удивлённо, я про него знаю… много. Наши семьи дружили, и у нас очень большой стаж знакомства. Ну и Ковен, Совет... сама понимаешь. А Дон – девочка умная и очень чуткая. Та энергия, которая была у неё, частично трансформировалась, частично осталась. Хотя огромная часть была потрачена на создание того пути, по которому вы вернулись. Она чует настроение, тонкие связи и энергии, неосознанно анализирует варианты будущего. И может быть связной между мирами – своеобразные отголоски сущности Ключа. Впрочем, мы об этом уже говорили. Повторюсь – живите сейчас. Радуйтесь. Общайтесь. Проведите зиму в средиземноморском климате. И ещё советую – попробуйте в горы на лыжах. Рекомендую Андорру. Могу дать адрес…. Сама я туда регулярно езжу. Там есть маршруты для начинающих. С вашими физическими возможностями вы быстро освоите элементарное. Для ваших лёгких полезно будет. И, дорогие, не думайте больше в стиле «а что было бы, если бы…». - Абигайл, спасибо вам… ваши слова очень поддерживают и дают свет. А то я тут иногда… теряюсь немного, – Уильям поднялся, благодарно наклонил голову. – А банановый кекс был превосходным. Спасибо. Айрин, Абигайл… у меня, может быть, неожиданная просьба – можно посмотреть в микроскоп на эти… существа, невидимые…как это… невооружённым глазом? Вы так интересно рассказывали… - Идёмте, - Айрин поднялась и сделала приглашающий жест. – Покажу кое-что. У нас есть готовые препараты. Они безопасны. Дам посмотреть на чуму, холеру и туберкулёз. И кровью полюбуетесь. Там красиво. *** Уильям уютно устроился на диване в гостиной Баффи, укрытый тёплым пледом. Прививка к вечеру всё-таки вызвала реакцию, он немного притворялся, что ему хуже, чем на самом деле, и Баффи охотно подыгрывала. - Ну что, страстотерпец? Ужин тебе в постель? Или поднимешься и дойдёшь до кухни? - Баффи нависла над Уильямом, грозно сведя брови. Болящий коварно выбросил левую руку и молниеносно повалил Баффи на себя. - А что у нас на ужин, пушистик? – Уильям нежно прикусил ушко и уткнулся в волосы своей женщины. - М-м-м…. солнце и цветущий луг, несмотря на хмурость за окном. Как же я люблю, когда ты вот так смеёшься. Как я люблю твои волосы… Золотинка… - У меня ещё и характер золотой… - хихикнула Баффи. - Нет, не золотой… - серьёзно ответил Уильям. – Брильянтовый. И… давай всё-таки я доползу до кухни… Так что там? Извини, немного задремал, пока ты там одна возилась, ничем не помог... - Лежи уже, болящий… - Баффи поцеловала Уильяма в нос. – Немного поэкспериментировала, получилась творожная запеканка с яблоками. Джайлзовы яблоки в волшебном горшочке, запеканка в духовке. Всё-таки идёшь? Ладно… Надеюсь, съедобно. И как раз для страдающих от температуры. Уильям и Баффи уютно сидели в кухне – неяркий нижний свет, яркая разноцветная посуда, тишина. Уильям пил уже третью чашку чая. Та самая, простая белая чашка, которую сам выбрал. - Баффи… - Уильям как-то вопросительно посмотрел на Баффи. – Может, ты хочешь именно в тот дом? Если ты хочешь, то… Может, у тебя были другие планы? - Уильям… У меня нет каких-то личных отношений с тем домом. Хотя он мне принёс великую радость видеть тебя … живого и осязаемого. Немного недоступного, но мы ведь решили эту проблему? Я только беспокоюсь – может, тебе будет не хватать каких-то вещей? Вещи – они ведь не просто вещи. И в доме много чего осталось, а те наши чемоданы как-то затерялись в пучине времен. Я прошла через это. Я тебе уже говорила… у нас не осталось ничего. Стены, милые сердцу мелочи, фотографии… Нам с Дон даже некуда прийти, чтобы маму вспомнить. Один громадный кратер. Официальная версия была – небольшое локальное землетрясение, решено было город не восстанавливать. Мы там были, громадный кратер, всё уже начало зарастать, какой-то хлипкий заборчик, люди на него записки вешают, стихи там, обращения к погибшим, фотографии. Грустно и трогательно. А вещи из твоего дома – поговори с Уэсли. Может, что-то отдаст или ещё как… а вот ты сказал, что у тебя много горьких воспоминаний, связанных с тем домом… Ты про что? Мама? Уильям поднялся, подошёл к Баффи, обнял её, уткнулся носом в макушку. - Не только. Да, последние года три были тяжёлыми. Доктор Гулл давно говорил, что надежды нет. Да я и сам видел. Тогда в случае туберкулёза не было никакой надежды ни у кого. И Анна, сестра, умерла в двенадцать лет… Но…. Понимаешь, я не чувствовал себя там хорошо. Общество было очень жёстким. Всё в рамках суровых правил. Одежда, тон голоса, выражение лица, темы разговоров… Внешняя безупречность – а внутри….. оскорбления и издевательства, сказанные тихим шепотком. Понимаешь, я не полностью вписывался в стандарты. И чувствовал себя отчасти изгоем, неудачником, своеобразным уродом. И даже мои волосы… молчи, я знаю, что ты скажешь, - Уильям ласково и нежно прикусил Баффи шею, она сладко вздохнула. – Я мечтал о байронической внешности, хотел быть этаким роковым брюнетом, но… Баффи встала, обняла Уильяма, с наслаждение взъерошила ему волосы. - Нет. Никаких брюнетов. Я тебе уже говорила, и ещё раз повторю – ты сильный, мужественный и отважный мужчина. Я очень горжусь тобой. А те уроды, которые говорили тебе гадости – осознай, что их давно нет. Вот просто нет, а ты есть. И я есть. Мы вместе – есть. - Да… Баффи, встреча с тобой сделала меня другим. Знаешь, сейчас бы я не стал спокойно слушать гадости, которые говорят шёпотом. Мне и тогда хотелось... понимаешь? - Прекрасно понимаю. И видела, как ты реализовал то, что тебе хотелось. Ты забияка, Уильям. И довольно лихой парень. Как вспомню твой прыжок из поезда и как ты тогда этого… дружка Дру… ты отчаянный. И я это в тебе очень люблю. И не только это. Ну что же… значит, у нас есть много возможностей, где и как строить будущее. Обговорим. А пока… Пока, до отъезда – рутинная работа. И что ещё мы с тобой хотели? На каток? Завтра покупаем тебе коньки, а я достаю свои. А ты мне расскажешь, как катался в то время. Какие были коньки, катки – это очень интересно. А сейчас – на диванчик? Кино или просто поболтаем? - Баффи, все наши лежания на диванчике заканчиваются известно чем, ухмыльнулся Уильям. – И я этим счастлив. Давай, помогу прибраться и пойдём заляжем. Нет, не беспокойся, со мной всё хорошо. Немного болят мышцы и небольшой жар. И при этом жаре очень отрадно чувствовать твои прикосновения – они как лёгкий ветерок в душный день. *** - Уильям, ты всё-таки поэт. И это в тебе не истребить, - Баффи поуюнее устроила голову на груди Уильяма. – И знаешь, чему я поражаюсь? Ты в абсолютно чужом для тебя мире – и как будто ничему не удивляешься. Как-то спокойно, достойно и хладнокровно всё воспринимаешь. Всё-таки то твоё воспитание и манеры – великая вещь. - Манеры – хорошая вещь, когда не знаешь, что делать. Держишь себя уже по привычке, не думая. Почти всегда помогает. А иногда – чувствуешь, что вот сейчас взорвёшься, но этот панцирь держит. И, наверное, это не слишком хорошо для нашего организма. Вот так прозаично, - Уильям крепче прижал Баффи к себе. – Да, та выучка помогает. Так… про коньки ты мне всё рассказала, честно, я поражён. У меня всё было просто – коньки надевались прямо на обыкновенные ботинки, крепились при помощи довольно хитрой системы. Там были и ремни, и зажимы, и такие острые шпеньки, которые цеплялись за подошву. А катались… в основном зимой на замёрзших реках и прочих прудах. Популярное был занятие. Были свои виртуозы, которые катались и так и этак, с разными выкрутасами. А теперь это стало спортом? - Очень популярным спортом. Катки работают круглый год, и завтра купим тебе коньки. И как-нибудь вечерком сходим. Купим тебе самые простые, не для профессионалов. И покажешь мне викторианский конькобежный класс, который ты получил на замёрзших реках и прудах. Да, Уильям… я тут чувствую, что у тебя поднимается не только температура… - Баффи хихикнула и провела рукой по животу Уильяма. - Баффи… сейчас мои викторианские уши свернутся в трубочку, - укоризненно сказал Уильям, - хотя, конечно, мы с тобой уже привыкли называть вещи своими именами. - Вот именно, – Баффи поднялась и оседлала Уильяма. На неё накатило какое-то озорное и весёлое настроение. - Поэтому говорю прямо. Твой организм формирует иммунитет, поэтому не напрягайся. Сегодня я сама всё сделаю. Лежи смирненько и не мешай иммунитету работать. Уильям расхохотался. Он протянул руки к Баффи и отвёл её волосы назад и погладил по щеке. Любимый жест, подумала Баффи и ощутила сладостную волну, пробежавшую по телу. - Радость моя ненаглядная, - очень тихо сказал Уильям, и Баффи уткнулась ему в плечо. *** Уильям вертел в руках коньки и, как он сам потом признался, очень старался не задавать глупых вопросов, чтобы не шокировать консультанта. - Вы никогда не катались? – консультант был неумолим. – Тогда давайте я вам покажу, как они застёгиваются. Эти коньки называются прогулочные или фитнес-коньки. Правильно, что не берёте фигурные, на них новичкам трудно учиться. - Я не совсем новичок, - очень серьёзно ответил Уильям. – Просто я увлекался катанием на ретро-коньках. Не знаете, что это такое? Крепятся они на обычные ботинки. Лезвие стальное, платформа для ботинка – деревянная или стальная. Довольно сложная система крепления. Да, ещё в каблук ботинка врезалась особая стальная пластина, которая помогала фиксировать конёк. Но вот теперь решил вкусить современности. Так… давайте, я встану и пройдусь на лезвиях…. Хорошо, но мне кажется, ботинки нужно на полразмера больше. Новая пара Уильяма устроила, и он милостиво кивнул несколько ошарашенному консультанту. Баффи стояла рядом и очень старалась не смеяться. - Я беру эти, - Уильям наконец разобрался с хитрыми застёжками ботинок. – Спасибо вам за подробный экскурс по современным моделям коньков. Баффи и Уильям неспешно шли по набережной. Уже начинало темнеть раньше, Включались фонари уличного освещения, становились заметными огни рекламы. - Всё никак не могу осознать, насколько другим стало уличное освещение. Ночь сейчас будто отступает. Да…. Сегодня я не видел Дон, но скажи, этот чернильный прибор у меня на столе – ведь её рук дело? Где она его раскопала? - Говорила, что в библиотеке нашла в каком-то шкафу, твой агрегат не настолько шикарный, как у Джайлза, но тоже смотрится интересно. Чернил вот только не добыли, но они всё ещё продаются, нужно будет поискать. Ты пишешь так, как сейчас пишут очень немногие. Помнишь те твои записки? Я испытывала истинное удовольствие и от твоего невероятно красивого почерка, и от самой бумаги. Этот цвет слоновой кости…. Сейчас такой нет, возможно, в том доме на полках что-то сохранилось, нужно поговорить с Уэсли. - Я очень благодарен Дон за её внимание ко мне. Надо же… чернильный прибор. Приятно. Здесь меня никто не будет упрекать за то, что пишу левой? А то знаешь, как к левшам тогда относились… я не учился в школе, как другие дети моего круга, но, видимо, он и к лучшему. Те школы были серьёзным испытанием. Мама не решилась меня отпустить. Мне потом, конечно это отлилось в пренебрежительном отношении сокурсников в университете, и хода в совсем уже высокие сферы мне не было во многом из-за отсутствия нужных связей, но меня это мало заботило. Была университетская библиотека, были интересные лекции, и был интереснейший мир книг и древних языков. - Уильям, языки – это, чем я восхищаюсь и немного тебе завидую. Да… Сегодня приходила Айрин, пока ты с Джайлзом разговаривал, сказала, что у тебя всё нормально с пробой Манту. Всё в норме. Я ей снимок показала и размеры тоже. Помнишь, линейкой мерили? Можем выдохнуть насчёт туберкулёза. Слава истребительскому иммунитету, - Баффи нежно погладила Уильяма по щеке, он ответил на ласку, поцеловав её ладонь. – Да, ещё… Мы с Айрин поговорили, и я подумала… - Котёнок, мне порой страшно становится, насколько я тебя чувствую. Как и ты меня. По разным вскользь брошенным словам, твоим и наших друзей, я понимаю, что Айрин и Ангел начали какие-то отношения? И ты хочешь меня спросить, не ревную ли я к этому….. далее промолчу. Баффи, я понимаю его роль в нашем возвращении и благодарен за это, как и всем остальным, кто принимал участие. Я безумно зол на него за ту словесную эскападу, которую он тогда выдал. Это было даже не мерзко, а мелко. Он потом, правда, извинился, и я понимаю, что он был не в себе. Я не ревную тебя к твоему прошлому. Я просто знаю, на что ты пошла ради меня. Ты отдала мне свою жизнь. Я помню, как ты стояла перед Друзиллой. Я помню всё. И я ревную тебя только ко всей Вселенной. Ну что ты? Баффи уткнулась Уильяму в грудь и обняла его. Помолчала. - Уильям, ты тоже отдал мне жизнь, - выдохнула Баффи. - Ну, будет уже, пушистик. Хватит. Пойдём домой. На каток мы завтра? Мне не терпится. А тебе ещё нужно найти твои коньки. Мы туда днём? Или вечером после работы? - Давай днём. Джайлз переживёт наше отсутствие в первой половине дня. Я ему позвоню. В конце концов, я с пятнадцати лет вкалывала без выходных и каникул. Вот только последние годы, когда в начальники выбилась, - Баффи грустно усмехнулась, - в отпуск начала уезжать. Много последовательниц появилось. И я рада, что у них не такая жизнь, как у меня. Мы сломали организацию, которой несколько сотен лет. И ты, надо сказать, принял в этом деятельное участие. Уильям ухмыльнулся и взял Баффи за руку. - Ага, я такой. Очень деятельный и очень участливый. А вот скажи мне, любимая… Помнишь наш первый содержательный разговор в библиотеке? О поэзии? - Помню, - неохотно ответила Баффи, уперев глаза в землю. – Не смущай меня, Уильям. Я всегда прекрасно знала, что в поэзии мне с тобой не тягаться. Я не была книжной девочкой. Читать более-менее всерьёз начала после… после твоей гибели. Искала книги, которые мог бы читать ты. И с поэзией у меня не очень, как-то не случилось этого увлечения. И вот когда ты спросил о моём любимом поэте, у меня ноги подкосились. Я мучительно вспоминала поэтов, кого бы назвать, чтобы не показаться полной идиоткой. Имена, годы жизни… в голове вертелась моя магистерская работа, но поэзии – ноль. Ну и сказала то, что сказала. Уильям рассмеялся и обнял Баффи. - Я эту сцену никогда не забуду. И, несмотря на отстранённость от поэзии, как я понимаю, тот Шекспир был у тебя дома? Уэсли, кстати, передал тот томик, я собираюсь отдать его мистеру Гуллу, как и обещал. Так ты читала сонеты? - Читала. И как-то, будучи в состоянии тяжёлой тоски, открыла наугад… У сердца с глазом - тайный договор: Они друг другу облегчают муки.. - Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке, - подхватил Уильям. - Сорок седьмой сонет. Это про нас. Окончание помнишь? Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце спящее во мне. А говоришь, поэзию не понимаешь и не любишь. Видишь, она сама тебя нашла. Баффи прижалась лбом к плечу Уильяма. - Уильям, я люблю тебя. - Я знаю. Я тебя тоже. *** Баффи давно знала этот небольшой каток в очень большом торговом центре неподалёку. Профессиональные спортсмены там не тренировались, так как размеры катка не соответствовали стандартам. Днём там было мало народу, тем более середина августа была традиционно довольно пустым временем. Уильям уверенно надел коньки, встал и взглянул на Баффи. Она очень тщательно шнуровала свои ботинки. Подняла глаза на Уильяма, улыбнулась. - Готов? Пошли. Прямо по этой дорожке на лёд. Уильям ступил на лёд и протянул руку Баффи. - Ну что, - по кругу, дорогая? Вперёд? - Вперёд, - Баффи рассмеялась, почувствовав привычную радость льда, усиленную присутствием рядом любимого мужчины. – О…. ты молодец. - Не ожидала? – Уильям искоса взглядывал на неё, не забывая, однако, контролировать движение. – Какой хороший лёд…. Дорогая, я ведь был членом союза конькобежцев. Да-да, был такой. Туда брали не всех, нужно было пройти испытания, за которыми наблюдал совет клуба. - И что это были за испытания? – Баффи немного расслабилась, ощущая, как привычное беспокойство за Уильяма понемногу уходит. Она сама чувствовала, как привычная скованность, которая всегда возникает на льду, когда долго не становишься на коньки, исчезает и приходит уверенность в своих движениях. - Тебе, наверное, смешными покажутся, - Уильям притормозил, - но нужно было проехать на одной ноге в одну сторону, сделать круг по краю катка, потом на другой ноге – в другую, и тоже полный круг. Потом были прыжки. Через шляпы. На лёд клали сначала одну шляпу, потом две, потом три. Ну вот. Смеёшься. Я же говорил… - Нет, я просто радуюсь. А спиной вперёд умеешь? - Не очень хорошо. Наверное, сейчас изобрели разные способы. Я – вот так… О, а ты как-то по другому. Научишь? - С удовольствием. Вот, смотри. Перекрёстный ход. Или скрёстный. Правую ногу вот так, левую – вот так. Повторяй. Вот… ага, получается. Ещё раз переступи… понял, как надо? И – вот, ты уже катишься. Уильям, ты большой молодец. Мы с тобой ещё и элементарные фигуры разучим. Сначала дуги. Крюк-выкрюк, скобки, тройки и так далее. Давай медленно спиной вперёд вместе? На носок дави… вот так. Ну что сказать… получается у нас. Час пролетел незаметно, и уже в раздевалке Баффи, укладывая коньки в рюкзак, заметила, Уильяму, что, видимо, придётся в скором времени покупать другие коньки, настоящие фигурные и продолжать уже на них. Уильям, раскрасневшийся и бесконечно счастливый, только влюблённо смотрел на Баффи и соглашался со всем, что она говорила. - Да, любимая, не удалось мне натянуть тебе нос на катке, несмотря на то, что я могу перепрыгнуть через три шляпы…. Смешно. Я посмотрел, что на льду делали те девочки-подростки… и устыдился своего гонора. Да и ты вон что выделываешь, - Уильям, однако, улыбался. – И давай я пока на этих коньках буду. Ты не представляешь, насколько легче на них, чем на тех… *** Вечером этого дня они сидели дома на кухне, уплетали совместно приготовленный ужин – вместе осваивали азы кулинарного искусства – и болтали о прошедшем дне. - Я, кажется, перестаю ощущать себя связанным, - говорил Уильям, - уже не ощущаю себя абсолютно чужим. Да, Баффи, пока ты работала с девочками, я был у Джайлза. Уэсли там тоже был. Говорили… Мы поговорили о доме. Он понял, сказал, что передаст мне книги и документы…. И некоторые предметы мебели. Вот только куда её ставить – ума не приложу. - Какую мебель? – очень серьёзно спросила Баффи. - Надеюсь, не дубовую кровать? Её по лестнице так просто не пронесёшь, разбирать придётся. - О кровати речь не шла, - рассмеялся Уильям, – книжный шкаф и столик из библиотеки. - Здесь, в гостиной поставим. Это поместится. Что ещё было интересного? - Я созвонился с мистером Гуллом, мы договорились встретиться. Ты со мной? Или одного отпустишь? – Уильям коварно усмехнулся. - Уильям, ты коренной лондонец. Разберёшься. Хотя мне хочется постоянно чувствовать тебя рядом. Но я переживу. Твой укол насчёт «отпустишь» принимаю и понимаю. И у тебя есть телефон, в случае чего позвонишь, если заблудишься. Но, скорее, в Лондоне могу заблудиться я. Город громадный и запутанный, и знаю только небольшое количество маршрутов. Хотя на патрулях пришлось во многих районах побывать. - Кстати. О патрулях… ты не думаешь, что мне стоит в них поучаствовать? Если я истребитель, то не пора ли мне как-то вливаться? А то всякое может быть… хотелось бы немного практики заранее, - немного напрягся, и это не ускользнуло от внимания Баффи. - Уильям… первое – ты что-то очень хочешь мне сказать, но не решаешься. Джайлз что-то выдал? Второе – конечно, в патруль с тобой сходим, но я не ожидаю чего-то сверхъестественного. Теперь истребительница не одна-единственная, специальные группы работают много где, почти во всех местах, где наблюдается демонская активность. Хотя Африка плохо охвачена, что неудивительно… Здесь, в Лондоне, демоны не высовываются. Почти не высовываются. И знаешь, некоторые люди, оказывается, опаснее демонов. Вылезают особо глупые новообращённые вампиры, которые в упоении от своего якобы могущества. Умные и старые маскируются и стараются жить незаметной жизнью. Но в патруль с тобой сходим непременно. Приобщись. Согласна с тобой, это нужно, раз уж… Только скажи, зачем тебе практика заранее? - Не думай, что я что-то пытался от тебя скрывать, пушистик, - Уильям виновато опустил глаза вниз. – Но просто Джайлз сегодня рассказал, что на архипелаге Додеканес, где и Родос находится, фиксируется странная активность, видимо, демонического происхождения. Странные смерти. И это вроде бы не вампиры. Проявлялась практически на каждом из семи островах архипелага, и случается это в полнолуние. Предположительно, это что-то выходит из моря. И почему-то мне приходит в голову миф о гидре. Может, этот миф – не просто миф?