lost on you

- что это, кавех? не то, чтобы хайтам мог чему-то удивляться, когда в его жизни, а после и доме появился кавех. не то, чтобы чему-то вообще можно было удивляться, когда это кавех в принципе. - фенеки. нет, аль-хайтам неплохо разбирался в том, как отличить фенека от корсака или белуджистанской лисицы. и аль-хайтам определенно помнил, что в его доме был только он и архитектор, но не свора пустынных зверей. секретарь складывает руки на груди. смотрит оценивающе, смотрит сверху вниз, смотритсмотритсмотрит, ждет от кавеха ответа, который входит в рамки его "нормального, четкого и понятного", но растерянно-смущенный взгляд к этому не относится. - смотри, это дари, идрис и муна, - ласково представляет их архитектор, тыкая в каждого пальцем. аль-хайтам уверен, что тот будет еще долго путать своих же зверят. - тебе не стоит доверять выбор имен детям, - фыркает хайтам, садясь на тахту напротив. три лисицы в его доме поменьше и одна побольше. к тому же фенеки были ночными существами, а секретарю хватало полуночного сожителя. в руках кавеха они резвятся и фыркают, стягивают предложенные фрукты и не боятся поглаживаний. кавех слишком уж излучал солнечность и доброту, кавеху подошло бы быть ваалом, а не сгибаться от своих долгов и периодических депрессивных эпизодов. - они увязались за мной в пустыне. я не мог бросить их, - голос архитектора немного жалкий и печальный. он треплет фенеков по холке и опускает руки. - если бы за тобой увязались бумсланги и королевские кобры, ты бы тоже взял их домой? если бы ты, аль-хайтам, оказался вновь в том самом вечере в той самой таверне, то не забрал бы кавеха к себе домой под пьяную ругань, отвратный застоявшийся запах спирта и слезы с соплями? взял бы. - не будь черствой задницей, хэй! возмущался он очаровательно. хайтам прикрывает глаза. один из фенеков трется о его ногу и балуется, цепляясь когтями за ткань штанов. глупая лисица, оказавшаяся в глупых человеческих руках. - не взял бы, - тише отвечает все-таки кавех. - а они были замученными и грустными. смотри, как им нравится у нас. "у меня" перерастает в "у нас", "мое" перерастает в "наше", "сожители" перерастают в "любовники". хайтам усмехается себе, протягивая руку в крохотному хищному зверю. кави притащил троицу лисят из пустыни, сломал чертову корону и отказался от выигрыша, а после с ужином из таверны в жилище появились и фенеки. очевидно, обследованные тигнари. фенек легонько кусает его за палец и дергает огромными ушами. если бы аль-хайтам оказался вновь в таверне вечером, решил пропустить стаканчик после работы и заказать ужин домой, то встретив там кавеха, изрядно выпившего, изрядно измотанного и изрядно оставшегося без моры в кармане, он бы не изменил своего решения. даже если картина в библиотеке убогая, даже если кави кладет цитрусовые в кофе, даже если он путает их одежду спросонья, спеша к заказчику. - хорошо, пусть остаются. лицо кавеха светлеет. ему бы быть солнечным господом, озаряющим народ светом по утрам и благословляющим на веру в идеалы. но он просто путает по именам между собой новых питомцев, цедит свой кофе и ласково улыбается. этому господу хайтам будет поклоняться в одиночку. и стерпит его трех бесшабашных лисичек, слюбит.