Не от мира сего

<…>

                    Спустившись до припаркованного байка аж с десятого этажа без помощи лифта, который по счастливому стечению обстоятельств, конечно же, был сломан именно сегодня, Николас чуть не отдал небесам душу или по меньшей мере чуть не заработал межпозвоночную грыжу из-за тяжести собранной сумки. От помощи Вэша он наотрез отказался, потому что взыграла гордость старшего братца, роль которого он занимал сколько себя помнит. (Вэш, конечно, был на сотню несколько лет старше, но дело ведь не в цифрах, правда?)       Одно дело носиться с огромным крестом-пулемётом весом под две сотни килограмм по пустыне в сорокаградусную жару, но будучи при этом на голову выше (а то и на три) по физическим показателям благодаря из-за оперативного вмешательства… Совсем другое — когда ты человек обыкновенный, который ничего тяжелее работы по дому, в поле и в автомастерской не делал. Грех жаловаться, но ведь Вульфвуд не святой.        — Что ты туда положил?! — взвыл Николас, опуская злосчастную ношу на землю. — Годовой запас провианта? Мэрил и Милли по карманам распихал? Боеприпасы? Крыло самолёта? — дыхалки на все язвительные комментарии не хватило, и парень громко щёлкнул зажигалкой, поджигая смятую сигарету с громким, как раскат грома, вздохом.       — Немного вкусных угощений, парочку подарков, сменную одежду, предметы личной гигиены… Вроде всё, — блондин беззаботно пожал плечами, но по подсчётам Николаса что-то не сходилось… Вэш успел отвлечь его внимание на действительно важные вещи:       — Лучше скажи, как я выгляжу? — отойдя чуть-чуть подальше для обзора в полный рост, Вэш повертелся из стороны в сторону, а потом обернулся вокруг своей оси. Оделся он по-простому: в чёрную водолазку, сидящую по фигуре, свободные брюки-карго с обтягивающими резинками на голенях и лёгкую кожанку (всё-таки ехать предстоит на байке, как он рассудил). Эта кожаная куртка показалась Николасу самым загадочным предметом чужого гардероба. Из открытых участков тела были разве что щиколотки, кисти рук и шея, но единственное, что крутилось на языке выходца из церковного приюта, это слово «грехопадение».       — Боже, сподоби меня от мирских искушений, от плотских похотей, — вдруг начал тараторить Николас нараспев. — От… Как там было дальше? От дьявольских сетей… Стоп. Или сначала от сетей, потом от похотей?..       — Богохульник! — воскликнул и рассмеялся Вэш, засчитав это за своеобразный комплимент. Николас хитро подмигнул и поманил жестом к себе. Своим привычкам последний не изменял, а потому надел классический костюм, разве что постиранный и выглаженный. Сочетание образов получилось убойным.       — Слушай внимательно правила безопасности.       С видом прилежного ученика Вэш поправил круглые очки — пускай и солнцезащитные — на переносице, полностью готовый внимать, тогда Николас поднял вверх указательный палец:       — Первое правило езды на байке в качестве пассажира: крепко держаться за водителя, поставить ноги на специальную подножку и не убирать даже на светофорах.       Кивок.       — Второе правило: не дёргаться и не кричать водителю в уши.       Двойной кивок.       — Третье правило: не показывать автомобилистам язык, средний палец и другие уничижительные знаки.       Неуверенный кивок. Николас пожал плечами:       — Они не очень любят байкеров. Не стоит подливать масло в огонь и создавать потенциально аварийные ситуации.       Тройной кивок.       — И, наконец, четвёртое правило. Надевай, — Николас снял единственный имеющийся шлем, висящий на ручке, и передал в руки Вэшу, после щёлкая пяткой по подножке. Сигарета вновь была затушена об металлический корпус, на котором уже давненько из-за этого облупилась краска; окурок привычно отправился в карман пиджака. Вэш убрал очки в боковой карман кожанки и надел громоздкий, но не слишком увесистый шлем и запрыгнул верхом, попутно накидывая лямки сумки на плечи. В этот миг Николас пожалел обо всём: что не взял байк более крупных габаритов, что не забрал Вэша с работы, когда у того не было возможности набрать в дорогу всякого барахла, что…       — Поехали? — пролепетал Вэш, кладя голову водителю на плечо. Своими верхними конечностями светловолосый окольцевал Николаса чуть ниже груди, очень крепко — как его и учили — и вжался буквально всем телом. Не оглядываясь, лёгким движением руки Ник стукнул по визору мотоциклетного шлема, и тот звонко захлопнулся.       Путь предстоял не слишком долгий, но трудный. Раздался рёв мотора и скрежет шин, и на старте они чуть не перевернулись огромной кучей, совершив дабл бэкфлип, но, кое-как совладав с управлением, Николас всё же вырулил на проезжую часть. Добрались они в целости и сохранности, правда крепкой хваткой Вэш чуть не выдавил из Николаса внутренности, а байк у самых ворот приюта издал жалобный скрип и испустил дух. Но в остальном — всё чудесно.       Им навстречу выбежала целая орава ребят разных возрастов, наперебой крича:       — Нико!       — Братец Нико приехал!       Две подбежавшие девочки задёргали рукава чёрного пиджака, настойчиво упрашивая поднять их на руки.       — Спокойно, — начал строго, но мягко Николас. — Не всё сразу. Я весь в пыли, вы запачкаете свои белые платья, и Мелани снова будет ругаться, — девочки надули губы, но спустя мгновение они заметили спутника в шлеме и напрочь забыли, о чём просили.       — Братец, а кто это?       Николас обернулся, чтобы представить Вэша прибежавшим ребятам, но тот стоял чуть поодаль и очень увлечённо колупал ногтем обивку сидушки.       — Эй, — он попробовал окликнуть блондина и изогнул вопросительно бровь. Тот, слегка замявшись, подбрёл ближе. — Что с тобой?       Наклоняясь, Вэш козырьком шлема врезался Николасу в висок с тихим «ой, прости» и также тихо пробормотал возле его уха:       — Я стесняюсь…       Прыснув от смеха в кулак и не терпя никаких возражений, Николас принялся вытряхивать своего спутника из мотоциклетного шлема, после бескомпромиссно толкая его в сторону детей.       — Привет!.. — помахав рукой, выкрикнул Вэш, краснея до самых кончиков ушей. Он привык и умел общаться — по долгу своей профессии — с детьми, которых всей душой обожал, но ситуация была несколько необычной. Всё-таки дети, окружившие его, были, можно сказать, семьёй Николаса. Вэшу думалось, что он не переживёт, если не понравится хотя бы одному из здешних обитателей.       Но тревожился Вэш зря: одиннадцать пар детских глаз зачаровано разглядывали мужчину, который в полностью чёрном прикиде сначала выглядел как какой-нибудь бандит из нуарных фильмов, но, сняв шлем, вмиг преобразился, напоминая теперь большого и пушистого золотистого ретривера с невероятно голубыми глазами. Дети были в немом восторге какое-то время.       — А вы не замужем?! — выкрикнула вдруг Эйла, одна из девочек.       — Эй, мелкотня, — прошипел Вульфвуд, вдруг спохватившись. — Отставить такие разговорчики!       — Ха-ха, — посмеиваясь, Вэш почесал неловко затылок. — Можно сказать, что замужем.       Смекнув и очень по-хитрому улыбнувшись, Эйла прищурилась на Николаса, потому что у неё появился ещё целый один повод для того, чтобы дразнить старшего братца.       — Проведите ему экскурсию. Но, — брюнет с важным видом поднял вверх указательный палец и погрозил им, — Имейте в виду, этот парень — врач. Будете его обижать, он вам уколов наставит и клизм!       Дети синхронно поёжились и рассмеялись.       — Зули, — брюнет обратился мальчику, который был старше остальных. Ливио среди присутствующих не было. — Сможешь принести мне инструменты?       Мальчик быстро закивал, тут же убежав по поручению, чтобы поскорее вернуться и не пропускать всё веселье. Эйла, взяв Вэша за руку, повела его в сторону приютского здания и, обернувшись через плечо, показала Николасу язык, на что тот только покачал головой. Подобно пчелиному рою, вся собравшаяся компания унеслась показывать гостю окрестности, звонко и весело общаясь. Оставшись наедине с пострадавшим байком и кучкой инструментов, Николас сердито цокнул, поздно заметив, что Вэш своевольно ускакал с тяжёлой сумкой.              

<…>

                    Прибыли они сюда, когда ещё солнце стояло в зените. Сейчас на горизонте сгущался алый закат и знойная жара наконец спадала. Поднимался лёгкий ветер, становилось немного прохладнее. Отчётливо было слышно пение сверчков, снующих в высокой траве.       После вынужденного ремонта байка Вульфвуд потянулся, разминая затёкшие мышцы, и направился в сад, где застал Мелани за прополкой.       — Нико! — воспитательница тепло улыбнулась, завидев молодого человека, и поднялась с низенькой деревянной скамейки. — Опять ты…       — Да-да, как трубочист, — мужчина тоже улыбнулся. Он снова предварительно изгваздал белоснежную рубашку пятнами сажи и дорожной пылью, хотя планировал предстать нарядным после долгой разлуки. — Снова весь день возишься с грядками? Знаешь же, что опасно в такую жару! Почему остальные педагоги не помогают? И где Ливио?       — Ох! Конечно же, — женщина торопливо отложила на скамейку тяпку, сняла садовые перчатки и вытерла тыльной стороной ладони пыльный лоб, поправляя платок на голове, но не успела что-либо сказать.       Из-за угла здания вынырнули двенадцать носов; их обладатели, как косяк рыбёшек, проплывали вглубь сада, прямиком к Мелани и Николасу, наперебой что-то обсуждая. Невольно Николас вспомнил сцену с Белоснежкой, поющей в лесу, к которой сбежались все лесные зверята. Он хотел было представить Вэша воспитательнице, но заметил у того на виске большую ссадину, кровь вперемешку с землёй успела подсохнуть.       — Это что?! — заорал Николас, пальцем указывая Вэшу на лоб. — Чья ответственность?! — выглядел брюнет взъерошенным, агрессивно-обеспокоенным, и из-за этого ребята разразились дружным смехом.       — Нико, всё в порядке, это всего лишь царапина! — подняв ладони кверху, запротестовал Вэш, растягивая губы в виноватой и глупой улыбке.       — Не в порядке. Тащите сюда антисептик, живо! — не унимаясь, грохотал Николас.       — А сам-то?! — заканючил вдруг Вэш. — Руки свои видел? На них места живого нет, всё в ранах!       — Разумеется! Я же карбюратор чинил. А ты? Где так лбом приложился?       — Мы показали ему молитвенный зал в церквушке, — вмешался Зули, чтобы встать на защиту гостя. — Потом решили привести его в сад. Ну и побежали на перегонки! Он об корягу какую-то запнулся, во-он там, — мальчик указал рукой позади себя, куда-то в сторону церквушки. — Упал и приложился головой об каменную скамейку…       — У него ноги длинные, вот и не уследил за ними! — подхватила Мейлин, самая старшая из девочек.       Спокойнее Николас выглядеть не стал, он раздражённо потёр переносицу, а кто-то из ребят, спохватившись, от греха подальше убежал за аптечкой. Воспользовавшись общей паузой и обтерев руку об фартук, Мелани протянула её Вэшу:       — Здравствуй! Нико много о тебе рассказывал.       — Здравствуйте! — подав руку, Вэш активно закивал, немного краснея.       — Не обращай внимания на его ворчания, он у нас это любит. И чувствуй себя как дома! Ребята тебе всё покажут.       — Спасибо! — парень огляделся и подозвал Мейлин к себе. Та, как верный оруженосец, обнимала руками два средних размеров цветочных горшка с маленькими зелёными кустиками. Вэш забрал их и продемонстрировал Мелани. — Это вам! Здесь саженец герани с очень интересной историей появления в моей коллекции, — на этом моменте блондин обернулся на Николаса и ехидно улыбнулся, вызывая у последнего обречённый пристыженный вздох. — И кое-что из сортов роз.       — Ох, милый!       Воспитательница попросила ребят поставить горшки возле одной пустой клумбы, после в охапку сгребая Вэша.       — Спасибо тебе… И за цветы, и за то, что приютил Николаса и помог Ливио поправиться, — Мелани мягко похлопала Вэша по лопаткам, а он, обнимая в ответ, поджал губы и распахнул глаза, чтобы позорно не разреветься.       На горизонте показались двое ребят, принёсшие аптечку. Толпа детей снова с шумом и гамом увлекла за собой Вэша: сначала они усадили его на лавочку и, мельтеша перед ним, как мошкара, обработали его ссадину и заботливо налепили квадратный пластырь; затем они водили его между грядками с томатами, тыквами и прочей растительностью, и гордо хвастались, что тоже помогают с огородом и с цветами.       Присев на лавочку, Николас и Мелани возобновили разговор.       — И правда… Такой удивительный молодой человек.       В ответ Николас только мечтательно улыбнулся, рассматривая сияющего в закатных солнечных лучах Вэша; стёкла его очков рикошетили блики, слепя глаза смотрящего. Детишки откуда-то достали соломенную шляпу и накинули на белокурую макушку, видимо, намереваясь превратить Вэша в настоящего фермера: вооружили его перчатками, а также маленькими лопаткой и граблями, чтобы научить с инструментами обращаться. У всей компании улыбки не сходили с лиц.       — Ты так и не сказала, где Ливио.       — Ливио – настоящий счастливчик! — воскликнула Мелани, хлопнув в ладоши. — Пару дней назад его забрали в приёмную семью.       Мимика Николаса отражала попеременно радость и беспокойство, но последнее не успело разрастись. Мелани добавила:       — Малыш столько про тебя болтал, просто без умолку! С тех пор, как директор попытался выбросить твои оставшиеся вещи… Ливио тогда закатил истерику, кулачками поколотил директора, но часть вещей всё-таки отвоевал. С тех пор и повадился при любом твоём упоминании заводиться: братец Нико то, братец Нико сё… Приёмные родители оставили адрес и номера телефонов, чтобы ты их навестил и вы с Ливио смогли увидеться.       В груди затрепыхалось что-то нежное, теплотой разливаясь по телу. Ливио, прям как и Вэш, много плакал, заставляя названого старшего брата беспокоиться сверх меры. Тот факт, что малыш подрос и стал более воинственным, очень радовал. Может, однажды они, Ливио и Николас, поменяются местами, и беспокоиться придётся уже младшему — кто знает.       — Где остальные педагоги?       — Они на службе.       — По какому поводу? Умер кто?       — Да, — с некой грустью в голосе ответила Мелани. — Директор.       — Да неужели? — усмехнулся Николас.       — Нико… — теперь голос Мелани звучал ещё более тоскливо и беспокойно, а ещё немного упрашивающе. — Сходи к нему на могилку, отнести цветы. Всего разочек, ладно?       Николас был уверен, что воспитательница от него не отстанет, поэтому пробубнил тихое «ладно», чтобы поскорее свернуть разговор о директоре и больше его не поднимать.       — Как ты сейчас, в порядке? — поинтересовалась женщина.       — Я никогда не был настолько в порядке, как сейчас, — честно ответил Николас.       Пожилая воспитательница охотно этому верила. Никогда прежде Вульфвуд не приводил в стены приюта хоть кого-нибудь — это настораживало, ведь вне приюта он часто своевольно разгуливал — и весь его круг интересов вертелся вокруг заботы о младших. Сейчас, видя, как Николас и Вэш улыбаются друг другу и как они переглядываются, Мелани могла расслабиться, и в душе её наступал покой.              

<…>

                    В общем зале главного здания после активного времяпрепровождения на свежем воздухе довольные и обессиленные ребята вместе с Вэшем мирно отдыхали. Мальчишки преимущественно лежали на ковре в обнимку с подушками спиной кверху и болтали ногами, подперев голову руками и внимательно слушая. Девочки — на креслах и диване, кто-то из них — с мягкими игрушками. Опершись спиной на диван, Вэш сидел на полу и в руках держал колоссальных размеров книгу — анатомический атлас, который притащил с собой. Эйла сидела прямо за мужчиной на диване, сложив ноги ему на плечи, и заплетала его светло-русые волосы в малюсенькие косички. Мейлин сидела рядом, справа, и разглядывала свои ногти, а Зули, сидевший по левую руку, внимательно следил, что Вэш пальцем показывает на иллюстрации в книге.       После общего ужина Николас помогал Мелани на кухне с мытьём посуды, и сейчас, вернувшись, они увидели эту умилительную картину. Воспитательница положила руку на сердце, желая всем доброй ночи. Вульфвуд же, в попытке сдержать широкую улыбку, прикусил внутреннюю сторону щеки. На сегодня он решил оставить роль «злого полицейского» и не отчитывать ребят и Вэша за то, что те развели кромешный беспорядок в зале: повсюду валялись цветастые опустошённые упаковки от принесённых угощений и новых игрушек, по полу раскиданы подушки и пледы, но — так уж и быть — с этим они разберутся завтра.       — Пора спать, — скомандовав, Николас несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание осоловело моргавших ребят. Двенадцать пар глаз уставились на него, и одиннадцать тоненьких голосов заканючили, что «ещё слишком рано» и «ну можно ещё чуть-чуть», но вид необычайно уставшей Мелани не позволил им продолжать капризничать. Вэш захлопнул книгу с мягким «продолжим позже?», а ребята, выстроившись в стройную очередь, как гусята, по одному подходили к парню и, прощаясь, обнимали, кто-то звонко чмокал его в щёку, кто-то ерошил шевелюру с множеством маленьких косичек — выглядело это как отлаженный ритуал. Вскоре зал опустел.       — Я набрала ванную. Сходите вместе, а то воды немного осталось. Доброй ночи! — сказала Мелани, шаркая тапочками по лестнице на второй этаж.       Парни синхронно посмотрели друг на друга, порозовели и резко отвернулись в разные стороны.       — Ага.       — Хорошо…              

<…>

                    В ванную комнату Вэш зашёл первый. Сняв успевшую надоесть за день в жаре тесную одежду, он аккуратно сложил её стопочкой на стуле. Кожу приятно обдало тёплым паром. Вода, набранная в ванну, показалась очень горячей поначалу, но, привыкнув к температуре, тело отозвалось приятными мурашками. Вэш скатился по стенке ванны вниз, погружаясь до самого носа и выпуская ртом пузырьки воздуха с характерным бульканьем.       Вошедший минутой позже Николас не сразу заметил парня, скрытого за пенными горами. Отойдя ко второму стулу, брюнет нарочито медленно расстёгивал рубашку, задерживаясь на каждой пуговице.       — Тебе помочь? — положив подбородок на керамический бортик, Вэш зачерпнул ладонью немного воды и брызнул в сторону Вульфвуда. Тот, в свою очередь, буркнул неуверенное «нет» через плечо. Тот факт, что они видели друг друга без одежды несколько раз, не умалял смущения в такие моменты.       В прошлой жизни им часто доводилось переодеваться и оголяться в присутствии друг друга, но никогда — с таким подтекстом. Подтекстом, в котором они открыто признались друг другу в чувствах — в прошлой жизни свою влюблённость каждый из них не озвучивал, хоть она и была очевидной.       Склонив голову, Николас наблюдал за деревянными движениями своих пальцев, выталкивающих белоснежные пуговки из петель, и периодически сдувал чёлку со лба, обдавая прохладной раскрасневшееся лицо.       — Ну-у же! Я не кусаюсь, — поторапливал его Вэш заискивающим тоном. Не то чтобы светловолосый не испытывал неловкости, однако прожив столько лет в тоске по теплу одного единственного человека, он изголодался настолько, что смущение было чем-то совершенно незначительным в сравнении с нетерпением.       «Ложь. Ещё как кусаешься», — подумал Николас, улыбаясь своим мыслям, и обмотал банное полотенце на талии, после стряхивая с ног брюки.       — Юху-у! — воскликнул Вэш, когда брюнет избавился наконец от всей одежды.       — Двигайся.       — Ты хочешь быть большой или маленькой ложечкой?       — Просто двигайся уже!       С нескрываемым озорством захихикав, Вэш подвинулся вперёд, освобождая место позади себя. Николас осторожно забрался, скинув попутно полотенце на пол, и медленно сел, выталкивая воду за бортики ванной. Вэш зашевелил под водой ногами, создавая небольшие волны. Смоченными в горячей воде ладонями Николас провёл по лицу снизу вверх, убирая волосы со лба назад.       Откинувшись спиной на керамическую стенку, брюнет рассматривал спину Вэша, который очень увлечённо строил что-то из пены у себя на голове.       Кожа Вэша была практически идеальной — гладкая, вкусного оттенка, с небольшим количеством родинок. Ощущалось это необычно: Николас отчётливо помнил расположение практически каждого шрама, каждой отметины и заплатки — сейчас ничего из этого не было. Теперь Вэшу не приходилось ловить телом пули и получать несовместные с жизнью ранения — и это прекрасно. Сейчас Николас думал лишь о том, что зря не приложился губами к каждой отметине — он бы хотел.       — О чём задумался, Вульфвуд? — резво спросил Вэш, оборачиваясь.       «О том, что люблю тебя любым», — отозвался голос в черепной коробке. Неожиданно Николас кое-что заметил.       — Слушай, колючка. Ты загорел, что ли? — он обхватил пальцами подбородок Вэша, поворачивая его голову и рассматривая.       — Что, правда?       Николас прищурился, а затем большим пальцем с нажимом провëл по щеке. И вдруг разразился громким хохотом.       — Это… — сквозь смех и слëзы пытался проговорить он, смущая Вэша ещё больше. — Это не загар… А прилипшая равномерно грязь!       Смутившись до смерти, Вэш отвернулся и окунул на несколько секунд лицо в воду, после растирая грязюку по лицу. Вульфвуд всё ещё смеялся и получил локтем под ребро.       — Ну хватит, — захныкал Вэш.       — Давай помогу, — он легонько развернул лицо Вэша к себе и аккуратно принялся смывать осевшую на коже пыль, периодически окуная ладонь в воду. Вэш закрыл глаза, послушно подставляясь, но от смущения покусывал нижнюю губу.       — Спасибо… — отвернувшись, Вэш прислонился спиной к груди Вульфвуда. Последний сразу перестал по-дурацки улыбаться. — Как думаешь, я им понравился?       — Издеваешься? — удивился брюнет. — Ты наплодил мне целую кучу конкурентов!       — Будешь за меня бороться? — посмеиваясь, спросил Вэш и затылком прижался к чужому плечу, расслабляясь.       — До кровавых соплей, — полушутя ответил Николас.       — В этом нет необходимости. Знаешь же, что единственный для меня. Всегда им был.       От его слов на душе тут же сделалось смутно: внутри словно шёл слепой дождь, оставляя за собой тёплые кляксы воды, похожие на сверкающие на солнце слёзы. Было больно, сладко, тоскливо, радостно — и всё это одновременно. Николас обнял Вэша за плечи обеими руками и прижался губами к его мокрому виску, замер на какое-то время, пытаясь совладать с тем, что творилось в голове.       — Прости, что оставил тебя одного так надолго, — еле слышно прошептал Вульфвуд.       Он не привык сожалеть о содеянном — ни тогда, ни сейчас. И Вульфвуд хотел бы изменить всего одну вещь — не оставлять Вэша с огромной зияющей дырой в груди.       Вэш помотал головой и набрал в лёгкие воздуха, заговорив:       — Знаешь, когда я вновь увидел тебя — ночью, у клиники… Все те долгие годы без тебя показались сущим пустяком. Словно и не было этих бесчисленных дней и ночей, когда я жил лишь с фантомным ощущением твоего присутствия. Словно я могу пройти через это сколько угодно раз, если в конце концов снова увижу твоё лицо и улыбку, предназначенную мне, — Вэш сделал небольшую паузу, чтобы его голос не задрожал. Заговорил он ещё тише: — Я благодарен судьбе за то, что встретил тебя однажды посреди пустыни и вновь обрёл в новом мире.       Отстраняясь, светловолосый подтянул к себе колени, обнимая их, и склонил голову. Лёгкие обдало огнём, и сидеть прямо было физически больно. Всё было так хорошо, идеально, что в это с трудом верилось.       Вэш с звериной тоской думал, смог бы он когда-нибудь отпустить Николаса и смириться? Полюбить кого-то ещё? Суметь настежь открыть сердце для кого-то другого?       Насколько же жадным, эгоистичным, настойчивым был Вэш, не сумев отпустить, что колесо сансары, совершив оборот, даровало им ещё один шанс?       Насколько разжалобил каменные, бессердечные небеса, что те, отмахнувшись, вернули ему Николаса?       Насколько громко и упрямо в мыслях он умолял об этом?       — Сейчас ты со мной, и это не сон. Останься со мной. Хорошо? — сердце боязливо сжимается, пропуская удар. — Вульфвуд?       — Я проведу с тобой самую долгую и самую приторно-скучную жизнь из возможных.       Позволив себе ещё одну слабость — намного значительнее, чем все предыдущие — Вэш разрыдался, как никогда прежде. И это было намного приятнее, чем все те ночи, когда он тихо скулил в подушку или в свою ладонь, потому что сейчас — Николас, аккуратно расцеловывающий шейные позвонки и плечи. Он обнимает крепко-крепко, не даёт утонуть в горе, гладит нежно скулу и позволяет уткнуться ему в сгиб локтя. Убаюкивает в своих руках. Сегодня — встреча с его семьёй, такой большой и дружной, в такой безмятежной обстановке. Первая, но не последняя, когда они вместе.       Горы пены, покрывавшие поверхность воды, почти полностью исчезли, оставляя лишь редкую рябь из мыльных пузырьков. Температура воды заметно снизилась.       — Устал? — мягко поинтересовался Николас и погладил лежащую у него на плече голову Вэша, вытягивая того из тягучей полудрёмы.       — Немного, — голос звучал осипшим.       — Тебе ещё мыться, грязнуля.       В ответ блондин причудливо замычал, сладко потягиваясь и зевая.       — Помочь? — звонко чмокнув Вэша в щёку, после тихого, но кокетливого «конечно» Николас потянулся за губкой, которую они предусмотрительно принесли с собой.