Чёрная овца

Аппарация перенесла их на крыльцо дома. Том на руках заходился криком. Оминис всё ещё пытался отдышаться и осознать, какими последствиями грозит произошедшее. — Ты цела? — В порядке. Ты? Нирмея зачерпнула ладонями горсть снега, растерла лицо. Он бы и сам не отказался от подобного жеста. Дверь распахнулась, на крыльцо вылетела Меропа лишь в накинутом поверх ночнушки халате. Видимо, сидела на кухне в ожидании. Оминис аккуратно передал ей ребенка. — Все хорошо? — она смотрела на него снизу вверх своими большими темными глазами. Оминис лишь кивнул. — Не стойте на морозе. Меропа восприняла фразу как команду и скрылась в доме. Оминис и Нирмея же остались снаружи, в густых зимних сумерках. Стряхнув со ступеньки снег, Оминис сел на неё, Нирмея опустилась рядом. — А Том не взорвет тут все снова? — уточнил Оминис. — Ты понимаешь, что произошло? — Не должен. Примерно представляю, — она плотнее запахнулась в мантию, вздохнула, но развивать мысль не стала. Оминис не настаивал, в текущий момент ему хватало ее заверения. Голова и так раскалывалась от обилия произошедшего. Теплый свет из окна на втором этаже отбрасывал на снег яркий прямоугольник. Мысль о согревающем уюте помещения заставляла ежиться, отчетливее ощущать колючий холод на щеках и ладонях. Оминис прищурился, фокусируя взгляд на силуэте Меропы в окне, укачивающей Тома. Он не чувствовал себя в безопасности. Собственное жилище казалось картонным домиком, который может сложиться от любой угрозы. — Правильно ли оставаться здесь? Я не слишком трудился над защитными чарами и теперь жалею. — Кого ты опасаешься? — подняла брови Нирмея. — Того человека. Авроров. Невыразимцев. Мы только что похитили младенца из Отдела Тайн, Нирмея. — Эвакуировали ребенка с места происшествия, — поправила она, наставительно подняв палец. — У Отдела Тайн сейчас своих дел по горло, с ними можно договориться. А нападавшему как будто незачем идти за нами. Но, знаешь, ты прав. Лучше перестраховаться, чем пустить все на самотек и пожалеть. Есть варианты, где можно залечь на дно? — У тебя нет жилья в Британии? — удивился Оминис. — Никакой базы, перевалочного лагеря, образно говоря? — За кого ты меня держишь, за тайного агента или криминального босса? Обычно я останавливаюсь у тети или у друзей. Оминис стал перебирать варианты. Просто снять домик где-нибудь в глуши? Будет ли это надежнее, чем остаться здесь? — Мы можем обратиться к Сэллоу, — подала идею Ним. — Нет. Плохой план. — Почему же? Анна — аврор, Себастьян — специалист по проклятиям и прочей магической дряни, к тому же, они в курсе про древнюю магию, точно не откажут нам с тобой, а их дом — натуральная крепость, которая новое гоблинское восстание спокойно выдержит. Оминис помотал головой. — Ты до сих пор на ножах с Себастьяном? — Это не важно, — вздохнул Оминис. — У них давно свои семьи, Нирмея, дети скоро вернутся на каникулы. Нам придется посвятить целую кучу народа в свои дела и подставить их всех под удар. И меня особенно беспокоит эта часть про «не откажут». Не хочу, чтобы это выглядело, будто я пришел стребовать старый должок. — Слишком по-слизерински с твоей стороны? Оминис промолчал. — Я все не могу понять, — вновь начала Ним. — Почему ты, столько лет спустя, сменил гнев на милость по отношению ко мне, но так и не разобрался с Себастьяном? — Не надо меня учить, с кем и как мне разбираться, благодарю покорно, — огрызнулся Оминис. Ним внезапно рассмеялась. — Я сказал что-то смешное? — Просто вспомнилось кое-что. — Поделись же, — он был слишком раздраженным, слишком усталым, слишком сбитым с толку. — Я вспомнила нашу первую встречу. Как ты отчитывал меня у входа в Крипту, помнишь? Я тогда жутко разозлилась. А сейчас вспоминать забавно. Особенно, зная, что ты и сам не раз мысленно возвращался к этому моменту и думал, что лучше бы утянул меня обратно в Крипту, зажал у стенки и… «Замолчи». Оминис прикрыл глаза. Чёртово письмо. Не могла-таки не припомнить. Воспоминания вперемешку со стыдом рождали в груди жгучий вихрь. Оминис сделал то, чего не сделал годы назад в Крипте — на ощупь поймал воротник ее мантии, дёрнул на себя, приник губами к губам. Просто из желания заставить умолкнуть. Просто из желания… Мысли, сомнения, переживания растворились. Её губы были такими тёплыми — и её пальцы, прикоснувшиеся к шее. На долгие мгновения Оминис провалился в ощущения, наслаждаясь податливой мягкостью губ, скользнул языком в рот, будто все время имел на это неотъемлемое право. Пальцы на шее Ним отслеживали лихорадочное биение ее пульса. Оминис отстранился. Продолжая держать её лицо в ладонях, заглянул в глаза, спросил: — Почему ты постоянно испытываешь меня на прочность? Ресницы у неё тоже были светлые. — Ты не представляешь, насколько это увлекательно. Так что ты решил насчет Сэллоу? Оминис прикрыл глаза. Если отбросить лишние эмоции, гордыню и ожидание напряженной неловкости от встречи, идея была неплохой. Хотелось, чтобы кто-то присмотрел за Меропой, пока он с Ним будет расхлебывать последствия ситуации — кто-то, кто не задаст лишних вопросов. Анне он доверял на сто процентов, но вот её жена, брат, его супруга и дети — выходило как-то много людей, которых он предпочел бы не впутывать. — Только не говори мне, что это все часть твоего плана по нашему примирению. — Параноик, — фыркнула Нирмея. — Мне нет дела до ваших с Себастьяном взаимных обид. — И все же это ты не далее как несколько минут назад спросила, почему я не примирился с Себастьяном. Ним склонила голову, признавая факт. — Это скорее в контексте твоего отношения ко мне. Хотела бы я знать, что происходит в твоей голове, и сравнительный анализ, знаешь ли, эффективный метод познания. Отношение к ней! Странный вопрос — очевидно, оно было достаточно положительным, чтобы привести Оминиса в ее постель уже на второй вечер. И все же… «Да», — признал Оминис. Он и сам не до конца понимал, почему Нирмея порождает такой хаос в его мыслях. Его очевидно к ней влекло, и в то же время какая-то часть его души испытывала чистый страх — всего и сразу. Страх, что когда все закончится, она уедет, оставив ему новую боль и сожаление. Или что, напротив, все закрутится слишком быстро и он, сам не заметив, обнаружит себя под венцом, в приторно-сладком «семейном гнездышке» с декоративными тарелочками с пасторальными пейзажами на стенах. Страх, что она предстанет вовсе не той, кем кажется. Что он вообще знает о ней? Ни ее ценностей и убеждений, ни деталей сделки с невыразимцами, даже ни ее любимый сорт чая. — Мы, надо сказать, однажды пытались поговорить по душам с Себастьяном. Едва не дошло до дуэли в Кабаньей Голове. — Это значит «да» или «нет»? — Хорошо. Отправь им сову. Нирмея хмыкнула, вместо этого подняла палочку. Сверкающий патронус с посланием растворился в ночи. Оминис не смог разглядеть, что у нее был за патронус, кажется, какая-то крупная птица. Он поднялся со ступенек, отряхнул налипший на мантию снег, зашел в дом — нужно было предупредить Меропу, что им придется покинуть дом. В глубине души Оминис все еще надеялся, что Сэллоу откажут незваным гостям, но на свои надежды он привык не полагаться. Затем отправился в кабинет собрать собственные вещи. — Они ждут нас, — вскоре вернулась Нирмея с ответом. Групповая аппарация прошла гладко, но Оминис все же был обеспокоен, как младенец перенесет такое количество перемещений за день. Впрочем, Том вовсе не протестовал, даже не проснулся на руках у матери. Они оказались у ворот поместья. Сэллоу, когда их дела пошли в гору, выкупили руины огромного старинного дома, который долгое время стоял в запустении, восстановили их и жили большим дружным семейством — безумие, на взгляд Оминиса, который даже домового эльфа не завел из любви к уединению. Грядущие дни обещали даться ему непросто — и не только из-за избытка общества. Их уже ждали. Оминис мгновенно узнал силуэт Себастьяна, выхваченный красным сиянием палочки — он не спешил отказываться от привычного заклинания. Рядом с ним стояла Имельда. — Всем привет, — поздоровалась Ним. Меропа скромно мялась за ее спиной. — Где Анна? — не удержался от вопроса Оминис. — А где твои манеры, Гонт? Она задерживается в аврорате. У них там опять не пойми что, — поморщилась Имельда. — А у нас тут спонтанный вечер встречи выпускников организовался, или как? — Добрый вечер, Имельда, — Оминис непроизвольно отвернул голову от хозяев дома. Когда он учился в школе, Имельда его, скорее, раздражала: ее заносчивость и высокомерие, грубые шутки, язвительные замечания, требовательность к остальным и приверженность чистокровным идеалам. И его поразил даже не факт, что Анна предпочитала женщин, сколько то, что она выбрала именно Имельду. Однако, теперь он отдавал ей должное: все же Рейес смогла послать подальше свою консервативную семью, разорвала помолвку с чистокровнее некуда партией и уже столько лет жила с Анной — под одной крышей с ее братцем, что тоже вызывало уважение. Скандал, конечно, вышел громкий, но Имельде было не привыкать — скандалы с ее участием в прессе появлялись нередко, все же статус звезды квиддича и привычка в любом интервью разносить в пух и прах и соперников, и соигроков приносили закономерные результаты. Себастьян лишь кивнул в качестве приветствия и на правах хозяина провел всю толпу в дом. У дверей их встретила его супруга. Оминис видел ее впервые - как, строго говоря, и каждого из них. О ней он знал только со слов Анны. Она писала, что Себастьян познакомился с будущей женой в Мунго, где оказался с обширными травмами после неудачного знакомства с редким проклятием. Зачем он решил сбежать из больницы ночью, еще и проложив свой путь через лабораторию-зельеварню, история умалчивала, но там оказалась Сильвия, работавшая медсестрой и часто остававшаяся на ночные смены, чтобы использовать лабораторию в личных целях. Она приняла его за грабителя и хорошенько приложила парой боевых заклинаний, так что еще не оправившийся от прошлых травм Себастьян был вынужден провести в Мунго еще несколько недель, где и завязался их роман. Сейчас, кажется, она больше не работала в Мунго, а владела одной из аптек на Косой Аллее. — Добрый вечер, — темные, внимательные глаза этой высокой, стройной женщины скользнули по прибывшим, подмечая детали. — Миссис Сэллоу, — Оминис склонил голову. — Я должен извиниться за столь неожиданное вторжение. — Зовите меня просто Сильвия, — она окинула его быстрым, но пристальным взглядом. — Думаю, сперва стоит устроить малыша. Я как раз подготовила комнату. Она жестом пригласила Меропу следовать за собой. Смущенно оглядываясь на дядю, Меропа неуверенно поспешила за Сильвией через просторный холл вверх по широкой лестнице. Если ей даже скромное убранство в доме Оминиса показалось роскошью, то этот особняк, наверное, казался настоящим дворцом. Оминис с беспокойством проследил за младенцем на ее руках, кинул короткий взгляд на Нирмею — точно ли не повторится инцидент, как в Отделе Тайн? Ним легко дотронулась до его ладони, успокаивая. — Пойдемте в гостиную, — Себастьян повел их за собой. Звук его голоса послал по телу Оминиса озноб. Он стал ниже, интонации изменились, но тембр все равно остался болезненно узнаваемым. В гостиной домовые эльфы уже расставляли на низком столе чашки и какие-то закуски. Свечи не горели, только пламя из камина освещало интерьер. Себастьян и Имельда опустились на длинный диван, заняв максимально удаленные друг от друга края. Ним и Оминис сели в кресла напротив. Пауза затягивалась. Оминис почти физически ощущал на себе пристальный взгляд Себастьяна, заставлявший привычным жестом отворачивать и склонять голову в сторону. Желая занять чем-то руки, Оминис поднял со стола чашку, сделал небольшой глоток и оставил держать на уровне лица. — Спасибо, что согласились помочь, — Нирмея взяла удар на себя, перетягивая часть внимания Себастьяна. — Как я мог отказать тебе, после всего, что ты для нас сделала? Не думаю, что мы бы смогли добыть реликвию и одолеть Руквуда без твоей помощи. Оминис бросил короткий взгляд на Имельду. Наверняка и она, и Сильвия в деталях знали эту историю. Его несколько напрягало, что события, которые он больше всего хотел бы предать забвению, стали семейной байкой для людей, которых он едва знал. И Себастьян еще так демонстративно сейчас вспоминает детали и называет имена. — Да, — откликнулся Оминис, проводя пальцами по горячему, гладкому фарфору чашки. — Надо признать, без Нирмеи мы зашли бы в тупик еще раньше. Едва ли я сумел бы использовать на тебе Круцио, не приведи ты ее без спросу в Крипту. Имельда тихо хмыкнула. Себастьян усмехнулся, покачал головой: — Твоя злопамятность не устает меня поражать. — Почему сразу зло-памятность? Признаю, это знакомство нам всем принесло немало блага. Себастьян ничего ответить не успел — послышались стремительные шаги, и в гостиной появилась Анна, все еще в аврорской мантии и со снегом на плечах. — Оминис! Нирмея! — она всплеснула руками и тут же устремилась к ним. — Почему я должна узнавать, что ты в Британии, через взрыв в министерстве, дорогая? Она обняла вставшую с кресла Ним и расцеловала ее в обе щеки. — Вас, кстати, с утра вызовут на допрос. И привет от Натти. Оминис! — Анна отпустила Ним и развернулась к нему. — Я так рада. Тебя обычно и силой в гости не затащишь! Оминис криво улыбнулся, отставил чашку, позволяя Анне проделать все то же самое с собой. — О! — она так и замерла, с руками на его плечах, заглядывая ему в глаза. — Это то, о чем я думаю? Оминис с улыбкой кивнул. — Потрясающе. У вас получилось! Конечно, когда вы двое собираетесь, слова вроде «неизлечимо» теряют свое значение. Это нужно отпраздновать! Она сняла рабочую мантию, бросила её появившемуся домовику, шепнув ему пару слов, и заняла свое место рядом с Имельдой. Бутылка хорошего огневиски, появившаяся на столе, открылась, подчиняясь взмаху ее палочки, и одновременно с этим в гостиную вернулись Меропа и Сильвия. Меропа с сомнением покосилась на дверь, но Сильвия покровительственно положила руку ей на плечо, шепнув, что о ребенке позаботятся эльфы, и женщины тоже заняли места за столом. Оминис поймал взгляд Себастьяна. Сидя на противоположном конце стола, тот несколько долгих секунд вглядывался в глаза школьного друга. Суматоху, поднявшуюся в гостиной с появлением Анны, успокоили его медленные, отчетливые аплодисменты. — Это действительно потрясающе. Мои поздравления, — Себастьян, наконец, завершил экзаминировать его взглядом и повернулся к Нирмее. — Ты опередила меня. Мысль о том, что он мог быть объектом их соревнования, неприятно уколола Оминиса. — У меня было преимущество, — улыбнулась Ним. — Мы работали сообща. Её ладонь мягко опустилась на подлокотник его кресла, будто давая понять, чью сторону она занимает. Конечно, это было достаточно очевидно, что Себастьян тоже попытается найти лекарство для его зрения, чтобы отдать старый долг и вернуть прежнее расположение — он достаточно упрям, чтобы продолжать свои поиски годами и не отступаться, даже когда ему дали понять, что ответных милостей не ждут. Оминис ощутил удовлетворение, что Ним забрала у Себастьяна эту возможность, опередив его. — Очень интересно. Ты не против, я взгляну? Себастьян поднялся со своего места, подошел к Оминису, оперевшись на спинку кресла. Его рука потянулась к лицу Оминиса, будто он намеревался взять его за подбородок, заставляя поднять голову, но так и не прикоснулась. Себастьян навис над ним, пристально вглядываясь в глаза. Оминис кожей ощущал его присутствие даже через разделявшие их дюймы. «Какая примитивная доминация». Он не стал ни отводить взгляд, ни менять расслабленной позы, напротив, откинувшись в кресле и дав ему несколько секунд изучать созданную древним колдовством радужку. Стоило Себастьяну приблизиться, напряженная неловкость, которую Оминис испытывал в этом доме, сменилась предельной собранностью. Даже если Сэллоу бы был самым опасным дуэлянтом на Британских островах, у Оминиса найдется пару трюков в рукавах, чем ему ответить. Несколько секунд он просто наблюдал за бликами пламени в камине в карей радужке. У него всегда был талант к легилименции. Сейчас, с таким интенсивным зрительным контактом, это оказалось проще простого. Ментальная связь протянулась между двоими. Оминис не стал лезть дальше, в мысли и воспоминания, лишь мимолетно ощутил испуг и смятение. А затем показал. Нет, это неправильное слово. В воспоминании не было ничего, что можно было увидеть. Но они оба проживали и ощущали влажный холод на коже, вибрирующее древко палочки в руках, чужой крик, до звона бьющий по ушам, к котором сложно было узнать голос Себастьяна… Змеиный шепот на краю сознания, ощущение темной, жгучей магии, льющейся из палочки, отдающейся фантомной болью в мышцах и суставах… Всего несколько секунд длилось воспоминание, и затем Оминис разорвал контакт. Себастьян сохранил самообладание, не дал никому в комнате понять, что произошло, лишь сильнее оперся на кресло. Ничего не сказал. Только дыхание — Оминис слышал, как он отчаянно пытается отдышаться. Имельда громко цокнула языком. — Себастьян, имей совесть, кончай заигрывать с Гонтом на глазах у собственной жены. Будто ничего не произошло, он оставил Оминиса в покое и упал на диван. — Что ж, — произнес он, смочив горло глотком огневиски. — Все мы понимаем, что просто так вы бы в гости не заглянули. Рассказывайте, в чём суть проблемы. Заговорила Нирмея. Она описала суть ритуала и рассказала, чем это закончилось для Тома и что произошло в отделе тайн. Оминис наблюдал за тем, с какой тревогой Меропа слушала ее слова. Это ему стоило рассказать ей — как мать, она заслуживала право узнать все. Он подвел ее. Допустил произошедшее и даже не нашел в себе сил признать перед ней ошибку. — Невыразимцы пытались вытащить заряд своими способами. Процесс проходил в зале по соседству с другим, где находились арки… — Ним неопределенно взмахнула руками, не зная, как объяснить. — Древняя магия позволяет изменять пространство, и я сама создала для отдела Тайн с десяток арок, ведущих в альтернативные подпространства. В общем, не суть важно. Но когда они пытались вытащить заряд, что-то пошло не так, и сперва взорвался их зал и несколько соседних, а с разрушением арок буквально само пространство в окрестностях… — она снова взмахнула руками, подбирая слова, — полопалось. Из хорошего, магии в Томе осталось меньше. — Беда, — резюмировала Анна. — Это не все. Из-за вот этих вот дыр один из заключенных смог освободиться, он напал на нас уже в другом зале. — Заключенных? — переспросила Сильвия. — Заключенных, подопытных, не важно. Это одна из вещей, про которые меньше знаешь — крепче спишь. — Он смог сбежать из отдела тайн, — добавила Анна. — В министерстве полная неразбериха. Невыразимцы не хотят делиться лишней крохой информации, но им придется вести дело вместе с авроратом. — Плохо. Он был почти неуязвим. Ни одно мое заклинание на нем не сработало. — А древняя магия? — Я не рискнула ее там применять. В любом случае, тот человек — не наша забота. Оминис покачал головой. — Мы как минимум свидетели, как максимум — соучастники, — возразил он. — Расклад ясен, — резюмировал Себастьян. — Какой именно помощи вы от нас ждете? Оминиса опередила Нирмея. — Пока что у нас две задачи: не сесть в Азкабан и безопасно вытянуть древнюю магию из Тома. И, в третьих, пристроить куда-нибудь Меропу. — Третье — уже не ваша забота, — встрял Оминис. — Но мы будем рады содействию. Оминис нахмурился. С какой стати Ним говорит от его лица про дела, касающиеся его семьи? Возражать, однако, не стал. Может, это действительно было слишком по-слизерински, но если Сэллоу сможет решить одну из его проблем, он противиться не будет. — Отрадно видеть, что ты примирился с родственниками, — заметил Себастьян. — Это долгая история. — Даже в двух словах? Меропа поделилась своей историей. Уже не в первый раз Оминис поймал себя на мысли, что, может быть, смиренно принять решение брата отречься от него было не лучшей идеей. Тогда ему казалось, что лучшее, что он мог сделать — разорвать все связи и и просто стараться принести обществу хоть какую-то пользу, которая могла бы компенсировать всю гниль и зло, которые распространяла его семья. В итоге такой подход привел к не одной сломанной судьбе: Меропа ушла из дома в никуда, и если бы каким-то чудом не нашла Оминиса, сгинула бы вместе с ребенком; Морфин, впитав воспитание отца, оказался в Азкабане. Как бы сложилась судьба его племянников, если бы он вмешался раньше? Как бы сложилась его собственная судьба, если бы Ноктуа отреклась от своих корней? Она ведь писала брату, даже теряя силы в скриптории… Оминис прикрыл глаза. Звуки окружения будто стали отчетливее: Анна шепталась о чем-то с Имельдой, Сильвия расспрашивала Меропу о нюансах варки приворотного. Нирмея смотрела на него. Оминис открыл глаза, поймав ее взгляд. Она казалась такой уставшей, хотелось дать ей положить голову на свое плечо и укутать одеялом. — Насчет первого и третьего не беспокойтесь, у нас найдется пара-тройка полезных связей, — произнес Себастьян. — Насчет второго же сложнее. Никто не знает о древней магии больше, чем ты сама, Ним. Но я попробую найти информацию. Вы можете оставаться в нашем доме столько, сколько потребуется. — Спасибо, — Оминис и Ним произнесли в унисон. Себастьян лишь кивнул. Он снова поймал взгляд Оминиса, рассматривал его несколько мгновений, прежде чем сказать: — И еще, думаю, ты должен знать. Я разобрался в проклятии Руквуда. «Детей должно быть видно, но не слышно». Оно бы не исчезло с его смертью, но развеялось само по себе, как только Анна достигла совершеннолетия. Оминис склонил голову, обдумывая информацию. Значит, Себастьян не успокоился, даже когда проклятие было снято. Все искал ответ на вопрос, которым Оминис задавался все это время. — Что думаешь? — спросил Себастьян. Какого ответа он ждал? Что Оминис скажет, что жалеет о том, что испачкал руки? Оминис перевел взгляд на Анну. Даже если бы она дожила до совершеннолетия, она не смогла бы вернуться в Хогвартс. Осталась бы с тремя классами образования, с молодостью, прошедшей в агонии. Она вернулась на шестой курс. Он мог наблюдать, как медленно, но верно к ней возвращаются силы, здоровье и радость. Сначала ее очень беспокоил разлад между Себастьяном и Оминисом, она не раз пыталась их примирить, но вскоре приняла его решение. Часто он замечал ее в компании Ним, но она была с другого факультета, и вскоре ее частой спутницей стала Имельда. В конце года Анне разрешили сдать СОВ с пятым курсом. Она закончила Хогвартс, сделала карьеру в аврорате. Нет, Оминис не жалел. — Спасибо, что сообщил. Блики камина отражались на чашках и бокалах. Внезапное ощущение уюта накатило вместе с волной тепла от очага. Оминис вновь перевел взгляд на Нирмею — она удобнее устроилась в кресле, будто готовая задремать. — Уже поздно, — заметила Сильвия, нарушая мягкую тишину. — Достаточно утомлять гостей.