Их METALTANGO

Сегодня Леон мог гордиться собой. Он наконец-то собрал в кучу все ношеные вещи и засунул в стиральную машинку. Более того, не просто засунул, но и нажал кнопку «Пуск». Орден за заслуги первой степени, Кеннеди. Он сидел, прижавшись спиной к стене, и пялился в круглое стекло в дверце машинки, за которым крутились футболки, носки и еще какое-то неопознанное тряпье. Если он еще и развесит постиранное на сушилку, то сможет претендовать не только на орден, но и на внеочередное звание. С пару дней Леону казалось, что что-то или кто-то надвигается. Следит за ним. Он вспомнил ту ночь в полицейском участке Раккун-сити, сумасшедшую беготню по коридорам — и неумолимо приближающийся звук тяжелых шагов его личной Немизиды — Тирана Т103. Не было ни безопасных мест, ни возможности просто остановиться на пару минут перевести дух — смерть ходила за ним по пятам. И Леон начал отмечать, что начал чувствовать приближение Тирана еще до того, как слышал звук шагов. Воздух словно начинал вибрировать вокруг него, лоб покрывался испариной, а инстинкт гнал его бежать. Он так хотел отдохнуть хотя бы полчаса, просто в тишине и покое, что пытался убедить себя: ты просто сходишь с ума, Леон! Пытался заткнуть свой внутренний голос, шепчущий: Беги, он идет! — и горько об этом пожалел, пару раз едва избежав смерти. Сегодня он чувствовал практически то же самое — острое предчувствие надвигающейся опасности, но была кардинальная разница. Тогда Леон хотел выжить и выживал, вопреки всему. Сейчас — он и сам не знал, чего хочет. Воспоминания плавно перетекли к бесконечным допросам людей с серыми лицами. Сутки напролет его допрашивали, задавая одни и те же вопросы в разных формулировках, надеясь, что он собьется с рассказа. Он читал в глазах агентов недоверие — и прекрасно их понимал. Он и сам толком не осознал, как ему удалось спастись тогда. И как операция по спасению собственной жизни переросла в операцию по борьбе с вселенским злом. В тренировочном лагере военной базы, конечно, про него ходили слушки. Шило в мешке не утаишь, сколько не лепи ярлык «Сlassified» на личное дело. Но Леон старался не обращать на косые взгляды внимания. Тогда он был слишком вымотан, подавлен и дезориентирован. Он считал свое выживание простой удачей. Леон снова вспомнил своего учителя. Только майор Краузер показал, что Леон чего-то стоит. С ним было спокойно и, можно сказать, уютно, несмотря на его рычание в адрес Леона, частую и обидную критику. Леон даже представлял, как они с Джеком Краузером на пару разнесли бы Амбреллу в Раккун-сити к чертовой матери. И ему наверняка не было бы так одиноко ночью в участке, и шаги Тирана не вызывали бы такого животного ужаса. Леон хмыкнул, вспомнив, как нашел в офисе R.P.D шарики и надпись на стене: «Добро пожаловать, Леон!» Добро пожаловать в твой личный ад, новичок. И этот ад не закончился- он продолжался. Сейчас Леон просто ждал чего-то. Хотя одну вещь он все-таки сделал. Достал наплечную кабуру и нож, доставшийся от Джека Краузера. Титаническим усилием воли с мокрыми вещами было покончено. Раскидав наскоро тряпки по сушилке, Леон оделся, сунул клинок майора в кабуру и отправился навстречу новому и захватывающему приключению- в тот же бар. Привычно закурил на выходе из квартиры, сделал десяток-другой шагов и остановился.        Увидев Леона, Джек плавно тронул машину вперед. Пришло время действовать. Майор Краузер не был бы специалистом своего дела, если бы не пересмотрел первоначальный план исходя из новых вводных. Он понял, что мотивация Леона, так оскорбительно оставившего его в живых, могла быть сложнее, чем он предполагал. А может быть, совсем иной. Это надо было выяснить и результат определил бы исход всей операции. Джек тихо ехал по обочине чуть позади Кеннеди, размышляя, когда тот в его состоянии соизволит, и сможет ли вообще, заметить хвост. Оказалось, все не так уж плохо. Практически сразу Леон замер, как вкопанный. Джек видел, как по его телу прошла едва заметная дрожь. Но его ученик не оглянулся на машину, а просто продолжал стоять и смотреть вперед, чуть приподняв плечи. Джек притормозил и вышел из машины. Встал почти вплотную к Леону, разглядывая выбившиеся из наскоро завязанного хвостика светлые прядки, напряженные плечи, пустые руки, бессильно повисшие вдоль тела. Выждав паузу, он негромко сказал: — Привет, новичок. И насладился тихим выдохом и едва заметно дрогнувшими пальцами. Кеннеди медленно, невыносимо медленно, обернулся. — Майор Краузер, — тихий голос. Как давно Джек его не слышал. И сейчас, не повторив ту ошибку на острове, майор успел ухватить в глазах Леона призрачную, неимоверно быстро подавленную эмоцию, вернее, целый коктейль — облегчение, радость, потом — боль, стыд, вина. Обреченность. Все это моментально исчезло со взмахом ресниц, но Джек знал, что считал все правильно. Не ошибся. — Пойдем прокатимся, — кинул краткий приказ. Не дожидаясь ответа Леона, повернулся к нему спиной, сел в машину. Завел мотор, искоса наблюдая, как его бывший ученик послушно обходит авто и садится на правое сиденье. Первые десять минут они ехали в тишине. Джек изредка бросал взгляд на лицо Кеннеди — и чувствовал гордость. Да, Леон — истинно его создание. Конечно, его врожденные качества были исключительные, но так воспитать его получилось только у майора. Вчера Джек видел перед собой абсолютно вымотанное, потерянное существо. А сейчас Кеннеди моментом собрал себя воедино: спокойное лицо, расслабленная, но не расхлябанная поза, руки перед собой, взгляд едва ли не скучающий, точно не нервный и не испуганный. Джек знал, сколько сил уходит на эту игру. Особенно в том состоянии, в котором плавал Леон. Да это и не совсем игра, не лицемерная маска. Леон действительно умел собираться и концентрироваться на задаче как никто другой, быстро переключаясь из состояния полного покоя или душевного раздрая в боевой режим. Этому его учил сам Джек, выдергивая на тренировку ночью с койки, из-за стола, снимая с других занятий, провоцируя разговорами, оскорблениями, даже унижениями. Леона Кеннеди было нелегко выбить из колеи. Тем интереснее было то состояние, что еще недавно наблюдал майор. Этот пугающий душевный надлом. Посмотрим, на сколько Леона хватит. Майор Краузер однозначно планировал выбить Кеннеди даже из такого хрупкого состояния, в котором он пребывал последние дни. Лишить его всякого баланса. Ему был нужен настоящий Леон. Джек всегда был жестким человеком, а к Леону — даже жестоким. Он знал, что часто перегибает с Кеннеди. В приватных разговорах об этом периодически намекали офицеры базы, но майор не обращал на осторожные намеки внимания. Он знал, как и когда нужно довести Леона до черты, а когда наоборот, оттащить его от края. Вызвать к себе ненависть или горячую благодарность. Но и в том, и в другом случае Джек вызывал доверие к себе. Все это — ради дела. Все это — для нас. Все — под контролем командира. Просто слушайся и выполняй приказы. И с Леоном это отлично работало. Джек старался, зная, что ничто другое так не привяжет к нему напарника, не выучит под себя, как эти эмоциональные качели, завязанные на доверии. К сожалению, майору Краузеру тогда не хватило времени разобрать Леона до конца. Сейчас он исправит эту ошибку. Пока он не торопясь вел машину, наслаждаясь близостью его ученика. Разглядывая хорошенькое, несмотря на изможденность, лицо еще совсем молодого человека. Светлые волосы. Вспоминая отточенные движения гибкого тренированного тела. Торопиться было некуда. — Оружие? — Только нож. — Мой? И как? — Немного тяжеловат для меня, — с едва заметной усмешкой. — Я смотрю, для тебя сейчас и перочинный ножик будет тяжеловат, салага. В ответ донеслось знакомое по старым-добрым тихое возмущенное фырканье. Джек внезапно понял, как сильно он скучал. Оставшийся километр трассы они проехали в тишине. И Джек вспомнил, насколько ему было комфортно с Леоном. Хотя почему было? Ему и сейчас так же. Такого уютного молчания, как с Кеннеди, не получалось ни с кем из парней. Хотя поговорить все равно придется. И не только поговорить. Доехали. Краузер заглушил мотор и скомандовал: — На выход. Леон все так же послушно, на автомате, вышел из машины и замер в ожидании. — За мной. Джек двинулся к намеченной точке, снова ощущая спиной присутствие Леона, неслышно ступающего за ним. Это было приятно.