Пойдём | Let's Go

      Гаара ожидал, что Сакура убежит, когда ей нужно будет в туалет, или попытается сбежать, когда они будут в людном месте, но она этого не сделала. Она никогда не отворачивалась от него и не вздрагивала. Она по-прежнему часто брала его за руку, обнимала его и вообще была рядом с ним.       Как ни печально, он чуть не заплакал от облегчения.       Ещё более шокирующим и странным было то, что Шукаку молчал.       Прошло целых двадцать четыре часа, а хвостатый зверь всё ещё был спокоен — слишком спокоен. Гаара знал, как проверить, не ослабевает ли его печать, но с ней всё было в порядке. Он не мог понять, что, чёрт возьми, происходит, но не стал задавать вопросов.       В кои-то веки он наслаждался тишиной в своей голове.       Гаара не знал, куда они забрели. Он ни о чём не спрашивал, когда Сакура пошла впереди. Она прекрасно ориентировалась, и это его немного удивляло. Он знал, что она умная, но мало кто читает карты. Он, конечно, не умел читать, но чаще всего изучал карту мира, мечтая о том дне, когда сможет сбежать из дома.       Чтобы стать свободным.       Рыжеволосому оставалось только гадать, когда закончится их свобода. Примут ли они это или найдут другой выход? Если бы это зависело от него, он бы никогда не вернулся в Песчаную деревню. Все мосты, ведущие в место, где он родился, были сожжены, и на то были веские причины.       Какой смысл находиться рядом с людьми, которые тебя боятся?       Которые стояли в стороне, когда на тебя напали?       Он знал, что не может полностью контролировать своего однохвостого зверя…       Но почему они должны брать над ним верх, если они не могут помочь ему справиться с самым худшим?       В его голове крутились мысли — на некоторых он задерживался дольше, чем на других, но, когда Сакура говорила, она полностью завладевала его вниманием.       — Хочешь остаться на ночь в лесу? Я уже давно не видел ни одной пещеры, но думаю, мы можем расставить ловушки для защиты.       — Хорошо.       Они нашли несколько толстых и крепких веток, которые могли выдержать их вес, и устроились на них. Гаара развёл костёр, а Сакура нашла немного дикой ежевики для пикантной закуски. Они ели разогретые консервы с фасолью и беконом и почти не разговаривали, но Гааре это нравилось.       С большим количеством людей у него возникало напряженное и неловкое молчание, но не с Сакурой. С ней ему было комфортнее, чем он мог себе представить. Лучше всего было, когда они оба читали, достаточно близко, чтобы он мог слышать ее дыхание. Она была с ним. Рядом с ним.       Как только они поели, она, вместо того чтобы завернуться в свой спальный мешок, забралась на дерево и уселась на ветку. Свесив одну ногу, она углубилась в очередную книгу. Он не мог разглядеть, что она читает, поэтому устроился поудобнее у ствола того же дерева, что и она.       Когда стемнело, Сакура спустилась с дерева и села рядом с ним, улыбаясь в свете догорающего костра.       — Ты узнал что-нибудь новое?       Она всегда так спрашивала, а он никогда не знал, что ответить, поэтому пожимал плечами, отчего она хихикала.       — Ну ладно.       — Что ты читала? — спросил Гаара, слегка улыбнувшись.       — Гендзюцу.       Гаара кивнул.       — Похоже, многие люди используют это скорее как тактику устрашения, чем что-либо еще. Ну, знаешь, чтобы сбить их с толку. Интересно, так ли это универсально, как они думают.       Он кивнул ей, наблюдая, как она поворачивается к темнеющему пространству вокруг них.       — Я думаю, было бы лучше создать точно такую же реальность, как и их окружение, и изобразить её более реалистично, чем пугающую иллюзию.       Весенне-зелёные глаза Сакуры смотрели на него с большим интересом.       Он едва не отвёл взгляд.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она, придвигаясь ближе.       Гаара откашлялся, его пальцы задрожали.       — Ну, некоторые любят использовать гендзюцу, чтобы обратить против жертвы её собственный худший кошмар. Если ты заставишь гигантского паука появиться из ниоткуда, они даже в своём страхе поймут, что это гендзюцу. В отличие от того случая, когда ты создаёшь гендзюцу, чтобы оно соответствовало реальности, покажите, как ты нападаешь на этого человека и наносишь ему смертельную рану. Так он с большей вероятностью поверит в это. Он либо умрёт от шока, либо потеряет сознание.       Сакура широко раскрыла глаза.       — Я об этом не подумала!       — Многие добавляют к нему свою подпись.       Она задумалась и что-то пробормотала.       — Реальность — очень пугающая штука, — тихо сказал Гаара. — Да, это так.       — Но всё равно спасибо. Ты прав. Мне нужно подумать, какие гендзюцу я могу создать, если попытаюсь это сделать. Хотя… Разве подписи не помогут другим понять, что это я, если мы встретимся с ними ещё раз?       — Возможно, если только ты не окажешься в нужном месте в нужное время.       — А.       — Подпись также позволяет твоему напарнику понять, что это твоё гендзюцу, а не вражеское.       — Это действительно умно! Ты уверен, что не являешься экспертом в гендзюцу?       Гаара знал, что она поддразнивает его, но это смутило его, и он неловко усмехнулся. Он заметил, как её глаза расширились, даже несмотря на то, что в них горели маленькие угольки давно забытого костра. Когда неуверенность начала нарастать, Сакура улыбнулась и взяла его за руку.       — Мне нравится твой смех, он такой милый.       Он был ошеломлен и отвел ее руку.       — Эм… Спасибо, — ответил он тихим голосом, который даже не узнал.       Боже правый, да у камня больше харизмы, чем у тебя!       Гаара слегка напрягся, услышав раздражённый голос Шукаку.       — Какую же подпись мне использовать, чтобы ты понял, что это я?       — Бабочки.       О боже…       На мгновение на лице Сакуры отразилось раздражение, но оно быстро исчезло.       — Почему бабочки?       Гаара почувствовал, как внутри него нарастает паника.       — Потому что. Они яркие и красивые, но они обманчивы. Они выносливее, чем можно подумать. Они опасны.       О, как гладко. Это спасло твою задницу.       — Ты думаешь… Я опасна? — Сакура спросила так, словно не могла в это поверить.       Да, так и было. Никто, даже она сама, не мог этого понять.       — Ты опасна. Все ошибались на твой счет. Мне нужен был бы кто-то рядом, кто был бы так же опасен, как и я.…. Вот почему я это вижу. Теперь даже больше. То, как ты мыслишь, как ты наблюдаешь. Ты умеешь читать людей. Я даже списал у тебя на экзамене на чуунина. Ты же знаешь, я не умею читать, но могу переписать то, что написано.       Огонь полностью погас, и они остались в темноте. Листья над головой скрывали их от звёзд и лунного света, погружая в полную темноту. Однако Гаара заметил, как по её щекам скатились несколько слезинок, и она несколько раз шмыгнула носом.       — С-спасибо. Спасибо тебе. Я воспользуюсь бабочками.       После этого они сидели в тишине, держась за руки, и в конце концов Сакура уснула у него на плече, а он не смел пошевелиться всю ночь.       Он наслаждался её теплом, пока вокруг них становилось всё холоднее, и улыбка не сходила с его лица.

***

      Перед отъездом они решили потренироваться в лесу.       Гаара пытался управлять своим песком, чтобы тот защищал его, пока он сам переходит в наступление. Защищаться было легко — это было для него естественным, но на этот раз ему нужно было работать так, чтобы удар не вывел его из строя до конца боя. Это требовало больше размышлений, больше планирования и точных движений, потому что ему всё ещё нужно было видеть.       Сакура указала ему на слабые места в его песчаной защите, чего он раньше никогда не замечал. Конечно, он просто убивал всех на своём пути, так что раньше это не было проблемой. Он не хотел никого убивать без необходимости. Шукаку пока не высказывал своего мнения по этому поводу, так что он чувствовал себя увереннее.       Сакура тоже не церемонилась с ним. Её руки были в бинтах и перчатках, но он почувствовал в воздухе запах её крови.       Должно быть, она проткнула перчатки.       Ему пришлось уступить ей, потому что она была быстрой и безжалостной. Они дошли до того, что перестали сдерживаться друг для друга. Они были равны и сражались, как будто это был смертельный поединок. Это был единственный способ стать лучше.       Стать сильнее.       Сакура была не из тех девушек, которые хотят, чтобы с ними нянчились — она хотела, чтобы ее побили, если это поможет ей перейти к следующему шагу, но теперь они были почти на равных друг с другом.       Гаара двигался в такт, прислушиваясь к шелесту листьев, когда кулак Сакуры в перчатке обрушился на него, и его песок едва удержал удар от его лица. Она где-то придумала, как направить свою чакру через его песок, чтобы заставить его рассеяться против его воли. Он все еще не знал, как подготовиться к этому и противостоять ему.       Следующим ударом была ее нога, но он схватил ее за икру и отшвырнул от себя.       Глаза Сакуры расширились чуть больше обычного, прежде чем она среагировала и ударилась ногами о дерево, которое от удара раскололось посередине. Он едва не вздрогнул, представив, что это могло сделать с чьими-то костями.       Сакура исчезла в вихре листьев, оставив его гадать, куда она делась.       Большая часть песка вокруг его головы исчезла, и он смог осмотреться. Сакура появилась в десяти футах от него и начала снижаться, словно собиралась приземлиться прямо на него. Он почти зажмурился, когда увидел, как она распадается на сотни бабочек — синих и чёрных.       Гаара в шоке отступил назад, потому что не ожидал, что она уже применит гендзюцу, и тут у него подкосились ноги. Он с глухим звуком упал на спину. Он несколько раз моргнул, глядя на листья, сквозь которые пробивался солнечный свет.       Сакура выскочила откуда-то сбоку и встала над ним с самодовольной улыбкой на лице, и ему оставалось только улыбнуться в ответ.       — Я знаю, что люди не превращаются в бабочек, но на этот раз мне показалось, что это будет уместно. Как я справилась?       — Потрясающе. Ты что, показывала мне знаки руками?       Сакура моргнула.       — О… Нет? Кажется, нет. Честно говоря, я не знаю. В следующий раз буду внимательнее.       Гаара долго изучал её, прежде чем кивнуть. Ему действительно было трудно произносить слова, когда на её щеках появился лёгкий румянец, а на лице застыла застенчивая улыбка. Это был действительно приятный момент, пока он не выпалил глупый вопрос, лишив её того выражения, которое он так обожал.       — Ты скучаешь по дому?       Улыбка Сакуры мгновенно растаяла, и она склонила голову набок.       — Почему?       Гаара почесал затылок.       — Твоё детство было лучше моего. Думаю, ты скучаешь по нему.       Сакура нахмурилась.       — Я скучаю по родителям. Думаю, я скучаю по Наруто. Он был довольно надоедливым и шумным, но он меня очень поддерживал, хотя я никогда не воспринимала его всерьёз. Его явная влюблённость раздражала, но он был нормальным. Он не был похож на тех двоих.       Он начал обдумывать её слова.       Влюблённость — это когда кому-то нравится кто-то другой. Например, тебе нравится Пинки.       На долю секунды лицо Гаары залилось румянцем от смущения, а затем, прежде чем он успел взять себя в руки, из него начало вырываться убийственное намерение.       — Но это не больно.       Он моргнул, на мгновение выйдя из ослепляющей ярости, и увидел серьёзное выражение на её лице. «Может быть, когда-нибудь, до того, как мои родители состарятся и умрут, я бы хотел их увидеть. Я появился на свет, когда они были старше, чем большинство людей, но это всё. Я уже говорил тебе, что буду с тобой до конца. Я не собираюсь сбегать без тебя».       Сакура протянула руку, взяла его за руку и нежно сжала её, как делала всегда, чтобы успокоить его, и он почувствовал, как все негативные чувства тают, как лёд под солнцем Суны.       — Мы не говорим об этом, но ты скучаешь по дому? — тихо спросила Сакура.       — Нет. Нет, не хочу. Возвращаться не к чему.       Гаара почувствовал, как что-то замерцало сбоку от него, когда появилась бабочка, медленно порхающая к нему. Крылышки были розовые с красными крапинками. Птица приземлилась ему на руку, медленно открывая и закрывая крылышки.       — Тогда.....       Гаара перестал смотреть на бабочку и перевёл взгляд на Сакуру, которая не сделала ни одного жеста.       — Если это когда-нибудь случится, а я надеюсь, что этого не произойдёт, у тебя всегда будет дом в Конохе, где ты сможешь жить со мной, если нам придётся вернуться. Твой дом будет и моим домом.       — Дом.       Она кивнула.       Он улыбнулся и кивнул.       — Хорошо. Я бы хотел этого.