Чёрная овца

Больше оставаться у Сэллоу смысла не было, но Анна настаивала, чтобы Оминис и Ним остались на Рождество. Они все же согласились. К своему удивлению, в доме Сэллоу Оминис чувствовал себя вполне уютно. Себастьян не пытался лезть ему в душу, они непринужденно беседовали за ужином о повседневных мелочах, будто просто хорошие знакомые. И вместе с тем Оминис знал, что случись что, может на него рассчитывать — если Себастьян дал слово, что поможет, то придется еще и хорошенько постараться, чтоб этой помощи избежать. После обеда двадцать четвертого числа Себастьян и Сильвия отправились на вокзал встречать своих близнецов, возвращавшихся на Рождественские каникулы. Анна была на работе. Оминис и Ним остались дома вместе с Имельдой. Оминис наконец мог провести полные сутки не выходя из дома, записать все наблюдения по поводу зрения, разобрать накопившуюся почту — и попросту отдохнуть. Ним и Имельда играли в шахматы. Имельда выигрывала уже четвертую партию подряд, но торжествовала каждый раз, как в первый. Оминис, наблюдавший за партией, уже и сам увлекся игрой и даже сдерживался, чтобы не давать Ним из-за плеча советы. — Я тоже хочу сыграть, — заявил он, когда очередная партия закончилась. Но поставить Имельду на место не успел — вспыхнул камин, выпуская в гостиную Себастьяна с семьей. — Тетя Мелли! — радостно завопили дети, мгновенно облепив Имельду с двух сторон. — Еще раз меня так назовете — прокляну так, что родной отец не расколдует! — прошипела она. Дети проигнорировали и угрозу, и хмурую гримасу на лице тетушки. Оминис, не скрываясь, посмеивался, глядя, как выражение Имельды становится еще более кислым от его реакции. Он подозревал, что она живет с семьей жены по той же причине, что и читает бульварные романы — ради поводов поворчать. — Мы устроим гонки на метлах? — сразу перешел к делу Сэллоу-младший, глядя на Имельду снизу вверх огромными карими глазами. — Вы наказаны, — напомнил Себастьян. — Мне лично пришла сова от профессора Дамблдора, что вы пытались украсть из его кабинета книгу по продвинутой трансфигурации. — Вот крыса, — прошептала девочка. Дети, наконец, отлипли от Имельды и переключили внимание на гостей. — Вы, должно быть, мистер Гонт, — официальным тоном произнес мальчик, с важным видом протягивая руку для рукопожатия. — Артур Сэллоу к вашим услугам. — Меня зовут Оливия, — представилась его сестра. — Какие воспитанные молодые люди! — умилилась Нирмея. Оминис смотрел на близнецов в слизеринской форме, то и дело переводя взгляд на Себастьяна. Похожи. Интересно, Анна и Себастьян выглядели точно так же в их возрасте? Ним расспрашивала детей об учебе. Их родители пока отдавали домовикам покупки, сделанные по дороге, распоряжались насчет ужина. Идиллическая картина. Сам Оминис желания обзавестись потомством не испытывал. Но и предубеждений против детей не имел. В конце концов, он был целителем — а для этого нужно либо очень любить людей, либо очень их ненавидеть, и себя он относил, скорее, к первой категории. Однако картина вызывала не только умиление, но и новую волну тревожных мыслей о Меропе. «Должен ли я счесть, что проблема решилась сама собой?» — задавал себе вопрос Оминис. Меропа высказала свое мнение. Кто, как не она, мог решать судьбу Тома? Вопреки ее воле забрать у матери младенца, чтобы провести новый ритуал — разве мог он так поступить? И все же Меропа ничего не смыслила в вещах, о которых шла речь. И если Том не выдержит заряда древней магии внутри и умрет — это будет полностью вина Оминиса. Решив, что Сэллоу заслуживают немного приватности в кругу семьи, Ним и Оминис отправились в библиотеку. Оминис шел вдоль стеллажей, прикасаясь палочкой к корешкам фолиантов — Себастьян устроил себе филиал Хогвартской библиотеки, не удивительно. Ним опустилась в одно из кресел, молча наблюдала за ним. — Так ничего и не скажешь? Насчет Тома? — слова Оминиса прозвучали как обвинение. — Ты знаешь все то же, что и я. — Но решать придется мне. Ним кивнула. — Ты хочешь, чтобы я сделала выбор? Я все равно не смогу принять решение так, как если бы они не были твоими родственниками. Потому что я буду ставить в приоритет твое спокойствие. А никто, кроме тебя, не ответит, какой исход будет для тебя лучше. Признание грело душу. На миг Оминис поддался этому теплу, загоревшемуся в груди, но разум вернул его в мир сомнений и колебаний. — Я не понимаю тебя, Нирмея. — А мне кажется, понимаешь. Просто отрицаешь это. Оминис покачал головой. — Почему ты говоришь так? — он приблизился к ней, прикоснулся к шее, подбородку, нежным, но твердым прикосновением заставляя поднять голову. — Почему позволяешь настолько многое? Ним усмехнулась. Поднялась на ноги. Толкнула ладонью в грудь, заставляя отступить на шаг, а затем опуститься в кресло напротив. — Думаю, ты вполне способен разгадать эту загадку сам. Теперь она держала его за подбородок. Скользнула ниже, легко проведя кончиками пальцев по кадыку. Сердцебиение ускорилось в предвкушении ее следующего действия. — Я… я утратил нить повествования. О чем мы говорили? Ним отдернула руку. Отвернулась, застыв в строгой и собранной позе — ее настроение поменялось. — О том, что делать с Меропой и Томом. Оминис ощутил укол досады. Хотелось просто не вспоминать об этом, провести остаток дня в спальне, не думая ни о чем. Что ж. Можно было бежать от проблем, можно было притворяться, что их нет, тем более, племянница сама дала ему в руки идеальное оправдание для бездействия. А можно было принять это бремя. Оминис ощутил, будто бы вновь стоит у входа в катакомбы — перед ним заколдованный Руквуд, в катакомбах ждет реликвия, осталось только принять решение и войти. Он прикрыл глаза, пытаясь отбросить в сторону все несущественное и выделить ключевое. Что случится в худшем случае, если провести ритуал? Меропа окончательно разругается с ним. А если оставить все, как есть? Том умрет. — Если он сможет освоить эту силу, мне нужно будет обучить его. Что будет сложно, учитывая, как его мать не доверяет нам, — добавила Ним, видимо, размышляя о тех же вещах. Оминис кивнул. — Нужно избавить его от древней магии. Вернем вещи на круги своя. — Я напишу Боуду. Ним будто только и ждала его решения.       Приготовления были закончены к ночи. Все хотели покончить с вопросом до Рождества, чтобы праздник не омрачали нерешенные дела — даже невыразимцы. Оминис и Себастьян аппарировали на подходе к Хогсмиду, со стороны, дальней от Хогвартса. Характерный запах зоомагазина чувствовался даже здесь. Случайных прохожих не было, все прятались от мороза по домам, а темнота скрывала двух магов в темных мантиях от прочих взглядов. Себастьян огляделся, накинул на них обоих дезиллюминационные и отвлекающие внимание чары. Оминис не мог отделаться от чувства, что они преступники, замыслившие злодеяние, но, по правде говоря, это гораздо более напоминало тот случай из детства, когда они прокрались в зельеварню Пиппина, чтобы все же сдать проект профессору Шарпу. Они быстро миновали изогнутые улочки Хогсмида. У черного входа в Три Метлы Себастьян остановился, достал палочку, изучая охранные чары. Проскользнуть мимо них незамеченными — для такого мастера своего дела, как он, это заняло едва ли несколько минут. — Спасибо, — шепотом поблагодарил Оминис. Он бы мог справиться и сам, но Себастьян решил не наряжать елку с детьми и не проводить спокойный вечер дома, значительно облегчив ему задачу. Ревелио подсказало нужную из комнат, подсветив за стеной силуэт девушки, укачивающей ребенка. На этот раз колдовать стал Оминис. Им пришлось ждать, затаившись в углу, почти десять минут, но мягкие, незаметные чары подействовали, и весь этаж погрузился в сон. Осторожно приоткрыв дверь, Оминис проскользнул внутрь. Крохотная комнатушка — кровать, колыбель и сундук, с неразобранной кипой вещей сверху. Меропа спала, прижимая к себе младенца. Аккуратно Оминис забрал его из рук матери — Том сонно пошевелился, но не проснулся. На всякий случай усилив сонные чары вокруг Меропы, Оминис вышел из комнаты. Себастьян протянул ему портключ. — О, а вот и гвоздь нашей программы! — бодро приветствовал их Боуд, стоило им появиться посреди заснеженной поляны. Невыразимец и Нирмея подготовили место — наложили на него чары, чтобы никто не помешал, трансфигурировали постамент по центру, установив вокруг артефакты. Сияние парящих в воздухе магических огней освещало циферблаты — они походили на обыкновенные часы, только стрелки у всех застыли на нулевом делении и нервно подрагивали, когда Ним проходила мимо. — Я лучше отойду, — произнесла она и вскоре скрылась за деревьями. — Мы сегодня на свежем воздухе, — сообщил Боуд, принимая из рук Оминиса ребенка и укладывая на постамент. — Если б начальство узнало, открутило бы головы… Хорошо, что пока начальство — это я! Оминис и Себастьян наблюдали за действиями невыразимца с волнением и интересом. Тот сперва вложил ребенку в руки цилиндр из гоблинского серебра. Затем достал еще один артефакт, небольшой, похожий на карманные часы с порванной цепочкой. Один конец цепи он прикрепил к цилиндру, другой — к шее Тома. — Ну-с, приступим, — он покрутил одно из делений цилиндра. Ничего не происходило. Только стрелка на часах закачалась, а после плавно упала на ноль. Вот и все. Теперь ты, Том, можешь наслаждаться спокойным детством, в котором больше не будет места древней магии, отделу Тайн и странным экспериментам. Ты, конечно, сильный малый, и наверняка бы справился с тем, чтобы освоить эту силу — но лучше тебе уж быть простым ребенком, не отличающимся от сверстников. Возможно, это лучший подарок, который он может сделать для тебя. Оминис вдруг вспомнил, как Ним, сидя на его кухне, гадала Меропе: карты предсказали судьбоносные на десятилетия вперед вещи. Действительно, как много всего могло поменяться, если бы появился новый Хранитель. Или не появился. Стала бы ноша Ним легче или тяжелее? — Все? — спросил Себастьян. — По приборам все как надо. Но еще стоит, чтобы Нирмея взглянула. Сами понимаете, мы вынуждены полагаться на артефакты. Оминис взмахнул палочкой, накладывая диагностические чары. Они ничего не могли сказать насчет древней магии, но показывали, что ребенок в полном порядке. — Да, мистер Гонт, мне нужно, чтобы вы, как целитель, засвидетельствовали показания здоровья. Пока Оминис переносил данные на пергамент, а Себастьян помогал Боуду собирать оборудование, вернулась Ним. Она бросила короткий взгляд на Тома, а потом на цилиндр и удовлетворенно кивнула. — Отлично. — На этот раз без происшествий. Прекрасно. Осталось заполнить бумаги, — радость Боуда поубавилась при мысли об отчетах. — Что ж, спасибо за содействие, всем счастливого Рождества! Оминис окликнул его до того, как он собрался аппарировать. — А тот человек? Беглец? — Пока без новостей. — Кто он? Вы знаете имя? Боуд покачал головой. — Это конфиденциальная информация, мистер Гонт. В любом случае, это неважно. Когда человек попадает туда, роль играет уже далеко не имя. — А что? Что произошло, как он оказался у вас? — продолжил допытываться Оминис. — Это не в моей компетенции, — Боуд поспешно аппарировал, избегая дальнейших вопросов. Изгоняя из головы непрошенные мысли, Оминис с Томом на руках аппарировал к дверям Трех Метел. Незаметно положил младенца в колыбель. Когда-нибудь он расскажет ей о том, что сделал, объяснит свое решение. Когда-нибудь, когда она освоится в этом мире и будет готова его выслушать. Убедившись, что ничего не выдает следов его присутствия, Оминис вернулся в дом Сэллоу.       Рождественское утро было пропитано духом праздничной суматохи. За ночь весь дом украсился волшебными огнями, венками и гирляндами. Из кухни доносились аппетитные ароматы и песни домовиков. Спустившись в столовую, Оминис обнаружил все семейство Сэллоу в рождественских свитерах. Даже Имельда была одета в изумрудный свитер со снитчами, кружащимися вокруг ели. — А где Анна? — сразу же заметил он недостающее звено. — До обеда в аврорате, — поморщилась Имельда, как будто работа жены вызывала у нее искреннее недовольство. Утреннее солнце лилось через окна. Дети расправились с завтраком первее всех, унеслись на улицу. Взрослые допивали кофе, пока эльфы собирали со стола тарелки. Впервые за долгое время разум Оминиса не занимали никакие тревоги — он наслаждался приятной горечью напитка и наблюдал, как солнечный свет играет в прядях Нирмеи. — Прогуляемся? — предложил ей, когда завтрак был окончен. Хотелось остаться наедине. Ним положила руку на предложенный локоть. Оминис помог ей надеть мантию — её темно-синий цвет был сдержанным, но вызывал мысль, что Ним отдает дань своему факультету. Сам Оминис одевался в оттенки серого: это снимало проблему сочетаемости цветов и не делало его вид слишком мрачным. Они вышли на крыльцо, одарили мимолетным взглядом близнецов, под не очень чутким, но доходчивым командованием Имельды возводивших не меньше, чем макет Хогвартса из снега. Вышли за ограду, свернули дальше, где не было больше аккуратных дорожек и подрезанных кустов, только тропа, бегущая вниз по склону. Снег сиял, резал глаза. — Где твои очки? — напомнила Ним. Оминис совсем про них забыл. Трансфигурировал на скорую руку из подвернувшейся ветки. Затемненные линзы заставили яркость пейзажа выцвести. «Надо было каждый день проверять зрение и записывать показатели», — это совершенно вылетело у него из головы. Повседневные дела, отошедшие на второй план в круговерти событий, стали приходить на ум, напоминая о своем существовании. Пополнить запасы летучего пороха и ингредиентов для зелий, справиться о здоровье некоторых старых пациентов — все это было пустяками. Они неторопливо шли в тишине, нарушаемой только звуком их шагов. Оминис погладил ладонь Нирмеи. — Останешься со мной? Если, конечно, ты планируешь задержаться в Британии. Уголки ее губ поднялись в хитрой улыбке. — Конечно. Мою подписку о невыезде все еще не аннулировали. Ему и самому стало весело: они вели разговор так, будто речь шла о формальностях — где жить, куда уезжать — хотя оба понимали подтекст. — Как жаль, — не очень правдоподобно вздохнул Оминис, все еще улыбаясь. — Надеюсь, эта бюрократия не слишком нарушила твои планы? — Вовсе нет. Но, право, мне неловко обременять тебя своим обществом, — ее голос изображал наигранное сожаление. Оминис рассмеялся. Как-то незаметно был пройден барьер, за которым он искал укол и упрек в каждой шутке. Сейчас ему было легко и хорошо. В порыве дурашливой легкости он сделал шаг к Ним, подхватил ее и покружил на один оборот. Затем намеренно, но аккуратно уронил в сугроб. — Я тебя сейчас закопаю! Она угрожающе подняла палочку, но их обоих отвлек звук открывающихся ворот. — Они не успели далеко уйти, — крикнула кому-то во двор Имельда. — Эй, вы! Быстро возвращайтесь! «Что-то случилось», — ее тон заставил Оминиса напрячься. Неужели плохие новости от Меропы? Или кому-то в доме стало плохо? Быстрым шагом они вернулись обратно. — Записка от Анны, — Имельда сунула ему в руки кусок пергамента. Пальцы скользнули по строчкам. Торопливо выведенные буквы, всего пара предложений: «Нападение в Литтл-Хэнглтоне. Убиты три маггла и одна ведьма. Предположительно Беглец». Оминис несколько раз провел пальцами по пергаменту, перечитывая написанное. Литтл-Хэнглтон. Небольшое магловское поселение совсем рядом от поместья Гонтов. Сколько раз отец сетовал на то, как близко маглы подобрались к территориям волшебников. Сколько раз негодование в его голосе превращалось в злорадное предвкушение — теперь жертвы будут сами забредать к ним в руки… — Я должен отправиться туда. Нирмея молча взяла его за руку. Они аппарировали вдвоем.