Жить ещё не поздно

      Девушка бегает по дому, как в одно место ужаленная, и судорожно скидывает учебники в серый портфель, одновременно застёгивая школьное платье другой рукой. Из гостиной доносился храп отца, вернувшегося ранним утром. Они договаривались провести вечер вместе, но что-то пошло не так, и работа затянулась. А Алина ждала его. Уснула буквально за час до его прихода. Этим можно было оправдать опоздание, не так ли? Только вот всем вокруг плевать.       Багримова надевает куртку, берёт портфель, вылетает из квартиры, проворачивает ключ и бежит на улицу, попутно поправляя шапку, съехавшую на лоб. В последнее время такое случалось часто. Слишком часто. По разным обстоятельствам: то отец наобещает всякое, то Алина проспит, то на улице какая-нибудь заварушка, которую приходится обходить полчаса… Но учителям вообще-то всё равно, им главное, чтоб в школу приходили вовремя, а опоздунов они не жаловали. Вот и Багримова получала по заслугам каждый раз опоздай она хоть на пять минуточек.       Девушка распахивает дверь подъезда и бежит по протоптанной тропинке навстречу знаниям, балансируя на скользком льду. Бежит до тех пор, пока не видит странного типа неподалёку от своего дома. Тот сгорбленно стоит, смотрит куда-то вдаль и курит так элегантно, будто в руках не дешёвая сигаретка, которую он стрельнул у какого-то прохожего, а самая настоящая курительная трубка. Хоть его лица и не особо видно, Алина при одном только взгляде на него понимает, что с человеком этим лучше, мягко говоря, не связываться. А судя по тому, что стоит он рядом с соседним домом и частенько поглядывает то на окно, то на дверь, можно сделать вывод, что кого-то ждёт.       Парень докуривает сигарету и отправляет её куда-то в сугроб. Он ёжится от холода, громко шмыгает и кладёт свои руки в карманы, задирая голову вверх. Точно ждёт. Алина взглядом следит за его действиями, и, мысленно молясь, чтоб он не заметил её, плетётся назад. Убедившись, что тому до неё нет абсолютно никакого дела, она оборачивается и как можно быстрее идёт в школу.       — Эй, — присвистнул кто-то сзади, заставляя кожу беззащитной девочки покрыться мурашками. Всё-таки не нужно было медлить. — Вашей маме зять не нужен?       Багримова голову опускает и нос в шарф прячет, пытаясь собраться с мыслями. Слова незнакомца стоят в ушах ещё несколько минут, вызывая лишь страх, несмотря на то, что голос и эта фраза достаточно забавные. Алина аккуратно шагает по дороге, надеясь на то, что хулиган просто пошутил и теперь оставит её в покое. Сугробы замедляют шаг, и девчушка понимает, что, если вдруг придётся бежать, у неё просто нет шансов. Ветер, который этим тёмным, морозным утром решил сдувать всё на своём пути, заставляет глаза зажмуриваться, шею прятать, а шапку придерживать свободной рукой. Снег предательски громко хрустит под ботинками.       — Я с тобой разговариваю, — кричит ещё раз. На этот раз более настойчиво.       И Алина понимает, что сбежать у неё не получится. Она вспоминает наставление отца: либо беги, либо разговаривай вежливо и с достойно поднятой головой. Багримова оборачивается. Ну, с богом.       — Что? — делая максимально недоумевающее выражение лица, спрашивает та. Старается сделать так, чтобы зубы не стучали. А стучат они далеко не от холода. — Со мной?       —Да. Я говорю, вашей маме зять не нужен? — любезно повторяет он, слегка растягивая уголки губ в «милой» улыбке.       Багримова стоит, словно заледеневшая статуя, и думает, как лучше ответить.       — У меня нет мамы.       Она ещё пару секунд смотрит хулигану в глаза и, поджав губы, разворачивается и уходит. Завернув за угол, переходит на бег. Бег не только от незнакомца. От себя. Какой-то нелепый подкат смог задеть за живое.       И всё-таки не суждено ей прийти в школу вовремя.

***

      Зима стоит под окном Вовы и ждёт, когда тот позавтракает и наконец спустится к нему, чтобы обсудить пару вопросов. Он докуривает вторую сигарету, ковыряет снег носком ботинка, смотрит по сторонам, изучая местность… Скукота. К сожалению или к счастью, жизнь не наделила его таким качеством как терпение, потому и приходится ему занимать себя хоть чем-то, чтобы с ума не сойти.       Вахит слышит ускоренные шаги в нескольких метрах от него, оборачивается, думая, что это мог бы быть какой-нибудь обнаглевший пацан, который не хотел пересекаться с ним. Зималетдинову уже хочется «поговорить» с нарушителем его спокойствия, но, увидев его, всё понимает. Нарушитель вовсе не был наглым чушпаном. Вместо ожидаемого человека перед глазами предстала девчонка небольшого роста с шапкой набекрень, из-под которой высовывались тёмные пряди волос, в куртке, застёгнутой не до конца, и с потрёпанным портфелем в покрасневшей от холода руке. Все ученики уже давно должны были быть в школе, но эта, по всей видимости, была исключением. Потому и вызывала удивление.       Зиме не составляет труда выдать первое, что пришло в голову для знакомства. Он уже привык к тому, что его внешний вид и манера общения отпугивают большинство особей женского пола, поэтому и не волновался бы, услышав отказ. Только вот…       «У меня нет мамы.»       А в эти слова вложено столько боли, что он прочувствовал это каждой частичкой своей души. Будто проблема принадлежала не незнакомке, а ему. Зима и сам хотел бы найти объяснение, откуда у него вдруг появились признаки эмпатии, но, увы, не задумывался. Не хотел об этом думать. Поэтому он был рад, — нет, счастлив, — когда на улицу вышел Адидас.       Только вот мысли о той девчонке не давали ему покоя весь оставшийся день.       Чувство вины не могло покинуть его вплоть до самого вечера. Совесть съедала его изнутри, мешая нормально думать и разговаривать с остальными. Вахиту почему-то захотелось заменить печаль в её глазах на положительные эмоции. Хотелось, чтобы она улыбалась.       И настолько Зималетдинова достало это паршивое состояние, что на следующий день он припёрся к тому же подъезду рано утром. Парень дождался, когда девушка также пойдёт в школу (правда он перепутал дверь, но потом быстро сориентировался и подбежал к другой).       — Привет, — позитивно начинает тот, смотря на девчонку, которую он, наверное, обидел. Только вот девчонка эта глаза поднимать не хочет, боится. — Ты это… неудобно вышло вчера. Забудь. Давай сначала. Вахит, — протягивая руку, представляется Зималетдинов.       — Алина, — тихо бормочет Багримова, повторяя жест. Рука у Зимы сильная и грубая, но при рукопожатии с этой особой он старается смягчиться.       — Чего так поздно выходишь? — наигранно нравоучительным тоном заводит разговор парень.       — Не знаю, — пожимает плечами, — так получилось.       — А в какой школе учишься? Давай провожу, — он галантно подставляет локоть даме и неторопливым шагом идёт по заснеженной дороге. — Опаздывать нехорошо.       И впервые за долгое время Алина придёт в школу вовремя.       А завтра, выйдя из подъезда, она увидит Вахита, сидящего на лавочке и недовольно ворчащего что-то вроде «ну наконец-то».