Их METALTANGO

Главное в любой операции- подготовка. Джек отхлебнул очередную чашку кофе и открыл ноутбук. В почте уже было досье на Леона Кеннеди. Благодаря обширной сети информаторов по ту сторону закона, данные поступали оперативно и отличались в лучшую сторону от формальных аналитических записок госслужб.       Краузер снял небольшую квартирку напротив дома Леона. Очень удобно. Он мог, не выходя из дома, наслаждаться наблюдением за перемещением цели. Кеннеди радовал его удивительной стабильностью одиноких прогулок в бар и обратно. И Джек ни разу не видел, чтобы Леон хоть раз возвращался с пакетом продуктов. Пацан перешел на питание через фотосинтез, что ли? Или у него дома ящик консервов? Джек ловил себя на мысли, что злится на Кеннеди. По привычке, словно подчиненный не выполняет его прямой приказ и ставит миссию под угрозу. Он долго и упорно вдалбливал Леону в голову непреложную истину — от его физического состояния зависит его жизнь и жизнь его напарника. Майор Краузер вернулся к чтению досье. Начнем с детства. Джек знал, что родителей Леона убили, когда он едва-едва стал подростком. Потом приют. Потом полицейская академия. Детских фото с семьей было на удивление мало. Джек увеличил изображение На фото — Леону лет 5, мать и отец на фоне церкви. Глянув на мать, Краузер хмыкнул. Теперь понятно, в кого у мальчика такая мордашка. Красивая стройная блондинка, очень ухоженная, но — холодная как труп. Краузер не мог представить, что к такой матери ребенок мог подбежать в слезах, прильнуть к груди, получить ту самую материнскую ласку. Краузер вспомнил замкнутую манеру общения Леона, его нежелание разговаривать о личном и чувствах. Да, скорее всего, он с детства привык скрывать свои эмоции до последнего. В то же время, ответственность и развитое чувство долга. Перфекционизм в отработке малейшего приема. С такой матерью вряд ли могло получиться иное. Леон стоял, чуть повернувшись к отцу. Джек увеличил фото — а вот это еще интереснее. Мужчина, очень рослый, мощный, с широкими плечами и грудью. Широкие скулы, короткая стрижка, четкие, грубоватые черты лица. Краузер усмехнулся — портретного сходства не было, но они с отцом Леона вполне могли бы быть двоюродными братьями. Все понятно. Наверняка в хорошенькой светловолосой голове новичка работали интересные ассоциации.        Дальше шел сухой отчет государственного психолога о курсе работы с Леоном Кеннеди после убийства его родителей. Идиоты. Впрочем, не новость. «Состояние стабильное… психотравмирующую ситуацию переносит относительно спокойно… здравые рассуждения. в целом идет на контакт… чувство вины не испытывает»… бла бла бла. Майор Краузер, проработав с Леоном Кеннеди на военной базе как с учеником, пройдя бок о бок джунгли и до черта опасных для жизни ситуаций как командир, не мог сказать иной раз, как Кеннеди перенес и переносит чертовы «психотравмирующие ситуации». А тут пацана, потерявшего родителей, признают стабильным. У меня все в порядке — любимая фраза Кеннеди. Ну да, ну да. Видимо, навык объебывать психологов, коллег и самое главное — объебывать самого себя по поводу своего же состояния — появился у Леона еще в детстве. Только Джеку Леон открывался редкими, внезапными вспышками. И это хорошо. На данный момент — очень хорошо. Есть простор для маневра. Жаль, что Джек не знал этих нюансов раньше.        Краем глаза майор заметил движение у дома Леона. Из машины вышел Крис Редфилд, за ним — его сестрица Клэр. Джек прищурился и ощутил недовольство. Какое-то чувство нарушенной собственности на Леона. Дверь открылась и на пороге возник Кеннеди. В шортах, в худи с капюшоном на поллица. Джек поймал себя на мысли, что полирует взглядом ноги Леона. Слишком стройные, как казалось, для мужчины, но до сих пор с четко виднеющимися проработанными мышцами. Леон красноречиво уперся рукой о дверной косяк, перекрывая гостям вход на лестницу. В гости не пустит. Глаз из-за капюшона Джек не мог разглядеть, но Леон Кеннеди улыбался. Сейчас наплетет Редфилду историю про генеральную уборку квартиры или внеплановый ремонт. Движения расслабленные: — Я вас так рад видеть, ребята! У меня все в норме-все хо-ро-шо. Если бы Джек не видел Леона прошлым вечером, он бы и сам повелся на этот театр. Легкий разговор минут на пятнадцать — и гости уехали. Когда машина завернула за поворот и исчезла из поля зрения, Краузеру показалось, что из Леона разом выбило всю жизнь. Он ссутулился, тяжело свесив голову, прислонился к косяку, зависнув на минуту, потом медленно развернулся и ушел в глубь дома. Джек понял, сколько сил у Кеннеди отнял этот визит. Ресурсы на самоконтроль у мальчика явно заканчивались. Джек быстро прокрутил в голове этапы жизни Кеннеди. Так получалось, что именно он, появившись в жизни Леона в момент очередного по счету перелома, после Раккун-сити, после настойчивого приглашения поработать на правительство — а Джек знал, как эти ребята умеют делать предложения, от которых нельзя отказаться, — послужил якорем для Леона. Он старался дать новичку ощущение стабильности и надежности. Но тогда не понимал до конца, насколько это важно для Леона. Мало информации, а сам новичок был замкнут и не разговорчив. Но светлые голубые глаза не лгали тогда — Леон был ему искренне предан и благодарен. Леон сам тянулся к нему. Просто майору Краузеру тогда было нужно взглянуть чуть дальше и увидеть за талантливым, исполнительным, идеалистичным несмотря на все дерьмо мальчиком-стажером — настоящего Леона.        Краузер вспомнил их первую встречу на острове в Испании. Прокрутил в голове все, кадр за кадром. Какой же ты слепой, майор. Твою ж ты мать. Сразу после убийства этого Луиса Серра. — Краузер? И Кеннеди застыл на месте. Хорошо обученный, уже опытный агент. После того, как майор Краузер убил человека, который должен был помочь Леону. Как это возможно? Если бы Джек не был тогда так поглощен своей идеей-фикс наказания Леона, он бы все понял еще тогда. Он пропустил всю гамму эмоций в голосе Леона. Он пропустил чертов пистолет. То, как удивительно медленно Кеннеди потянулся к кобуре. Он же знал своего ученика как свои пять пальцев. Леон всегда был быстрым, с отточенными до идеала уже самим Джеком моментальными реакциями. Подпустил Джека на расстояние удара ножом, явно подставившись. Поставив свою миссию под угрозу. И свою жизнь. Причина очевидна. Майор Краузер, несмотря на отсутствие в течение двух лет, оставался его командиром. Леон доверял ему. Доверял настолько, что подставился под нож. Не зная, что предпримет его наставник. Хотел поговорить. А Джек Краузер это просто проглядел. Вернее, не захотел заметить. Откинул в сторону попытки найти контакт, предпочитая не замечать весь калейдоскоп чувств в уставших глазах. Не обращая внимание на то, что Леон Кеннеди выбирает оборону, не нападение. Майор задумался о том, что будь он немного более внимателен — и никакого боя бы не понадобилось. Джек в своей новой жизни часто вспоминал Леона Кеннеди. Ему не хватало рядом человека, которому он мог бы доверить свою жизнь без сомнения. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что хотел наказать Леона не только за то, что тот работал на ненавистное ему правительство, делающее солдат простыми пешками в своих грязных играх. Он хотел наказать Леона Кеннеди за то, что тот, его лучший ученик, его творение, — больше не принадлежал ему. Но возможно, майор Краузер ошибся.