Жить ещё не поздно

      У Коли и Насти, сидящих за второй партой третьего ряда, были, мягко говоря, небольшие разногласия. Ни один урок не мог пройти спокойно. То он ей каракулей в тетрадь налепит, то локтём толкнёт, то под рёбра ткнёт, то волосы разлохматит, то со стула скинет… В общем, доставалось Мироновой по полной программе. Но, стоит сказать, что и она не отставала: отвечала тем же, но в несколько раз сильнее, при любой возможности ставила подножки, скидывала его вещи с парты и, когда учительница делала замечание, выставляла его виноватым. В такие моменты недовольство Коли слышал каждый, из-за чего ему опять же попадало от педагогов.       Учителя всё смеялись и шутили, что они пара, думали, что скоро гормоны подуспокоятся и дети найдут общий язык. Но что-то не сложилось. И вот, нынешние восьмиклассники стоят на школьной линейке в честь первого сентября. Стоят, как ни странно, рядом, всё толкая друг друга и обидно шутя. Классная руководительница глаз с них не спускает и при первой же возможности спешит как следует отругать своих учеников. Но не успевает она вернуться на своё место, как те уже снова что-нибудь да учудят.       — Добрый день, ученики, родители и учителя! От всей души поздравляю вас с Днём знаний!.. — начала свою речь директриса.       — Она не меняется, — чуть ли не одними губами говорит девочка.       — Ты про кого? Про эту старую бабку или про её выступление? — легкомысленно и немного громче чем нужно выдаёт паренёк, совершенно ничего не стесняясь, из-за чего на него и его «подругу» стали поворачиваться люди — сначала их одноклассники, потом классная руководительница, потом другие классы, потом учителя… И в каждой паре глаз взрослого человека они могли бы увидеть осуждение, но, к их счастью, они не обращали на них внимания. Сейчас их интересовало совсем другое.       — Ты совсем придурок? — кидая злобные взгляды в его сторону, сквозь зубы цедит Настя.       — Э, ты чё обзываешься? — вновь начинает свою шарманку тот. — Фу, какая ты злая.       — Господи, успокойся, пока этот букет у тебя в жопе не оказался, — замахивается на него Миронова. — Ты знаешь, я могу.       — Да кого ты там можешь? — насмешливо смотрит на неё Николай, поправляя рукой свою причёску.       Девочка молчит, всё ещё прожигая в нём дыру своим взглядом, который обычно адресован только ему. Не долго думая, она всё же тянется к его волосам, — так медленно, трепетно, — а потом хватается за его пряди и тянет их вниз, заставляя мальчишку опустить голову и вскрикнуть.       — Вас что, вообще ни на минуту нельзя оставить? — снова подходит учительница, сложив руки полочкой. — Как дети малые, ей богу. Что вы тут устроили?       — Ирина Васильевна, так он первый начал, — сделав максимально невинный и удивлённый вид, оправдывается Настя.       — Не слушайте её! Это она первая начала! — сразу же повышает голос Коля, не собираясь проигрывать.       — Да что ты орёшь всё время? Я вас умоляю, постойте вы тут ещё полчасика, линейка кончится, и вы хоть поубивайте друг друга, мне всё равно. Но только после линейки. А если вы сейчас не замолкните, то, я вам обещаю, будете дежурить весь учебный год.       — С ней невозможно нормально стоять! — возмущается Коля.       — Да что ты? Правда? — также негодует девочка.       — Я всё сказала, — говорит учительница и возвращается на своё место.       Примерно так выглядел каждый их день. Подозрительно, что никто их так и не рассадил, не оттащил за уши друг от друга, ничего… Будто так, по приколу накричали и теперь надеятся на исправления, которых, кажется, никогда не будет.       Простояв на жаре и послушав читающих стихи первоклассников, подростки конкретно заебались. А молчать было ещё скучнее. Конечно, они изредка переговаривались, обсуждая творческие номера талантливых и не очень учеников, но это было более тихо и спокойно.       — Вот можете же, когда захотите, — улыбалась Ирина Васильевна, загоняя свой класс в школу.       Но в один прекрасный момент всё поменялось, и вечные споры, которые стали обыденностью этих двоих, исчезли. Просто прекратили своё существование.       А дело в том, что Настя с Колей как-то перегнули палку и наговорили друг другу лишних слов в порыве эмоций. В особенности Коля, сказавший наоравший ей прямо в лицо о том, что он жалеет, что знаком с ней, что она самый ужасный человек в его жизни. Миронова, также высказавшись в нелучшем ключе, с гордо поднятой головой пересела к подруге. Ну, наверное, они теперь навеки обречены выслушивать шуточки учителей по типу «съехала от тебя жёнушка», «к маме уехала жить». Несмотря на всю эту шумиху вокруг их пары, сами они никак не комментировали эти обсуждения. Наоборот, игнорировали все вопросы. Да и друг друга тоже, лишь изредка переглядываясь.

***

      — А у тебя что там на личном фронте? — спрашивает Толя, размахивая веткой перед собой, разгоняя паутину и насекомых.       Они уже несколько часов плутали по этому грёбанному лесу, где все деревья одинаковые и нет никаких ориентиров. Полицейские совсем загнали их. Надо же, маньяк его похитил. Будь Настя на месте этого «маньяка», Кольку бы она с радостью вернула семье. Ещё и денег бы подбросила, чтоб не встретиться с ним больше.       — Да кто её знает, — вздыхает мальчик, вмиг вспоминая о своей однокласснице. Её лицо, её руки, её одежда, её хитрость, шутки, смех, ум… Да Николай слов столько не знает, сколькими мог бы описать эту девчонку, что не выходит из его головы уже который год.       — Как это «кто её знает»? Что, настолько всё плохо?       — Можно и так сказать. Вот знаешь, Анатолий, с ней непросто. Очень непросто.       — Понимаю, мне тоже не легко. Моя жена…       — В том-то и дело, что она твоя жена, — перебивает его младший.       — А ты чего, уже жениться хочешь?       — Да нет, нет, — чуть злится парень, подбирая слова. — Ну… По-моему она вообще не волнуется сейчас. Типа… ей всё равно на меня. Наверно, наоборот рада. Я ей такого наговорил… Сначала думал, что просто пошутим как всегда, а потом не успел ничего понять, а она уже обиделась. До сих пор не общаемся.       — Если ты и вправду виноват, то почему бы не извиниться? — вопросительно приподнимает бровь Толя.       — Ты чё? Я? Извиниться? Чтоб она вообще в обморок свалилась?       — Ну почему сразу в обморок? Неужели никогда не извинялся перед ней?       — Нет.       — Ну, надо же с чего-то начинать, потом привыкнет. Иначе как вы потом будете жить вместе?

***

      Одноклассник-двоечник пол-урока стоит у доски, пытаясь решить пример, учительница что-то заполняет в компьютере, Аня, подруга Насти, что-то активно ей рассказывает, но та её даже не пытается слушать. Девочка всё глаз не спускает с пустующей парты, за которой совсем недавно они с Колей смеялись из-за фамилии одного из авторов учебника по физике. Будто бы это было вчера…       За эти несколько дней Миронова поняла, что общаться с Аней на постоянной основе выматывающе, что по этому белобрысому она всё-таки скучает и что нужно знать границы. Она уже столько раз прокручивала в голове тот ненастный день. Зря она назвала его дебилом, зря продолжила сыпать оскорблениями, зря щекотила, зря страницу порвала в его тетради, зря локоть толкнула в момент, когда тот писал, и, главное, зря ушла.       Настя сильно жалеет о своём поступке. Буквально через пару уроков одумалась и всё осознала, только вот гордость не позволяла просто так вернуться. Между прочим он тоже не очень хорошо себя повёл в данной ситуации. Но, когда она узнала, что он потерялся или того хуже — его похитили… Тогда было хреново. Всякие мысли лезли в голову, вынуждая всё больше и больше накручивать себя, переживать. Наверное, этот период в жизни помог ей разобраться в себе и… в чувствах к этому балбесу. Но это никак её не успокаивало, потому что он может и не узнать об этом. Нет, ей не хочется даже думать о таком. Сердце выпрыгивало из грудной клетки каждый раз, когда по телевизору показывали свежий выпуск новостей. Надежда не умирала.

***

      Наконец вернувшийся к своей семье Коля счастлив как никогда. Стоит, обнимает родителей и уже даже не сдерживает слёзы. Он дома. Его любят. Теперь всё будет хорошо.       — Хороший ты парень, — улыбается Анатолий.       Того все расхваливают, благодарят, подарки дарят… Хороший конец, не так ли? Только вот Коля не может выкинуть из головы ещё одну немаловажную персону в его не такой уж и длинной жизни. Поэтому, спешно предупредив родителей, он пулей выскакивает из заведения и бежит к знакомому дому. Помнится, как он провожал её, вон в тот сугроб кидал, снегом закапывал…       Внутри что-то горит. И с каждым шагом это что-то увеличивается, теплеет, разгорается с новой силой. Ему хотелось бы верить в то, что его ждут. Что его любят.       Мальчишка добирается до подъезда быстро и, едва успев остановиться, чуть не врезается в открывающуюся дверь.       Миронова же от телевизора в этот день не отходила — всё ждала, когда его покажут. Счастливого, улыбающегося, целого и невредимого. Поэтому, как только в новостях сверкнуло лицо одноклассника, девочка начала собираться, игнорируя мамины вопросы и возмущения. Ей плевать на то, что то место находится далеко, что сейчас ночь, что с Колей они поругались. Плевать. Главное — увидеть его. Убедиться, извиниться…       — Настя! — от неожиданности вскрикивает парень, осматривая вышеназванную. — Э… Привет? Я тут… хотел… ммм… в общем…       — Прости меня, — спокойно говорит та, а у самой глаза мокнут и губы в улыбке растягиваются. — Я так рада, что ты жив.       — Настя… — снова повторяет Николай, перемещая взгляд куда угодно, только не на неё. — Хах, думаешь, я мог умереть?.. Не дождёшься.       И Миронова, практически не задумываясь, обнимает его. Крепко так, чтобы уж точно никуда не делся, не исчез, не сбежал. Она хватается за его куртку так, будто она тонет в этом океане, а он — её единственный спасатель, который этого ещё не осознал.       — Чего это с тобой? — удивляется и неловко посмеивается тот. — Конец света близок? Я что-то пропустил?       — Да закройся хоть на минутку.       — Ладно-ладно. Ты даже не представляешь, что со мной произошло. Короче…       — Потом расскажешь, идиот.       — Потом может быть поздно. Ну так вот… собрался я, значит, в Когалым… — снова пытается начать рассказ Коля.       — Я скучала по тебе.       — Что?       — Ничего-ничего. Так что там дальше-то было?       — Ты даже не представляешь, как я по тебе скучал, — помолчав и сформулировав в своей голове слова, сказал тот, не переставая улыбаться. — Вот ехал в поезде и только и делал, что думал о тебе. Ходил по лесу и думал о тебе. Я тебя больше никогда не обижу, обещаю.       — И никуда не сбежишь?       — Никуда не сбегу.       И уже на следующий день вторая парта третьего ряда перестала пустовать. Подростки вновь воссоединились, по-прежнему ругаясь и ворча друг на друга так, будто самые злейшие враги. Только руки, скреплённые под партой и спрятанные от чужих взглядов, говорили об обратном.