Предложение, от которого невозможно отказаться

      Все свободные — и не очень — минуты Гэвин пытался подчистить хвосты по своим делам, чтобы они стали идеальными. Иногда он сетовал на то, что такое нельзя провернуть и с общественным мнением о нём как о будущем сержанте. Всё же Рид имел весьма своеобразную славу в ДПД. Джеффри вряд ли знал о навязчивом стремлении Гэвина получить новые лычки. Если бы он не сомневался в желании Рида, может быть, чаще гонял его, уделяя особое внимание дисциплине.       Ричард странным взглядом окидывал суетящегося Гэвина и находил поводы всё время оказываться рядом, чтобы мягко помочь откровенно загнавшему себя в угол напарнику. Андроид, видимо, что-то подкрутил в своих кремниевых мозгах и теперь с разной периодичностью приносил Гэвину кофе с какой-нибудь свежей выпечкой. Рид снисходительно принимал подношения, не говоря, впрочем, по этому поводу ни единого слова. Всего лишь сухо кивал, не отрываясь от терминала. Такая забота была приятной. С каждым днём Риду становилось всё сложнее это отрицать. Тем более перед самим собой.       Гэвин, загруженный работой и подготовкой к экзамену, совершенно не заметил, как наступил его день рождения. Утром он благосклонно принял скромный презент и поцелуй в щёку от Тины, дружеское медвежье объятие и бутылку неплохого виски — от Миллера. Днём — скупые слова поздравлений и благодарностей от Джеффри, а затем выслушал сто и одно напутствие от любимого семейства. Дорогих родственников нисколько не огорчали односложные ответы и угуканье Гэвина на их заливистый смех и речитативы поздравлений. На предложение приехать к ним и составить компанию за праздничным столом Рид скривился, но попытался вежливо отказаться от такой «заманчивой» перспективы. Матушка обещала выслать посылку с подарками и самодельными открытками, которые сделали для него племянники и племянницы. У Гэвина складывалось впечатление, что родня радуется его дню рождения гораздо активнее, чем он сам.        Под конец трудового дня, когда эта свистопляска с поздравлениями успела надоесть, а разбор документов всё никак не заканчивался, Гэвин получил подарок и от жестянки. Когда бо́льшая часть сотрудников разошлась по домам — Гэвин не торопился покидать рабочее пространство, — явился он. Нацепив на голову дурацкий разноцветный колпак, Ричард торжественно нёс в правой руке кусочек торта. Вместо уже ставших привычными круассанов, маффинов и пончиков. Зажжённая свеча, воткнутая в торт, добавляла отчего-то не праздничности, а мистицизма. Во второй руке андроид держал стаканчик из Старбакса с надписью «С Днём Рождения».       Гэвин не понимал, почему таращился на приближающегося напарника, боясь отвести глаза. Ему было жутковато, словно он стал героем в старом фильме ужасов. Ричард с привычным каменным выражением лица сверкал окулярами в полутёмном помещении и приближался к Гэвину в полной тишине. Шагал он так плавно, что пламя свечи едва колыхалось. Подобную сцену Рид видел в далёком детстве, но запомнил на всю жизнь. Стоило жертве отвести загипнотизированный взгляд, как сразу начинала твориться какая-то чертовщина: хлопали двери, открывались окна, куклы оживали и нападали на людей. То, что у Гэвина стали гореть уши, вспотела шея и участилось сердцебиение, тоже следовало отнести к таким явлениям. Усиливать творящееся нечто не хотелось.       — С днём рождения, Гэвин, — мягко сказал андроид, кривовато улыбаясь. — Пусть ваши мечты осуществятся.       Ричард поставил угощение перед носом опешившего Рида и почтительно отошёл на полметра. Свеча покрывалась расплавленным воском, Гэвин — тупил. Он активно старался понять, что от него хотел замерший болванчиком андроид.       — Ты хочешь, чтобы я задул её и загадал желание? — предположил Рид, вглядываясь в неподвижное лицо Ричарда. И сам же усмехнулся от этого предположения. — Мне не пять лет, жестянка.       — Для достижения твоей мечты — это не будет лишним, дорогой.       Гэвин хмыкнул, но даже не стал огрызаться на это «дорогой». Он покладисто загадал желание и задул грёбаную свечку. Если бы андроид решил организовать такое поздравление при всём честном народе, Рид прибил бы его на месте. Но крутить носом сейчас — откровенно глупо. Как и отрицать то, что внимание жестянки ему приятно. Сам факт того, что Ричард был в курсе, когда его личный праздник, да ещё и поздравил любимым тортом — и как только узнал, паршивец?! — невероятно ценен и грел душеньку. Как будто Гэвин для него что-то значил. Как будто он важен.        Рид тут же оборвал эту мысль, замер на мгновение с зажмуренными глазами и тихо выдохнул:       — Спасибо, Ричи.        Гэвин редко называл жестянку по имени, тем более в его сокращённой форме. Но сейчас не смог иначе. Рид не видел андроида, но был уверен, что тот слегка улыбался в уже ставшей привычной манере.       — С праздником, Гэвин.        Гэвин съел слоёное лакомство, выпил восхитительно вкусный кофе и вернулся к терминалу и кейсам. После такого поздравления работать стало не легче, но гораздо приятнее.

***

      К чести Гэвина, он не просил Ричарда выполнить его текущую работу, помочь в написании отчётов или оформлении улик. Злился, ругался через слово, постоянно хрустел мятными конфетками, из последних сил удерживая себя от курения, и упрямо делал то, что считал необходимым. Но, по факту, Гэвин зашивался. Он взвалил на свои плечи неподъёмный груз и, похоже, не вывозил. Работы было не просто много, а очень много, и вся эта затея с желанием впечатлить комиссию начинала попахивать полноценным извращением.       Гэвин уронил голову на руки, нахохлившись, как воробей. Он часто засиживался допоздна, искренне желая, чтобы в сутках появилось пару дополнительных часов, и тогда он смог бы уложиться в отведённые рамки. Ведь кроме кейсов нужно не забывать и о физической форме, а для этого тоже приходилось выделять время и соблюдать режим. Гэвин тяжело вздохнул, в последние несколько суток его план на день сильно напоминал методичку мазохиста.        В офисе опять никого не осталось, кроме сотрудников ночной смены и жестянки. Сколько бы Гэвин ни засиживался за своим рабочим местом, Ричард неизменно составлял ему компанию. Джеффри видел старания Рида и честно оплачивал переработанные часы. Это не могло не радовать, но всё равно ощущалось как-то не так. Херово было.       Чёрт, Гэвин устал. Он так хотел поспать полноценные восемь часов в собственной кровати, а не пытаться урвать парочку в комнате отдыха и снова продолжать трудиться в ущерб нормальному сну. Родная квартира скоро совсем забудет, как выглядит её хозяин…       Гэвин вздрогнул, когда почувствовал осторожное прикосновение крупных ладоней к своим напряжённым плечам. Это мог быть только Ричард, остальные не рисковали подходить к взвинченному до предела Риду. Гэвин сразу же ощутил непрошеные мурашки, разбежавшиеся по коже от неожиданности. Он вяло попытался сбросить чужие тёплые руки, но из-за скопившейся усталости — совершенно неубедительно.       — Культяпки свои убрал, — получилось без привычной агрессии. К концу дня болело всё: спина, шея, голова и даже задница, которую он, похоже, умудрился отсидеть. Гэвин не мог толком локализовать источник боли. Лекарствами он старался не злоупотреблять, а обычные потягивания не делали лучше ни на секунду.       — Я помогу. Не нужно сопротивляться, — тихо и успокаивающе проговорил Ричард, осторожно исследуя перенапряжённые мышцы. Движения — мягкие и ненавязчивые. Гэвин едва успел подавить глухой стон. От того, что делал андроид, было и больно, и хорошо одновременно, но Гэвин ни за что в этом бы не признался.       — Откуда я знаю, где до этого находились твои ручонки, — Гэвин упрямо пытался бороться и с Ричардом, и с собственным организмом: закоченевшим мышцам очень нравилось то, что проделывал андроид. И тело предавало Гэвина, подставляясь под касания Ричарда. Последнее стало полной неожиданностью.       — Не беспокойтесь, Гэвин. Мои руки гораздо чище ваших, — всё так же тихо выдохнул андроид.       Поглаживания стали более интенсивными, а затем андроид начал мягко проминать спазмированные мышцы. Гэвин протяжно выдохнул, кое-как сумев подавить новый стон. По ощущениям, он собирался растечься бескостной субстанцией и сползи по креслу к ногам андроида.       Ричард между делом огладил большими пальцами выступающие позвонки и вернулся к мышцам шеи и плеч. Гэвин уже едва сдерживал постыдные поскуливания. То, что делал грёбаный андроид, было очень хорошо, будто жестянка озадачился и скачал мануал «Как сделать кожаному мешку приятно». Гэвин хмыкнул и позволил себе прикрыть глаза, а спустя пару секунд слегка откинулся на тёплый корпус.       — Я не просил этого, — через несколько невероятно приятных минут нашёл в себе силы бросить Гэвин.       — Я знаю, — судя по тому, как звучал голос, андроид улыбался. Похоже, он совершенно не удивился такой реакции на свои действия.       — И я ничего тебе не должен, — упрямо гнул свою линию Гэвин. Одновременно говниться и жмуриться от удовольствия было трудно, но Гэвин справлялся. Гораздо сложнее оказалось принять неожиданную помощь от андроида. Но как же давно никто не делал ему настолько хорошо.       — А я ничего и не просил, — прошелестел Ричард, так правильно что-то зажав, а потом мягко растерев, что Рид не смог сдержать протяжного стона. И мгновенно устыдился такой реакции.       — Если расскажешь хоть кому-то, я вышибу тебе мозги, — Гэвин едва мог шевелить губами, но точно знал, что андроид его услышал и правильно понял.       — Не беспокойтесь, — он ощутил, как андроид наклонился и выдохнул фразу в ухо, снова пробудив едва угомонившиеся мурашки. — Это останется нашим маленьким секретом.       И Гэвин не стал ничего говорить. Не спорил. Не ругался. И даже не возмущался. Он был, удивительное дело, полностью согласен с андроидом. Всё происходящее сейчас — их маленький постыдный секрет. И он совершенно точно никогда не повторится, а значит, нужно ловить момент.       И лишь Гэвин сформулировал эту мысль, он сразу расслабился в руках жестянки, позволяя уставшему организму насладиться несколькими минутами чистого удовольствия.        Едва Ричард запустил пальцы в волосы и стал массировать кожу головы, Гэвин почувствовал себя на вершине блаженства. Да порой от секса он испытывал меньше удовольствия, чем сейчас от незамысловатых действий андроида. Гэвин хмурил брови и жмурился, кое-как сдерживая рвущиеся наружу стоны наслаждения. Периодически он проигрывал в этом — и помещение наполняли совершенно неприличные звуки.        Сколько это продолжалось, Гэвин не мог сказать наверняка. Но, когда андроид отстранился, Рид понял, что обрёл второе дыхание и, возможно, третье за компанию. Ощущения были, словно ему в кровь влили чистый кофеин с эндорфинами в придачу. Чистый заряд бодрости. Восхитительно!       — Спасибо, — вышло слишком искренне и от всего сердца.       Ричард довольно улыбался и не спешил отходить. Гэвин, видимо, окончательно размякнув от внезапного массажа, спросил то, чего ожидал от себя меньше всего:       — Поможешь мне подтянуть теорию к сержантскому экзамену?       И, к его огромному удивлению, андроид не отказал.

***

      Подготовка всё ещё не отменяла обычных рабочих смен. И Гэвин сдался, понимая, что валяться на родном диване, штудируя материал, гораздо приятнее, чем делать то же самое в отделении. В дальнейшем Рид как-то упустил момент, когда Ричард получил доступ в его квартиру. Хотя… а где ещё быть помощнику, если не рядом с грызущим гранит науки Ридом?       Андроид совершенно спокойно и без лишних уточнений помогал с теоретическими вопросами, безжалостно гоняя Рида по материалу: и новому, и уже изученному. И Гэвин был этому только рад, но порой хотелось поорать на принципиального жестянку, требующего правильной формулировки.        Гэвин не знал меры в своём стремлении добиться повышения. Часто он забывал поесть и реагировал исключительно на подсунутую под самый нос еду. Ароматно пахнущую, ещё горячую, явно только-только приготовленную.       — А я и не в курсе, что у тебя есть прошивка «домработницы», — язвил Гэвин, но еду принимал. И вовсе не потому, что на это потрачены его деньги. Как оказалось, жестянка мог из простых вещей организовать что-то действительно вкусное, ещё и в сжатые сроки. И чаще всего полезное, как будто андроид подглядывал в «методичку мазохиста» и точно знал, что и когда нужно приготовить Риду в течение дня.       — Вы многого обо мне не знаете, Гэвин, — звучало как-то чересчур двусмысленно, на взгляд Рида, но он старался не придавать этому значения. У него мозг забит исключительно предстоящим экзаменом, не нужны ему дополнительные сложности. Не сейчас.       А андроид продолжал его удивлять. Гэвин догадывался, откуда Ричард узнал, что он ненавидит жареный лук — и сырой, и варёный, и как-то иначе приготовленный, — но молчал об этом. Скандалить с маман — остаться без нервов! В конце концов, жестянка действовал на благо Гэвина, но сказать свое «фи» хотелось со страшной силой.       У Рида всю жизнь были и оставались напряжённые отношения с едой. Спасибо бабуле Рид, которая неистово верила, что лук — лучшая приправа ко всему. Особенно жареный и в огромном количестве. Гэвина с самого детства от одного запаха начинало мутить, а если он видел эту мерзость в своей тарелке — уходил из-за стола, предпочитая недолго поголодать.        Поэтому Гэвин привык при каждом приёме пище уточнять — а порой и переспрашивать — у повара, что тот не положил ненавистный овощ. Или сам вставал к плите. Лишь соблюдая эти условия, Гэвин мог есть спокойно, не ожидая никакого подвоха в виде вездесущего раздражающего запаха жареного лука или тошнотворной консистенции варёного.       Ричард просто принял этот факт и искал рецепты, в которых лука не встречалось или его легко можно заменить. И Гэвин был ему чертовски за это благодарен. Но никогда об этом не говорил. И не планировал. За то, что он копался в личной информации своего напарника, ему стоило настучать по башке, но Рид скорее руку себе отобьёт, чем андроид поймёт почему тот психует.       К тому же Гэвин не сомневался, что Ричарду быстро надоест играть с кожаным мешком в заботу, и андроид успокоится и самоустранится. Поэтому Гэвин закрывал глаза на странные действия жестянки.       По вечерам в квартире Рида напарники работали до тех пор, пока Гэвин буквально не падал от усталости и перенапряжения, засыпая на ходу и в любой позе.       Ещё одним звоночком, на который стоило бы обратить внимание, но Гэвин его беспечно проигнорировал, стало то, что он мог спать в компании Ричарда. Процесс поиска нужной позы для сна для Рида был весьма интимным. Да и сам период засыпания — тоже.       То, что Гэвин спал в компании андроида в Литл-Роке, являлось необходимостью. Тогда обстоятельства вынудили его делить с жестянкой одну комнату на двоих. А сейчас он делал это добровольно, и, самое печальное, в этот раз Гэвин не угрожал ему оружием. Это было бы глупо. Рид сам попросил андроида о помощи, и размахивать табельным пистолетом, защищая свою честь, — верх идиотизма. Да и Ричард мог проигнорировать его просьбу, но по какой-то причине не стал.       За годы, проведённые вдали от шумной семьи, Гэвин привык находиться в одиночестве. Рид безгранично ценил возможность побыть наедине с собой, и любого или любую, кто претендовал на его тушку, а в перспективе — сердце, ждал неприятный сюрприз. Если другого человека становилось слишком много, и Гэвину оставались лишь огрызки личного пространства, он… убирал его из своей жизни. Или уходил сам. Как бы тяжело ему ни было, свободу он ценил гораздо больше.       Собственно, Гэвин морально настраивался на то, что ему придётся выгонять упирающегося андроида из своей квартиры, как только тот перешагнёт невидимую черту. Но Ричард и не наглел: не задерживался дольше необходимого, не лез с поучениями и вообще старался не отсвечивать. А когда Гэвин засыпал в неподходящем для этого месте: за кухонным столом, облокотившись на подлокотник дивана… или пару раз на полу, — Ричард хранил молчание. А потом, утром, Гэвин обнаруживал себя в кровати. Заботливо укрытым одеялом, с задёрнутыми шторами и заведёнными будильниками. Хорошо хоть андроид не переодевал его в пижаму, а то было бы совсем невыносимо.        Каждый раз просыпаясь в родной кровати, а не свернувшимся в три погибели на маленьком диване в гостиной, Гэвин терялся. И никак не мог понять, что происходило между ним и Ричардом. И происходило ли?        Если Рид добрался до кровати не самостоятельно, а его туда перетащил Ричард, он жаждал ответов. И, пока не набежали сотрудники, Гэвин подходил в департаменте к андроиду и, яростно сверкая глазами, неизменно задавал один и тот же вопрос:        — Какого хера ты себе позволяешь?       Ричард смотрел на него сложным взглядом и столь же неизменно отвечал:       — Я пообещал вашей матери заботиться о вас.       И Гэвин отступал. Он знал, чем это могло закончиться.        Выясняя этот момент в первый раз, Гэвин перешёл на свистящий шёпот и как следует встряхнул андроида, чтобы перестали коротить платы и жестянка стал вести себя как нормальный девиант. Ричард не сопротивлялся, ещё и мать Рида вспомнил, и Гэвин вспыхнул как спичка.       — Мне не нужна робонянька. Я не маленький мальчик.       — Безусловно, — покладисто согласился андроид. — Вот только я и не нянька, а ваш напарник. К тому же проявлять заботу — это нормально. А вы взрослый человек, сильный и независимый мужчина, у которого есть пижама с утятами.       Гэвин ощутил, как его окатило жаром и запылали щёки, но продолжил дебильный разбор полётов, тряся андроида, как уродившую яблоню. Рид был прав, чёрт возьми!       — Это был стёбный подарок от Тины на прошлое Рождество. И вообще, кто тебе разрешал шариться по моим вещам?!       — Пижама свалилась мне на голову, когда я пытался отыскать плед, чтобы укрыть вас. Вы что-то имеете против?       О-о-о, Гэвин имел, много чего имел, но как облечь в слова своё негодование, не знал. Он с трудом разжал пальцы, оскалился и то ли попросил, то ли приказал:       — Больше так не делай.       И Ричард, как послушный робот, не перечил и не выёбывался. И больше не укрывал Рида пледом, предварительно с комфортом расположив того на любимом диване, используя все кухонные стулья для его длинных ног. Но всё же Ричард был девиантом, и если он хотел проявить заботу, он её проявлял. И нашёл новый способ: теперь андроид переносил Рида сразу на кровать. А Гэвин… Гэвин боялся, что если он запретит делать и это, то жестянка придумает что-то ещё.        Но вопрос «Какого хера?» продолжал задавать, надеясь, что андроид скажет что-то другое. Но каждый раз натыкался на фразу Ричарда, что тот обещал Шарлотте заботиться о нём. И Гэвин отступал.       К ужасу и восторгу Гэвина, Ричард взял практически всё общение с неугомонной родительницей на себя, получая от этого искреннее удовольствие. Жестянка мог прекрасно поддерживать обычный диалог и писать сообщения, не нуждаясь в дополнительных средствах связи. На такое его навороченные кремниевые мозги были вполне способны. Но вот общаться по видеосвязи мог, лишь используя другой телефон — смартфон Гэвина. Ради того, чтобы от случая к случаю общаться с матерью Рида, покупать себе ненужную технику — банальное расточительство, о чём он не постеснялся сказать Гэвину.       Матушка уже не смущалась звонить сразу по видеосвязи на телефон Гэвина и требовать андроида на приватный разговор. Вот только о каком привате могла идти речь, если Рид сидел рядом, всё ещё оставалось загадкой. Ричард никогда не отказывался от общения и обворожительно улыбался, засыпая маман комплиментами.       Рид поджимал губы и всеми силами сдерживался, хоть его и подмывало вставить какой-нибудь комментарий. Но если бы Гэвин так сделал, то их излишне вежливая беседа с его лёгкой руки могла непозволительно затянуться. В конце маман слала андроиду воздушный поцелуй и так показательно подмигивала, что понять, что она в сговоре с жестянкой, мог бы даже слепоглухонемой инвалид с IQ двадцать баллов, не то что детектив полиции. Гэвин закатывал глаза, но молчал. Он был уверен, что они прекрасно общаются за его спиной, а это всё — игра на публику.       Порой Риду хотелось узнать, что ещё о нём стало известно андроиду от разговорчивой матери и что тот успел ей пообещать, но Гэвин опасался, что после этого не сможет нормально спать. Поэтому предпочитал находиться в блаженном неведении.        Гэвин не мог с уверенностью сказать, в какой момент всё изменилось. Но Ричард осторожно, буквально по миллиметру, захватывал пространство и приручал своего напарника. И Гэвин не шипел на него, не дёргался, когда понимал, что андроид свободно ходил по его дому, делая очередной перекус или заваривая кофе, или настраивал приставку, чтобы Рид мог в своё удовольствие покромсать зомби на куски.       К середине декабря Гэвин абсолютно привык видеть Ричарда в своей квартире. Но в какой момент он впустил его в своё личное пространство? Гэвин не мог отчётливо этого вспомнить… Когда позволил обрабатывать свои ссадины и порезы, отказывался ехать по пустякам в больницу? Когда шипел, но принимал, словно манну небесную, согревающий чай при простуде? Когда позволил размять уставшие от напряжённого дня мышцы? Но то, что Рид позволял жестянке себя время от времени касаться, стало неожиданным фактом.       На Рождество Гэвин решил добавить чуть-чуть праздника от себя, купив коробку с разрисованными имбирными пряниками в пекарне рядом с домом, и оставил в комнате отдыха. А сам вернулся к терминалу, меланхолично посматривая в сторону коллег, которые решили устроить полноценное празднование. Духа Рождества Рид не ощущал, исключительно общую заёбанность.       В тот вечер Ричард удивил его. Он плавно подошёл к столу Гэвина, положил небольшой свёрток на самый край и свалил. Рид задумчиво посмотрел вслед андроиду, затем — на неожиданный презент. Что-то сравнительно мелкое, упакованное в праздничную красно-зелёную бумагу, и с крошечным бантиком сверху. Воровато озираясь, Гэвин взял неожиданный подарок и осторожно раскрыл. Когда он увидел, что притащил жестянка, едва не рассмеялся в голос. Носки. Дурацкие рождественские ярко-красные носки с аппликацией в виде оленя Рудольфа. Гэвин повертел их и услышал тихий мелодичный звон. К шее махрового оленя неведомые мастера пришили ещё и маленькие бубенчики.        Гэвин несколько раз вздрагивал от неожиданности, когда не замечал «подкравшегося» андроида. Ричард двигался тихо, как кошка, и это бесило до нервного тика. Это намёк? Рид всё же негромко рассмеялся от пришедшей идеи: он заставит ходить жестянку по его квартире в этих носках! Будет оповещать о своём приближении!        Самому андроиду Гэвин вручил тириумный леденец. И с удовольствием разглядывал опешившее выражение на красивом лице Ричарда.

***

      За весь период, что ушёл на подготовку к экзамену, у напарников выработался своеобразный ритуал. К концу дня Гэвин заваливался на диван прогонять в очередной раз билеты, в перерывах отвлекаясь на телевизор и какую-нибудь развлекательную программу. Андроид всегда садился рядом, вытягиваясь по струнке. А Гэвин в процессе мог позволить себе привалиться к чужому корпусу или, что было значительно чаще, закинуть ноги на синтетические колени.       И Ричард не ругался, не сопротивлялся и не пытался скинуть чужие конечности. За эти пару месяцев андроид прекрасно узнал, как взбодрить Рида, когда тот уже слабо соображал. Ричард начинал разминать чувствительные человеческие ступни. Поглаживал пальцы и растирал свод стопы. От подобных действий Гэвин откровенно млел и глубоко, размеренно дышал. Руки у андроида — воистину волшебные, но Гэвин скорее проглотил бы собственный язык, чем признался в подобном.       И если раньше андроид на любой вопрос отвечал, что он обещал Шарлотте, то в последнее время упрямо повторял:       — Вы и так прекрасно знаете ответ. Так зачем спрашивать?       Ричард с ним заигрывал? Он нравился жестянке? Или это всё недонамёки — бредни воспалённой психики? Гэвин нуждался в подтверждении своей нормальности. Что он не напридумывал того, чего на самом деле нет, и не превратился в героиню какой-нибудь сопливо-романтической комедии. Но идти напрямую и выяснять не хотел, опасаясь лишиться тех плюшек, что имел сейчас, если его выводы окажутся неверными.        Сам Гэвин мог сказать только одно: он не возражал, чтобы Ричард находился рядом. Риду, можно сказать, этого хотелось… Иногда. Так меньше ощущалось одиночество, которое раньше никогда не тяготило. Наоборот, он стремился к нему. Хотел, чтобы его оставили в покое. Но сейчас всё иначе… С Ричардом казалось, что находиться в собственной квартире стало намного уютнее.       А вскоре Гэвин неожиданно осознал, что в его родной кухне, на одной из полок в шкафу преспокойно лежат пакеты с тириумом. Собственноручно положенные. А в бардачке машины, кроме ещё одного пакета с голубой кровью для Ричарда, появилась и универсальная изолента, подходящая для андроидов. Гэвин озадаченно посмотрел на собственное кривоватое отражение в зеркале заднего вида — он поразил сам себя. Рид искренне надеялся, что Ричард ни при каких условиях не узнает о том, что у него есть всё это. И готов помолиться любому пантеону богов, чтобы его скромный запас никогда не пригодился.

***

       В конце февраля Гэвин с блеском прошёл экзамен на сержанта. Он не смог сдержать радости и напился в компании своих малочисленных друзей. Приятели с огромным энтузиазмом помогли ему разделить удовольствие от новых шевронов, не скупясь на выпивку. Налакался Гэвин до невменяемости, так что не мог вспомнить, как добрался до дома. Но то, что и лицо, и руки целы — обнадёживало, значит, не вписался ни в одну потасовку.       Голова, правда, раскалывалась, и пить хотелось нещадно, но сползти с кровати и налить себе стакан воды оказалось чем-то из разряда фантастики.       Гэвин лежал и какое-то время медитировал, уставившись в потолок, когда услышал лёгкий хлопок входной двери. Возможно, ему просто показалось: гостей он определённо не ждал. А затем увидел у самого носа стакан с водой и капсулу Эдвила. Гэвин схватился за него, как утопающий за соломинку. Он жадно выпил весь стакан и лишь потом понял, что так его облагодетельствовал не кто иной, как Ричард.       Андроид замер болванчиком и с интересом смотрел в сторону страдающего от похмелья напарника.       — Я так понимаю, вы хорошо отметили присвоение вам нового звания?       — Изумительно, — прохрипел Гэвин, откидываясь назад на кровать. Ему с трудом удавалось фокусироваться на чужом лице, отчего головная боль только усиливалась.       — Вам плохо? — участливо спросил андроид, прикладывая ладонь ко лбу Рида, явно его анализируя. Но Риду было абсолютно всё равно, что там обнаружит навороченный Робокоп.       — Отвратительно, — честно прохрипел Гэвин.       — Вам помочь? Я могу сделать массаж, — вежливо поинтересовался Ричард, убирая свою восхитительно прохладную ладонь со лба. И Гэвин понял, что ни за что не откажется от такого предложения.       — А давай.       Андроид завернул его в плед и перенёс в гостиную, как будто Гэвин ничего не весил. Но вырываться и возмущаться у Гэвина не нашлось ни сил, ни желания. Полулежа на диване, Рид слышал, как андроид распахнул окно в спальне, чтобы проветрить от алкогольных паров. Сидеть было сложно. Казалось, в голове возник металлический шар. И от смены положения появлялось ощущение, что этот шар катался по черепной коробке, с гулом ударяясь о стенки.       Закончив с делами в спальне, Ричард сел за его спину и притянул в полуобъятия, укладывая на свою грудь. Гэвин открыл рот, чтобы возмутиться, но не смог выдавить ни одного ругательства, едва ощутив, как длинные пальцы зарылись в волосы, осторожно массируя кожу головы. Рид протяжно замычал и позволил себе расслабиться. Боль не то что уменьшилась, но переносить её стало значительно проще.       Ричард немного сместил руки и стал поглаживать шею, плечи и верх спины. Очень умиротворяюще. Балансируя между сном и бодрствованием, Гэвин чувствовал, как размеренно билось чужое синтетическое сердце ему в спину.       Он терпеть не мог, когда кто-то видел его в таком состоянии. В такие моменты сразу же начинались нравоучения и попытки донести, насколько он не прав, напиваясь до столь плачевного состояния. И пусть это случалось не так уж и часто, но желающие поучить его, как правильно себя вести, по неведомой причине находились всегда.       Андроид молчал, грел его в своих руках, ненавязчиво разминал мышцы, и Гэвин ощущал, как буквально по каплям к нему возвращалась жизнь.       — Зачем ты это делаешь? — спустя вечность решил подать голос Гэвин.       — Потому что мне не всё равно, — Ричард не стал ничего уточнять, видимо, и так понимая, что конкретно имел в виду Гэвин.       Помолчали ещё. Спать уже не хотелось, вырываться и что-то доказывать — тоже. Стоило бы сходить в душ и почистить зубы, наверняка от него воняло до рези в глазах. Но самому Риду было терпимо, да и Ричард не сказал по этому поводу ни слова. А вот прояснить все многомесячные непонятки тянуло со страшной силой.       — И что это значит?       Гэвин задержал дыхание, как будто от ответа андроида что-то в его жизни могло измениться. Не могло же?       — Вы дороги мне, Гэвин.       Гэвин бестолково хлопнул ресницами. И как это понимать? Он поморгал ещё, потёр лоб, собирая раскатившиеся мысли в кучу. Выходила какая-то хрень. Тогда он решил уточнить снова:       — Потому что тебя об этом попросила моя маман? Или потому что я стал заменой Коллинзу?       Два предложения за раз. Да Рид — герой! Похоже, Эдвил таки начал действовать, а Рид — соображать.       — Потому что вы — это вы, — последовал странный ответ. Андроид говорил негромко, но Гэвин, казалось, впитывал его слова всем телом.       — Очень информативно. И что это значит? — недоверчиво фыркнул Гэвин. Рид уяснил простое правило: если тебе что-то непонятно, задавай вопросы до тех пор, пока не станет понятно. Если всё ещё непонятно, значит, заданы не все вопросы. Или не те. Или не так.       Ричард отвечал неспешно, словно раздумывал над каждой фразой.       — Мне нравится отслеживать ваши реакции… Мне нравится помогать вам… Мне нравится заботиться о вас… Вы мне нравитесь, Гэвин.       Гэвин сидел в чужих объятиях и слушал негромкий голос, как музыку. Слова с огромным трудом пробивались к затуманенному сознанию. Тёплое дыхание андроида касалось уха, и Гэвин чувствовал, как от озвученных Ричардом признаний разбегаются по всему телу непрошеные мурашки. Он пытался хоть как-то уложить в голове услышанное. Получалось хреново. ­­       — Что ты вообще можешь знать о чувствах? — подозрительно спросил Гэвин, не рискуя поворачиваться лицом к андроиду. Он ещё помнил ощущение металлического шара в черепе и… опасался увидеть, что Ричард весь их разговор банально издевался над ним. ­       ­– Всё. В моём распоряжении ресурсы всего интернет-пространства. Я изучил всю доступную — и не очень — информацию.       — И зачем? — Гэвину показалось странным, что жестянку заинтересовало именно это. Лучше бы погуглил, как захватить мир, честное слово.       — Мне стало любопытно. А потом мне захотелось так же.       Ричард был честен как никогда, и стоило пользоваться моментом, чтобы озвучить тревожащие мысли и расставить все точки над i. Наверное. Если Гэвин не опасался последствий от такой расстановки. Но захмелевший разум отказывался нормально думать или бояться, и вопросы сыпались из новоиспечённого сержанта как из рога изобилия.       — Ну и нашёл бы себе человека. Или андроида. В чём проблема? — хмыкнул Гэвин, удобнее устраиваясь в чужих руках.       — Я нашёл. Вас, — отозвался андроид, плотнее обхватывая Гэвина руками. Рид замер от подобной откровенности. Он не знал, что сказать, и стоило ли. А может, имело смысл рвануть назад в спальню и запереться там на ключ, а Ричарда выгнать к чертям собачьим? И забыть всё им сказанное как страшный сон? И свои тупые реакции на него тоже следовало вычеркнуть из памяти!       Но в объятиях Ричарда было так комфортно. Тепло и спокойно. Бежать не хотелось, хотя, наверное, стоило бы. Гэвин не мог решить, что делать, и замер напряжённой струной.       Какое-то время они посидели так совершенно молча. Андроид не торопил Гэвина, ничего не навязывал, и Рид потихоньку снова расслабился, решив выяснить всё до конца.       — И как давно?       — Достаточно давно, –­ ушёл от прямого ответа андроид.       Рид хмыкнул, смешок отозвался неожиданной вспышкой боли в висках. Он поморщился, но решил продолжить.       — Почему я? — тихо выдохнул Гэвин, но он был уверен, что Ричард услышит.       — А почему нет? Вы весьма интересный человек. Мне любопытно было за вами наблюдать ещё с тех пор, когда я числился напарником Бена. У вас крайне занимательно функционирует мозг, вы выдвигаете оригинальные предположения, которые работают, и я не могу понять почему.       — То есть тебе приглянулся мой мозг? — выдвинул новую теорию Гэвин, уже представляя, как Ричард жаждет познакомиться с его серым веществом поближе. В фантазии присутствовал нож, его бренное тело, море крови и горящий красным диод. Бр-р-р.       — Нет, мне приглянулись весь вы, — спокойно произнёс Ричард, будто они обсуждали чёртову погоду за окном. А вот Гэвин от своих же вопросов начал ёрзать. Отвечал андроид, а неловко становилось ему. Что за несправедливость?       — Но я же ничего для этого не сделал.       — Вот именно, — охотно подхватил андроид. — Вы не стремились очаровать, показывая исключительно положительные стороны. Или как-то иначе обмануть. Вы всегда, в любой ситуации, были и остаётесь собой. И это то, чего не делает бо́льшая часть знакомых мне людей. ­       — Охереть, какой я уникальный, — протянул Гэвин, пытаясь выбраться из одеяла и рук андроида. Стало жарко. Или это его бросило в жар? В любом случае сейчас он хотел развернуться и понять, шутит Ричард или говорит серьёзно. Вот только андроид его не выпускал.       — Но вы именно такой, сержант Рид.       Гэвин почувствовал, как новое звание, сказанное шёпотом, прошлось по оголённым нервам. И снова пробежались мурашки. Да что с ним такое?! Грёбаное похмелье.       — И что дальше? — вышло слишком хрипло. Гэвин откашлялся, но совершенно не был уверен, что это помогло.             — Я пока не решил, но вариантов масса. А чего бы вам хотелось, Гэвин? — мягко и как-то чересчур интимно поинтересовался Ричард.       — Зови меня на ты, жестянка, — Гэвин откинул голову, ловя взгляд андроида. Он успел заметить тёплую улыбку, которая тронула аккуратные губы андроида.       — Как скажешь, дорогой. Ещё есть какие-то пожелания?       Гэвин замер на мгновение и понял, что сейчас стоит идти ва-банк.       — Поцелуй меня. А дальше посмотрим.       И Ричард поцеловал, мягко касаясь обветренных губ. И Рид ответил, столь же осторожно лаская чужие губы своими. Стоило им отстраниться, и Ричард быстро, но аккуратно развернул Рида в своих объятиях, чтобы тому было удобно, и поцеловал снова. Вдумчиво и глубоко. Так, что Гэвина пробрало и окатило новой волной жара.       Как-то андроид говорил Гэвину, что нецелованный, и у него не было возможности набраться опыта: ведь практически круглосуточно он торчал в компании Рида. Но Ричард оказался быстрообучаемым. Кровь в венах Рида забурлила.       А чуть позже Гэвину пригодились данные из украдкой изученной брошюры КиберЛайф. Рид обязательно оставит им самый пиздатый отзыв, но потом. Сильно потом.