Разбитые небеса

На следующий день, когда Катя пришла на работу, Андрей уже был на рабочем месте. Катерина, как было заведено, взяла почту, ежедневник и поспешила в кабинет Жданова. — Доброе утро, Андрей Павлович! — Доброе, — сказал Андрей, не отрывая взгляда от монитора, — присядьте, Катя, мне надо с вами поговорить. — Да? — она раскрыла ежедневник, готовясь записывать указания. — Я хочу поговорить о вас. Точнее о ваших отношениях с Александром, — он предупреждающе повысил голос. — Я знаю, что это не мое дело, но! Но я знаю Сашку с детства и знаю, на что он способен. Я не буду вас просить прервать с ним отношения, хотя, если бы это было в моих силах, я бы настоял. Так вот, я прошу вас пообещать мне кое-что, — он поднял глаза на Катю. Катерина кивнула. — Пообещайте, что будете осторожны, — он вздохнул, — правда, это мало реально, но все же. И второе — если, не приведи Бог, что-то случится, все равно что, вы не постесняетесь мне позвонить в любое время дня и ночи. Я, как вы понимаете, человек одинокий, и покой ни невесты, ни любовницы вы не смутите. Ну что — обещаете? — Да, обещаю, — сказала Катя после секундной паузы. — Но вы напрасно беспокоитесь, Сашка — хороший, он просто любит выставлять себя таким. — Боюсь, Катя, вы ошибаетесь, но это ваша жизнь, — он провел руками по лицу. — А теперь за работу.        День прошел спокойно, если не считать внезапного визита Киры. Уже под вечер она открыла дверь в кабинет Жданова и остановилась на пороге, буравя взглядом Катю, которая стояла рядом с Андреем и смеялась. Андрей тоже улыбался, и Кира тут же, отринув все сомнения, решительно пересекла комнату и села в кресло: — Андрей, мне надо с тобой поговорить… — Да, я тебя слушаю, — он удивился, но виду не подал. — Без посторонних, — она смерила Катю презрительным взглядом. — Кир, что случилось? — Андрей проигнорировал ее выпад. — Это личное, — Кира и не думала сдаваться. — Кать, подготовьте, пожалуйста, эту смету, хорошо? Катерина взяла из его рук документы, посмотрела с любопытством на Киру и ушла. — Я тебя слушаю. — Андрей, вчера Марго говорила, что ты не хочешь ехать к пластическому хирургу. Почему? — Ки-ира! К чему эти разговоры? Ну, буду я, как в анекдоте: ужас, но не ужас-ужас-ужас? Я уже смирился. — Ты смирился? А твои родители? Ты о них подумал? — безошибочно Кира выбрала самый весомый аргумент. — Хорошо! — Андрей снял очки. — Ладно, я съежу. Как-нибудь потом. — А я, ты уж прости, все уже узнала. Есть такой хирург — Лазарев. Он специалист именно по таким… — Кира замялась, — случаям. К нему очень сложно попасть, но я… я договорилась. Если ты не против, давай съездим завтра? — она напряженно замолчала, вытянувшись в стрелу. Андрей смотрел на Киру с сожалением, ему так хотелось спросить, для чего она это все затевает, но он не стал. Все равно правду она не скажет. А потом, вполне возможно, Кира просто хочет сделать приятное Марго. Андрей видел, как она переживает от этого отдаления Маргариты, а тут — такая возможность… — Хорошо, и спасибо тебе за заботу. Кира улыбнулась, потом смущенно пробормотала: — Андрей, приезжай ко мне сегодня, поужинаем… Андрей ошарашено посмотрел на бывшую невесту. — Кир, ты серьезно? — Что? Просто ужин. Или ты боишься меня? — Нет, я просто удивлен. — Андрей, — жарко зашептала Кира. — Мы почти год не говорили нормально — только о делах. Я хочу поговорить, спокойно, обо всем. Я знаю, ты меня не простил, но я тоже себя не простила. Ты можешь не приезжать, но тогда — чем ты лучше меня? — Я приеду, — Андрей уткнулся взглядом в монитор, демонстрируя, что разговор окончен.        — Входи, открыто! — крикнула Кира из глубины квартиры. Андрей постоял секунду, бросил взгляд на лестницу, словно прикидывая пути отступления, толкнул дверь и вошел. Тут ничего не изменилось за год, по крайней мере, он не заметил никаких изменений: все те же стильные черно-белые фотографии по светлым стенам, тот же безделушки: все элегантно и безлико. Он снял пальто, постоял немного, вспоминая, надо ли в этом изящном доме снимать ботинки и переобуваться в уютные тапочки. — Ты что тут застыл? — Кира вышла из кухни: нарядная, в красивом шелковом платье, с макияжем и в туфлях на каблуках, держа в руках поднос с фруктами. — Мы просто ужинаем? Или я забыл про какую-то дату? — Это просто ужин. — Ты всегда так дома ходишь? — он уколол, не сдержавшись. — Нет, это специально для тебя, — Кира улыбнулась и прошла в гостиную. Андрей пошел следом, вперив взгляд в ее спину, обнаженную чуть больше, чем положено. Они сели за неудобный низкий стол, Кира непривычно суетливо стала ухаживать за ним. Андрей спросил о какой-то ерунде, Кира невпопад ответила. То и дело повисали неловкие паузы, и Андрея это стало раздражать. — Кир, ты зачем меня позвала? Поговорить? Давай, а то поздно, я устал. — Да, Андрюша, — выговорила она почти по слогам его имя. — Я, знаешь, последний год прожила, как во сне. Я знаю, я перед тобой виновата, я оказалось такой слабой! — Нет, Кира, ты сильная. Это твоя любовь была слабой, — задумчиво протянул Андрей. — Да и не к чему весь этот разговор. Я лучше пойду. — Подожди! Я приготовила твое любимое мраморное мясо. Подожди! — Кира вскочила и, не давая Андрею опомниться, убежала на кухню. — Черт! — Андрей скомкал и бросил на стол салфетку. Черт побери эту семейку Воропаевых. Что на Киру вдруг нашло? Он откупорил бутылку молодого вина, разлил по тонконогим бокалам. — За тебя, Кира! — поприветствовал Андрей входящую девушку. — И за тебя, — Кира поставила перед Андреем тарелку и взяла бокал. Она села ближе к нему, на диван. Они молча ели, Андрей то и дело бросал взгляды на Киру, отметив, что она без лифчика. «И наверняка без трусиков». Он рассердился — не то на нее, не то на себя за мысли о том, что она его решила соблазнить. — Я все же пойду, — он резко встал, пересек комнату, Кира ринулась за ним. — Скажи, а… — Что? — Нет, ничего. Можно я тебя поцелую. На прощание? — Не дожидаясь ответа, она подошла к нему, провела рукой по здоровой щеке, на секунду замешкалась, словно примеряясь к его губам, так теперь не похожим на прежние, и поцеловала — страстно, но как-то обреченно. Он обхватил ее за талию, полный решимости оттолкнуть, почувствовал под руками жар кожи, ощутимый даже через ткань, сжал ее, со стоном отчаянья ответил на поцелуй, спустился руками до упругих ягодиц, начал мять ее тело, а она уже расстегивала ремень его брюк. — Потуши свет, — проревел он. Кира метнулась к выключателю, комната погрузилась во тьму, разбавленную светом фонаря за окном, а Андрей уже стоял рядом, повалил Киру прямо на пол, задрал юбку, даже не заметив, что оказался прав, и не было под платьем ни намека на белье. Он вошел в нее одним мощным рывком, не раздумывая ни о чем: правильно-неправильно, готова она или не готова. Все мысли и эмоции сконцентрировались в дикое животное «хочу». И это «хочу» туманило мозг, не оставляя ни миллиметра на сомнения. Секс — и ничего больше: он не смотрел на Киру, не ласкал сам и не ждал ответных ласк. Запрокинув голову и почти рыча, захлебнувшись в подзабытых сладких конвульсиях, не заботился ни о чем, кроме удовлетворения этого основного во все времена инстинкта. Если бы он посмотрел на Киру, если бы мог увидеть их со стороны! Полураздетые, сжимающие друг друга в судорожных объятиях, шарящие друг по другу руками, словно пытаясь убедиться, что происходящее — правда. Кира отпустила его плечи, распластала руки по ковру, закинула голову, почти не дышала, и только стонала гортанно. Она тоже была голодна, так голодна… Андрей завыл, зарычал, последним рывком припечатав Киру к ковру, навалился всем телом и уже через секунду, ослепленный навалившимся осознанием сделанного, откатился от нее, попытался подняться и не смог. Упал на ковер, отвернулся. — Андрей, — позвала она жалобно, подползла на коленях, обняла и прижалась к спине. — Зачем, Кира? — глухо спросил он. — А разве ты не хотел? Разве… это не ты решил? — Ки-ира-а! — он застонал. — Что за игры? Что ты делаешь? Почему? Почему ты не завела себе какого-нибудь Никиту? Зачем этот бег по кругу? Зачем я тебе понадобился? — Андрюша, — она всхлипнула. — Я любила тебя и я люблю тебя до сих пор! — Ты врешь! — он развернулся. Скидывая ее с себя, вскочил, стал заправлять рубашку в брюки. — Ты что, забыла как я выгляжу? Почему это стало вдруг неважным? — Я не из-за этого ушла! Разве ты не понимаешь? — Ах, не из-за этого? — Андрей захлебнулся возмущением. — Не из-за этого? — и уже почти шепотом: — А из-за чего? — Ты стал другим — таким… другим… старым… — А мне надо было петь-плясать и веселиться, будто ничего не было? Я чуть не сдох! Я стал похож на монстра! И я должен был остаться таким же милым лоботрясом? Кира! Что ты несешь? Что сейчас случилось? Я, внезапно даже для себя, снова стал таким, как надо? — Я просто соскучилась по тебе… — По кому? По тому Андрею? Он сдох! Запомни! Сдох! Нет его! — Есть! — закричала она. — Есть! Вот сейчас здесь только что — ты был таким! Он есть! Только ты не хочешь… — Ты права Кира, я не хочу! Я не хочу опять начинать эти выматывающие, никому не нужные отношения! И я не верю тебе! Да и не в этом дело! Я… — Ты что, действительно влюбился в Пушкареву? — ахнула она, отшатываясь от него. — Кто тебе сказал? — он в один момент успокоился. — Значит — правда? — Что за черт? Господи, дежавю! Я не намерен перед тобой отчитываться! — заорал он снова. — Мы не женаты, мы свободные люди, и я ухожу! — он рванулся из комнаты, остановился, чтобы бросить через плечо: — Извини. Извини за все! Андрей вылетел на лестничную клетку, содрав с вешалки свое пальто, бегом, через ступеньку, спустился вниз. Взревел мотором верный автомобиль и, газ в пол, Андрей повел машину прочь от гостеприимного Кириного дома.