Разбитые небеса

БОНУС. Драббл. Продолжение к «Эпилог. Вариант первый». …насколько все в мире относительно, и то, что вчера нам кажется таким важным, в один момент может потерять значимость, а то, без чего обходился долгие годы, обретает огромный смысл, и ты не знаешь, как без этого жить и дышать. — Ты же жила раньше без меня… — Наркоманы тоже долго-долго живут без наркотика, а потом один укол или что там у них? — и все, больше они без него не могут. — Наркомана, чисто теоретически, можно вылечить. — А меня нельзя, я отравлена тобой… Как давно это было, кажется, в другой реальности, и что ему осталось от тех задушевных разговоров, от тех вечером вместе, от тех ссор и примирений? Только смутные воспоминания да вечные терзания: «Неужели она излечилась?» Она пропала. Как в воду канула. Он помнил, как сначала беспокоился, потом злился, потом переживал, потом сходил с ума, потом успокаивал Катиных родителей, которые, как и он, не могли до нее дозвониться. Но настоящий ужас начался, когда позвонила взволнованная Кира: она не могла найти Сашку. — Это она, это все она — твоя ненаглядная Катюша! Это она, все она! — О чем ты, Кира? Она не общалась с ним… — Да? И почему они тогда пропали оба? Ну? — Не знаю, черт подери! Твой братец ненормальный, он свихнулся! От него можно ожидать что угодно! И если я его только найду, я ему… — Не смей! Не смей! Что лучше — узнать все, не оставить места для сомнения, пережить самое страшное или надеяться, что у нее все хорошо и она… она просто сбежала? — Разве ж она матери не позвонила бы? Я Ленке-то не говорю, подыгрываю, мол — да, Катюха просто не может позвонить, а так все в порядке, а у самого сердце на части. Что ж с ней, Андрей, что? Что с ней? Что? Где она? Он удерживает ее силой? Увез на необитаемый остров? Приковал наручниками в своей квартире? Или? Или… это невозможно произнести даже шепотом, даже наедине с собой, невозможно, потому что это конец всему. И идет время. И оказывается, надежда может убивать, медленно, по капле отнимая силы и желания, выхолащивая реальность, зато даря такие сны! Там, в грезах, вы вместе, и небо высокое, и лето вечное, одно на двоих. Наяву — бессмысленная суета, вопросы, которые (ты это чувствуешь) останутся без ответа, и непонимание: зачем? Зачем пережить столько, если в итоге ты опять одинок и несчастен. — Все у вас, Андрюшенька, сразу не складывалось, — мама наливает чай и смотрит так, словно у тебя простуда, — и не могло сложиться, значит. Судьбу не обманешь, сынок. Ты же молодой, красивый, умный у меня. Смотри, сколько девочек вокруг хороших, неужели на Кате клином свет сошелся? Наверное — нет, наверное — не сошелся, но что это меняет? Ты сам по себе, а весь мир, в том числе и хорошие девочки — сами по себе. Вы живете параллельно, и не верится, что возможно с кем-то совпасть еще так же точно, как с Катей. Где она? С кем? Почему пропала? Почему? И чтобы остановить хоровод мыслей, ты садишься за компьютер и пишешь письмо за письмом, в тайной надежде, что однажды тебе придет ответ. Ты выбираешь надежду, несмотря ни на что. Пусть больно, тяжело, невыносимо, но иначе — невозможно.