Разбитые небеса

Катя так и не поговорила с Александром о том случае — повода не было. Воропаев стал настолько галантен, любезен и мил, что Катя, поначалу обрадовавшаяся такой перемене, вскоре уже совсем по-другому смотрела на происходящее. Александр больше не привозил ее к себе домой, зато они стали завсегдатаями модных тусовок. И каждый раз Катя чувствовала себя не в своей тарелке. Около Алекса все время кружились какие-то девицы: красивые, лощеные, уверенные в себе, и Катя непроизвольно сравнивала себя с ними. И каждый раз сравнивала не в свою пользу. Она видела, как эти девушки и женщины кружат вокруг ее Сашки. И он одаривал их такими взглядами, что Катино сердце каждый раз падало в бездну. «Что он нашел во мне?» — задавала Катерина себе вопрос и не находила ответа. Однажды она случайно услышала разговор двух светских львиц: — А этот Воропаев, просто пальчики оближешь! Каков жеребчик! — причмокнула губами грудастая блондинка. — Да уж… Я бы за ночь с Алексом многое отдала, — согласилась с подругой стервообразная брюнетка. Катя, закусив губы, постаралась поскорее слиться с толпой. Ей казалось, Алекс отдаляется от нее: он ничего не просил, подвозил ее до дома, но подняться всегда отказывался, ссылаясь на усталость, а на прощание едва касался губами губ. Он был любезен и холоден. Только один раз за две недели он привез ее к себе. Секс был скучен и стерилен. Воропаев словно отрабатывал барщину. На следующий день он повез ее на модный вернисаж. Катя задержалась у какой-то картины, а Алекс прошел вперед. К нему сразу же подскочила «нимфа» с накачаными губами, точеными ножками и жадными глазами. Она по-хозяйски обхватила Сашку за плечи и стала что-то нашептывать, периодически жеманно хихикая. Алекс тихо отвечал и улыбался. Катя смотрела на эту сцену с уже привычной обреченностью. Она просто-напросто не знала, что делать. Но в тот же вечер после выставки он предложил ей заехать к нему на чашку чая, и сразу, с порога, набросился с уже подзабытой Катей страстностью. Отнес на руках в спальню. И когда он вытащил из шлиц брюк ремень, она сама, добровольно, протянула ему руки…        — Мам, посмотри — ни одного шрама. — Какие шрамы, сынок? — Марго удивлено смотрела на Андрея. — И руки в порядке… Как какие шрамы? А авария? — Андрюш, ты перегрелся на солнце! Какая авария? Иди, позови жену, а то Кирюша слишком долго гуляет. Ей бы отдохнуть. — Жена? Кирюша? — Андрей! Да что с тобой! Андрей вышел на крыльцо. Подперев плечом стенку на веранде, стоял Рома и курил, глядя на идущую к дому Киру. — Рома, я ничего не понимаю! Скажи мне ты: Кира — моя жена? — Ха, все не можешь поверить, что женился? Я тоже не могу, дорогой мой президент. — Президент? Я? — Ну не я же! — Подожди, подожди. А кто у меня секретарша? — Палыч, тебе пора в отпуск! Воронцова, кто же еще? — А Катя? — Какая Катя? Не было никаких Кать. Или я чего-то не знаю? Раздался звонок телефона. — Вот и Света звонит. Спроси ее, если мне не веришь. Андрей бросился в дом, стал искать телефон, а он все звонил и звонил. Звонил и звонил… Андрей проснулся и резко сел в постели, провел рукой по лицу — все шрамы были на месте. «Слава богу, — пронеслось в голове, — значит и Катя есть». Он ощупью нашарил телефон: — Алло, да? В трубке раздались всхлипывания. — Черт возьми! Алло! Кто это?! — Андрей… Павлович… Это я, Катя… — Где ты? — Извините, но вы говорили… — К черту «извините». Где ты? — Я… — она назвала адрес. — Я буду через двадцать, нет, через десять минут, — Андрей одним прыжком вскочил с кровати, натянул джинсы и джемпер, влез в кроссовки, не утруждая себя поисками носков, сдернул с вешалки куртку, схватил ключи и документы от машины и побежал по лестнице вниз — не дожидаясь ползущего между этажами лифта. Он был на месте через десять обещанных минут. Остановился, озираясь вокруг — где-то вдалеке гремела музыка. Андрей вышел из машины, огляделся, крикнул: — Кать! — Я тут, — прошелестело где-то рядом. Из тени деревьев вышла хрупкая фигурка. — Кать! Что слу…. — слова застряли в горле. Разодранное короткое коктейльное платье, порванные чулки и кровоточащая коленка. Плечи прикрывало болеро, пусть и с длинными рукавами, но из тончайшего шелка. Макияж размазался, волосы растрепались. Тонкая шпилька одной туфли была сломана и Катя стояла, поджав ногу, сжимая в охапке маленькую дамскую сумочку. — Господи, Кать! — он подбежал к ней, замешкался на секунду, потом снял с себя куртку и закутал Катю. — Андрей… Палыч… — всхлипывала Катерина. — Ты идти можешь? — Д-да, — она, хромая сделала шаг. Андрей покачал головой и подхватил ее на руки. «Разбираться потом будем, — решил Андрей, хотя ему так и хотелось сказать: «А я говорил! Говорил!» То, что в этом приключении замешан Воропаев, Андрей ни секунды не сомневался. Андрей усадил Катю на переднее сидение, захлопнул дверцу. Огляделся по сторонам. Ну и местечко! И она одна ждала его тут. Могло случиться все, что угодно. От этой мысли все внутри похолодело.        Они мчались через спящий город. — Кать, что происходит? — минут через пять спросил Андрей Катерину тихо. — Я не могу, не сейчас, — Катя отвернулась, и, закусив губы, уставилась в окно. Она закрыла глаза, вспоминая сегодняшний вечер, ставший последней каплей, переполнившей чашу терпения. Сегодня, в пятницу, Саша потащил ее в ночной клуб. Кате там не понравилось — слишком много полуголых тел, слишком громко играет музыка, слишком накурено. Да и вообще, ей никогда не нравились подобные заведения, но Сашка хотел в клуб, а она не стала перечить. С памятного вернисажа прошла неделя, и шрамы на руках теперь и не заживали. Катя чувствовала себя заложницей своей любви, птицей в клетке, и не знала, что делать. Страх остаться с Алексом по силе сравнялся со страхом его потерять. Но теплилась призрачная надежда на то, что можно из чудовища сделать принца. Ах, сколько чудных примеров знает мировая литература! Музыка рвала барабанные перепонки, и Катя, прокричав Сашке, что скоро вернется, пошла в дамскую комнату. Там постояла в относительной тишине, всматриваясь в свое отражение в зеркале — словно хотела убедиться, что она — есть, что она еще окончательно не превратилась в тень любимого мужчины. Потом, набрав воздуха в легкие, шагнула в грохочущую духоту. Катя прошла по коридору, завернула за угол и почти уткнулась в спину Воропаева, которой разговаривал с незнакомцем. Как раз стихла музыка — ди-джей проводил конкурс для желающих разжиться халявой. Катерина уже собиралась окликнуть Сашу, когда услышала: — А что это ты с такой мышкой? Променял Карину на эту? — спрашивал Сашу незнакомец. — Эта мышка влюблена в меня как кошка, — вальяжно выговорил Алекс. — Ты себе представить не можешь, что она позволяет мне в постели… — Да? — хохотнул мужчина, — больше, чем другие? Я тоже хочу. Дашь попробовать? Катя замерла, побледнев. — Нет. Я не делюсь своим. Но вот когда наиграюсь — сообщу, — сказал Саша. Кате показалось, что у нее вынули сердце и вместо него оставили ледяную пустоту. — А ты не пробовал пригласить еще одну кошечку? Или мышку, если они тебе больше по вкусу. — А вот это хорошая мысль, — промурлыкал Алекс. Катя отступила вглубь коридора. Музыка неожиданно ударила по нервам, заставив Катерину очнуться. Она развернулась и помчалась прочь из клуба. Она даже и не подумала о своем пальто — все равно номерок был у Александра, а встречаться с ним сейчас и видеть его глаза было невыносимо. Катя намеревалась поймать такси и вернуться домой, но пока брела, ничего не видя от слез, упала и порвала чулки и платье. Она присела на какую–то скамейку и зарыдала. Сколько прошло времени, она не знала, просто стало так холодно, что зуб на зуб не попадал… Катя встала, вытащила из сумочки телефон и застыла в раздумьях. Если в таком виде прийти домой — мама этого не переживет. Да еще она соврала, что уезжает на тренинг — на два дня. Колька? Она набрала его номер, и тут же вспомнила, что Коля в отличие от нее, действительно уехал на выходные, правда, на дачу. Катя несколько минут размышляла, глядя на горящие цифры 00:45 на дисплее телефона, а потом набрала номер Андрея.        — Андрей Павлович, а куда мы едем? — Что? Простите, задумался. Едем? Не знаю, Кать. Мне главное было увезти вас. Вы хотите домой? Ответом были сдавленные рыдания, и тут же заголосил телефон в Катиной сумочке. Катерина с отчаяньем смотрела то на дисплей с высветившимся именем Воропаева, то на Жданова. Андрей припарковал машину и вышел из салона. Отвернулся, всем видом демонстрируя желание оставить Катю наедине со звонящим. — Да? — отвечая, Катя зажмурилась. — Катерина! Где тебя черти носят? Я тебя битый час не могу найти! Чтобы через десять минут была у входа в клуб! — прорычал Александр. — Саша, я… я уехала. — Что-о? Я что-то пропустил? Куда это ты уехала? — Я… — Катя кусала губы, стараясь не расплакаться. Ей так хотелось крикнуть: — За что? За что ты меня так? Я же люблю тебя! Неужели это не имеет значения? — но она не могла вымолвить ни слова. — Значит так, — в голосе Александра звенел металл. Еще никто и никогда так с ним не поступал. — Или ты через десять минут будешь у входа, или пеняй на себя. Все понятно? Катя кивнула и разрыдалась, слушая короткие гудки в трубке. Она порывисто распахнула дверцу, Андрей тут же подлетел к ней. — Катя, ты куда? — Мне надо вернуться! — К нему? К Сашке? — Да, а то… — Что? Катя, я не знаю, что там у вас произошло, но мне кажется, что он того не стоит. — Он меня не простит! — А тебя есть за что прощать? Ты что-то сделала? Изменила? За что ты себя казнишь? — Андрей притянул Катю к себе и она, уткнувшись в его плечо лицом, зарыдала. — Катя, не плачь, только не плачь. Я отвезу тебя, куда ты захочешь, только не плачь… — шептал ей в спутанные волосы, не смея коснуться их своими изувеченными губами, и только сильнее прижимая к себе. — Андрей… Палыч… Я… не… знаю… — всхлипывая, сказала Катерина, слегка отстранившись от Жданова. — Я боюсь… Я боюсь его потерять, и с ним быть боюсь. Я ничего не сделала, я так хотела быть для него самой лучшей, а… он… он… — Катя смотрела на Андрея с надеждой, словно он мог найти ответ на любые вопросы. — Катя, любовь и страх — несовместимы. Впрочем, давай об этом потом. Знаешь, пожалуй, я тебя отвезу домой. — Я не могу домой! — Катин подбородок предательски задрожал. — Родители думают, что я не в Москве, до воскресенья. — Хорошо, поедем ко мне. Примешь душ, чаю попьем и решим, что делать дальше. Сашка отходчивый, поговорите потом, спокойно. Катя поспешно кивнула — так заманчиво было отложить принятие любых решений на неопределенный срок.        — Вот, проходи, — Андрей распахнул дверь квартиры. Свет, включенный им во время сборов, так и горел почти по всей квартире. Катя с любопытством огляделась. Квартира была не очень большой, но просторной и светлой. Девушка невольно стала сравнивать этот дом с жилищем Александра. У Воропаева все было самого высокого класса — от мебели до техники, и Катя все время напряженно думала, как бы чего не испортить. У Андрея же было все значительно проще, и Катерина с облегчением выдохнула — ни тебе антикварных столиков, ни кожаных кресел. Слава Богу. — Так, вот тут ванная комната, вот чистый халат, — Андрей показал на вешалку, — вот чистые полотенца. Защелки нет, но я тебя не потревожу — плескайся, сколько хочешь, — он, нахмурившись, вышел, освобождая Кате проход. — Спасибо, Андрей Павлович, — прошептала Катя. — И вот еще что: я думаю, что не на работе мы вполне можем обращаться друг к другу на «ты» и по имени. Как считаешь? — Да, — Катя улыбнулась. — Спасибо, А-андрей, — она так старательно выговорила его имя — будто впервые подумала о том, что начальник может иметь какую-то другую жизнь помимо работы, где он не грозный Андрей Павлович, а Андрей, а для кого-то и Андрюша. Андрей усмехнулся и вышел. Он постоял несколько секунд, прислушиваясь к шуму воды в ванной, потом, словно решившись, пошел в спальню и ворча под нос: «Никуда я тебя, Катенька, на ночь глядя не отпущу», перестелил постель. Снял черный шелк и застелил белый лен. Довольный, обозрел дело рук своих, достал с полки шкафа запасные подушку и одеяло, вспоминая, что они давно уже не были востребованы, впрочем, как и запасной халат. Бросил подушку и одеяло на диван в гостиной и пошел на кухню — готовить чай. Он гипнотизировал чайник долгим немигающим взглядом, думая о том, что Катя почти рядом и будет рядом, если он сможет ее уговорить, до утра, а может и дольше. Только за это стоило бы сказать Воропаеву «спасибо». Воропаев… Господи, что же он сделал с ней? Как бы узнать, как выяснить? Или сразу поехать к нему и вытрясти из этого мудака душу? Чайник, недовольно фырча, закипел и Андрей на автопилоте, не отвлекаясь от своих мыслей, достал заварку, произвел все необходимые манипуляции, опять застыл, продолжая размышлять над тем, как пережить эту ночь. — Андрей? Он резко повернулся. Катя стояла рядом с ванной, босая с мокрыми волосами, завернутая в одно полотенце, близоруко щурясь. — Андрей, у меня кровь идет, — она показала на коленку, — я запачкаю халат. Мне бы пластырь. Прости, пожалуйста, от меня столько проблем, — она покраснела. — Пластырь? А. Да. Пластырь, — он отвернулся. «Интересно, она понимает, что делает? Как это выдержать? Господи, хорошо еще в полотенце. Или она меня за мужчину не считает? Пластырь. Где этот чертов пластырь?» Он бессистемно открывал ящики и в одном из них случайно обнаружил и пластырь, и вату с бинтами, и даже перекись. Он взял это все в охапку и пошел в ванную. Девушка сидела на бортике, созерцая разбитую коленку, из которой сочилась кровь. Стараясь не смотреть на Катю, Андрей показал ей свои трофеи, она протянула руку… — Что это? — Андрей тут же забыл про все свои фривольные мысли. — Он схватил Катину руку чуть пониже локтя и стал рассматривал ее запястья, как браслетами, окольцованные кровоподтеками. — Это… — Катя выдернула руку. — Катя, что это? — голос Андрея был особенно нежен и мягок. Так он говорил в минуты наивысшего бешенства. Катя побледнела. — Это он? Воропаев? И… тебе это нравится? — Нет! — в отчаянии выкрикнула она. — Не нравится! Но я…. — Он заставлял тебя? — Я не знаю! — Катя застонала. — Так все запуталось. Я словно в паутине. Барахтаюсь, барахтаюсь — а все только хуже. Почему так? — она заплакала и опять зачастила: — Простите, простите! Андрей стоял, превратившись в соляной столб. Если он сейчас позволит себе сделать к ней хоть шаг и прикоснуться, то потом он уже не остановится. — Кать… Я тебя жду на кухне, — сдавленно произнес он и вышел, стукнув дверью об косяк. Он давно уже не курил, а сейчас понял, что без затяжки не обойтись, нашарил на холодильнике старую пачку «Парламента», нервно вытряхнул последнюю сигарету и жадно затянулся. Совершать благородные поступки, оказывается, дело непростое. Катя появилась уже в халате, завернутая в него как в кокон. Рукава скрывали руки почти до кончиков пальцев, полы халата едва не волочились по полу, ворот закрывал шею. Линзы Катерина поменяла на очки. Она выглядела такой домашней, такой беспомощной и растерянной. И еще виноватой. Она не смотрела на Андрея, старательно разглядывая рисунок столешницы. — Чай с сахаром? — Да. Андрей поставил перед ней большую чашку, сахарницу, тарелку с накромсанным сыром и копченым мясом. — Есть хочешь? — Нет, спасибо. — Не за что. Он налил себе чаю, сел напротив Кати и, будто преодолевая сопротивление, поднял на нее глаза. Катя сосредоточенно размешивала сахар. — Кать, давай поговорим? — Нет. Я сама должна решить свои проблемы. Простите… прости, Андрей. Я не должна была тебя беспокоить. Это как-то совсем неправильно. — Неправильно так позволять с собой обращаться. Но не хочешь — не говори. Повисла пауза. — Пойдем. Я покажу, где ты будешь спать, — Андрей первый встал из-за стола и пошел в спальню. — Спать будешь тут. — Тут? А вы, ты — где? — Я в гостиной. — Нет. Лучше я в гостиной. — Катя, не спорь. — Тогда я вообще спать не буду! — Катя склонила голову и нахмурилась. — Ах, так. Хорошо. Я тоже не буду, — спокойно ответил Андрей. — Поговорим тогда? — Хорошо, как скажешь. Спать, так спать, — Катя вздохнула: спорить с Андреем сил у нее не было. — Спокойной ночи? — Спокойной… Катерина закрыла за собой дверь, нерешительно помялась у постели, чувствуя себя захватчиком, и легла прямо в халате, стараясь устроиться с самого края. Она долго лежала без сна, глядя в потолок и думая о Саше и об Андрее. Сердце сжималось от боли, от несправедливости всего происходящего. Какая-то смутная тревога не давала покоя. Кате казалось, что она упускает из вида что-то важное, что могло бы стать ключом к счастью. Так и не найдя ответа на свои вопросы, она уснула. Андрей тоже не спал, долго ворочался, прислушиваясь к тишине, потом не выдержал, встал, походил по квартире, вышел на балкон. Ветер переменился — стал теплым, не по-осеннему нежным. Андрей закрыл глаза и улыбнулся.