Разбитые небеса

Все случилось внезапно для Кати. В один из дней она ушла с работы чуть раньше — всего в восемь вечера, вышла на улицу, закрыла глаза, подставляя лицо под мелкие капельки дождя. Голова гудела от усталости. Катя стояла и наслаждалась тишиной. И в тот момент, когда она решилась открыть глаза, ее кто-то ощутимо толкнул. Еле удержавшись на ногах, она развернулась к обидчику и гневно посмотрела на молодого мужчину, который, отвесив ей поклон, и не переставая говорить по телефону, сделал умоляющее выражение лица. Катя фыркнула и отвернулась. — Простите, я не хотел обидеть столь очаровательное создание, — раздалось над ухом Катерины. — Все в порядке. Надо было бы уйти, но Катя словно вросла в землю, загипнотизированная удивительным голосом молодого человека, который прямо-таки раздевал ее взглядом. У Кати мурашки прошли по телу. Ей всегда нравились самые красивые мальчики в классе и самые недоступные юноши в институте. Ее вечно тянуло к отчаянным сорвиголовам, но она прекрасно понимала, что — увы и ах — она героиня не их романа. И вот перед ней стоял яркий представитель «любимой породы»: высокий, черноглазый, рыжий, с наглыми глазами и завораживающим голосом. Катерина разозлилась, в первую очередь на себя, и выпалила: — Ну и как, нравится? — Ну-у, — протянул молодой человек, — на модель вы явно не тянете. Не хватает самого главного: ног-макаронин от ушей, но в целом — неплохо, неплохо. — Вам, по всей видимости, тоже не хватает кое-чего… — О-очень интересно чего же? — Хорошего воспитания! — Катя резко развернулась на каблуках и, чеканя шаг, направилась к автобусной остановке. Вслед ей раздался смех.        Прошло несколько дней, и Катя столкнулась с незнакомцем у лифта. Сама не ожидая от себя, она выпалила, строго сдвинув брови: — Вы что, за мной следите? — Уж скорее вы за мной. Я знаю, я неотразим, — он улыбнулся, Катя в негодовании запыхтела, подыскивая нужные слова. Когда они одновременно потянулись к кнопке президентского этажа, мужчина снова довольно засмеялся: — Это судьба, милочка! Может, продолжим знакомство в приватной обстановке? — Еще более приватной, чем сейчас? — Катя притворно удивилась. — Что вы думаете о хорошем ресторане? — Вас туда пускают? Я думала, хамам-неандертальцам туда вход заказан, — Катя понимала, что говорит лишнее, но остановиться не могла. А еще с ужасом понимала, что очень даже не прочь поужинать в обществе этого наглеца, и что сама хамит почище чем он. Это было так на нее не похоже, что она засмущалась еще больше, а от этого стала еще больше напоминать колючего ежика. Лифт прибыл на нужный этаж и молодой человек, проходя мимо Кати, наклонился к ней и прошептал: — Так просто вы от меня не отделаетесь, тем более, работая в «Зималетто». Катя остановилась у ресепшена, а мужчина, сверкнув глазами, ушел вглубь офиса. — Кать, — Маша отдала Катерине почту, — ты бы с Воропаевым поосторожнее. — С Воропаевым? — Ну да. Это же Александр Воропаев — брат Киры. — Час от часу не легче, — проворчала Катя и поспешила на рабочее место. И уже входя в свой кабинет, услышала раскатистое «Ка-а-ать!» — А голос-то все лучше становится, — усмехнулась Катя, и, схватив ежедневник, поспешила на зов шефа.        Воропаев был верен своему слову: вечером он поджидал Катю у офиса. И когда она вышла, распахнул перед ней дверь автомобиля. Катя нахмурилась, но Александр, очаровательно улыбнувшись, сказал: — Я обещаю быть милым. Правда, мне кажется это не столь интересным, но я готов. — Простите, я не знаю, что на меня нашло, — виновато потупилась Катя. — Обычно я веду себя прилично. — Так что, позволите мне подвезти вас до дома? — Мы незнакомы… — Так давайте знакомиться? Александр Воропаев. — Екатерина Пушкарева. — О, да вы та сама новая помощница Андрея? — нарочито удивленно спросил Алекс. — О, да вы тот самый брат Киры? — в тон ему ответила Катя. — Видите, сколько у нас тем для разговора? Прошу, — и Воропаев широким жестом указал на автомобиль. Катя устроилась в салоне, поминутно то ликуя, то ругая себя. Благодаря вездесущему женсовету, Катя узнала об Александре массу противоречивой информации. Девочки сравнивали его с дьяволом, периодически закатывая глаза и многозначительно вздыхая. Катя никак не могла понять: что же такого в Александре ужасного… или наоборот — привлекательного? — Знаешь, вот Андрей Павлович с Романом Дмитриевичем раньше гуляли, — сказала Локтева, — но это ничто по сравнению с Александром! Вот уж кто женщин всегда менял! Он опасный тип! Сидя сейчас рядом с мило улыбающимся Александром, Катя думала: «Все они придумывают! Не может такого быть! Просто — это женщины ему такие попадались! Вот со мной он был бы другим!» Александр высадил ее около дома, поцеловал на прощание руку и, взяв номер телефона и пообещав звонить, уехал. А Катя потеряла покой: она сразу же начала ждать звонка, жить в ожидании новой встречи, наделяя Воропаева чертами, которых у него отродясь не водилось. Так мало требовалось усилий, чтобы придуманный и отполированный годами образ прекрасного принца сросся с внешностью несомненно привлекательного Александра. Не картинка получилась — загляденье. И Катя с радостью ощутила первые признаки любви. Она почти все время думала о нем, заходя в своих мечтах почти до общей счастливой старости и общих внуков. Она стала рассеянной и молчаливой. Андрея это раздражало ужасно. Он чувствовал, что она стремительно отдаляется, но ничего не мог поделать. Он все чаще кричал на нее, а она в ответ так искренне и тепло улыбалась. Только улыбалась не ему — своим мыслям. *** Александр перезвонил в субботу и пригласил в театр. Катя с радостью согласилась. Она тщательно готовилась к этому событию, но, когда увидела Александра, стоявшего у автомобиля с букетом цветов, не смогла сдержаться от очередной колкости. А Алекс, рассмеявшись, поцеловал ей руку, усадил в автомобиль и помчал по сумеречным улицам. Он улыбался, думая, что Катя похожа на ежика с очень острыми иголками, под которым прячется мягкая и нежная начинка. Деликатес! Объедение! Спектакль был интересный, зрительный зал то охал и сдерживал слезы, то смеялся от души. Катя искоса посматривала на Алекса, который, как ей показалось, тоже был весь во власти сценического действия. Она не замечала, что все эмоции Александра были точно дозированы. После спектакля он доставил Катю домой, все так же поцеловал руку и укатил. Катерина была немного раздосадована. Пусть ее опыт общения с противоположным полом нельзя было назвать большим или значительным, но художественная литература вселила в Катю уверенность, что влюбленный мужчина должен проявлять к девушке интерес не только платонического свойства. Катя вздохнула, приказав себе не думать о плохом, и стала по крупинкам восстанавливать в памяти вечер: взгляды, слова, поступки, движения. Она все раскрашивала в нужный цвет, придавая любой незначительной мелочи весомость, ища смысл там, где его не было. В воскресенье Александр повез Катю обедать в маленький ресторанчик, где они были почти одни. После бокала вина Катя почувствовала необычайную легкость, она расслабилась, стала громче смеяться и отчаянно строить глазки Алексу, тот только усмехался, отпивая из бокала. В конце ужина он вывел Катю в центр зала и закружил в медленном танце. Ее голова уже покоилась на его плече, она улыбалась, он тихонько позвал ее по имени, и когда она подняла голову, поцеловал. У Катерины перехватило дыхание: колени дрожали, мысли путались, ничего путного в голову не приходило, и только теплом по телу растекалось еще не осознанное желание. Александр был доволен: его развлекала эта игра. Катя была как маленький смешной котенок, который принимал бумажный фантик за живую мышку. Впрочем, открывать ей глаза на истину Воропаев не спешил. Иногда он позволял себе такие приключения: ухаживания, как в старомодном романе, в обмен на бонусы в виде незабываемых ночей, которые не шли ни в какое сравнение с короткими встречами со случайными попутчицами или профессионалками. Он отвез Катю домой, снова поцеловал, позволив себе пройтись рукой от шеи, по груди и талии, и оставил удивленную и смущенную, в ожидании чего-то большего. А потом расчетливо пропал до следующих выходных. Катя не находила себе места, несовременно не решаясь звонить первой. Если бы не нахлынувший вал работы, связанный с отъездом Малиновского в Прагу, Катя бы совсем извелась. Правда, помимо работы, картину скрашивал сам Рома, с которым они сидели за составлением договоров. Роман незаметно выводил Катерину из меланхоличного состояния, одним своим видом внушая оптимизм. А в пятницу, прощаясь, он позволил себе поцеловать Катю в щеку: — Так, Катерина, чтобы к моему приезду было все в порядке! Вернусь через неделю — доложишь! — Есть, сэр! — Катя вытянулась во фронт и отсалютовала и тут же рассмеялась: — Удачной поездки! Катя ушла, а Рома, насвистывая популярную мелодию, подошел к зеркалу и, глядя на свое отражение, сказал: — Вы неотразимы, Роман Дмитриевич! Да и навыки не потеряны. Держу пари, через месяц Катя будет моей!        — Она никогда не будет моей, — грустно думал Андрей, смотрясь в зеркало заднего вида своей надежной «Вольво» с начерно затонированными стеклами. Он вот уже битый час стоял в пробке, и сразу вспомнилась его первая поездка на машине. Тогда еще с обычными стеклами. Вот когда он на своей шкуре ощутил, что чувствуют звери в зоопарке. Почему-то люди полагали, что Андрей виден им, а они ему — нет. Кто-то тыкал пальцем, кто-то с отвращением отворачивался, кто-то с интересом глазел… И деться было некуда. Тогда Андрей попросил верного Ромку отогнать машину на сервис и затонировать все боковые стекла. Еще одна клетка во имя свободы передвижения. Андрей всю неделю пытался понять, что происходит с Катей, но спросить так и не смог. Он несколько раз прокручивал в голове сценарии разговора с ней, но как только она входила в кабинет, все заготовленные реплики казались жалкими и смешными. «Что ты в самом деле! — одернул себя Андрей. — Ты же прекрасно понимаешь — она никогда не будет с тобой!»        Воскресенье началось для Кати с звонка телефона. — Пора, красавица, проснись! — раздался мурлыкающий голос Александра. — Сашка! — радостно закричала Катя, в ту же минуту забыв, что собиралась для проформы пообижаться на Воропаева, отомстив своим равнодушием. — Какие планы? — Никаких. Родители уже уехали на дачу, я вот в одиночестве сижу, — призналась Катя. — Тогда собирайся-одевайся, поедем на пикник. — Пикник? Как здорово! — Я буду через час. Успеешь собраться? — Да! Конечно! Через час, минута в минуту, под окном раздался гудок. Катя выглянула в окно, махнула рукой и поспешила к выходу. Напоследок взглянула в зеркало и недовольно поморщилась: «И что он во мне нашел?», а через секунду убедила себя, что что-то нашел! «Значит, ему важна не только внешность! Это еще раз доказывает, что он очень хороший человек!» — успокоив себя, Катя улыбнулась своему отражению и поспешила на улицу. Они нагулялись по осеннему лесу и, незаметно Алекс вывел Катерину на поляну, на которой стоял дом с вывеской «Таверна». — Проголодалась? Давай пообедаем? — спросил он, словно невзначай. Катя кивнула. Разморенная свежим воздухом, разомлевшая от горячих поцелуев, которыми была так богата прогулка, она хотела только одного — сесть, а лучше прилечь. Они заняли столик на крытой веранде, Александр заказал салаты, легкие закуски, вино. Разговор тек медленно, надолго прерываясь какими-то тревожными паузами, как вдруг, не дожидаясь очередного блюда, Алекс встал из-за стола, протянул Кате руку и повел за собой. Она шла за ним, доверчиво вложив свою ладонь в его руку, с тревожно бьющимся сердцем. Сексуальный опыт Кати был скромен. Однажды, на праздновании «экватора» в институте, опьяненная тем, что ее отпустили на всю ночь, и тем, что ее пригласили на этот праздник вместе со всеми, захмелевшая от дешевого вина, она подпустила к себе слишком близко такого же, как она «неформатного» сокурсника. Но оказалось (или показалось) что он прилично целуется, и его проворные руки не вызвали неприятных эмоций и все произошло как-то так быстро и непонятно… Боль на миг пронзила сознание и тут же отпустила, оставляя только недоумение: «И почему столько разговоров о сексе?». Катя не жалела об этой ночи, но и вспоминать ее не любила, пытаясь забыть неприятные подробности, как-то натягивание презерватива или вид голого тощего чужого тела. Эта ночь, да еще одна, с немцем, проводившим семинары, когда Катерина была на стажировке в Бонне — вот и весь опыт. Но те двое не шли ни в какое сравнение с Александром Воропаевым, который за руку вел ее за собой по лестнице на второй этаж, где разместились несколько номеров для путников, решивших отдохнуть часок-другой. «Какой он внимательный! — думала Катя, — не поленился заказать номер заранее». «Как хорошо быть постоянным клиентом…», — размышлял Александр. Он открыл дверь магнитной картой, подхватил Катю на руки и опустил на кровать в облако лепестков роз. У Катерины перехватило дыхание. Шторы были задернуты, и Алекс зажег свечи, стоявшие около кровати. Он лег рядом с Катериной, мастерски избавил ее от одежды, неторопливо высвободился из рубашки и джинсов сам. Алекс умел получать удовольствие от жизни. Не забывая о любовнице, он все же в первую очередь думал о себе, и вскоре Кате стало казаться, что ее словно разделили напополам. Одна Катя, превратившись в ненасытную фурию, предавалась изощренному разврату, беспрекословно выполняя все, что требовал любовник. Другая стояла чуть поодаль и сожалела о происходящем. Потому что все было как-то не так. И пусть Саша страстно шептал ей: «Я хочу тебя… еще… еще…», но самых главных слов, единственных слов, которых ждет женщина в такие минуты, он так и не произнес. И когда, уставшие, они лежали обнявшись, он спокойно сказал: — Собирайся. У меня еще в городе дела есть. — Саша… — она приподнялась на локте, решившись спросить его, но потом передумала. — Что? — Нет, ничего. Дома, в одиночестве, осматривая в зеркале следы страсти, оставленные Александром, она корила себя за излишнюю покорность, ругала себя за то, что что-то сделала не так, и боялась, что он больше не позвонит.        В понедельник Катерина опоздала — впервые за все время работы. Она влетела в свой кабинет и уткнулась взглядом в Андрея, который восседал в ее кресле. — Андрей Павлович, простите! Я больше никогда так не буду! — Катерина, где вас черти носят? — прорычал шеф. — Простите-простите-простите! — Катя умоляюще сложила руки. Ничего сегодня не могло омрачить ее настроения. Воспоминания за ночь были основательно отредактированы и приобрели необходимый оттенок. Всем сомнениям нашлось объяснение, и сейчас Катя просто светилась от счастья. — В последний раз! — грозно сказал Андрей. Он еще хотел спросить, почему это, несмотря на опоздание, Катя имеет такой цветущий вид, но ответ был столь очевиден. Такими припухшими выглядели губы, такой жар сексуальности исходил от Катерины, что Андрей решил ничего не спрашивать и ничего не знать, оставаясь в блаженном неведении. Но его планам не суждено было сбыться. Вечером, уже перед уходом, Андрей стоял рядом с Катей в ее кабинете, обсуждая последние детали очередного отчета, когда дверь отворилась и вошел Воропаев. — Какими судьбами? — спросил удивленно Андрей и тут же получил ответ на свой вопрос. Александр, пожав ему руку, подошел к Кате, по-хозяйски обнял ее за плечи и, поцеловав, сказал: «Привет, дорогая». — Я надеюсь, Катя уже отработала свою барщину? — обратился Алекс к Андрею. — Да, конечно, вы можете идти, Катя. — Пошли, у меня грандиозные планы, — промурлыкал Александр Катерине. Катя повернулась и смущенно кивнула Андрею: — До завтра, Андрей Павлович? — До завтра…