Тоннель в небе

Таких, как Грегори Стид Боннет, большинство людей назвали бы везунчиками. Он родился в одной из богатейших семей Барбадоса, да еще и был единственным наследником с заранее обеспеченным блестящим будущим, включающим в себя место в Академии Нью-Бриджа и кресло во главе совета директоров крупнейшей на острове компании-перевозчика. Но Стид это все ненавидел. Он всегда чувствовал, как не подходит миру, в котором так изящно и горделиво существуют его родители. В частной школе он был регулярным объектом насмешек, а в Академии даже не пытался наладить общение с веселящимися на вечеринках и светских раутах сверстниками, предпочитая часами просиживать в библиотеке, зачитываясь совершенно неподобающей его статусу литературой. Стиду категорически не нравилась специальность, которую, естественно, выбрали для него родители: бизнес и управление компанией абсолютно не интересовали наследника многомиллионной империи. Его занимали ботаника и география, инженерия и история, увлекали невероятные и опасные приключения на страницах романов. Поэтому, наткнувшись в конце первого курса на старую карту Нью-Бриджа, Стид был очарован. Выпросив себе доступ к архиву, он зарылся в старинные чертежи и планы. У него на глазах на желтоватых листах развивался город: сменяли друг друга дома, меняли направления дороги, возводились и рушились заводы. Сравнивая старые планы с современными, Стид обнаружил немало любопытных вещей, а особенно его заинтересовал огромный тоннель, идущий через полгорода и выходящий прямо к океану, ни малейшего следа которого на нынешних картах не значилось. Судя по чертежам, принадлежал он разрушенному еще в прошлом веке заводу и служил то ли для доставки материалов дирижаблями, то ли для вывоза отходов, а может, и просто для вывода пара. Стид не мог поверить, что нечто настолько монументальное могло быть просто стерто и забыто. Еще немного сверок планов, неделя активных поисков, в которую он шатался с картой по улицам и регулярно натыкался на прохожих, и его упорство было вознаграждено. Стид нашел маленькую улочку, ведущую в тупик к заросшему, заброшенному саду. В нем явно никто не бывал, судя по тому, что здесь было достаточно грязно, в отличие от вычищенных мостовых центра города. Среди кустов и травы Стид обнаружил небольшой люк со старым гербом из гаечного ключа и шестеренки. Он тут же узнал логотип завода, и глаза у него загорелись. Еще два дня понадобилось, чтобы достать нужные инструменты и таки вскрыть неподатливый люк. Внутри было тесно, пыльно и полно паутины, но Стида это не остановило. Он взял фонарь и начал пробираться по узкому проходу, который, по его расчетам, должен был вести в огромный тоннель под городом. Студенческая форма тут же стала серой от грязи, но это были пустяки по сравнению с открытием, которое ждало впереди. В какой-то момент Стид уперся в плотно закрытую железную дверь. Понадобилось немало усилий, но с помощью прихваченных с собой инструментов колесо-запор все же удалось повернуть. Дверь с протяжным скрежетом приоткрылась, и Стид протиснулся внутрь. Он действительно оказался в просторном тоннеле, который явно был больше трех метров в высоту. Стид с любопытством заозирался и заскользил фонариком по обшарпанным стенам. Кое-где покрытие отошло, и из-за него проглядывал серый камень. Сверившись с картой, Стид с энтузиазмом устремился направо, и через некоторое время впереди замаячил выход. Дойдя до конца тоннеля, он был поражен открывшимся видом. Перед ним раскинулась скалистая долина, которая уходила прямо в океан, и дальше водная гладь простиралась до самого горизонта. Стид видел океан очень редко: в те немногие разы, когда посещал с семьей шикарные виллы их друзей — родители не любили бывать за пределами города. Но он не раз любовался картинками в книжках и много читал про природу и ландшафт их острова. Однако ничто из этого не могло его подготовить к такой красоте. Какое-то время Стид просто стоял и смотрел, наслаждаясь пейзажем и приятным теплым ветром, который залетал в тоннель. Потом он прошелся по краю, осматриваясь. Тоннель явно был сделан прямо в скале метрах в ста над землей. Далеко внизу можно было различить камни и высокую траву. Выглянув вверх, Стид убедился, что и там была скала, тянувшаяся куда-то в небо. Над ним регулярно то появлялись, то исчезали всполохи света, виднеющиеся в постепенно сгущающихся сумерках. Там, как и значилось на картах, располагался старейший на острове маяк, который служил ориентиром не только для морских судов, но и для дирижаблей, прибывающих в город. По прикидкам Стида, залезть по этой отвесной стене к маяку было нереально, хотя мысль посмотреть на него вблизи и мелькнула в голове. Но Стид решительно ее отогнал, посчитав откровенно безумной. Судя по количеству пыли, наметенного мусора и кускам отвалившейся облицовки стен, Стид был первым, кто пришел сюда за последние лет десять, а то и больше. Стид сразу окрестил это место своим тайным убежищем и после частенько сбегал в него по ночам из общежития, чтобы полюбоваться океаном и луной или почитать любимые книги при свете фонарика. Он искренне привязался к этому месту за четыре года учебы. Его внезапно найденное когда-то убежище вызывало в сердце больше тепла и нежности, чем весь Нью-Бридж вместе взятый. В чем-то преподаватель по бизнесу был прав: он был романтической натурой. Это всегда играло с ним злую шутку. Этой ночью, как и во многие другие, Стид выбрался из общежития после полуночи. Он проскользнул по улицам с теплым газовым освещением, стараясь прикрывать лицо капюшоном плаща, накинутого на студенческую форму. Повернул на маленькую узкую улочку, где и днем прохожих было не встретить, прошел к приоткрытой заржавевшей калитке, ведущей в маленький заросший садик. Эта дорога была так хорошо знакома, но сегодня путь сквозь тоннель не наполнял сердце радостью. Оно глухо билось в груди, причиняя боль, ладони нещадно потели, и Стид то и дело вытирал их о форменные брюки, перекладывая фонарик из одной руки в другую. Сегодня он был на обычном пятничном ужине в поместье Боннетов, на котором отец официально объявил о помолвке Грегори Боннета (как же он ненавидел это имя!) и Мэри Аламби, единственной дочери владельцев крупной компании по производству дирижаблей. Выгодный союз, хорошая партия. И, конечно же, никто не спросил мнения Стида. А ведь он почти убедил себя, что может смириться с тем, что родители выбрали за него факультет и специальность и расписали все этапы карьеры в области, которую он на дух не переносил. Стид, наверное, смог бы с этим жить… скорее всего… со временем. Но внутри что-то неприятно надломилось при словах отца о выгодной сделке и о свадьбе сразу после окончания Академии. Стид даже перепутал вилку для устриц и рыбную, чем заслужил укоризненный взгляд матери. Но молчать он больше не мог. Стид не хотел жениться, не хотел заниматься торговлей и экспортом на благо Ее Величества Виктории II и впервые в жизни заявил об этом родителям прямо. Но, похоже, его слова не возымели никакого эффекта. Он просто был выгнан из-за стола, как нашкодивший пятилетний мальчишка, а потом отправлен вместе с водителем обратно в общежитие Академии, где и просидел в одиночестве в своей комнате до позднего вечера, пытаясь понять, как жить дальше и хочет ли он вообще дальше жить. Ответ напрашивался сам собой и был неутешителен: нет, так жить Стид однозначно не хотел. Сдерживаемая годами ненависть ко всему, что его окружало, вперемешку с отчаянием рвалась изнутри. Сил ставить барьеры и противостоять этому разрушительному чувству просто не было. Стид хотел, чтобы его мучения наконец-то закончились. Его шаги гулким эхом раздавались под сводами тоннеля. Всполохи маяка, озаряющие на короткие мгновения темноту, приближались. Стид смахнул очередную слезу и откинул с головы капюшон. Как глупо все вышло в его жизни! Зачем было столько стараться и пытаться приспособиться к этому миру, чтобы все кончилось так внезапно. Если бы Стид видел хоть какой-то выход и смысл в происходящем. Зачем он вообще поехал на проклятый ужин с родителями? Хотя осознание того, что это ровным счетом ничего бы не изменило, камнем лежало на сердце. Его все равно поставили бы перед фактом — рано или поздно. Стид остановился в нескольких шагах от края тоннеля. Любимый пейзаж в этот раз вызвал только горькую улыбку, а грудь сдавило от отчаяния и безвыходности ситуации, вздохи были рваными и, казалось, причиняли еще больше боли. Умирать было очень страшно, но необходимо. Холодеющими пальцами он развязал плащ, оставшись в форменных брюках, рубашке и жилете. Пару секунд подумав, Стид еще вытащил из кармана фамильные часы и осторожно положил поверх плаща. Вряд ли его вещи тут найдут, но почему-то не хотелось забирать семейную реликвию с собой. К тому же Стид отчаянно не чувствовал никакого родства с фамилией Боннет и хотел порвать с ней хотя бы так. Он с самого детства ненавидел даже данное ему при рождении семейное имя, но родители, словно издеваясь, называли его Грегори и никак иначе. Все в его жизни могло бы быть намного проще, если бы он родился кем-нибудь другим. Уж лучше было бы жить в Сламтауне, в нищете, среди грязи и разрухи, чем терпеть эту изощренную пытку светским обществом и навязанными правилами, которые корежили и ломали изнутри. Стид решительно выпрямился и сделал первый маленький шажок к краю. Ветер метнулся ему навстречу, остужая разгоряченную кожу, смахивая очередные слезы, катящиеся по щекам. Если джентльмен что-то решил, то он обязан идти до конца — так твердили все преподаватели Академии. Ночное небо было чистым и звездным. Ни одного облачка, только темное, бархатное, сверкающее полотно. Стид улыбнулся дрожащими губами и сделал еще один маленький шажок к краю, так что носки его ботинок задели камешки, лежащие на краю. Они с тихим шуршанием сорвались вниз, но Стид не хотел смотреть под ноги. Глаза жадно всматривались в звезды и в темнеющую полоску океана на горизонте. Перед смертью ему хотелось посмотреть на что-то по-настоящему красивое. Стид вдохнул полной грудью, судорожно выдохнул и качнулся чуть вперед, и тут сбоку раздался насмешливый голос: — Хорошая сегодня погодка, а? Стид испуганно ойкнул и совсем не по-джентельменски покачнулся, плюхаясь на задницу. Поднявшееся облачко пыли попало в нос, отчего глаза заслезились еще больше. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться и повернуть голову в сторону прозвучавшего голоса, но стена тоннеля закрывала обзор. Тогда Стид медленно выпрямил ноги, свешивая ботинки за край, и продвинулся вперед, собирая брюками всю грязь с пола. После этого ему удалось выглянуть из тоннеля, подсвечивая фонариком. Сбоку, в нескольких метрах от выхода, на небольшом уступе скалы в непринужденной позе сидел черноволосый коротко стриженный парень и болтал босыми ногами. Он был одет в выцветшую, растянутую футболку, которая когда-то, по всей видимости, была ярко-фиолетовой, и в потертые, рваные на коленях штаны. Рядом с ним стоял видавший виды облезлый рюкзак, на который парень небрежно опирался локтем. Он изучающе смотрел на Стида в ответ, щурясь от луча фонарика, и насмешливо улыбался. — А еще здесь отличный вид, не так ли? — добавил внезапный гость как ни в чем не бывало. За четыре года Стид как-то привык считать это место только своим. За все время, что Боннет сюда приходил, он ни разу никого не встречал и не видел даже следов пребывания людей. А уж возможность вот так запросто сидеть на скале вообще казалась фантастической. — Ты откуда здесь взялся? — еле выдавил из себя Стид. Голос звучал хрипло и глухо. — Могу спросить тебя о том же, — спокойно ответил собеседник. — Хотя подозреваю, что пришел из тоннеля. Не знал, что там вообще кто-то бывает. — Я тоже, — на автомате ответил Стид и попытался сесть поудобнее, чтобы в копчик не упирались мелкие камешки. Он отложил фонарик, выпрямился и отряхнул руку, на которую опирался. — Странно, что ты пришел сюда, — хмыкнул парень. — Вид здесь, конечно, неплохой, но мне казалось, что башни Нью-Бриджа — гораздо более подходящее место, чтобы того… — он закрыл глаза, свесил набок язык и склонил голову к плечу, изображая мертвеца. — Больше похоже на повешенного, — немного обиженно протянул Стид. — Без разницы, — легко отмахнулся парень. — Жмурик есть жмурик. — С чего ты вообще взял, что я собирался… — Стид сбился и сглотнул, — прыгать? — Хм, дай подумаю, — притворно задумчиво произнес этот нахал и картинно взялся двумя пальцами за подбородок. — Может быть, потому что ты бормотал что-то себе под нос и явно плакал… Ах да, — он хлопнул себя по лбу. — И почти сделал шаг вперед. Я уверен, что студент самой престижной Академии Нью-Бриджа способен оценить высоту этой скалы и последствия падения с нее. Стид задохнулся от возмущения. Этот малый явно был очень самоуверен и абсолютно невоспитан. Нельзя же просто так тыкать в нос человеку несостоявшимся самоубийством, параллельно унижая его умственные способности. И тем более намекать на то, что джентльмен плакал. Стид шмыгнул носом. И откуда он вообще знает про Академию? Этот вопрос быстро отпал, когда Боннет потянулся к карману брюк за платком, чтобы вытереть лицо. Точно, он же в дурацкой форме. С дурацким гербом факультета бизнеса и управления на жилете, который он так ненавидит. И цвет у штанов абсолютно отвратительный! Что это вообще за оттенок синего? Почему все должны ходить в одинаковом, в конце концов? Стид ощутил, как внутри снова поднимается волна злости. Он остервенело начал расстегивать жилет трясущимися пальцами, пытаясь скорее сбросить его с себя. — Эй-эй, ты чего делаешь? — всполошился парень. — Приятель, если это не твоя форма, я никому не скажу, правда. Не нужно ничего снимать! — Это моя чертова форма, — процедил Стид, стягивая с себя жилет и комкая в руках. Ужасно хотелось порвать ткань на мелкие кусочки, но она была достаточно прочной. Он прекрасно это знал, потому что не раз и не два цеплялся краем жилета, то за ветки деревьев, то за торчащие металлический прутья в узком переходе, ведущем к тоннелю. — Ладно, твоя так твоя, — внезапно очень мягко и успокаивающе произнес парень. — Только не надо делать глупостей, хорошо? — Никаких глупостей, — сдерживаясь, прорычал Стид. Он размахнулся и запульнул комком, который когда-то был жилетом, в сторону океана. Ткань ожидаемо не пролетела далеко, развернулась в полете и чуть медленнее, чем хотелось бы Стиду, устремилась вниз. Они оба проводили жилет взглядами, пока тот не исчез в темноте. Стид снова взял фонарик и на всякий случай посветил вниз, но, конечно же, уже ничего не увидел. — Тяжелый денек, да? — внезапно сочувствующе спросил незнакомец. Стид первый раз поймал его взгляд. Парень теперь смотрел внимательно, без насмешки, словно прикидывал, стоит ли Стид его хорошего отношения. Стид привык к тому, что его постоянно оценивают, и обычно оценки были не в его пользу. Он тяжело вздохнул и ответил: — Худший день в моей жизни. — Смелое заявление, — уголки рта собеседника дернулись в еле заметной улыбке. Но она больше не казалась ироничной. Они оба замолчали на какое-то время. Темноволосый незнакомец задумчиво уставился вверх, наблюдая за отсветами маяка, а Стид украдкой разглядывал его, невзначай подсвечивая фонариком и делая вид, что рассматривает скалу. Любопытство в нем всегда перевешивало злость. Судя по одежде и выговору, парень был из Сламтауна. Боннет знал не так уж много людей оттуда. В основном это были слуги в их доме, которые, впрочем, достаточно давно жили и работали в Нью-Бридже, поэтому одевались и вели себя соответственно высшему обществу, диктовавшему стандарты. Пожалуй, незнакомца можно было даже назвать привлекательным: смуглая кожа, выразительные глаза, притягивающее взгляд симпатичное лицо, отличное, несмотря на худобу, телосложение и почти чарующий голос. Во всяком случае, когда этот голос не насмехался над Стидом. Похоже, Боннет слегка увлекся рассматриванием, потому что собеседник пару раз кашлянул, привлекая его внимание. Стид встрепенулся и чуть покраснел, поспешно убирая фонарик. Он точно вел себя неподобающим образом. Начал знакомство с невежливых вопросов, потом устроил истерику, а теперь откровенно пялился на незнакомого человека. — Хочешь выпить? — внезапно спросил парень, когда наконец привлек внимание Стида. Стид округлил глаза. Такого ему еще никто никогда не предлагал. Конечно, он пробовал алкоголь. Вино было частью любого ужина в поместье Боннетов. Но сверстники не стремились приглашать Стида на свои попойки, а пить в одиночестве он считал плохим тоном. — Так что? — вопросительно вскинул брови его внезапный товарищ. Стид прочистил пересохшее в миг горло и активно закивал, а потом проговорил: — С удовольствием. — Ну, удовольствия в этом пойле мало, — хохотнул парень. — Но помогает немного забыть о проблемах. — То, что мне нужно, — с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом ответил Стид. Парень усмехнулся и легко вскочил на ноги. Он подхватил рюкзак и небрежно закинул его в проем тоннеля. Тот пролетел несколько метров над пропастью и плюхнулся почти рядом с Боннетом. Стид непроизвольно вздрогнул, но тут же внутренне сжался и замер, заметив, как незнакомец с потрясающей ловкостью зацепился за невидимый для Стида выступ в скале, потом уверенно оперся босой ногой о другой, качнулся в сторону, перехватываясь, повис на руках, немного подтянулся, находя еще один упор для ноги, оттолкнулся и проворно втянулся в тоннель, держась за выемку между облицовкой и стеной. Стид даже дернулся вперед, чтобы в случае чего поймать нового знакомого, чтобы тот не упал. Но помощь тому была абсолютно не нужна. Парень небрежно отряхнул руки, подошел к Стиду и опустился рядом с ним, свесив ноги за край так же, как и он. — Очень впечатляет, — не смог сдержать искреннего восхищения Стид. — Ерунда, — пожал плечами парень, но Стиду показалось, что он смущенно отвел взгляд. Возможно, только показалось. — Позволь узнать имя джентльмена, с которым я собираюсь пить? — как можно дружелюбнее поинтересовался Стид. — Джентльмена? — парень запрокинул голову и громко расхохотался. Отзвук его смеха эхом прокатился по тоннелю. — Ну ты выдал, чувак, — потом он протянул руку, испачканную в песке и пыли. — Эд. Меня зовут Эд. Стид осторожно протянул ладонь в ответ и тут же почувствовал крепкое рукопожатие. Оно так отличалось от формальных, светских касаний рук, когда участники знакомства еле сжимали друг другу пальцы. И уж явно не обхватывали всю ладонь, словно обнимая. Стид на мгновение задержал дыхание. Рукопожатие кончилось так же внезапно, как и началось, а Эд выжидающе смотрел на Боннета. Тот спохватился. — Стид. Мое имя, — не так часто ему представлялась возможность назвать при знакомстве свое второе имя, к которому он испытывал гораздо более теплые чувства. Может, потому что его дала покойная бабушка, о которой у Стида сохранились нежные, хоть и смутные воспоминания. — Приятно познакомиться, — пытаясь скопировать манеру речи жителей Нью-Бриджа, произнес Эд. Он повернулся к рюкзаку, какое-то время увлеченно в нем шарился, потом вытащил на свет немного мятую металлическую фляжку, по-деловому открутил крышку, сделал первый глоток, чуть поморщился и протянул Стиду. Стид колебался буквально секунду, прежде чем принять фляжку и тоже сделать глоток. Обжигающая, крепкая жидкость огнем прошлась по горлу, заставляя выпучить глаза и закашляться. Это точно не было похоже на вино, что подавали в поместье. Эд снова рассмеялся, наблюдая за своим случайным собутыльником. — Я предупреждал, что пойло так себе. — Мне подойдет, — хрипло откликнулся Стид, смаргивая выступившие слезы и делая еще один глоток. На этот раз он был готов и справился чуть достойнее, только поморщившись. Жидкость снова огнем прокатилась по горлу и внезапно превратилась в приятное тепло в груди. Стид с любопытством прислушался к ощущению. Пожалуй, это было хорошо и стоило не слишком изысканного вкуса. Эд взял из его руки фляжку и тоже отпил, потом фыркнул и прокомментировал: — Блядь, какой же гадкий ром делает Пабло. Но, с другой стороны, — он философски хмыкнул, — он хотя бы стоит своих денег. — И сколько ты за него заплатил? — с любопытством спросил Стид. — За этот? — Эд пальцем указал на фляжку, как будто поблизости был еще какой-то ром. Стид кивнул. — Я за него не платил, — спокойно ответил Эд. — Просто украл. — Серьезно? — шокировано уставился на него Стид. Нет, он прекрасно понимал концепцию воровства, но у него плохо укладывалось в голове, зачем было красть что-то настолько отвратительное. — Тебя это смущает? — с вызовом произнес Эд. Он вскинул голову, с прищуром смотря на Боннета. — Не будешь пить? — Вот еще, — парировал Стид и поспешно отобрал фляжку, прикладываясь к горлышку. От него не укрылся одобрительный взгляд Эда. Тепло в груди растеклось даже раньше, чем Стид сделал глоток. Некоторое время они пили, передавая фляжку друг другу и перебрасываясь короткими фразами. В какой-то момент Эд посмотрел на захмелевшего Стида очень пристально и тихо спросил: — Почему ты решил прыгнуть? У Стида гудело в голове, а тело стало таким легким и воздушным, что не верилось, что оно не парит в нескольких сантиметрах над землей. Он горько улыбнулся и ответил со всей возможной честностью: — Больше не могу так жить. — Как — так? — все так же тихо отозвался Эд. — В хорошем доме? При деньгах? Учась в одной из лучших Академий короны? — Все не так просто, — улыбка сломалась, превратившись в гримасу. — Я родился только для того, чтобы стать тем, кого хотят видеть мои родители, никчемное, прогнившее общество и этот отвратительный, погрязший в своем дерьме мир, — брови Эда изумленно взметнулись при этих словах. — Я для них не человек. Не важно, что я хочу, что мне кажется правильным или неправильным… Они будут ломать меня, будут переделывать во что-то удобное… Во что-то… — Стид всплеснул руками и с отвращением скривился. — Сегодня мне объявили, что я помолвлен, представляешь? — Это… плохо? — немного колеблясь, уточнил Эд. — Я узнал об этой помолвке последним, судя по всему, — сжал губы в тонкую полоску Стид. Фляжка дрогнула в руке. — Оу… — лицо Эда вытянулось, на нем появилось неподдельное сочувствие. — Мне жаль, приятель. — Я видел ее, может быть, раз в жизни. Кажется, нам было по четырнадцать, — безнадежно продолжил Стид, пытаясь различить океан в коротких вспышках маяка. — Зато у нее есть приданое, — Стид решительно отхлебнул из фляжки и надсадно закашлялся. Рука Эда мягко легла между лопаток, он наклонился чуть вперед, заглядывая Боннету в глаза и сказал: — Притормози немного, Стид. Глупо будет захлебнуться в сраном роме. — Это ничем не хуже прыжка, — отдышавшись, возразил Стид. Внутри снова клокотали гнев, разочарование и отчаяние. Но прикосновение прохладной ладони немного гасило пожар внутри, помогая унять разъедающую душу боль. Такая простая и искренняя поддержка, которой у Стида не было никогда в жизни. На глазах снова навернулись слезы. Плевать, что джентльменам не к лицу показывать свои эмоции. Пусть профессора и высшее общество засунут свои постулаты в задницу. — Знаешь, Эд, я почему-то наивно думал, что хотя бы любовь смогу выбрать себе сам, — дрожащим голосом проронил Стид. — Думал, что мне позволят это. Не знаю, на что я надеялся. Так глупо… — Это не глупо, — лицо Эда было печальным, как будто ему были не безразличны слова Стида и его переживания. — Каждый имеет право мечтать о счастье в этом говеном несправедливом мире. — Очень точное определение, — чувствуя, что дрожит, пробормотал Стид. Рука Эда переместилась на его плечо и крепко сжала. — Я, конечно, не претендую на мнение, которое заслуживает доверия, — медленно, словно подбирая слова, произнес Эд. — Но я пьян… — он щелкнул ногтем по фляжке в руках Стида, который держался за нее, как за спасательный трос, — и мне совсем не хочется в один прекрасный день найти твое тело у подножья скалы. — Эд покачнулся, но все-таки смог подтянуть ноги, чтобы встать на колени. — Если ты прыгнешь, то все эти люди победят. Тебе кажется, что это твой ответ им, но это не так. Твой голос пропадет навсегда, а они продолжат жить и нести всю эту чушь про выгоду и долг непонятно перед кем, — Эд бережно коснулся мокрой щеки Стида, заставляя посмотреть на него. — Ты гораздо сильнее, чувак. Уверен, что ты сможешь найти в жизни то, что никто не сможет контролировать, или вообще сделаешь так, что никто не посмеет тебе указывать. Может, не сейчас, но когда-нибудь, — Эд коротко улыбнулся, поднял край футболки и с потрясающей непосредственностью вытер слезы с щек Стида. У того перехватило дыхание. Казалось бы, это нарушало все нормы общества и личные границы, про которые так любили рассказывать в Академии и которые регулярно нарушали сами же преподаватели, но в противовес всему, что вбивалось в голову Стида, он испытал благодарность за этот простой и, возможно, глупый жест заботы. — Я верю в тебя, приятель, — похлопал его по плечу Эд, еще раз сжал пальцы и отпустил, снова усаживаясь рядом как ни в чем не бывало. — Сп… спасибо, Эд, — едва слышно вымолвил Стид. — Просто пообещай мне, что не будешь так поспешно расставаться с жизнью? — Обещаю, — кивнул Стид и сделал маленький глоток из фляжки, прочищая саднящее горло. — Вот и славно, — удовлетворенно откинулся на руки Эд. — Рад это слышать, чувак. Стид закусил губу и задумчиво посмотрел на звездное небо. Наверное, стоило вернуться в общежитие. Возможно, он еще успеет поспать перед лекциями, а может, и вовсе не пойдет на них. К черту! — Мне пора, — прервал их уютное молчание Эд и поднялся на ноги. Стид на автомате протянул ему фляжку, тот ловко закрутил крышку и сунул остатки рома в рюкзак. Боннет тоже поднялся на ноги, чуть пошатнувшись. Эд тут же среагировал, придержав его за предплечье и потянув вглубь тоннеля. — Давай-ка ты не будешь стоять так близко к краю, — улыбнулся Эд. Он отпустил Стида, покопался немного в рюкзаке, вытащил пару пыльных, тяжелых ботинок, проворно втиснул в них ноги и зашнуровал, лишь раз чуть пошатнувшись от количества выпитого. У него явно было больше практики в употреблении алкоголя, чем у Стида. Эд выпрямился, закинул рюкзак на плечо и ткнул в сторону плаща и валяющихся на нем фамильных часов. — Не забудь свои вещи. Стид перевел на них задумчивый взгляд, потом сделал пару шагов, размахнулся и от души пнул часы. Они со свистом разрезали воздух, улетая со скалы. Эд пораженно присвистнул. — Дорогущие, наверное. — Понятия не имею, — небрежно пожал плечами Стид. — Хранились в семье больше века. — Однако… — Эд, похоже, был впечатлен его поступком. — Влетит дома, — констатировал он. — Что они еще мне могут сделать? — насмешливо отозвался Стид. — Лишить наследства? Я единственный ребенок в семье. Мы, по сути, друг у друга в заложниках. Все честно. Эд усмехнулся и покачал головой, будто отвечая своим мыслям. — Ты удивляешь меня, мистер… — Эд замялся, видимо, вспомнив, что не знает фамилию Стида, — джентльмен. Было занятно заглянуть в книгу твоей жизни. — Благодаря этому я проживу еще немного, — тепло улыбнулся Стид, стараясь выразить взглядом всю благодарность, которую он испытывал сейчас к Эду. — Мы еще встретимся, Эдвард? Эд весело посмотрел на него. Возможно, его позабавило такое обращение. — Кто знает. Похоже, мы оба время от времени бываем в этом тоннеле, — он подмигнул и, развернувшись, зашагал в темноту. — В следующий раз выпивка за мной! — крикнул ему в спину Стид. Эд оглянулся через плечо: — Заметано. Стид смотрел ему вслед, пока силуэт окончательно не растворился в темноте. Сердце учащенно стучало в груди, но на этот раз не было той тяжести и безысходности, с которыми он пришел в свое любимое место, чтобы распрощаться с жизнью. У Стида словно открылось второе дыхание. А еще появилось смутное ощущение, что в этом проклятом прекрасном мире есть еще что-то настоящее, способное удержать его здесь. Стид поднял с пола плащ, отряхнул его и накинул на плечи. Он намеревался во что бы то ни стало встретить Эда еще раз, даже если для этого ему понадобится приходить в тоннель каждую ночь. Post Scriptum 1. Витая калитка тихо скрипит, Эд привычно идет по узкой дорожке, посыпанной гравием, через немного заросший, но все еще красивый сад. Усадьба, ставшая больше десятка лет назад больницей святой Катерины, выглядит неуместно роскошно на самой окраине Сламтауна, хотя дни былого величия этого здания явно остались далеко позади. В небольшой светлой комнате на втором этаже, как всегда, окно нараспашку, и теплый ветер колышет занавески. Эд садится на неудобное плетеное кресло и упирается локтями в колени, чуть подаваясь вперед. — Привет… — его голос звучит тихо, не потому что кто-то может подслушать, а потому что в этом месте любой звук кажется оглушительным, как раздающиеся время от времени крики больных за стеной. — Прости, что не приходил почти месяц. Как-то неудачно все сложилось на последней вылазке. Мне не стоило торопиться, когда спускался по стене, особенно со всем этим барахлом. Но не волнуйся, рука уже в порядке, ребро тоже срослось. Ничего страшного, — Эд замолкает буквально на пару секунд, отвлекаясь на солнечного зайчика, который попал в комнату. — Я даже пару дней назад смог забраться по скале. Легче легкого. Сорвался всего один раз. Так что я точно в полном порядке… Но знаешь, я там встретил кое-кого. Тупая история! Какой-то богатый чувак решил сброситься из тоннеля в скале. Бред… Как будто в Нью-Бридже перевелись башни. Как он вообще туда попал? — Эд взлохмачивает волосы и усмехается. — Я думал, что он какой-то придурок. Ну прыгнет и прыгнет… Но… В общем, я его остановил. Черт, я почти герой, да? Думаю, что это считается за хороший поступок. Наверняка считается. К тому же он оказался неплохим парнем. Да, понимаю, сам охренел, — Эд снова улыбается, вспоминая. — Мы пили ром почти всю ночь… И это было… хорошо. Не могу выкинуть из головы эту ерунду! Он зачем-то сказал, что в следующий раз выпивку принесет он. Какой, к черту, следующий раз? Он думает, я буду сидеть и ждать его там? Будто у меня нет своих дел… — Эд замолкает, прислушиваясь к шороху, доносящемуся из коридора. — Один шанс из ста… нет, из тысячи, что я приду, и он будет там. Но это четвертый день не дает мне покоя. Проклятье! Думаешь, стоит сходить? Ну, чтобы убедиться, что он не придет. Просто любопытно… Можно назвать это экспериментом. Такие, как он, не выполняют обещаний… — Эд закусывает губу. — Он странный… И имя у него нелепое… Я все-таки схожу сегодня. Просто чтобы доказать — это полный бред. Я помог ему — отлично. Пусть дальше живет свою жизнь. Я не против, — Эд хлопает себя по коленям. — Решено! — еще с минуту он сидит молча. — Я оставил немного денег у медсестры. Ну, знаешь, на разное… Мне уже пора. Постараюсь зайти на следующей неделе. Пока! Эд встает, бросает взгляд на сад, виднеющийся из окна. Красивое место. Смешно, но оно выглядит гораздо лучше, чем все те места, в которых ему доводилось жить. Он торопливо покидает больницу, стараясь оказаться как можно дальше от тягостного ощущения безнадежности и болезни. Только на короткий миг притормаживает у клумбы с цветами. Розы пахнут так восхитительно. Калитка тихо скрипит, закрываясь за его спиной.