Разбитые небеса

Андрей открыл глаза, несколько секунд силился понять, где он, потом вспомнил и резко сел на диване. Диван был модный и стильный, но абсолютно не предназначенный для того, чтобы на нем спать. «Выкину на фиг!» — весело подумал он. Шея болела ужасно, было душно и муторно, в горле пересохло, но Андрей улыбнулся радостно, как давно уже не улыбался — особенно утром, особенно в выходные. Если в будни водоворот дел затягивал с огромной скоростью, не оставляя времени на рефлексию, то в выходные деваться от себя было некуда. Андрей или работал дома, или ездил к родителям. Но в последнее время поездки на дачу пришлось прекратить после того, как несколько раз — и на прошлых выходных, и в будни, Андрей застал там Киру. Он бы поговорил с Марго, настоял бы на том, чтобы Киру от дома отвадили, но не стал. Он видел, что и мать, и Кира так рады возобновлению прерванной дружбы. Как подружки, не видевшиеся десять лет, они не могли наговориться, и Андрей с грустью отметил, что Кире хорошо в этом доме, рядом с его родителями, да и родители, словно возвратилась блудная дочь, пытались отогреть Кирину душу. Андрей, конечно, не стал ничего рассказывать матери о том памятном вечере с Кирой, не знал, сказала ли в порыве откровенности что-то Кира, но Марго явно была бы рада воссоединению «детей». Она пока не заговаривала об этом, свято веря, что после операции сын станет опять красавчиком, и вот тогда можно будет заняться вопросом сватовства. Он не стал разубеждать мать в тщетности ее мечтаний, просто, сославшись на дела, перестал бывать у родителей без предварительного звонка. В эти выходные там опять гостила Кира, и Андрей что-то наплел про подготовку коллекции и не поехал на дачу. Андрей посмотрел за окно на солнце, робко пробивающееся из облаков — свинцовых, обещавших дождь, и, оглядев мятого себя, решительно пошел в ванную. Вчера он так и уснул, не раздеваясь, словно был готов в любую секунду вскочить, чтобы защитить Катерину от любых опасностей. Он с удовольствием принял душ, мурлыкая под нос мелодию, окатил себя напоследок ледяной водой, зафыркал от удовольствия, когда холод миллионом пузырьков наполнил тело бодростью. «Теперь — завтрак, а потом будем бороться с мировым злом», — сообщил он своему отражению, вытираясь. Влез в джинсы, забросив джемпер в корзину с грязным бельем. Шкаф был в спальне, и Андрей не решился зайти и взять чистую рубашку. Шея тоже пострадала во время аварии, а вот плечи — нет. Андрей иногда думал, что словно кто-то наказал его за «плохое поведение» оставив отметины на лице, но не задев ни клочка тела под одеждой. Пятерней соорудил на голове подобие прически, стряхивая с волос капельки воды и сметая с сознания мрачные мысли, а после этого занялся приготовлением кофе.        Катя лежала в постели, прислушиваясь к шагам Андрея. Всю ночь она спала тревожно, почти поминутно просыпаясь, иногда не осознавая — где сон, где реальность. Поняв, что больше точно не уснет, Катя уставилась в окно, где были видны только тучи без конца и края. Сразу навалились воспоминания, и Катерина, тихо застонав, натянула до макушки одеяло. Ох, как было бы хорошо вот так спрятаться от всего и подождать, пока проблемы сами не решатся. Но жизнь показывала, что так действовать — только себе дороже. Катя нерешительно откинула одеяло, встала с постели, поправила халат, затянув туже пояс. В комнате зеркала не обнаружилось. Девушка провела рукой по волосам и лицу, пытаясь на ощупь определить, насколько жутко она выглядит, но ничего не получилось. Катерина выглянула в коридор и стремглав бросилась в ванную, по дороге уронив напольную скульптуру, изображающую стилизованную женскую фигуру. Та с грохотом повалилась, и тут же разнеслось по квартире: — Ка-ать? — Я в ванной, — покаянно призналась Катерина, высунув голову из-за двери. — Чай или кофе? — загремело в ответ. — Кофе! — прокричала Катя первое, что пришло на ум, и захлопнула дверь. Когда она появилась на кухне — все в том же халате, но уже умытая и с убранными в хвост волосами, Андрей как раз разливал из джезвы кофе. — Есть будешь? — Нет. Не знаю. — Я, конечно, не шеф-повар, но яичница, как ни странно, у меня получается ничего. — А может… я? — Катя подошла к нему ближе. — Помогай, — кивнул Андрей. — Вот овощи, сооруди салат. Справишься? — Конечно! Они стояли рядом друг с другом, переговаривались о пустяках: о соли и специях, о том, что оба любят подсолнечное масло и терпеть не могут модное оливковое, и Катя подумала: «Почему с Сашкой — не так? Почему я все время с ним в напряжении, всегда жду подвоха? Все время — как на войне? Почему? Почему рядом с Андреем так легко и просто, и не надо взвешивать каждое слово?» Она бросила взгляд на Андрея. Он так и не надел рубашку, и Катерина засмущалась. Он, словно почувствовав это, сходил в спальню и вышел уже одетым. Катя смутилась еще больше от того, что он с такой легкостью проник в ее мысли. А Сашка, нет — Сашка был не такой… Скользнула по поверхности сознания мысль, что, возможно, Саша не ее мужчина, или она не его женщина, но Катя старательно напомнила себе о том, что у всех пар бывают трудности, что всегда должен быть период «притирки» и так далее. Когда все было готово, они сели за стол и Андрею сразу пришло на ум сравнение с молодой семьей. Пусть только номинально и в его воображении. Пусть. Но сейчас Катя тут, рядом, и так улыбается — только ему, и можно помечтать. Господи, чтобы понять, что ему не нужны все эти тусовки и девочки-однодневки, не нужна Кира, понадобилось поплатиться смазливой внешностью. «Если где-то убудет, в другом месте прибудет, — мысленно усмехнулся Андрей, — надеюсь, ухудшение внешности положительно сказалось на моих мозгах».        Завтрак, как Катя ни тянула время, закончился. Они вместе убрали со стола, Андрей поставил грязную посуду в посудомойку и, повернувшись к стоящей у окна Кате, скрестил руки на груди, тут же превратившись из милого Андрея в грозного Андрея Павловича. — Катя, если ты думаешь, что тебе удастся избежать разговора со мной — ты ошибаешься. Она повернулась, глядя на него с отчаяньем, и все заготовленные фразы тут же рассыпались пеплом. — Андрей. Я… наверное, домой? Но в ее глазах билось: «Не отпускай!» — В моем халате? — О-ой, — Катя застонала, вспоминая, во что превратилось ее платье и туфли, не говоря о колготках. Так что, действительно, домой можно было идти только в этом халате. — Вещи у Сашки, — пробормотала Катерина, уставившись за окно. — Что же делать? — Я съезжу к нему. — Нет, — Катя повернулась и почти подбежала к Андрею. — Не надо ему знать, что я тут. — Катя, я придумаю, что ему сказать, но вещи-то забрать надо, да? — он постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче. — А потом отвезу тебя домой, хорошо? — Ладно, — Катя вздохнула. Уже на пороге, надевая куртку, которая хранила теперь странную смесь запахов: его туалетной воды и ее духов, Андрей не смог удержаться от вопроса: — Ты уверена в Сашке? Ты уверена, что он не зайдет дальше? Ваши сексуальные игры — не моего ума дело, но ты в нем уверена? Что дальше? Плети-хлысты? Так ему доверяешь? Он сможет остановиться, когда ты скажешь «нет»? Или ему ты не скажешь «нет»? Катя побледнела, и страх в ее глазах был лучшим ответом.        Андрей уехал, а Катя первым делом позвонила родителям и фальшиво-веселым голосом сообщила, что все у нее в порядке, и что сейчас начинаются занятия и позвонить она не сможет. После разговора выдохнула, словно огромный камень с плеч сняли: подспудно Катя боялась, что Сашка может позвонить родителям и наговорить гадостей. Девушка села на диван, обняла подушку, на которой спал Андрей, легла, закрыв глаза — сказывалась почти бессонная ночь — и попыталась подремать. Но вопросы Андрея огненными буквами повисли в воздухе. Кате было стыдно, ужасно стыдно. И потому, что ее тайну узнал Андрей, мнением которого она дорожила, и из-за его слов: «ваши сексуальные игры…» Катю передернуло. Разве это игры? Это…это… Катя зажмурилась, не желая даже сама с собой быть откровенной. Она находила сотню ответов на вопросы Андрея, но не могла не признаться, что это тщетные попытки найти оправдание себе и Сашке. Не хватало буквально шага, чтобы признать, что эти отношения ни к чему не приведут, но Катя, подумав о том, что больше никогда-никогда не увидит Сашу, стала всхлипывать. И сразу только розовые солнечные воспоминания заполнили до отказа: иногда Александр умел быть очень обходительным. Ведь были, были у них прекрасные моменты, когда казалось, что он ее любит. Казалось? Ах, где найти те весы, на которых можно было бы взвесить все хорошее и плохое, посмотреть, что перевесит и сделать правильный выбор. А так — надейся только на свою душу, которая мечется в поисках счастья. Катю изводили эти мысли, и чтобы хоть немного отвлечься, она пошла бродить по квартире. Остановилась перед внушительным книжным шкафом. У Сашки была большая библиотека: он много и с удовольствием читал, но никогда на его полках не появлялись книги, которые считались «низкопробной» литературой — никаких детективов, никакой фантастики и фентези. Если Воропаева заинтересовывал автор, он покупал сразу подборку сочинений, строго следя за качеством полиграфии. У Андрея все было по-другому. Сразу было видно, что на эти полки попадают только те книги, которые понравились хозяину квартиры. Рядом стояли и фантастика, и философия, и детективы, и серьезные экономические фолианты. Катя улыбнулась: ее книжные полки были примерно такие же. Заприметив на одной из полок книгу Селинджера, которую она давно собиралась почитать, Катя потянула книжку за корешок и на нее, откуда ни возьмись, полетел белый прямоугольник. Катя подняла бумагу, перевернула — это оказался снимок Андрея и Киры, сделанный, судя по дате в углу фотографии, чуть более трех лет назад. Какие красивые и счастливые они были на этой фотографии! Каким счастьем светились глаза Киры, и как мало она напоминала ту женщину, которая теперь с завидной регулярностью появлялась в кабинете Андрея. Последний раз она пришла пару дней назад, предупредив заранее, что хочет пообедать вместе с Андреем и Ромой. Когда Катя вошла в кабинет с подносом, Кира забрала у нее еду и сказала: — Вы можете быть свободны. Катя ошарашенно остановилась: мало того, что ее выгоняли, ее выставляли, как прислугу. Катя посмотрела вопросительно на Андрея и тот, справившись с удивлением, спокойно и угрожающе тихо сказал: — Кира, Катя обедает с нами. Она тут хозяйка. Кира застыла, задохнувшись от возмущения, но промолчала. Поставила поднос на стол и села, всячески демонстрируя пренебрежение к Пушкаревой. Во время обеда она все время просила у Кати то салфетку, то соль, то еще что-то и Катя поминутно вскакивала. Даже Рома смотрел на это с неприязнью. Когда Катя вскочила раз в шестой, Андрей поймал ее за руку и почти насильно усадил. — Кира, если тебе что-то надо, сходи сама. Кате тоже надо поесть, видишь ли. — Ты ее защищаешь? — тут же взвилась Кира. — А надо? — с издевкой спросил Андрей. — Оу, Кирюш, Андрюш — не ссорьтесь, моя слабая психика этого не выдержит, — вклинился Рома. Он пытался как-то разрядить обстановку, но потом плюнул, видя тщетность попыток. Дальше обед проходил в обстановке арктического холода. Катя успела сто раз пожалеть, что осталась, а Кира, наверное, что пришла. Кира приходила и просто поболтать, и каждый раз ждала, пока Катя уйдет из кабинета. Однажды, невольно, Катя стала свидетелем разговора Киры и Андрея — Кира уже собиралась уйти и, остановившись на пороге, сказала: — Андрей, может, приедешь на ужин? — Я сыт по горло, — ответил Андрей, и в его голосе явно звучал сарказм. Сейчас, разглядывая фотографию, Катя думала о том, любила ли Кира Андрея, любит ли сейчас? Воропаева… Такая же закрытая, как и брат. Никогда не узнаешь, что за демоны прячутся за холодным блеском глаз. Катя перевела взгляд на изображение Андрея. Красивый. Молодой. Смешной. В глазах просто щенячий восторг от жизни, которая все преподносит на тарелочке с золотой каемочкой. Но Андрей, которого она знала, казался значительно интереснее этого красавца на снимке. Если на фотографии был еще совсем юнец, то теперь Андрей стал настоящим мужчиной, который отвечал за свои слова и поступки, за спиной которого и огромный коллектив «Зималетто», и она, Катя, чувствовали себя как за каменной стеной. Катерина положила снимок обратно, заметив, что шевельнулось в душе что-то черное, похожее на ревность: а что если Кира решит вернуть все? Катя нахмурилась. Она как-то привыкла, что Андрей одинок. Нет, она никак не претендовала на него: ведь у нее есть, или был, Сашка, но то, что у Андрея может кто-то появиться, неприятно царапнуло душу. А если этим «кто-то» будет Кира… — Пушкарева! Какие дурацкие мысли лезут тебе в голову! — отругала себя Катя, устроилась на диване. Она включила телевизор и не заметила, как задремала. Разбудил ее звонок телефона, и Катино сердце полетело вниз. Девушка вытащила телефон из сумки осторожно, будто боялась, что он взорвется. Звонил Андрей. — Кать, у тебя джинсы какой размер? — Двадцать девять — тридцать, — сказала Катя, — а что? — Скоро буду! — был бодрый ответ, и Андрей положил трубку. Катя застыла, удивлено глядя в зеркало, рядом с которым стояла. — Что это было? — спросила она свое всклоченное отражение. Отражение удивленно промолчало.        Андрей домчался до дома Воропаева достаточно быстро. Предвкушение хорошей драки, которая, Андрей не сомневался, обязательно будет, приятно щекотало нервы. Но консьерж долго убеждал его, что Александра Юрьевича со вчерашнего дня нет дома. Андрей был непреклонен и все-таки прорвался к квартире Воропаева. Он долго давил кнопку звонка, потом еще минут десять звонил на мобильный, вслушиваясь в тишину за дверью. С одной стороны, то, что Сашки нет дома, Андрея вывело из себя — драка явно откладывалась. Но с другой стороны — появлялся великолепный шанс убедить Катю не мчаться домой прямо сейчас. Андрей в задумчивости вывел машину со стоянки и уже неспешно поехал домой, предпочитая на этот раз все обдумать досконально: Катя сомневалась, ей требовался толчок для принятия верного решения. Единственным верным решением Андрею представлялось отправление Сашеньки по одному широко известному адресу. Уже почти подъехав к дому, Андрей вспомнил, что Катя осталась без вещей, и развернулся, решив заехать в магазин. Он зашел в первый попавшийся по дороге, с гордым названием «бутик», выбрал простую белую рубашку и джинсы, долго раздумывал, а потом все же решил позвонить Кате. Справился о ее размере и случайно поймал в зеркале брезгливый взгляд молоденькой продавщицы. «Наверное, решила, что свою внешность я компенсирую денежными вливаниями в молодую любовницу», — подумал Жданов. И если еще совсем недавно эта мысль могла его расстроить, то сейчас только позабавила. «Знала бы она, как далека от истины».