Du plaisir

***

Что это? Влюбленность? Пожалуй, что нет. Ну а что тогда? Предвкушение возможного романа? Ведь эта девушка привлекала меня с первой нашей встречи. Не один раз моя рука скользила в промокшее бельё, пока я представляла обнаженное тело Анны. И вот сейчас я стою под душем в ее квартире, пока она... А что она? Рассыпает по тарелкам попкорн? Ищет в интернете какую-то комедию с сомнительным юмором? «Черт возьми, Руби, хватит придумывать то, чего нет. Тебя просто пригласили отдохнуть вместе, а ты уже возомнила себя героем любовного романа». Но я ведь и правда была в ее квартире. В небольшой, но со свежим ремонтом однушке, с раскладным диваном в центре спальни-гостинной, с хорошо обустроенной кухней, совмещенным сан-узлом. «А ведь мы будем спать в одной кровати» – эта мысль лишь сейчас посетила мою голову. Вот ведь... Лучше и не придумаешь. Сопровождаемая тяжелым вздохом, моя рука скользнула между ног. Нет, не подумайте, я не в тупую мастурбировала находясь в квартире своего преподавателя, – мне нужно было расслабиться, а это был единственный способ, который я знала, стоя там, под струями горячей воды.

***

Пятью часами ранее. Начался мой третий год обучения в университете. На ватных ногах я зашла в пустующий танцевальный класс, где вскоре должно было начаться занятие. Большая просторная комната, уходившая на нулевой этаж, с зеркалами по всему периметру, станком, пианино, окнами ближе к потолку и небольшой дверцей - входом в каморку с инвентарем – именно так выглядел танцевальный класс театрального университета. Здесь, за дверью №7, у будущих актеров проходили занятия по классическому и современному танцу, ритмике, сценическому движению (что было смесью акробатики и навыков сценического боя), жонглированию, фехтованию и по многим другим увлекательнейшим дисциплинам, на которых был риск сломать себе ногу или случайно выбить кому-то глаз. Я со вздохом обвела глазами комнату, в которой уже третий год, в прямом смысле этих слов, проливала собственные пот и кровь. В углу, опершись локтями на пианино и листая соц. сети, стояла невысокая девушка лет... Двадцати восьми – тридцати. Никогда не умела определять возраст на глаз, но я точно знала, что она сама относительно недавно закончила наш же универ. Русые прямые волосы, недавно обрезанные по плечи, лукавый лисий взгляд и острый подбородок создавали неизгладимое впечатление того, что этот человек знает что-то такое о каждом из студентов, что могло бы кардинально поменять их жизнь. Была в этих полутора с кепкой метрах самоуверенности какая-то определённая харизма, вперемешку с непринужденностью и вызовом во взгляде. – Ты рано, пары уже закончились? – Анна, наконец, подняла глаза, осматривая меня, нерешительно мнущуюся в дверях. – Привет, – улыбнулась я девушке, наконец спускаясь по ступенькам в класс, – да... Я.. я думала, может Вы захотите обсудить предстоящий урок. Анна, будучи новым педагогом, в прошлом году вела у нас сценическое движение, а сейчас попросила меня помочь ей провести пару у теперешних второкурсников. Она, вроде как, хотела показать ребятам некоторые парные элементы, которые они должны будут научиться делать, а так как я проявляла неиссякаемый интерес к подобным дисциплинам, неудивительно было, что она попросила о помощи именно меня. – Нет, пусть для тебя тоже будет сюрпризом материал нашего сегодняшнего занятия, – педагог лукаво улыбнулась и кивнула в сторону каморки, – беги переодевайся, котик, лучше, чтобы ты была уже готовой, когда придут студенты. Я неловко поджала губы пытаясь выразить на своем лице улыбку. Всё-таки, было как-то не по себе, когда преподаватель обращалась подобными милыми прозвищами к студентам, пусть даже она уже и не вела у меня. Развернувшись на пятках к двери каморки, я поспешила скрыться с глаз долой. Маленькая комнатка представляла собой склад матов, балетных пачек и прочего инвентаря на одной своей половине, и так называемую "учительскую", если хотите, – на второй. Небольшой столик, два стула, полки с чашками и электрическим чайником, крючки вешалки и одинокая пачка печенья представляли собой "пейзаж" места, отведенного для преподавателей. Глядя на это, я поняла почему они никогда особо здесь не сидели. Хотя местечко, в целом то, было уютным, ему просто не помешала бы уборка. Я сбросила с плеча рюкзак, достала рабочую форму: чёрную обтягивающую майку и спортивные чёрные штаны. С недовольным вздохом сняла с себя все украшения, коих было немного: кулон на шее со скандинавским Шлемом ужаса и кольцо серьги в левом ухе. Увы, но по правилам, на практических парах на нас не должно было быть украшений. Чёрные локоны волос так же были завязаны в хвост. Закончив приводить себя в порядок, я сделала глубокий вдох, предшествующий очень длинному выдоху, и с потными руками поднялась обратно в зал.

***

Анна вела пару легко и непринужденно, я с улыбкой заметила, что стоя рядом со мной, ее макушка едва доставала до уровня моего плеча. Среди высоких и статных актеров она выглядела маленькой куколкой, которую я могла бы, при желании, посадить к себе на плечи, как ребенка. Но эта "куколка" уже с первого занятия требовала от студентов спартанской выдержки и стальных нервов. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, Анна с лёгкостью подхватывала и поднимала меня на парных элементах (почему-то она категорически отказалась, чтобы наоборот – я поднимала ее). Попытка заигравшихся студентов пошутить непристойную шутку в сторону Анны была вознаграждена тремя минутами в планке для всего курса. Глядя на кряхтящих и злых второкурсников, я и сама вспомнила как мы год назад спутали милую и свояческую манеру общения педагога со слабохарактерностью и вседозволенностью. Женщина посмотрела в свой телефон и объявила об окончании наказания, а вместе с тем, и сегодняшнего занятия. – Господа, в следующий раз я хочу видеть блеск пота на ваших телах! – курс уныло замычал в ответ на веселый возглас Анны. Она повернулась ко мне с улыбкой. – Не хочешь задержаться на тренировку? – Преподаватель очень ценила культуру человеческого тела и часто, разогревшись во время крайнего занятия, оставалась в классе, чтобы потренироваться или отработать отдельные элементы. В этом плане мы были на одной волне, но я с ужасом поняла, что если останусь, то не успею в общежитие до закрытия душа – в понедельник был санитарный день, и душ закрывали раньше. –Я... Я бы с радостью... Но тогда Вам придется пустить меня к себе в душ – химические атаки запрещены Парижской конвенцией – указывая на часы, я попыталась отшутиться, прекрасно понимая абсурдность сказанных мною слов. Анна тоже раньше жила в общежитии, так что мне не надо было вдаваться в подробности и что-то объяснять. Но к моему огромному удивлению, женщина непринужденно пожала плечами: – Хорошо. Тогда после тренировки я приглашаю тебя к себе на ужин. Конечно же, ты сможешь воспользоваться душем. – Такой реакции я никак не ждала и уже лихорадочно придумывала новую шутку, но Анна, не дожидаясь ответа, взяла меня за руку и повела на центр зала.