Тоннель в небе

Стиду казалось, что он в аду. Неизбежная свадьба приближалась с каждым сданным экзаменом, с каждым закрытым зачетом. Буквально позавчера ему прислали образец свадебных приглашений на их с Мэри свадьбу. Стид порвал и выбросил его, а потом почти час сидел уставившись в одну точку. Отступившие было мысли о том, что жизнь кончена, снова начали настойчиво преследовать его. Он был обречен на семейную жизнь с человеком, к которому ничего не испытывает. Разве что искреннее сочувствие и жалость. Они оба попали в эту ловушку. Стид помнил взгляд Мэри: растерянный, испуганный и почти такой же обреченный, как у него. И никто из них не смог ничего с этим сделать. При последней встрече с Мэри они едва ли обменялись парой слов. И с ней ему нужно строить семью… На очередном пятничном ужине Стид не произнес ни слова, пока отец с матерью обсуждали список гостей, порядок церемонии, новое поместье, в котором Стид с Мэри должны будут поселиться после свадьбы, и процесс слияния компаний, который был уже запущен. Стид отказывался участвовать в этом разговоре, даже не дождался десерта, а просто вышел из-за стола, бросив: «Мне нездоровится». Он отказался от машины и сопровождения и просто побрел по улицам в общежитие, иногда налетая на прохожих и рассеянно извиняясь. К своему бесконечном удивлению, Стид пришел не в кампус, а в заброшенный сад. И хотя до встречи с Эдом оставалось еще несколько часов, он решил, что в тоннеле будет явно лучше, чем где угодно еще. Его буквально тошнило от Нью-Бриджа, его порядков и обитателей. Стид открыл люк и спустился в темноту, привычно нашарив припрятанный у стены фонарик. Ему казалось, что он бы справился и без дополнительного источника света, настолько хорошо он помнил дорогу. Что будет с их встречами после свадьбы? Стид отчаянно, до дрожи в руках не хотел терять Эда. Единственного, кто был по-настоящему важен в его жизни, единственного, кто был нужен. Без общения с Эдвардом, без их писем, разговоров, шуток, уроков фехтования он не мог представить будущего. Там оставалась сплошная тьма, если убрать Эда… Его улыбку, поддержку, прикосновения прохладных пальцев. Стид почувствовал, как по щеке потекла слеза. Он зло смахнул ее и ускорил шаг. Эд не бросит его, а он не бросит Эда. Пусть хоть весь мир будет против них! Стид решительно сжал кулаки. В тоннеле сегодня было прохладно, но это скорее радовало, потому что легкий сквозняк остужал разгоряченную кожу и помогал немного прийти в себя. Когда Стид дошел до выхода в скале, он почти успокоился. Осталась только грусть и обреченность, словно через месяц состоится его казнь, и приговор не подлежит обжалованию. Он уселся на край, свесив ноги, и просто наблюдал за плывущими облаками, за волнами, бегущими по глади океана. Вокруг все было таким прекрасным, таким правильным. Почему его жизнь не могла быть такой? Погруженный в свои мысли, Стид даже не заметил, как стемнело. Внезапно за спиной разлился ровный теплый свет. Стид вздрогнул, видимо, он так задумался, что не услышал шагов в тоннеле, и обернулся. Эд сидел на корточках около лампы и улыбался. — Привет, — поздоровался он и взмахнул рукой. — Здравствуй, — тихо отозвался Стид. Сердце, как всегда, приятно замерло. Карие глаза очень внимательно посмотрели на него, и Эд нахмурился, потом встал и подошел ближе, опускаясь рядом. — Стид, что случилось? — со вздохом спросил Эд. — Ты видишь меня насквозь. Ты волшебник? — слабо улыбнулся Стид. Он знал, что за эти полгода Эдвард научился безошибочно распознавать его настроение. Никто никогда не стремился узнать Стида настолько, чтобы обращать внимание на дрожащие губы или грустный взгляд. — Не нужно быть волшебником, — пожал плечами Эд и сел скрестив ноги, полностью повернувшись к Боннету. — На тебе просто лица нет. — Правда? — изумился Стид, потом устало провел рукой по лицу. — Эти пятничные ужины меня доконают, — он скопировал позу Эдварда, повернувшись к нему. — Снова говорили про свадьбу? — сочувственно осведомился Эд. — Перечисляли список гостей… Я не знаю никого из этих людей, — усмехнулся Стид. — То есть знаю некоторых, но… Мы даже ни разу нормально не общались. Максимум были представлены друг другу на каком-нибудь глупом рауте. Это же просто безумие — приглашать на свадьбу первых встречных! — А ты можешь позвать хоть кого-то из друзей? — неуверенно спросил Эд. — Единственный мой друг сидит сейчас напротив меня, — горько вздохнул Боннет. — Сомневаюсь, что ты хочешь присутствовать на этом унизительном мероприятии. — Может, все будет не так плохо… — попытался Эд, но выглядел при этом настолько неуверенным, что Стид бы, наверное, посмеялся, если бы не испытывал столько отвращения к самому себе и всему светскому обществу вместе взятому. — Конечно все будет плохо, Эдвард, — как нечто само собой разумеющееся произнес Стид. — Это не свадьба, а сплошной фарс, где невесту и жениха ни о чем не спросили. Уверен, что Мэри тоже с удовольствием отказалась бы от этого мероприятия, если бы могла, — Стид сокрушенно покачал головой, очень ярко представляя, как они оба застынут в ужасе перед алтарем на глазах у сотни гостей и как священник прочтет речь, а потом предложит им поцеловаться. Стид обреченно застонал, сминая в кулаках брюки. — Эд, мне двадцать три, а я ни разу в жизни не целовался, — Стид с отчаянием посмотрел на Эдварда. Глаза жгло от подступающих слез. — И мне придется поцеловать человека, которого я не люблю, на глазах у сборища снобов со всего Нью-Бриджа. Я не хочу так… Я даже не умею целоваться! К своему нескончаемому стыду, Стид снова ощутил влагу на щеках. Нет-нет, он не может опять расплакаться на глазах у Эда. Тот уже не раз за последнее время успокаивал его и даже вытирал слезы платком. Вот и сейчас Эдвард выглядел так, словно бросится на защиту Стида во что бы то ни стало, даже если защищать его нужно от собственных страхов и мыслей. — Как глупо, — прошептал Стид. — В этом нет ничего глупого, — спокойно ответил Эд. Он протянул руку и стер каплю, бегущую к уголку губ. Его шершавая ладонь осторожно легла на щеку, а взгляд был очень сосредоточенный и какой-то нежный. — Если хочешь, с поцелуем могу тебе легко помочь. — Что? — непонимающе посмотрел на него Стид. Он прижался к ладони Эда, пытаясь успокоиться, и как-то отвлекся от его слов. — Ну… — Эд откашлялся, на мгновение скользнул взглядом по лицу Боннета, остановившись на губах, потом снова посмотрел в глаза и сказал: — Могу научить тебя целоваться, если захочешь. — Можешь? — как зачарованный, проговорил Стид. Только сейчас он осознал, как близко к нему сидит Эдвард и как доверительно он сам почти уткнулся носом в его ладонь. Присутствие Эда само по себе успокаивало и дарило защиту. — Только если захочешь, — прошептал Эд и нервно сглотнул. Стид посмотрел на его приоткрытые губы, замечая чуть подсохшую корочку — Эд любил иногда кусать нижнюю губу. Интересно, каково это — провести языком по этой шероховатости? Какими будут губы Эда? Наверное, мягкими. Стид соврал бы, если бы сказал, что никогда не разглядывал лицо Эдварда, в том числе и губы, но только сейчас он внезапно осознал, что уже какое-то время ужасно хочет до них дотронуться. — Но если ты не хочешь… — видимо, пауза затянулась, и Эд смутился. Он попытался убрать руку со щеки Стида, но тот тут же перехватил ее, прижимаясь обратно. — Хочу, — чувствуя, как бешено колотится сердце, выдохнул Стид. Он заметил, как на секунду расширились карие глаза. — Тогда давай попробуем… Просто расслабься, — попросил Эд. Левой рукой он потянулся к подбородку Стида и мягко приподнял его, оставляя правую руку на щеке. Стид не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Весь мир резко сузился до лица Эдварда, которое чуть приблизилось к нему. — Не переживай, Стид, — ласково сказал Эд. — Это же я. — Ты… — выдохнул Боннет и еле слышно всхлипнул. В голове билась мысль, что, оказывается, больше всего на свете ему сейчас хочется поцеловать Эдварда, и он, повинуясь этому порыву, потянулся вперед. Эд явно уловил его движение, делая встречное. Их губы соприкоснулись, и Стида словно прошило током. Он вздрогнул, выпрямляясь, и подался навстречу еще немного, чтобы плотнее прижаться к горячим губам. Они были мягкими и чуть-чуть шершавыми, как Стид и представлял. Эд немного отстранился и прошептал: — Попробуй повторять за мной. Он снова прижался к Стиду, но на этот раз захватил его нижнюю губу своими. Стид тоже послушно разомкнул губы, ощущая, как все внутри трепещет от этих легких прикосновений. Конечно, он много раз читал про поцелуи в книгах, и там часто писали о том, как это прекрасно и восхитительно, но Боннет почему-то думал, что это очередное преувеличение. В конце концов, литература часто приукрашивает действительность. Но сейчас он был готов поверить каждой строчке, каждому слову о том, что поцелуи — это нечто особенное. Губы Эда мягко двигались, то замирая на мгновение, то снова лаская. Рука, лежащая на щеке, переместилась на затылок, и пальцы приятно запутались в волосах. Стид тоже отчаянно хотел быть ближе к Эдварду и протянул руки, чтобы опереться о его плечи, а потом обвил за шею, придвигаясь еще ближе. Эд вздрогнул и обнял его левой рукой за пояс, прижимая к себе. Стид невольно охнул. Ему пришлось развести колени и почти усесться на Эда, но такая близость будоражила еще больше, заставляя кровь кипеть. Стид был словно в горячке: кожа пылала, ладони потели, а пульс частил. Кажется, Эд чувствовал себя примерно так же, потому что на короткие мгновения они чуть отстранялись друг от друга, чтобы перевести дыхание, но потом снова смыкали губы. Поцелуи становились все несдержаннее и требовательнее. Стид начал чуть прикусывать нижнюю губу Эда, что вызывало у того короткие вздохи, а потом и вовсе провел кончиком языка по уголку губ. И тут Эдвард сжал его в объятиях еще сильнее и углубил поцелуй, проникая языком в рот. Черт, Стид и подумать не мог, что такая дикость, как сплетение языков, может заставить тело дрожать, а плоть желать еще большего. Он никогда в жизни не испытывал такого возбуждения, как сейчас. Ох, конечно же, он прекрасно знал, что делать с возбуждением. Невозможно провести десять лет в закрытой школе для мальчиков и не научиться дрочить. В какой-то момент нельзя было зайти в комнату, чтобы не застать за этим своего соседа. Потом Стид изучил несколько книг по биологии, пытаясь разобраться в процессах, происходящих в его теле, а потом попробовал сам. Практика показала, что это было приятно, а временами просто необходимо. Но то, что он чувствовал, целуя Эда, не шло ни в какое сравнение с испытанным ранее. Все его тело как будто горело изнутри. Рваные выдохи превращались в непроизвольные стоны, а шум крови в ушах заглушал все остальные звуки. Стид извивался в руках Эда, притираясь все ближе и ближе, беспорядочно гладил того по волосам, шее, спине. Эд отвечал ему с неменьшим пылом, жадно припадая к губам, шаря руками по телу, забираясь ладонями под рубашку. Голова кружилась от переполняющих эмоций, в груди было тесно, но Стид не хотел останавливаться. Он целовал и целовал Эда в ответ, прерываясь только для того, чтобы сделать глоток воздуха. Иногда губы словно соскальзывали, и тогда Стид увлеченно целовал подбородок, щеки, линию челюсти, снова возвращался ко рту, скользил языком по нижней губе и толкался в рот. Их движения становились все более судорожными, Стид остро чувствовал, что толкается пахом в живот Эда. Он бы сгорел от стыда, если бы не был так чертовски возбужден. После очередного толчка Стид ощутил через соприкосновение их тел, что Эд возбужден не меньше. Эта мысль пронзила его насквозь. Рот сам собой приоткрылся в немом крике, и он выгнулся в руках Эда, запрокидывая голову. — Проклятие, Стид, — сдавленно выдохнул Эдвард, утыкаясь носом в его шею и задевая языком кожу. Они оба замерли, мелко содрогаясь. Потом Стид обессиленно уткнулся лбом в плечо Эда, тот тоже обмяк, но продолжал крепко держать его в объятиях. — О черт, — хрипло протянул Стид. Он чувствовал, что кончил. Лицо вспыхнуло. Как после этого смотреть Эдварду в глаза? — Кажется, теперь ты умеешь целоваться, — так же хрипло отозвался Эд. Он мягко провел ладонями по его спине. — Ммм… Эд, — Стид чуть сильнее сжал футболку Эдварда в руках. — Эд, мне кажется, я… я… — Я тоже, — с мягким смешком перебил его Эд. — Все в порядке, чувак. Не переживай. — Но… — Что я только что сказал? — Не переживать, — с неуверенной улыбкой произнес Стид. Эд мягко потерся щекой о его висок. Это было бесконечно приятно. — Вот именно. Я знал, что ты умный и запомнишь. — Да пошел ты, — легко хлопнул его по плечу Стид. В груди разливалось приятное тепло. И хотя лицо все еще пылало, ощущение стыда и неправильности происходящего медленно улетучивалось. Эд так нежно держал его в объятиях, словно Стид был драгоценностью. И даже мимолетное воспоминание о поцелуе вызывало новый прилив возбуждения. — Знаешь, мне кажется, что я не всему научился, — очень тихо сказал Стид и все-таки нашел в себе силы чуть отстраниться от Эда, чтобы заглянуть в его лицо. — Вот как, — прищурился тот. Боннет шумно сглотнул, понимая, что завис, рассматривая растрепанного, раскрасневшегося Эда с припухшими от поцелуев губами. Стид не удержался и медленно потянулся вперед, снова невесомо касаясь горячих губ. — Могу преподать тебе еще один урок, — выдохнул Эд, прикрывая глаза. — Ммм… с удовольствием, — отозвался Стид и снова его поцеловал. Пожалуй, Стид мог с уверенностью сказать, что в жизни не испытывал ничего подобного. С рассветом вернувшись в общежитие, он лежал и долго не мог уснуть, хотя, казалось бы, прошедшая ночь должна была его абсолютно вымотать. Но губы все еще горели от поцелуев, а тело словно гудело, желая новых прикосновений. Он уткнулся лицом в подушку, пытаясь сдержать то ли стон, то ли всхлип. Стид хотел увидеть Эда как можно скорее, но они договорились встретиться в ночь с воскресенья на понедельник. Эдвард с явным сожалением объяснил, что не сможет вырваться с субботней смены, потому что подменить его решительно некому. Может, конечно, Стид додумывал, но казалось, что Эд так же хочет увидеться поскорее. Стид был настолько взбудоражен, что смог проспать всего четыре часа. Весь день он решительно не знал, чем себя занять, шатаясь по городу, заглядывая в магазины и в кафе. Ему не хотелось есть или спать, с ним творилось что-то невероятное и непривычное. Даже книги не могли отвлечь от мыслей об Эде. Стоило прикрыть глаза, как Стид тут же представлял его улыбку, взлохмаченные темные волосы, чуть приоткрытые припухшие губы и такие красивые сияющие глаза. Ночь Стид провел очень беспокойно, регулярно просыпаясь в странном порыве бежать скорее в тоннель, хотя очевидно было слишком рано. В итоге он появился на месте встречи задолго до заката и какое-то время ходил из стороны в сторону, не в состоянии справиться с волнением. Но в конце концов все же заставил себя устроиться у стены и хоть немного сконцентрироваться на книге, которую они с Эдом собирались обсудить еще позавчера. Стид бесцельно листал страницы, витая мыслями где-то далеко, когда услышал торопливые шаги. Он вскинул голову и замер в ожидании, упорно давя в себе порыв вскочить и броситься навстречу. Ему уже приходили мысли о том, что тренировка поцелуя была всего лишь разовой штукой. Стид жутко боялся, что это больше не повторится. Но если Эд сделает вид, что ничего не было и что все произошедшее совсем его не волнует и не интересует, Боннет не знал, что делать и как на это реагировать, потому что сам он буквально умирал от желания поцеловать его снова. — Привет, — улыбнулся Эд. Он остановился совсем рядом, поэтому Стиду пришлось запрокинуть голову. Он широко улыбнулся в ответ, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Привет, Эд. — О, ты уже дочитал «И последний лепесток сакуры упал на землю»? — весело спросил Эд и привычно уселся на пол рядом с Боннетом, с любопытством заглядывая в открытую книгу, лежащую на коленях. — Что думаешь о японском колорите? Мне кажется, получилось очень натурально и изящно. — Да-да… мне тоже так показалось, — запинаясь согласился Стид. Он очень остро ощущал, как близко сидит Эд. Их колени слегка соприкасались. В этом не было ничего необычного, так происходило много раз, но теперь это вызывало внутри такую бурю эмоций, что Стид боялся не справиться. — Все эти самураи, их кодекс… — увлеченно продолжил Эд. — В этом что-то есть! То есть местами звучит откровенно глупо, если задуматься. Типа, какого черта ты должен убивать себя, если накосячил кто-то другой? Но, блин, чувак, это все равно впечатляет! — Ты о ситуации между Камадо и Ватанабэ? — стараясь смотреть строго на страницы книги, уточнил Стид. Он и раньше замечал, как от голоса Эдварда по телу пробегают мурашки, вызывая приятное волнение, но теперь это чувство было усилено многократно. Теперь Стид точно знал, как с легкой хрипотцой этот голос может произносить его имя в момент наслаждения. — Именно, — непринужденно хлопнул его по плечу Эд. — Камадо совершил большую ошибку, доверившись той жрице мико, но, черт побери, он же хотел как лучше! Он как раз хотел спасти Ватанабэ от этого мерзкого даймё, к которому Ватанабэ попал… — … Из-за Камадо, — заметил Стид, все еще пытаясь сосредоточиться на дыхании. Плечо Эдварда уткнулось в его. — Хорошо, согласен, Камадо совершил две ошибки, — недовольно фыркнул Эд. — Но в его оправдание могу сказать: он явно любит Ватанабэ и делал это все для него! — Тебе тоже так показалось? — встрепенулся Стид и на короткое мгновение забыл о своем волнении. Он поднял взгляд и первый раз за вечер посмотрел прямо на Эда. Оказалось, что тот тоже смотрит прямо на него. — Еще бы мне так не показалось, — внезапно тихо сказал Эдвард, поймав его взгляд. Их колени снова соприкоснулись. Стид замер, понимая, что невольно опускает взгляд на губы Эда. В памяти мгновенно всплыло, как он увлеченно целовал эти губы буквально два дня назад. — Знаешь… — внезапно севшим голосом произнес Стид, — … возможно, я скажу глупость, но… — он сглотнул и нашел в себе смелость снова посмотреть Эду в глаза, — … но могли бы мы еще попрактиковаться в поцелуях? А обсуждение можем продолжить чуть позже. Эдвард улыбнулся, а потом протянул руку, проводя костяшками пальцев по щеке и подбородку Стида: — Я очень надеялся, что ты это скажешь. Стиду показалось, что от этих слов его сердце ухнуло куда-то в желудок. Он инстинктивно потянулся вперед, к губам Эда. Но тот ловко его обнял, притягивая чуть ближе, и мягко поцеловал в шею, проскользив языком к челюсти. — Начнем с разминки, — прошептал Эд, проводя носом по уху. Стид послушно откинул голову, позволяя целовать себя в шею, задыхаясь от каждого прикосновения. Нарастающий жар внутри сводил с ума. Поцелуи Эда в этот раз были дразнящими, неторопливыми. Он касался губами каждого открытого участка кожи, избегая губ. Стид был готов скулить от того, насколько сильно ему хотелось снова ощутить, как их языки сплетаются в поцелуе. Но, с другой стороны, Эд так нежно и так трепетно прикасался к нему, мягко поглаживая ладонями, цепляясь пальцами за пуговицы рубашки, расстегивая верхние, чтобы открыть все новые и новые участки кожи… В конце концов задыхающийся Стид не выдержал и попросил: — Поцелуй меня, Эд… пожалуйста. На щеках Эдварда играл румянец, а глаза блестели в лучах заходящего солнца. Стид обхватил его лицо руками и притянул к себе, наконец-то снова ощутив вкус его губ. Наверное, это было какое-то помешательство — Стид не мог понять, а иногда просто не хотел. Но теперь их встречи всегда перерастали в поцелуи, а потом и во взаимные ласки. Они тянулись друг к другу, словно оба не могли противиться этому. Стид никогда не думал, что бывает такая жажда прикосновений, что бывает такое всепоглощающее желание. Они встречались каждую ночь и каждую ночь оказывались в объятиях друг друга. Стиду казалось, что он помнит каждый поцелуй, что оставил Эд на его теле, хотя в моменте чувства захлестывали с головой. В его памяти отпечатался каждый стон, и он невольно проигрывал их в голове днем, когда скучал по Эдварду. Иногда они просто подолгу целовались, сидя у стены. Иногда прикасались друг к другу, доставляя удовольствие и доводя до разрядки. Черт, Стиду никогда не было так хорошо, когда он дрочил себе сам. Руки Эда вытворяли с ним что-то невероятное. Иногда они просто сидели или лежали в обнимку, обсуждая книги или рассказывая дурацкие истории. Вот и сейчас Эд устроился у Стида между ног, положив голову ему на бедро, и задумчиво слушал, как Боннет рассуждает о преимуществах французской литературы. Стид чувствовал приятную расслабленность во всем теле. Он лениво водил пальцами по шее Эда, временами спускаясь ниже, обводя ногтем ключицу, потом возвращался к уху, проводил по линии челюсти, задевал подушечкой нижнюю губу. Эдвард так же лениво пытался поймать палец губами. Один раз у него получилось, и он легко сжал его зубами, удерживая. — Эй, — возмутился Боннет, мгновенно отвлекаясь от своего монолога. — Нечестно! Эд что-то промычал в ответ, не выпуская палец изо рта. — Что? — переспросил Стид, чуть наклонившись вперед. — Все честно, говорю, — повторил Эдвард, выпуская палец. Стид тут же убрал руку. — А вот это нечестно, — возмутился Эд и немного привстал, щелкнув зубами, будто снова пытался поймать палец Стида, но потом улегся обратно, запрокинул голову и сказал: — У меня есть одна идея. Хочешь попробовать? — Какая? — с любопытством спросил Боннет. На лице Эдварда расплылась многозначительная и, пожалуй, пошлая улыбка. — Сейчас узнаешь. Он легко перевернулся, утыкаясь носом прямо в пах Стида. Тот охнул, ощутив легкое давление между ног, когда Эд поцеловал его. Не то чтобы это был первый подобный поцелуй, но после этого Эдвард ловко расстегнул штаны и аккуратно достал член Стида. — Эд, что ты… — начал было Боннет, но тут Эд подался вперед и мягко обхватил головку губами. Стид задохнулся от этого зрелища, а потом и от того, как горячий язык прошелся по чувствительной коже. Одну ладонь Эд обернул вокруг члена, вторую удобно устроил на бедре, а потом снова пустил в ход язык. Стид негромко застонал. Он читал о чем-то подобном в книгах, но обычно этот трюк проделывали падшие женщины за деньги, и ни один из авторов не упоминал, что это настолько чертовски приятно. Голова Эда размеренно двигались вверх-вниз, губы обхватили член плотным кольцом, а рука подстроилась под этот ритм. Стид думал, что ничего лучше их поцелуев и прикосновений быть не может, но, видимо, он ошибался. В голове стоял оглушительный гул, все мысли буквально испарились, когда Эд увеличил темп и стал по очереди то сосать, то облизывать. Стид мог только протяжно стонать и цепляться руками за волосы и за плечи Эдварда, иногда толкаясь бедрами вперед. Возбуждение волнами поднималось от паха выше, заставляя дышать часто и прерывисто. Во рту пересохло, а по лбу стекали капельки пота, попадая в глаза и заставляя часто моргать. В какой-то момент Стид опустил взгляд и увидел, как Эд увлеченно облизывает его член, прикрыв глаза и тихо постанывая. Кажется, эта картина отпечаталась в сознании настолько ярко, что должна была остаться с ним навсегда. — О боже… — выдохнул Стид, хотя никогда не верил в бога и с сомнением относился к этой концепции в целом. Но сейчас никакие другие слова просто не приходили в голову. — Эд… Эд… — он отчаянно вцепился в обтянутые фиолетовой футболкой плечи, ощущая, как напрягся низ живота. — Я… я сейчас… Губы Эда снова плотно обхватили головку с абсолютно неприличным чмокающим звуком. Стид выгнулся, открывая рот. Руки Эда с силой надавили на его бедра, удерживая, пока волны наслаждения не улеглись, и он не замер, тяжело дыша. — Похоже, идея оказалась хорошей, — прерывисто проговорил Эд, непринужденно вытирая подбородок и губы. Он прополз чуть вперед, сел и устроил голову на плече Боннета. Стид тут же обнял его, прижимая ближе. — Я о таком читал только в книгах, — слабо пролепетал он. Все тело словно превратилось в желе. — Во французских романах? — хихикнул Эд. — Да, — честно признался Стид, чувствуя прилив смущения и возбуждения одновременно. — Тогда официально заявляю, что денег я за минет не беру, — явно сдерживая смех, сообщил Эдвард. — Я тебя так не называл! — возмутился Стид. Щеки пылали, несмотря на шутливые интонации Эда. — Но я тоже читал эти книги и знаю, о чем ты подумал. И говорю сразу: у меня почти не было практики, чтобы считать себя профессионалом и брать за это деньги, — наконец рассмеялся тот. — Прекрати немедленно, — укоризненно произнес Стид, проводя пальцами по затылку Эдварда. Он знал, что тому это нравится. Эд поперхнулся смехом. Стид несильно потянул за короткие волосы, заставляя Эда посмотреть на него. В карих глазах все еще прыгали смешинки, а губы совершенно неприлично поблескивали. Стид сглотнул, понимая, что сейчас хочет не только поцеловать Эдварда, но и… — Могу я тоже попробовать?.. — мягко спросил он. Кажется, Эд абсолютно не ожидал этого, потому что вздрогнул и с неподдельным изумлением уставился на него. Стид медленно, напоказ облизал губы, с удовольствием замечая, как потемнел взгляд Эда. О, Стид отчетливо осознал, что очень сильно хочет попробовать его на вкус. Примерно через неделю им все-таки пришлось сделать перерыв во встречах. Стиду нужно было закрыть еще пару экзаменов, потому что до окончания учебы осталось совсем немного времени, а у Эда было очередное дело, о котором он, судя по всему, не очень хотел говорить. Но клятвенно пообещал, что уже через четыре дня они увидятся, а еще добавил, что хочет попробовать кое-что новое, если конечно Стид не против. Уже по одному тону и взгляду Эдварда Боннет понял, что ему понравится. Оставалось только как-нибудь дожить до этой встречи. Дни тянулись очень медленно, несмотря на загруженность по учебе и постоянные предсвадебные дела. Последние, впрочем, Стид по мере сил игнорировал. Он даже успел написать два письма Эду, в которых рассказывал буквально обо всем и ни о чем одновременно. Заканчивая последнее, Стид не удержался и приписал: «Хочу снова тебя поцеловать». Во рту пересохло, когда он опускал письмо в ящик, а после тихого «вшух» сердце загрохотало в ушах. Теперь Эдвард точно прочтет написанное. Но, вопреки волнению, именно этого Боннету на самом деле и хотелось. Все четыре дня, что они не виделись, Стид засыпал и просыпался с мыслями об Эде. Это походило на болезнь, от которой совершенно не хотелось искать лекарства. И хотя в глубине души Стид догадывался, что именно с ним происходит, он даже мысленно боялся назвать это чувство. Когда дни разлуки наконец-то подошли к концу, Боннет с трудом дождался сумерек. Сегодня он прихватил с собой плед и пару небольших подушек, рассудив, что они могли бы хоть раз устроиться с относительным комфортом. А еще его никак не отпускала мысль о том, что он до невозможности хочет увидеть Эда полностью обнаженным, хочет прижаться к его груди своей, хочет касаться горячей кожи, не натыкаясь постоянно на дурацкую одежду. И если Эдвард не откажет, то Стид с удовольствием бы раздел его сегодня. За этими приятными размышлениями дорога до тоннеля прошла незаметно, и когда впереди уже отчетливо виднелся выход и знакомая фигура на его фоне, Боннет не выдержал и сорвался на бег. Он понимал, что выглядит это абсолютно по-детски, но не мог ничего с собой поделать. Стид никогда и ни по кому так не скучал и не тосковал, как по Эдварду в эти четыре дня. Эд тоже рванул ему навстречу, но в последний момент притормозил, просто раскрывая объятия, и Стид с упоением влетел в них, повиснув на его плечах и чуть не сбив с ног. Они оба радостно рассмеялись. — Привет, — задыхаясь пробормотал Стид. — Привет, — отозвался Эд и поцеловал его. Стид таял. Стид сходил с ума. Стид словно смог вдохнуть полной грудью в первый раз за прошедшие четыре дня. Какое-то время они целовались, давая выход своим эмоциям. И, судя по этому поцелую, Эд скучал не меньше. Когда они оторвались друг от друга, оба уже были порядком растрепаны и возбуждены. — Скажи, что ты завтра придешь, — тихо попросил Стид. Хотя эта ночь только начиналась, он уже хотел знать, что больше не придется так долго ждать следующей встречи. — Конечно приду, — ласково ответил Эд, поглаживая его шею. Они расстелили принесенный Боннетом плед на полу у стены и разложили подушки. Эд шутил, что чувствует себя настоящим королем в такой роскоши. Стид просто радовался, что может лежать, обнимать и целовать его, не натыкаясь при этом на надоевшие мелкие камешки. — Как твои экзамены? — поинтересовался Эд после очередного долгого, самозабвенного поцелуя. — Почти окончены, — попытался пожать плечами Стид, не выпуская Эда из объятий. — Закончишь с отличием? — Вот еще, — прыснул Боннет. — Никогда не дам родителям такой повод мной хвастаться перед их унылыми друзьями. И вообще сейчас у меня есть дела поважнее. — Вот это настрой, — хохотнул Эдвард, легко целуя Стида в кончик носа. Стид расплылся в совершенно глупой улыбке. — Ты обещал мне что-то новое, — внезапно вспомнил он после еще одного, уже более ленивого поцелуя и игриво провел пальцем по растянутому вороту фиолетовой футболки, задевая ключицу. — Ммм… Нууу… Эд откинулся на подушку и перевел взгляд на потолок. Неужели это было смущение? Стид заинтересованно привстал на локте, нависая над Эдвардом. — Я готов сдать и этот экзамен, — легко поддразнил его Боннет. — Ну же, Эд, мне любопытно, — он наклонился и провел кончиком языка по пульсирующей жилке на шее. Эдвард явственно вздрогнул и наконец посмотрел на него. — Ты знаешь, что такое анальный секс? — поинтересовался он. Стид почувствовал, как от этих слов что-то дрогнуло внизу живота, и от этой точки к паху прошла горячая волна возбуждения. — Я кое-что читал, — осторожно ответил он. — В общем… — Эд немного замялся, будто пытаясь подобрать нужные слова, но в итоге просто выпалил скороговоркой: — Может, ты хочешь трахнуть меня? Этот вопрос буквально выбил воздух из легких, заставляя Стида открывать рот в безуспешной попытке произнести хоть слово. И пока он пытался совладать со своими голосовыми связками, очевидно нервничающий Эд быстро затараторил: — Это вовсе не обязательно. Я подумал, что это мог бы быть интересный опыт, и только. Но если ты не хочешь или опасаешься чем-то заразиться… Мне еще в детстве делали весь комплекс обязательных прививок. Да, в Сламтауне это редкость, и у тебя есть право не верить мне на слово. Но на всякий случай я принес не только смазку, но и презервативы. И опять же, если ты не хочешь, то… — Эд, — Стид решительно приложил палец к губам Эдварда, прерывая поток его слов. — Я хочу попробовать. Хочу сделать это вместе… Боннет почувствовал, как краска приливает к лицу. Он не мог скрыть своего смущения и понимал, что ровным счетом ничего не знает о сексе, но очень хочет узнать, насколько это может быть хорошо, именно с Эдом. — О… класс, — Эдвард немного смешался, но потом ослепительно улыбнулся. — Я тоже хочу попробовать вместе с тобой! — Только я ничего не знаю… ну, о технике. У меня нет никакого опыта. Так же как и в поцелуях, — предупредил Стид. Он мягко водил ладонью по фиолетовой ткани, временами задерживая руку напротив учащенно бьющегося сердца. — С ними ты быстро освоился, — приподняв бровь, заметил Эд. — Не переживай, я помогу. — Снова будешь меня учить? — поддел указательным пальцем его подбородок Стид. — Почту за честь, — чуть кривляясь, сказал Эдвард и снова широко улыбнулся. Стид не выдержал, наклонился и медленно поцеловал его, ощущая дрожь волнения во всем теле. — Могу я тебя раздеть? — с надеждой спросил Боннет. — Я буду разочарован, если ты этого не сделаешь, — шепотом произнес Эдвард. Стид тихо застонал, только представив это, и снова припал к его губам, на этот раз целуя напористо и страстно. Эд ответил с неменьшим пылом. Они беспорядочно гладили друг друга, иногда сталкиваясь руками, смеялись и снова продолжали целоваться. В какой-то момент Стид почувствовал, как Эд ловко развязал его тонкий черный галстук-шарф, стянул его с шеи, а потом перешел к расстегиванию рубашки. — Хорошо, что ты сегодня без жилета, — пробормотал он, разводя в стороны полы рубашки и поглаживая ладонями живот и бока Стида. — У меня не было подходящего к этому пиджаку, — задыхаясь сказал Боннет, чувствуя, как большой палец Эда задевает его сосок. Рубашка очень быстро оказалась на полу, после чего руки Эдварда переместились на пуговицу штанов. Стид понял, что немного отстает в этой игре, решительно ухватился за край фиолетовой футболки и потянул вверх. Эд явно не ожидал подобной прыти и еле успел отпустить брюки Боннета, чтобы поднять руки. Ободренный Стид дернул сильнее, и раздался негромкий треск ткани. Оба замерли. — Ой… — вымолвил Боннет, с испугом смотря на разошедшуюся по шву ткань. — Я, кажется, порвал твою футболку. Эд пару секунд смотрел на него диким взглядом, а потом расхохотался, откидываясь назад. Стид недовольно нахмурился и несильно ткнул его пальцем в живот. Ему было очень неловко за то, что он испортил чуть ли не единственную футболку Эда. Во всяком случае, Стид ни разу не видел его в другой. — Хватит ржать, — буркнул Боннет. — Мне правда жаль, что я испортил твою футболку. — Забей, чувак, — наконец нашел в себе силы ответить Эд. — Давно пора было купить новую. Теперь есть хороший повод. — Мне все равно неловко, — искренне покаялся Стид. Эдвард легко махнул рукой, а потом указал на до сих пор поднятый край футболки: — Ты собираешься ее с меня снимать или нет? — Собираюсь, — кивнул Стид и снова потянул вверх, на это раз намного аккуратнее. Когда Эд остался без футболки, Стид зачарованно провел ладонью по его груди, жадно всматриваясь в татуировки, запоминая ощущение кожи и волосков под рукой. Кое-где можно было рассмотреть тонкие шрамы, которые были чуть светлее и выделялись на общем фоне. — Ты красивый, — внезапно даже для себя проговорил Стид. Он очень давно думал об этом, но все не решался сказать вслух. И сейчас слова словно сами вырвались изо рта. Эдвард удивленно посмотрел на него. — Стид… Но Стид, не дослушав, что тот собирался сказать, уже наклонился вперед, чтобы обхватить губами темный сосок и чуть сжать. Он помнил, как Эд проделывал подобное с ним и как чертовски хорошо это было. Вот и сейчас Эдвард мгновенно замолчал, гулко выдохнув. Стиду понравился произведенный эффект, и он повторил. Еще раз и еще. Провел языком, потом дотронулся самым кончиком, слушая учащенное дыхание Эда. Рука сама скользнула на пояс штанов. Стид не подозревал, что умеет так ловко расстегивать пуговицы не глядя. Он несильно провел тыльной стороной ладони между ног Эда, вызывая у того сдавленный стон, а потом потянул штаны вниз вместе с бельем. — Только не порви, — сдавленно попросил Эд. — Даже не собирался, — улыбнулся Стид, поднимая голову, чтобы посмотреть в его потемневшие от возбуждения глаза. Эдварду все же пришлось приподнять бедра, чтобы Стид смог стянуть с него штаны. И раз уж все равно пришлось встать, Стид тоже разделся. Теперь он стоял и с удовольствием рассматривал обнаженного Эда, лежащего у его ног. — Ты так и собираешься просто стоять? — недовольно поинтересовался тот, но было видно, что ему просто немного неловко. Стид позволил себе еще раз скользнуть взглядом по подтянутому смуглому телу. Пожалуй, Эд был немного худым для своего роста, но под кожей без труда угадывались крепкие мышцы, в силе которых Боннет уже успел убедиться. Черт, он безумно хотел прижаться к Эдварду всем телом. Стид медленно опустился сверху, наконец осуществляя свое желание. Он ощутил, как непроизвольно дернулись бедра Эда навстречу, как прохладные ладони тут же легли на лопатки, притягивая ближе. Эдвард испустил довольный вздох, прикрыл глаза и мягко улыбнулся. Стид смотрел на его красивое лицо, упиваясь тем, что оно так близко. Он с удовольствием провел носом от подбородка к щеке, понимая, что не может сдержать счастливую дурацкую улыбку. — С чего мы начнем? — тихо спросил Стид, поглаживая Эда везде, куда мог дотянуться. — Для начала нужно достать смазку из моего рюкзака, — выдохнул Эдвард. Он ластился к рукам Стида, словно большой кот, чуть выгибался, пытаясь поймать каждое прикосновение, будто они были ему жизненно необходимы. — Поэтому либо достань сам из правого кармана, либо выпусти меня, чтобы я достал. — Вот еще. Лежи, — легко поцеловал его Стид и потянулся к рюкзаку, стоящему слева от пледа. Ему пришлось все-таки немного сползти с Эдварда, чтобы открыть нужный карман и достать бутылек. — Презервативы там же, — подсказал Эд. — Это необязательно, — пожал плечами Стид, снова прижимаясь к нему. — У меня тоже есть все прививки. Необходимый пункт для любого наследника. В высшем обществе бытует мнение, что держать член в штанах — это плохой тон. Думаю, что без этих прививок аристократия бы очень быстро вымерла. Эдвард изумленно вскинул брови и ухмыльнулся. — Довольно жестко. — Если ты думаешь, что за пять лет в кампусе я никого и никогда не заставал в самых непристойных позах, то ты глубоко заблуждаешься, — закатил глаза Стид. С одной стороны, говорить об этом было слегка неловко, но с другой — прямо сейчас он абсолютно голый лежал на Эдварде со смазкой в руках. — Ты не перестаешь меня удивлять, — усмехнулся Эд. — Может, тебя и не нужно учить? — То, что я читал, как это делают, и несколько раз заставал людей в процессе, не значит, что я знаю, как это делать, — как можно более невозмутимо произнес Стид. Внезапно Эд подался вперед, легко укусил его за плечо и пробормотал, обжигая дыханием: — Как же я тебя хочу. По телу Стида прошла дрожь, он непроизвольно потерся членом о бедро Эда и негромко застонал. — Что я должен делать? — Для начала придется немного отодвинуться, — с явным сожалением сказал Эдвард. — Тебе нужно будет нанести смазку сначала на анальное отверстие, потом на указательный палец. Только сначала сними кольцо. — О, конечно, — мгновенно среагировал Стид, быстро стягивая подаренное Эдом кольцо, которое снимал разве что на ночь, и то всегда клал рядом, чтобы с утра тут же надеть обратно. — Отлично, теперь переходи к смазке. Голос Эда звучал уверенно, словно тот не в первый раз давал подобные инструкции, но все же Стид уловил еле различимую дрожь, которая выдавала тщательно скрываемое волнение. Он нежно погладил бедра Эда, задержав большие пальцы на выпирающих тазовых костях, потом деликатно провел кончиками пальцев по возбужденному члену, обводя головку, заставив Эдварда коротко застонать. После чего уселся у него между ног. Надо было признать, что отсюда открывался отличный вид. Стид даже на время забыл о собственных волнении и нервозности. Он тщательно нанес смазку туда, куда сказал Эд. Не удержавшись, наклонился вперед и коротко обхватил член губами, немного поддразнивая. — Не отвлекайся, — сбился Эд, пытаясь выровнять дыхание. — Теперь тебе нужно вставить в меня кончик пальца. Очень медленно. Стид сглотнул и подчинился, осторожно следуя инструкции, ощущая, каким узким оказалось отверстие. Эд шумно выдохнул. — Все в порядке? — на всякий случай уточнил Стид. — Да, просто это не очень быстрый процесс, — отозвался Эдвард. — Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть. Не было достаточно практики, понимаешь. — Я думал, ты… — запнулся Стид, переводя взгляд с широко раздвинутых ног на сжатую линию губ. — Думал, что я трахаюсь со всеми подряд? — невозмутимо поинтересовался Эд. — Нет, что ты! Вовсе нет! — замотал головой Стид, стараясь не двигать рукой. — Просто я подумал, что у тебя больше опыта в этом вопросе. — Я знаю, как это работает, — несколько неохотно произнес Эд. — Но первый раз… Первый раз нахожусь… в такой позиции. — О… — только и смог выговорить Стид. Он не знал, что по этому поводу думать и чувствовать. Получалось, что это будет первый раз не только для него, но и в какой-то степени для Эда. Тот словно подслушал его мысли, потому что мягко сказал: — Только не загоняйся, Стид, прошу. Просто продолжай делать то, что я скажу, и все получится. Ты мне веришь? — Конечно, — не задумываясь ответил Боннет. — Отлично, тогда продолжим. Стид внимательно слушал все, что говорил Эд, и в точности выполнял его инструкции. Он начинал двигать пальцем, когда ему говорили, и останавливался, когда было нужно. Добавлял еще смазки и ждал, когда Эдвард приведет дыхание в порядок и немного расслабится. К моменту, когда они дошли до трех пальцев, Стид уже взмок от волнения и возбуждения. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он кончит просто от того, как неторопливо и плавно вводит в Эда пальцы, слушая его всхлипы. — Тебе хорошо? — осторожно спросил Стид. — В целом да… — сдавленно откликнулся Эдвард, но потом, видимо, понял, что Стид напрягся от этого ответа, и пояснил: — Скажем так, это сложнее, чем мне казалось, но я чертовски этого хочу. — Я не хочу сделать тебе больно, — сглотнул Стид. Пусть его очень манила перспектива такого секса, но он готов был остановиться в любую секунду, если Эд скажет, что это слишком. — Ты не сделаешь, — успокоил Эд и даже приподнялся на локтях, чтобы лучше его видеть. — Именно поэтому сейчас мы делаем то, что делаем. Чтобы подготовить меня к проникновению. Сердце Стида пропустило удар, а от нахлынувшего возбуждения поджались яйца. Одна мысль о том, что после пальцев последует его член, не давала вдохнуть полной грудью. — Поэтому продолжай, пожалуйста, — закончил мысль Эд и снова откинулся на подушку. Стид снова увлеченно задвигал пальцами, чувствуя, что они входят все легче. Видимо, тоже это почувствовав, Эд шумно выдохнул и хрипло сказал: — Давай попробуем без пальцев. — Ты готов? — Хочешь, чтобы я повторил? — все с той же хрипотцой, от которой Стид просто сходил с ума, произнес Эд. — Нанеси смазку на член и попробуй вставить головку. Стид не смог выдавить в ответ ни слова, но кивнул. Он осторожно вынул пальцы, потом налил на ладонь побольше смазки и провел по всей длине, отдельно погладив головку. Изо рта вырвался вздох наслаждения. — Не увлекайся, — усмехнулся Эдвард. — Прости, — виновато сказал Стид, послушно отдергивая руку, и пододвинулся ближе, чтобы найти наиболее удобный угол. Член ткнулся в блестящее от смазки отверстие, Эд приподнял бедра и ловко закинул ноги Стиду на талию. Стид инстинктивно подхватил его под задницу, чуть толкаясь вперед. Он отчетливо почувствовал, как вошел в Эда. Оба замерли, тяжело дыша. — Подожди немного, — на выдохе попросил Эд и зажмурился. Его член немного опал, а грудь часто поднималась и опускалась. — Ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил Стид, делая невероятное усилие, чтобы не двигаться. — В полном, — ответил Эд и какое-то время просто дышал: вдыхая через нос и выдыхая через рот. Стид терпеливо ждал, мягко поглаживая его по бедру, иногда обхватывая его член кольцом пальцев у основания, чтобы медленно провести по всей длине. — Можешь продолжать, — наконец подал голос Эд. Стид послушно толкнулся бедрами вперед, испытывая жгучую потребность погрузиться в Эда целиком. Еще немного вперед, и еще. Это сводило с ума и одновременно дарило такую гамму эмоций, что Стид не успевал их осознать и прочувствовать. Он просто доверился родному срывающемуся голосу, который просил продвинуться еще чуть-чуть, потом еще. Губы пересохли, а по лбу стекали струйки пота от напряжения. Казалось, что весь мир сконцентрировался в точке соприкосновения их тел. Стид почти потерялся в своих ощущениях, и тут Эд внезапно прошептал: — Начинай двигаться… И Стид автоматически подчинился, чуть отведя бедра назад, а потом медленно войдя обратно до упора. От этого простого движения по телу мгновенно разошлось лихорадочное возбуждение. Его бросило в жар, хотя казалось, что и до этого он горел изнутри. — Просто продолжай двигаться, — попросил Эд. И Стид продолжил. Это было не сравнимо ни с чем, что происходило между ними раньше. Эд вздрагивал в его руках, выгибаясь навстречу, то упираясь пятками в поясницу, то сжимая бока коленями. Тихие стоны смешались с рваными вдохами и выдохами. Стид не мог оторвать взгляд от прилипших ко лбу темных волос, склеившихся от выступивших слез ресниц и приоткрытых, искусанных губ. Его член плавно скользил внутри Эда. Он чувствовал давление, растущее где-то внутри. Проклятие… Эд уперся лопатками в плед, снова выгибаясь навстречу, позволяя Стиду войти на всю длину. Сейчас он выглядел настолько идеально, что Стид задохнулся, а потом выпалил: — Эд, ты идеальный… Просто невероятный… Эдвард распахнул глаза и абсолютно ошарашенно уставился на него. Кулаки комкали плед. — Ты прекрасен, — пересохшими губами прошептал Стид, ловя затуманенный возбуждением взгляд карих глаз. Ничего лучше в своей жизни ему видеть не доводилось. — Бля, Стид… — как-то очень растерянно и открыто всхлипнул Эд. Стид ощутил, как он сжался, подавшись навстречу очередному толчку. Это было уже слишком. Стид с силой впился в его бедра, в горле застрял крик, тело затрясло от напряжения. На какое-то время Стид совершенно потерялся в происходящем. Оргазм заставлял все мышцы резко скручиваться в жгуты, а потом так же резко расслабляться. Он не знал, сколько это продолжалось, но потом его крепко обняли и потянули вперед. — Шшш, все в порядке, — нежно прозвучал над самым ухом голос Эда. По голове, плечам и спине мягко заскользили ладони, успокаивая дрожь. Стид отчетливо различал чужое заполошное сердцебиение. Он с трудом открыл глаза, все еще пытаясь прийти в себя. — Это было… — проскрипел Стид, чувствуя жжение в горле. — Я не знаю… Лучшее, что со мной происходило. — Сочту за комплимент, — негромко фыркнул Эдвард, а потом снова погладил Стида по влажной спине. — Если захочешь, можем как-нибудь повторить. — Захочу, — мгновенно отозвался Стид, испытывая укол вины и смущение: Эд все еще был возбужден и его член упирался Стиду в бедро. Стоило немного отдышаться и предпринять что-то по этому поводу. Например, спуститься чуть ниже и дать Эду трахнуть себя в рот. От этой мысли член Стида снова дернулся. Уже рассвело, когда они, глупо хихикая, натягивали на себя одежду, перемежая это быстрыми поцелуями. Эд озадаченно покрутил порванную футболку, но все-таки надел, заправив в штаны, чтобы не слишком было видно дырку. Стид сконфуженно отвел взгляд. Ему оставалось только завязать шарф на рубашке, но вдруг в голову пришла прекрасная мысль. Он улыбнулся и потянулся к Эдварду, ловко накидывая узкую черную полоску ему на шею. Эд удивленно замер. Стид неспешно замотал шарф, аккуратно завязав узел, чтобы он лежал ровно между ключиц. — Это что? Компенсация ущерба? — хохотнул Эд, сжимая в пальцах свободные концы. — Какой мягкий… Дорогая ткань. И… — он запнулся, — и красивая. Стид нежно провел кончиками пальцев по его шее, поправляя шарф. — Тебе идут красивые вещи, — не скрывая восхищения в голосе, сказал он. В рассветных сумерках было видно, как вспыхнули щеки Эда. Это было удивительное и завораживающее зрелище. Дни складывались в недели, а ночи сливались в одну. Стид никогда не был так счастлив, как сейчас. Ему казалось, что наконец что-то в его жизни пошло так, как надо, и душевное и физическое влечение слились воедино, устремившись к одному человеку. Что бы они с Эдом ни делали: просто лежали рядом и болтали о книгах, целовались, занимались сексом или пили отвратный ром с шоколадными конфетами — все было идеальным. Впервые Стиду казался прекрасным реальный мир, а не бесплотные фантазии. Это счастье не было выдуманным. У него было имя: Эд. Каждая их встреча теперь начиналась с жадного поцелуя, словно оба весь день только этого и ждали. Эд и правда купил новую футболку взамен порванной. — Черная, — немного разочарованно протянул Стид. — Очень практично. И подходит к шарфу, — заметил Эд. — Мне нравилась фиолетовая, но в черном ты тоже прекрасно смотришься, — улыбнулся Стид, приподнимая край футболки и оставляя поцелуй за поцелуем внизу живота. Стид позволил беззаботности, радости и чувству защищенности, которые он испытывал рядом с Эдвардом, поглотить себя целиком. Просто быть собой каждую ночь. Просто быть с Эдом и жить только коротким «сейчас», не заглядывая в будущее. Поэтому, открыв письмо от родителей и прочитав: «Завтра состоится репетиция свадьбы. Дресс-код мероприятия…», Стид несколько секунд буквально не мог понять, о чем идет речь. А потом на него обрушилось ужасающее осознание. Уже через неделю он должен будет переступить порог церкви и принести клятву верности фактически незнакомому человеку. Пальцы смяли листок бумаги, который швырнул его с небес на землю. Стид без сил опустился на пол. — Все кончено, — в отчаянии прошептал он. — Эд… Голова разрывалась от тысячи мыслей, а в груди образовался странный ком, под давлением которого чуть ли не хрустели ребра. Стид погасшим взглядом смотрел на свои руки, которые еще вчера бережно сжимали руки Эда. Неужели через неделю он потеряет это? Потеряет Эда… Одна мысль об этом заставила его согнуться пополам, уткнувшись мгновенно вспотевшим лбом в холодный паркет. Он не любил Мэри, не хотел быть с ней, но и не мог позволить себе обманывать ее. Это было бы неправильно. Неприемлемо и настолько низко, что Стида затошнило от того, что он вообще подумал о том, чтобы изменять жене. Пусть их ничего не связывало и свадьба была желанием их родителей, но Мэри не заслуживала такого. «А Эд заслуживает?» — шепнуло что-то внутри. Стид понял, что тошнота — это вовсе не метафора. Он вскочил на ноги и бросился в ванную. Его вывернуло наизнанку. Когда спазмы в животе немного утихли, Боннет прислонился виском к холодной стене и закрыл глаза. Всего несколько минут назад он был так фантастически счастлив. Нужно было как-то рассказать обо всем Эдварду. Что если после этого он навсегда потеряет его? Стид не знал, что делать, но был уверен, что не должен этого допустить. Если понадобится, он встанет на колени, будет умолять раз за разом, но не отпустит Эда. До свадьбы оставалось два дня, а Стид никак не мог найти подходящих слов. Перед каждой встречей с Эдвардом его трясло, но после первого же поцелуя все вылетало из головы. Это было несправедливо. Это было отвратительно. Сегодня они лежали в обнимку, лениво листая новую книгу. Эд, удобно устроив голову на животе Боннета, зачитывал отрывки, а Стид отстраненно перебирал его волосы и мычал в ответ что-то невразумительное. В какой-то момент голос Эдварда стих, но Стид заметил это не сразу. Потом его настойчиво толкнули в плечо, и он вздрогнул, увидев, что Эд приподнял голову и обеспокоенно смотрит на него. — Стид, ты в порядке? — сдержанно осведомился Эд. — На тебе сегодня лица нет. Что-то случилось? Боннет уже открыл рот, чтобы ответить «полный порядок», но мысленно отвесил себе увесистую пощечину. Тянуть дальше было нельзя. Лучше от этого все равно не будет. — Случилось, — абсолютно убитым голосом произнес Стид. Даже ему самому показалось, что это звучит как-то слишком. Эд, расслабленно лежавший вытянувшись во весь рост, тут же напрягся. Он сел, выпрямил спину и скрестил ноги. Стид не мог смотреть ему в глаза и отвел взгляд, ненавидя себя за эту слабость. — Через два дня свадьба… — прошептал он. — Я знаю, — слова прозвучали излишне спокойно, словно Эд убрал любой намек на эмоции. — И после… после нее все не может быть как раньше, — ощущая, что каждое слово застревает в горле, выдавил Стид. Ладони вспотели, а глаза начало жечь от подступающих слез. Но он обещал себе, что не будет плакать. Это было бы просто низко. — Вот как, — тон Эдварда стал ледяным. Стид с опаской бросил на него взгляд, замечая жесткую линию плеч и ничего не выражающее лицо. — Понимаю, это может звучать по-идиотски, но я не смогу… — он перевел дыхание, чтобы сдержать всхлип, рвущийся из груди. — Не смогу обманывать Мэри после свадьбы. — Благородно, — проронил Эд. Стид вскинул голову, чувствуя себя абсолютным безумцем, который стоит на краю разверзшейся бездны. Карие глаза казались темными, почти черными: ни привычного блеска, ни единого отпечатка эмоций. — Эд, пожалуйста, — протянул к нему руку Стид, но Эдвард чуть отстранился, и пальцы ухватили пустоту. — О чем ты просишь, Стид? — Не уходи… — словно в бреду проговорил Боннет. Воздуха отчаянно не хватало. Он как будто с головой погрузился под воду, не имея ни малейшего шанса выплыть на поверхность. В ушах шумело, а перед глазами прыгали черные точки. Голова вмиг стала свинцовой. Его начало трясти. — Я вроде все еще здесь. Никогда Стид не слышал столько безразличия в родном голосе, будто что-то или кто-то забрал все эмоции до единой, оставив пустоту. — Умоляю… Эд… — выговорил Стид, горло будто сдавило ледяными тисками. Его трясло все сильнее, а на коже выступил холодный пот. Окружающий мир поплыл. — Стид… — внезапно в интонациях Эдварда прорезалось беспокойство. — Стид! Шум в ушах стал абсолютно невыносимым. Он не мог сделать ни единого вздоха. Темнота сомкнулась вокруг него. Кто-то звал его. Снова. И снова. И снова. Стид не понимал, зачем кому-то звать его. Он не заслужил звучащей в голосе тревоги. В лицо плеснули чем-то холодным, и Стид инстинктивно вздрогнул и часто заморгал, пытаясь понять, где он и что происходит. Оказалось, что он по-прежнему в тоннеле, лежит головой на коленях у Эдварда, а тот с испугом смотрит на него. — Что произошло? — неуверенно спросил Стид. — Ты отключился, придурок, — сердито сказал Эд. В его глазах все еще плескался испуг. — Прости, — протянул Стид, а потом внезапно все вспомнил и отчаянно вцепился в руку Эда. — Не уходи! — Да не ухожу я никуда, — отозвался Эд и накрыл его руку своей. — Только успокойся. Я уже подумал, что у тебя сердечный приступ. — Не знаю… возможно, — пробормотал Стид, отводя взгляд. Лучше бы у него был сердечный приступ, но проклятое сердце по-прежнему билось в груди, причиняя боль. — Не глупи, — раздраженно буркнул Эдвард. — Ты слишком молод для этого. Но выглядело пугающе… — Прости… — еще раз извинился Стид. Он правда не знал, что еще можно сказать в такой ситуации. Ведь это не Эд только что заявил, что, похоже, их отношения окончены. Или, во всяком случае, они не могут оставаться такими, как сейчас. Стид даже представить не мог, что это означает для него. — Хватит, Стид, — устало произнес Эд и откинулся спиной на стену, упираясь в нее затылком. — Я понял тебя с первого раза. Не нужно ничего объяснять. Мы прекрасно проводили время, но всему приходит конец. Не нужно так переживать. — Но… я не хочу… — понимая, что звучит это очень жалко, промямлил Стид. — Я не хочу тебя терять. Эдвард, понимаю, что это, возможно, безумно, но я не представляю жизни без тебя. — Звучит безумно, — с тяжелым вздохом подтвердил Эд. — Я хочу увидеться с тобой послезавтра, днем. Ты сможешь прийти? — Зачем? — устало спросил Эд. Он выглядел потеряно и грустно. — Хочу тебя увидеть, — прошептал Стид и дотронулся кончиками пальцев до безвольной руки, лежащей у него на груди. В первый раз у него были такие же холодные руки, как у Эда. — Хорошо, — как-то обреченно кивнул Эдвард. У Стида внутри все сжалось, но он подавил в себе желание снова начать извиняться. Это все равно не могло ничего изменить, не могло исправить того, что Эду сейчас было очевидно больно, хоть он и пытался изо всех сил это скрыть. — Могу я еще полежать так? — вместо этого спросил Стид. Эд кивнул. Они замерли, смотря куда угодно, только не друг на друга. Боннет сжимал руку Эдварда в какой-то бесплодной попытке успокоиться и убедить себя, что это не конец. Этой ночью они разошлись задолго до рассвета. Вернувшись в общежитие, Стид даже не пытался ложиться. Он заранее знал, что это бесполезно. Вместо этого он начал собирать вещи, зная, что уже завтра к вечеру приедет машина, чтобы забрать чемоданы и отвезти в новое поместье, которое после свадьбы будет принадлежать ему и Мэри. Когда последний чемодан был закрыт, Стид позволил себе остановиться и посмотреть в окно. Там занимался рассвет. Это был первый рассвет за последние две недели, который он встречал без Эда. Ноги резко ослабели. Стид рухнул на кровать, закрыв лицо руками, из груди вырвались сдавленные всхлипы. Он больше не мог сдерживать рвущиеся наружу слезы. Поразительно, но Эд действительно пришел в тоннель в день его свадьбы, как и обещал. Он был собран и немногословен. Стид заметил явственные круги под глазами. Может быть, ему показалось, но вроде бы Эд был слегка пьян. Единственным, что дарило странную надежду, была полоска черной ткани, которая по-прежнему была намотана на шею Эдварда. С того самого дня он всегда приходил на встречи в этом шарфе. Почему-то это показалось чуточку обнадеживающим. Возможно, Стид себя просто обманывал. Боннет не мог подобрать правильных слов, чтобы объяснить хаос, царящий у него в душе, не мог выразить, насколько Эд дорог для него и сколько значит. Но сегодня он хотя бы знал, о чем просил его — о встрече через два месяца. До того Стида ждал хлопотный переезд и чертов так называемый медовый месяц, хотя он сильно сомневался, что в их с Мэри случае этот термин уместен. — Обещай, что мы увидимся, — в который раз произнес Стид и непроизвольно потянулся, чтобы сжать руку Эда в своей. Тот не сопротивлялся, позволив Боннету прикоснуться к нему. — Хорошо. — Точно? — Да. — Я верю тебе, — едва слышно сказал Стид. Пальцы Эда выскользнули из его ладони, стоило ослабить хватку. — Мне пора… — Да. — До встречи, Эд? — До встречи, Стид, — эхом отозвался Эдвард. Стид не мог заставить себя тронуться с места. Он смотрел на Эда, как будто пытался насмотреться на жизнь вперед. Тот тоже смотрел пристально, неотрывно. Внезапно в его лице что-то дрогнуло, и Эд сделал стремительный шаг вперед, сокращая расстояние. Его губы прильнули к губам Стида. Он словно полностью потерял контроль и сам потерялся в этом поцелуе. Стид отвечал ему с такой же отчаянной обреченностью, вцепившись в плечи. У поцелуя был странный привкус горечи и металла. Стид слишком сильно сжал зубы, прикусывая нижнюю губу Эда, но тот, казалось бы, этого даже не заметил. Все кончилось так же внезапно, как и началось. Задыхающийся Эд резко отстранился, еще секунду они смотрели друг на друга, а потом он быстро развернулся и скрылся в тоннеле. Боннет какое-то время стоял и с отчаяньем смотрел ему вслед, ощущая отчетливый привкус дешевого рома на языке. Больше всего на свете он боялся, что это был последний раз, когда он видел Эда. Post Scriptum 6. Нетвердой походкой Эд пересекает сад. Со вчерашнего вечера во рту не было ни капли алкоголя, но голова все еще болит. Лестница на второй этаж кажется почти бесконечной, но он все-таки поднимается. В комнате свежо. Эд долго смотрит на плетеное кресло, но в итоге опускается на пол у ее ног и кладет голову на колени, как в далеком детстве. Тишина заполняет комнату. Он закрывает глаза и позволяет себе забыть, где он и кто. Но это длится недолго. — Вчера приходила Марта… — негромко говорит Эд, не открывая глаз. — Кажется, я пропустил две наши встречи по средам. Она беспокоилась. Немного потерялся во времени. Так бывает, когда много… — он проглатывает слово «пьешь». — Хорошо, что она пришла. Не знаю, сколько бы еще это продолжалось. А терпение Пабло могло закончиться, и он выкинул бы меня на улицу, — Эд теребит в руках край шали, спадающий с подлокотника кресла. — Марта принесла два письма. От него… — грудь сдавливают ставшие привычными тиски боли, но он все равно продолжает: — Все кончилось. Как я и думал. Конечно, рано или поздно он бы ушел. У него свой мир… а мое место здесь. Мне жаль, что я не оправдал твоих ожиданий. Но, раз уж я застрял тут, наверное, пора учиться жить как-то иначе, — Эд открывает глаза и смотрит на лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавески. — Но эти письма… Я не понимаю. Зачем? Он сказал, что это конец. Его свадьба меняет все. Потом взял с меня обещание прийти через два месяца. Что за чушь, — уголки губ дергаются в намеке на усмешку. — Я не понимаю, — в глазах появляется неприятная резь. — Когда я читаю письма, мне кажется, что он скучает… Они такие… такие… — слеза росчерком скользит по щеке. — Как мне жить дальше, мам? Как мне жить без него? Я не знаю… Эд позволяет себе тихий всхлип. В этом месте проливается очень много слез, так что его ничего не изменят.