IV
29 мая 2023 г., 16:31
<...>
За окном вновь цвела весна, и ветер приносил с собой аромат пыльцы, путаясь в изумрудно-зелёных больничных шторах. В приёмные часы посещения в коридорах и палатах царила праздная суета. Маленькие пациенты, к кому не смогли прийти по некоторым обстоятельствам опекуны или другие родственники, кучковались в общей комнате, оборудованной под досуг: здесь множество столов, на них — стопки чистой бумаги, карандаши, ручки и краски, где-то коробки с пластилином, в шкафах — игрушки, конструкторы и мячи. За одним низеньким столом собралась компания: два мальчугана, которые почти год назад сбежали с уколов; вернувшаяся с рецидивирующей пневмонией, но вновь идущая на поправку Лина и её новоиспечённая подруга, попавшая в больницу совсем недавно, а из взрослых — двое врачей, Вэш и Милли. Выглядело это немного комично, поскольку за детский стол врачи толком не помещались: Вэшу с его длинными ногами пришлось упереться коленями в столешницу, а Милли поджала ноги под маленький стул, на котором сидела. — Твоя очередь, Вэш, — оповестила парня девушка-коллега. Он взял со стола две игральных кости и начал трясти их в кулаке, задумчиво вглядываясь в полураскрытое окно. Было жарко, и лёгкий ветерок приятно охлаждал мокрое лицо. — И что случилось дальше? — Лина была очень увлечена, но не игрой, а рассказом врача о его личной жизни. Мальчишки на это только показательно закатывали глаза и цокали с насмешливым «ох уж эти девчонки». — Ну… — Вэш раскрыл ладонь и кубики выскочили на расстеленную карту настольной игры-бродилки. Немного покрутившись, кости показали две четвёрки. Без особого энтузиазма и в сопровождении тяжёлого вздоха пальцы подцепили маленькую фигурку-ёжика, «зашагав» на восемь единиц вперёд. Мальчики, почти не моргая, следили за каждым движением на столе. Вэш неприлично часто выигрывал, и, озаботившись этим, ребята смогли несколько раз поймать врача на жульничестве, и теперь он был под тщательным надзором детских глаз. — Пропуск хода! — Тише! — строго попросила Лина, всё ещё ожидая услышать ответ на свой вопрос. — Теперь он избегает меня, — парень развёл руки в стороны и театрально пожал плечами. — Человек, предназначенный мне судьбой, избегает меня! Лина хлопнула ладошками по столу, уставившись на доктора во все глаза, и чуть громче, чем было ей свойственно, выкрикнула: — Это ещё почему?! Подруга Лины попеременно смотрела то на неё, то на Вэша, то на улыбающуюся Милли и взволнованно часто-часто моргала, взмахивая пушистыми ресницами. — Просто… он поцеловал меня. — Фу-у!!! — синхронно выпалили мальчишки, уставившись на Вэша и скривив смешные физиономии, изображающие что-то среднее между недоумением и отвращением. — Ваша реакция очень ранит меня! — шутливо возмутился врач, изогнув брови домиком, и изо всех сил попытался слепить на лице эмоцию скорби. Лина, откинувшись на спинку стула, накрыла обеими руками свою голову. — Как дети малые… — сказала девочка. — О ком ты, Лина? — посмеиваясь в кулак, спросила Милли. Девочка окинула сердитым взглядом сначала мальчишек, потом — Вэша, и вынесла вердикт: — Обо всех! Их своеобразный консилиум собрался по той причине, что Вэш в течение нескольких дней был в какой-то прострации и необычайно часто запинался о собственные ноги, а это могло означать только одно — он был по уши затянут в свои мысли и забывал об окружающей его действительности напрочь. После того, как они невинно, почти девственно чисто прикоснулись друг к другу губами по инициативе Николаса, последний усиленно стал избегать моментов, когда они могли остаться наедине надолго. Вэш прикладывал титанические усилия, вставая в раннее утро, чтобы собраться на работу, а Николас умудрялся мало того, что проснуться раньше, так ещё и уйти совершенно бесшумно, как кот. Это не переставляло удивлять: он действительно автослесарем работает или у него есть тайная подработка в качестве шиноби? Возможно, дело в опыте — из приюта Николас сбегал всё же невероятно часто и успешно. Домой возвращался Николас запоздно, едва успевая до полуночи, к тому же уставшим, и, не ужиная, заваливался спать сразу после душа. Таким образом, их совместное времяпрепровождение сводилось к минимуму. Однако Николас совсем не игнорировал Вэша: в те разы, когда они всё же были рядом, парень вёл себя практически как ни в чём не бывало. Кроме того, они всегда активно переписывались в течение дня и даже созванивались. Просто Вэш знал Николаса слишком хорошо. По части скрытия эмоций и подавления чувств Вульфвуд был профессионалом, ничто не могло вывести его из этого напускного равновесия. Ну, почти. Существовали лазейки, о которых Вэш был отлично осведомлён. Дело в том, что слабое место Вульфвуда — это сам Вэш и всё, что его касалось. С виду спокойный и расслабленный, а на деле — повышенная температура тела, о которой Вэш узнал, когда якобы случайно коснулся чужой шеи, вспотевшие виски, к которым липли волосы, слегка подрагивающая сигарета, зажатая двумя пальцами. Всё это — сигналы о том, что Николас смущён, а со смущением справлялся он всегда с огромным трудом. Тем не менее повисшая между ними неловкость не была достаточным поводом поумерить свою заботу: Николас всё так же бухтел, когда Вэш пренебрегал базовыми потребностями организма, мало уделяя времени для сна или пропуская полноценные приёмы пищи. Вэш не торопил Николаса, предоставляя необходимые время и место для раздумий, потому что знал: Николасу иногда необходимо прикладывать больше усилий для того, чтобы признать какие бы то ни были чувства и принять их. Куда больше волнения привносил тот факт, что сновидения Вульфвуда перемежались с воспоминаниями о прошлой жизни, о которой тот ещё даже не подозревал. Для него это были всего-навсего проделки больного воображения и уставшего организма. Однако сомнений быть не могло: описания его снов в точности совпадали с событиями прошлого. — Доктор Сейврем, — подпирая подбородок рукой, Вэш лениво повернул голову к дверному проёму, в котором нарисовалась фигура медсестры. — Вас спрашивает молодой человек в главном холле. Встрепенувшись от этого известия, Вэш порывисто подскочил с низенького стула, словно в его коленях были встроены пружины, попутно роняя выставленные на картонной карте миниатюрные фигурки. — Вэ-эш! — расстроенно заголосили мальчишки, расстроенные тем, что несколько-часовая игра пошла прахом за секунду, на это Вэш виновато улыбался, пытаясь расставить фигурки по местам по памяти. Лина, её младшая подруга и Милли, напротив, оживились вслед за Вэшем. — Пришёл твой суженый! — радостно воскликнула Лина, два раза хлопая в ладоши. Мальчики, вмиг позабыв о своей печали, бросились в коридор, чем изрядно напугали остальных. — Погодите… — озадаченно хлопая глазами, Вэш смотрел им вслед, замерев в какой-то неестественной позе, совершенно растерянный. Несмотря на все озвученные недовольства мальчики были крайне заинтересованы героем сегодняшнего вечера, о котором шла речь. — Быстрее за ними! — толкала врача Лина по направлению к главному холлу. Милли подхватила инициативу и взяла друга под руку, который послушно поплёлся за девушками на деревяных ногах. — Доктор Вэш, ваше лицо очень красное, — маленькая подруга Лины шла вприпрыжку немного впереди, одаривая врача через плечо лучезарной, наполовину беззубой улыбкой. — Это потому, что вы соскучились по своему суженному? — Д-да, — не задумываясь ответил врач, краснея пуще прежнего. — Но не называйте его так! Они ускорились, чтоб нагнать мальчишек. У стойки регистратуры собрались те же знакомые лица: охранник, сотрудница регистратуры в возрасте и Николас. — Мы, конечно, начали не с той ноты, — заискивал перед сотрудницей Николас под заинтересованный и улыбчивый взгляд охранника, стоявшего поодаль. — Ну, хотите, я замолвлю за вас словечко перед господом? Сотрудница насупилась и состроила грозный вид, но всё же кивнула — на самом деле было очевидно, что она стала более благосклонной в сравнении с их первой встречей. Она приняла просунутый через окошко бумажный пакет, а Николас сложил ладони вместе в благодарственном жесте и немного наклонил голову вперёд. — Вы моя спасительница! — Никола-ас! — откуда-то сзади окликнул его женский голос. Со скрипом парень медленно повернул голову на источник звука. Это была Милли, машущая высоко поднятой рукой, а рядом с ней, как тряпичная кукла, шёл полуварëный Вэш с виноватой улыбкой. — Это он? Это он! — по обе стороны от него суетились два мальчика ростом примерно с Ливио и примерно того же возраста. Николас заломил брови в изумлении. — Чего? — Это Вы приносите доктору Вэшу домашнюю еду?! — протараторила подлетевшая Лина, держа за руку свою стеснительную подругу, которая пряталась у неё за спиной от взгляда парня, который казался хмурым. Видя это, Николас достал из своего арсенала самую миловидную очаровательную улыбку, на которую только был способен, и подарил маленькой девочке, расцветающей от этого жеста. — Ну… — затем он зачем-то обернулся на сотрудницу, держащую бумажный пакет, затем повернулся обратно. — Да? — Так это ты жена Вэша! — выкрикнул старший из мальчишек, на что сразу получил подзатыльник от Лины. — Какое ещё «ты»?! — схватив мальчишку за ухо, Лина сердито свела брови. — И почему жена? Разуй глаза, он же мужчина! — Если он — муж, то кто тогда Вэш? Жена? — поднеся палец к губам, задумчиво произнёс младший из мальчиков. — Погодите… — подняв руки, Николас попытался оставить обсуждение непонятно чего, но его жестоко проигнорировали, так как дети были слишком увлечены возникшим спором. — Если они оба мужчины, значит оба мужья? — достаточно осмелев, тихо произнесла девочка, поглядывая из-за спины Лины на Ника. Он перестал казаться страшным серым волком, который мог съесть; скорее, страшным серым волком, который готов покатать на своей спине. Николас, будучи в полной растерянности, встретился глазами с Вэшем, но тут же, словно обжёгся, быстро перевëл взгляд на Милли, ища в девушке хоть какой-то помощи и поддержки. — Дети, — мягко окликнув их, подошла Милли с Вэшем под руку. — Это называется «бойфренд»! Ситуация патовая. Вэш, полностью обессиленный из-за происходящего, практически повис у Милли на плече. Николас же взъерепенился, оказавшись в окружении странных прозвищ и, казалось, готов был в любую секунду ретироваться из западни, убегая со всех ног. Девушка-врач слегка ущипнула Вэша, чтобы тот очнулся и сказал уже хоть что-нибудь. — П-привет! — всё ещё виновато улыбаясь, Вэш прилип глазами к Николасу, свободной рукой почёсывая свой выбритый затылок — он всегда так делал, чувствуя себя не в своей тарелке. — Ты принёс мне обед? — мягко поинтересовался Вэш. Николас едва заметно кивнул. Последние несколько недель он исправно приносил приготовленные собственноручно блюда, но повадился передавать их через других сотрудников, а не лично, чтобы лишний раз не сталкиваться с Вэшем. Просто после их неловких маленьких разговоров Николас часами откисал и выкуривал половину пачки сигарет, пытаясь прийти в себя. — Жареный рис с овощами и креветками. Ты, вроде, любишь такое, — парень пожал плечами. — Только не забудь поесть, ладно? — Спасибо, Нико, — парень вздрогнул, услышав эту форму своего имени; от ослепительной улыбки Вэша спасли Николаса только солнцезащитные очки. Парни стояли, молча пялясь друг на друга, и если у Вэша всё на лице написано и по алеющим скулам всё очевидно, то каменная физиономия и тёмные стёкла очков Николаса неплохо его чувства маскировали. Однако дети всегда видят и ощущают немного больше, чем взрослые. — Меня сейчас стошнит… — пробормотал младший мальчишка, и теперь за уши Лина держала обоих. Четыре пары детских глаз очень внимательно бегали от Вэша к Николасу и обратно. От всей этой ситуации дети были просто в восторге. Во-первых, Вэш, который несмотря ни на что оставался взрослым, доверил им тайны своей личной жизни и посвятил в свои проблемы; благодаря этому ребята чувствовали себя с ним наравне, ведь — ого! — с ними обсуждали серьёзные вещи, прям как с другими взрослыми. Во-вторых, это всегда весело — наблюдать за двумя влюблёнными истуканами, которые усиленно делают вид, что таковыми не являются. Николасу же физически было тяжело находиться в подобной обстановке, его шею и уши обдало стыдливым жаром. Нужно разрядить обстановку. Как можно скорее. — Ты реально поцеловал его? — вдруг выпалил старший мальчишка, указывая пальцем в сторону врача и с широко распахнутыми глазами пялясь на Николаса. Лина тряхнула мальчика за ухо и цыкнула на него, тогда как её подруга вместе с Милли синхронно захихикали. Вэшу смешно не было, он поджал губы и, задрав кверху голову, закрыл глаза. Николас уставился на мальчика, задавшего вопрос. Рубашка липла к телу и вмиг стала совершенно неудобной. — Откуда ты… Иногда неправильная формулировка вопроса может в разы усугубить ситуацию. Прям как сейчас. Вульфвуду хотелось провалиться сквозь землю в самые чертоги ада. Он резко развернулся к почти теряющему сознание Вэшу. — Ты… — прошипел Николас с оскалом и прищуром. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он расстроен — как минимум. Как максимум — рассержен. У Вэша есть ровно одна попытка и три секунды, чтобы оправдаться и не сдетонировать взвинченного Николаса. — Кажется, я сболтнул лишнего. Прости… Провал. — Сколько можно идиотничать?! — громче, чем планировалось, выпалил Николас. Он быстро забрал бумажный пакет из рук женщины за стойкой регистрации и, подлетев к Вэшу, пихнул пакет ему в руки, затем развернулся на пятках и зашагал к выходу, звонко шлёпая туфлями-лодочками по кафелю под аккомпанемент испуганных взглядов собравшихся. Руки в карманах, плечи слегка сутулились — Николас определённо был недоволен. Вэш замер, как каменное изваяние, и только открывал-закрывал рот, как рыба. Из-за этого жалкого зрелища Лина демонстративно закатила глаза, после дёргая врача за рукав. — Иди за ним! Ну-у же! — завывала девочка. Стоящая рядом Милли согласно закивала, мягко забирая у Вэша из рук свёрток с едой и подталкивая его в сторону двери. Отмерев, врач быстро широким шагом, спускаясь на бег, полетел вслед, что его снежно-белый халат развевался перпендикулярно спине. — Ну дела, — пробормотал охранник, досмотрев представление и раскрывая вновь газету. По-особенному быстро затягиваясь никотином, Николас хмурил брови до боли в височных долях. Больше всего его злила собственная реакция на происходящее. Дети — не самый надёжный кладезь для хранения секретов, и разбалтывать им интимные подробности своей жизни — глупо. Но ещё глупее — злиться на это. Как будто все вокруг знали ответ на терзающий его вопрос, кроме самого Николаса. — Нико, — слегка запыхавшийся Вэш, прибежавший за ворота клиники, выглядел обеспокоенным и одновременно с этим… «Чему он так улыбается?» — недоумевал Николас. Он только что публично пропесочил Вэша, а тот такой довольный. От этой по-щенячьи тёплой улыбки по позвоночнику каплями стекали мурашки. — Вернёшься к ужину? — стоял врач очень близко, его белый халат слепил глаза (ещё одно «спасибо» солнцезащитным очкам), и Николас бы сделал шаг назад, но он сидел верхом на байке, упираясь ногами в землю, и деваться было некуда. Парень потушил сигарету о металлический корпус и закинул окурок в карман своего пиджака — привычка не разбрасывать окурки где попало закрепилась после их третьей встречи. — Постараюсь, — он пяткой двинул по подножке питбайка и та с щелчком отпружинила. Сообщить о том, что ему пора ехать, Николас не успел — руки Вэша окольцевали его талию, приподнимая полы длинной рубашки и аккуратно заправляя их за пояс брюк. Николас настолько оцепенел, что даже протявкать возмущение не смог. Вся та болтовня о мужьях и жёнах вдруг обрела смысл. Лицо Вэша оказалось до неприличного близко, а его широкая прохладная ладонь сдвинула назад тёмную чёлку. Невесомо мазнув поцелуем лоб Николаса, Вэш отпрыгнул назад, бросил быстрое «пока-пока» и буквально сбежал с места преступления, оставляя в полном недоумении. Поправив очки на переносице, Николас тронулся в сторону проезжей части, резко дав по газам. И только остановившись на первом красном сигнале светофора парень заметил, насколько загнано билось его сердце. Слева раздался сигнал автомобиля. Николас резко повернулся. — Лицо попроще сделай, — выплюнул водитель, закрывая обратно окно. — Только людей пугаешь. Даже думать не хотелось, какую композицию из чувств демонстрировала его мимика.<…>
Мысли, подобно червям в земле, копошились в голове, оставляя за собой глубокие траншеи. Мысли, вызывающие сладкую истому и тягучий трепет. Мысли, низвергающие в самые тартарары, погружающие в гейзер агонизирующих чувств. Балансируя между ними, как на лезвии ножа, Николас старался сохранить холодность рассудка. Николас давно понял, что пропал. Как сказали бы в сопливом романе: крейсер Николас д. Вульфвуд потерпел крушение на острове Вэш Сейврем; выживших нет. Он и раньше бесконечно много думал о Вэше, но после приснившегося кошмара, похожего больше на флуктуирующий бред, образ светловолосого паренька стал хозяйничать в голове Николаса. Вэш не оставлял его мысли ни на время бодрствования, ни на время сна. Это было каким-то наваждением. В последнем призрачном видении были больничные койки, пикающая аппаратура для поддержания жизнедеятельности организма, капельницы. Переломанные кости, перекрученные внутренности и стёртая кожа на лице, словно проехался ею по асфальту — вероятно, это очень больно, что бы ни было причиной таких повреждений. Громкое «Вульфвуд», перебивающее раздражающий писк. Слова благодарности вперемешку с сожалением, режущие без ножа. «Я обременил тебя своими чувствами. Мне жаль». Так на него похоже. «У тебя такое забавное выражение лица, Вульфвуд». Николас понятия не имел, как выглядит во сне, но был уверен — он действительно выглядел по-идиотски. Он часто так выглядел, находясь рядом с Вэшем. Потрёпанная и совершенно обычная мешковатая одежда, растянутые в глупой улыбке губы и взъерошенные, как у птенца, волосы. Родинка под левым глазом, как клеймо, обрекающее горевать в течение всей жизни, но радужка — такая сияюще-лазурная, что касаться губами — мало, всё равно не напиться. Вэш из снов казался другим, но вызывал те же самые чувства. Пытаясь найти хоть какие-то отличия от того Вэша, что был рядом, Николас всё больше вниманием цеплялся за сходства и терялся в них. Почему же Вэш ему так часто снился? За размышлениями парень ковырялся с одним болтом добрых пятнадцать минут, сопровождая неловкие попытки его окрутить томными тяжёлыми вздохами. Начальник это без внимания не оставил, потому что другие сотрудники жаловались на меланхоличную атмосферу, воцарившуюся в мастерской, источаемую темноволосым пареньком. — Пошли выйдем. На улице уже смеркалось, но по-прежнему стояла влажная жара. Николас присел на корточки, доставая себе и начальнику-старикану из почти пустой пачки по сигарете. — Ты влюбился, что ли? — вопрос Роберто настолько застал парня врасплох, что он подавился и закашлялся. Мужчина покачал головой и понял, что попал в яблочко. — Не знаю, — раздражённо фыркнув, он затянулся. Серьёзно, почему все вокруг об этом знают? Вэш и здесь успел языком почесать? Мрачно взглянув на Роберто снизу вверх, Николас добавил: — Что мне делать? Не сдержавшись, мужчина громко гоготнул. Всегда сварливый и несговорчивый Николас сейчас был удивительно мягким, растерянным и, возможно, даже ранимым. — То, что обычно делают, оказавшись в таком положении. Своди свою принцессу на свидание, признайся в чувствах и не забудь о презервативах. Какие цветы ей нравятся? — Ему. Роберто с нескрываемым удивлением взглянул на макушку Николаса. — Моей двухметровой принцессе нравится герань. Кажется, — закрывая половину лица ладонью, Николас вновь издал томный вздох. Роберто присел на карачки рядом и сочувствующе похлопал подопечного по плечу. — Что он за человек? — Полный идиот, — на половине лица, не закрытой рукой, виднелся практически незаметный румянец. — Когда он улыбается, у меня ноги подгибаются. А улыбается он часто. — Попал ты, парень. Роберто объявил в мастерской, что рабочий день преждевременно окончен, вместо этого — импровизированный корпоратив. Просто потому, что Николас, будучи в таком состоянии, ненароком создаст аварийную ситуацию, отпилив себе пальцы болгаркой. Работники были только рады этому стечению обстоятельств, и вскоре помещение сменило звуковой фон с работающей аппаратуры на гомон и звон стопок и стаканов, а также бутылок со спиртным, заныканных по разным шкафам «на всякий случай». — Не могу поверить, что наш Вульфвуд действительно по мальчикам, — заплетающимся языком пробормотал старший из мастеров, тыкая пальцем руки со стопкой в сторону Николаса. Последний на мужчину посмотрел, как на полного глупца — без злости, снисходительно. Если бы всё было так просто. — Я не «по мальчикам», — громко проговорил Николас. — Но я и не «по девочкам». Понимаете? Собравшиеся глубоко задумались. Он правда хотел вернуться домой к ужину, но время было давно за полночь. Коллеги и Роберто вдруг ни с того ни с сего окружили Николаса своими старческими советами и наставлениями; те, кто был помоложе, делились опытом более интимного характера. Возвращался домой парень пешком. Иммунитета к алкоголю у него не было никакого, потому что выпивать приходилось редко, но таки метко. Зацепившись за идею с цветами, Николас по дороге заглядывал в каждый парк и каждую клумбу, поскольку цветочные магазины уже как несколько часов закрыты, а идею в жизнь воплотить нужно сейчас и ни днём позже. Герань. Красная герань. Николас крутил эти слова в голове, словно заевшую пластинку, пока всё же не увидел за ограждением высаженные аккуратными рядами нужные цветы. — О, а я за вами, — зачем-то озвучил вслух и перелез через металлические прутья. С собой у Николаса не было ничего, кроме одной рабочей перчатки в кармане; даже зажигалку он умудрился выронить где-то по дороге. Ничего лучше он не придумал (хотя не то чтобы пытался), кроме как вырыть кустик герани голыми руками. Перепачкав пальцы чернозёмом, но всё же сумев вызволить растение, Николас гордо осмотрел в своей руке клочок земли со свисающими корнями и небольшими красными цветами. Используя одинокую перчатку вместо цветочного горшка, парень погрузил в неё корни с землёй. В аптеке, в которую парень зашёл напоследок, на него смотрели с безразличным пониманием; аптекарь только удивился, что зашедший не взял ничего от похмелья. Даже будучи вдрызг пьяным, Николас умудрился почти бесшумно войти в квартиру. Было тихо. С открытого балкона задувал лёгкий ветер: там, в небольшом кресле, укутавшись в махровый плед дремал Вэш. От вида его спящего лица в груди что-то вздрогнуло. Ëк-ëк. Остатки рассудка подсказали: Вэш ждал Николаса и высматривал его из окна балкона. Ëк-ëк. Николас опустился на колени напротив и прочистил горло. Дотронуться до спящего он не решился — руки были перепачканы землёй. Щекой он прислонился к бедру Вэша, полушёпотом взывая: — Колючка. Вэш встрепенулся. Николас на коленях стоит у него в ногах и ластится к бедру, как это делают собаки, желая получить внимание хозяина. — С возвращением, Нико, — тонкие пальцы перебирают чёрные прядки волос, и только спустя полминуты Николас поднял голову и протянул Вэшу под нос куст герани, вырванный с корнем вместе с землёй. Голубые глаза мазнули по красным лепесткам и по перепачканным пальцам. Николасу очень захотелось пить. Вэш зачарованно хлопал глазами, принимая загадочно раздобытый подарок и разглядывая его со всех сторон. Николас как мог фокусировал взгляд на вздымающихся ресницах, что дрожали, как крылья бабочки, и медленно таял. Тряхнув головой, дабы скинуть это минутное наваждение, Николас прокручивал в голове советы, которые ему сыпались на работе, и пытался решиться на следующий шаг. Пьяный мозг никак не хотел конструировать слова в предложения. — Тебе, вроде, нравится герань, — бормотал Николас, пялясь на это недоразумение в руках Вэша. — Я, вроде… «Не может быть, чтобы алкоголь не сделал меня смелее», — сердито думал Николас. Вэш аккуратно поставил кустик герани по правую сторону от кресла и с трудом сохранял возможность дышать. Он как будто знал, что должно произойти, но совсем не мог в это поверить. — Ты? — стараясь выглядеть более уверенным (всё же волнение заразно), Вэш немного ссутулился и приблизился к его лицу. Кадык Николаса дёрнулся вверх-вниз. — Влюблён в тебя, — говоря исподлобья, Вульфвуд вдруг ощутил внутри себя неисчерпаемые запасы решительности и, приподнявшись, навалился на оторопевшего Вэша, упираясь руками в подлокотники. Вэш задержал дыхание. Затем — сделал резкий вдох через рот, но не успел ничего сказать. Они столкнулись носами, когда Николас смял его губы своими. Это не было похоже на первый раз: от Николаса разило виски с колой, привычным сигаретным смогом и машинным маслом, а их касание губами не было исполнено покорной нежностью — Николас торопился и кусался. — Вульфвуд… — аккуратно похлопывал Николаса по спине, привлекая его внимание. Потом ещё раз. — Что? — взгляд его мутный-мутный, он облизывается голодно и хмурится. — Ты пьян. Давай остановимся, — говорил Вэш ласково, большим пальцем растирая влагу на чужих губах. Николас нахмурился ещё сильнее. — Ты целовать меня будешь или как? — Я же говорю, ты– — Будешь или нет? — выглядел Вульфвуд совершенно нетерпеливым и настойчивым, словно все его предохранители слетели и он мог позволить себе делать то, что действительно хотел. После долгой паузы Вэш убрал волосы Вульфвуда тому за ухо и своими голубыми бездонным глазищами дотрагивался до нежной мякоти чувств, спрятанной глубоко-глубоко. Николас тяжело сглотнул, а на его щеке жаром расцвëл мягкий поцелуй. Терпение Вэша стремилось к нулю. Так травить душу — это просто вне закона. Светловолосый поднялся, увлекая за собой Вульфвуда. Последний очнулся только в момент, когда перед его носом хлопнула дверь ванной комнаты. По ту сторону Вэш скомандовал умыться. По возвращении его ожидал протянутый стакан воды с растворённым лекарством, парень осушил его залпом. Вэш помог расстегнуть пуговицы на рубашке и штанах и раздеться под сердитый взор Николаса. После долгого горячего душа его развезло ещё сильнее, эмоции обострились. Он опрокинул Вэша на кровать, махом оседлал его бëдра и оцепенел — Вульфвуд понятия не имел, как сделать приятно и парню под ним, и себе. А этого очень хотелось. Расстёгнутая тёмно-серая рубашка скользнула по левому плечу, обнажая смуглую кожу. Парень озирался вокруг, шарил по телу Вэша хмельным взглядом, не зная, за что схватиться. Светловолосый, густо краснея, накрыл лицо руками, обречённо вздыхая. Николас одновременно казался совершенно невинным и абсолютно развратным. Серьёзно, Вэш едва ли мог продолжать изображать из себя добропорядочного человека. Стараясь не смотреть на чужое лицо, Вэш в несколько движений уложил Вульфвуда на лопатки и замотал его в одеяло, крепко обнимая со спины. Пойманная в жаркий душный капкан жертва попыталась брыкаться, но быстро успокоилась — силы кончились. Вульфвуд сердито засопел, когда губы Вэша оставили мокрый след на его шее около уха. — Спасибо за герань. Я правда люблю эти цветы, — говорил светловолосый шёпотом, едва касаясь чужого уха кончиком носа, а Вульфвуд настойчиво сохранял молчание, хотя от щекочущего дыхания всё же вздрагивал. — Хочу, чтоб ты повторил те слова утром. Справишься? Вульфвуд не был уверен даже сейчас, что справится, но всë-таки кивнул.
Примечания:
спасибо всем, кто читает и ждёт! <3
