Их METALTANGO

До места оставалось еще минут пять ходьбы, и майор Краузер снова позволил себе погрузиться в воспоминания. Приглядевшись внимательнее к Кеннеди на тренировках, прочитав досье, Джек чувствовал, что ему остро не хватает информации. Углядев краем глаза, что на базу вновь приехали пиджаки из агентства и дернули новичка на беседу, майор решил действовать. В группе следователей был его старый приятель по службе, по ранению ушедший с работы в поле просиживать штаны в кабинете. Джек устроил «случайную» встречу в коридоре, логично и неминуемо закончившуюся посиделками в кабаке для военных при базе. Наговорившись про старые-добрые деньки, Краузер аккуратно свернул на Леона. — Пит, я присмотрел себе перспективного пацана, Кеннеди. Ты же по его душу приехал со своими новыми друзьями? Пит закатил глаза. — Джек, ты же знаешь, я не могу давать подробности. — Да мне не нужны подробности по инциденту. В общих чертах я все понял. Мне бы подход к пацану найти, раскрыть его. Ходит, как зомби, интереса не проявляет. Старается быть на уровне общей массы. Не понимаю пока, как отработать его. Картинка не складывается. Не подходит крышка к гробу, чуешь? — Джек усмехнулся. — Понимаю. Пит опрокинул стакан вискаря, вытер рот ладонью и буркнул: — Ладно, пошли. Хочу тебе кое-что показать. Только учти — никому ни слова. Меня уволят на хер, если не посадят. Нарушаю все, что можно нарушить. — Обижа-а-а-а-ешь… В комнате Пит полез в шкаф, достал из сейфовой ячейки ноут. Джек тактично отвернулся на моменте ввода шифра-пароля-отпечатков-пальцев-скана-сетчатки-глаза и бог знает чего еще. — Смотри. На экране появилась запись допроса Леона. Новичок сидел на стуле в безликой серой комнате. По опущенной голове и ссутуленным плечам Краузер сразу же понял, что этот допрос- десятый, двадцатый — а то и сотый, мать его. Служба работала всегда одинаково: изводила объект бесконечными вопросами по кругу, без передышки, не давая выспаться, хоть немного прочистить голову. Объект должен был быть измотан и начать ошибаться. — Мистер Кеннеди, расскажите подробно о первой встрече с Беном Бертоллучи и о том, что он вам рассказал. Молчание. — Мистер Кеннеди… — Девять, — раздался тихий, смертельно уставший голос. — Что, простите? — Вы спрашиваете меня об этом девятый раз за двое суток. Одиннадцать раз вы меня спрашивали об Аде Вонг. Восемь — о офицере Марвине Брана. — Мистер Кеннеди, мы… — Вы уже должны были понять, что я либо говорю правду, либо отлично заучил свою роль. Выбор между этими вариантами вы вполне способны сделать самостоятельно, без моего участия. А сейчас я вас прошу… ОТЪЕБАТЬСЯ ОТ МЕНЯ! Леона словно толкнули в спину, он рванул через стол к собеседнику, и Джек увидел широко раскрытые глаза и чистую эмоцию злости — он увидел силу. И поверил, что этот мальчик может выживать и убивать. Агента, ведущего допрос, явно проняло. Он отшатнулся от стола, рука скользнула к кнопке вызова подкрепления. Леон откинулся на стуле назад, грудь поднялась глубоким вздохом, и он снова превратился в ссутулившегося от усталости мальчика, бессильно свесившего голову вниз. — Если тебе это поможет, Джек, — сказал Пит, закрывая ноут. — После этого Бенфорд принял решение включить Кеннеди в программу. — Ага-ага, спасибо, старина. Малыш Леон явно был полон сюрпризов. Он умел кусаться — защищать себя и нападать.        — Стоп. Пришли. Майор Краузер поймал себя на мысли, что совершенно не беспокоился о Леоне. Он был уверен, что Кеннеди не нападет на него сзади, не попытается воткнуть нож в спину. — Готовься, — кинул короткий приказ, как на тренировке. Леон послушно скинул куртку, оставшись в футболке и джинсах. И замер в ожидании следующей команды. От Джека не укрылся быстрый взгляд, просканировавший окружающую обстановку: пустую площадку, засыпанную гравием. Остатки какой-то стройки. Пара полуразрушенных кирпичных стен. Открытое пространство — не спрятаться. Только прямой бой. «Да, выучку не пропьешь», — мелькнуло в голове и майор в очередной раз почувствовал гордость за Кеннеди. И за себя, конечно. Натаскал он его в свое время идеально. Всю душу вложил.        — Стараетесь для меня, майор? — быстрый взгляд из-под платиновой челки. — Все, что угодно, чтобы мой милый мальчик почувствовал себя особенным. Все, что угодно. Начинай. По команде Леон выхватил клинок и сделал пробную атаку. Сближение, прощупывание обороны, быстрый обмен ударами-блоки, расход на первоначальную позицию. Краузер отметил, что его ученик, несмотря на дурную физическую форму, отлично держится. Правда, на долгий бой его явно не хватит. — Продолжаем. Атака, контратака. Майор контратаковал, заставляя Леона уходить в оборону, изматывал мальчика быстрыми, скользящими ударами, давил, заставлял принимать свой немалый вес на клинок и вторую руку. Кеннеди пока держался, пытаясь сохранять между ними расстояние, дающее свободу маневра. В близком силовом бою он бы не выстоял против Джека и прекрасно это понимал. Леону прилетел удар кулаком в живот, он резко задохнулся, но успел уйти от клинка. Верткий, быстрый мальчик. — Неплохо, салага. Неплохо. Но недостаточно хорошо! Удар вдогонку распорол футболку Леона на плече, нанеся неглубокий, но болезненный разрез. В дальнейшем ему будет уже тяжелее работать этой рукой. — Ты открылся. Соберись. Леон увеличил расстояние между ними, давая себе время передохнуть. И внезапно сменил руку, перекинув клинок из правой в левую. Сменил стойку на левостороннюю, и те доли секунды, пока Джек подстраивался под смену тактики противника, парой скользящих шагов сократил расстояние и атаковал. Джек успел закрыться, но уже постфактум понял свою ошибку. Он был недостаточно быстр, и клинок Леона задел его бок, пропоров водолазку и разрезав кожу. — Меньшего я от тебя и не ожидал, Кеннеди. В конце концов твой потенциал выше, чем у всех. Мне ли его не знать, — майор усмехнулся. Но что-то его беспокоило. Кружа вокруг противника и параллельно оценивая свою рану, он понял, что Леон явно не доработал. У Кеннеди была возможность, время, сила нанести гораздо больший урон. Но он этого не сделал. Почему? Джек не заметил явных признаков того, что Леон сдерживался. Все было максимально быстро, эффективно. И все же рана легкая, по касательной. Они сошлись снова, еще раз, Леон начал потихоньку выдыхаться. Дыхание потяжелело, брови сошлись к переносице. Он получил еще тройку болезненных ран — бедро, предплечье, опять предплечье, начал экономить силы, двигаясь скупыми, осторожными движениями. Скоро я тебя дожму, малыш, уже скоро. Опять атака, блок, Леон перебросил клинок опять в правую, и Джек снова едва успел уйти от невероятно быстрого удара. Прикрылся, но нож Кеннеди уже был в левой и… окажись на его месте сам Джек, уже воткнул бы противнику клинок в район печени. Но у Кеннеди опять получился смазанный удар, ранящий, но далеко не смертельный. Словно что-то в самый последний момент останавливало руку Леона. Причем это «что-то» не было его планом или осознанным выбором. Джек почувствовал бы жалость противника или нечестную игру. Майор Краузер нахмурился, вглядываясь в лицо Леона. И разглядел в его глазах, очень глубоко внутри, отрешенность. Словно он, в пылу боя, такой собранный и технически совершенный, силой удерживал себя от падения в прострацию, в тот самый травматический надрыв. В чем причина? Вряд ли ночь Раккун-сити догоняет Леона сейчас. Их бой в руинах Лос Иллюминадос? Возможно, но не все. Держась от Леона на расстоянии, Джек быстро прокрутил в голове раскадровку того боя и понял, что проглядел тогда эти же признаки. Да, тогда Леон был в лучшей физической и психической форме, но… Что происходит в твоей хорошенькой голове, Кеннеди? Кое-какая догадка у Джека уже появилась. Предположение о причине, что мешала Леону отработать по-полной и толкнула в этот нервный срыв. Причина, которая выбила его из колеи и судя по всему сломала. Он, майор Краузер, и был этой причиной. Все просто. Леону было кошмарно тяжело, невыносимо драться с ним в реальном бою насмерть. Его ученик просто не мог его убить. Не потому, что не хватало навыка. Не потому, что сбив тогда Джека с ног, он пожалел его или презрительно оставил, как недостойную внимания вещь. Дело не в жалости. Не в презрении к поверженному врагу. Леон Кеннеди должен был убить его тогда, в Испании. И знал это четко. Майор Краузер играл за другую лигу и был опаснейшим врагом. Леон должен был драться со своим наставником, не дать ему убить себя — и убить его. Но не мог. Вопрос был даже не в нежелании убивать из каких-то сентиментальных соображений. Дело было в глубоком психологическом блоке. Леон не мог убить того, кто вытащил его со дна после Раккун-сити. Того, кто давал ему хотя бы какую-то стабильность. Кому он доверял. У кого учился. Кому был предан. Иначе у Леона не осталось бы ничего. Вряд ли Кеннеди четко осознавал свое отношение к майору. Наверняка он мучился чувством вины: за нарушенный служебный долг, за оставление Джека в беспомощном состоянии. И за многое другое. Он не понимал сам себя до конца. Леон не убил бы Джека даже ради спасения своей жизни — сейчас майору пришла эта четкая и уверенная мысль. Жаль, что только сейчас. Впрочем, это требовало проверки.        Майор Краузер остановился на мгновение, просчитывая следующий ход. И опять залюбовался Леоном: удивительно красивый даже сейчас, на пределе возможностей, изящный в движениях, собранный. Идеальный. Его ученик. Его создание. Время пришло. Джек налетел на Леона, использовав всю силу, блокируя, не давая отойти на безопасное расстояние, заставляя принять невыгодный вымотанному мальчику ближний бой. Давил, загоняя Кеннеди к стене. Тот перешел в глухую оборону, пытался контратаковать, но сил уже не хватало. Пара-другая приемов, и Джек наконец прижал его к стене. Ударил кулаком под дых. Перехватил руку с клинком, удивившись хрупкости, и сжал ладонь, ощущая, что еще немного — и он раскрошит Леону кости запястья. Кеннеди рвано всхлипнул, явно сдерживая стон боли, и после недолгой борьбы выронил нож. Джек заломал руку за спину, вторую, охватил оба запястья железной хваткой одной руки, навалился на Леона всей массой. Вторую руку, с ножом, упер в грудь мальчика, приставив лезвие к шее. — Я всегда говорил тебе, новичок. Ты слишком мягкий, чтобы делать то, что должно. Леон замер, секунда-другая, и Джек почувствовал, как тело противника расслабилось под его нажимом. Он сдался. Смирился, прекращая бесполезную борьбу. Оставалась легкая дрожь, пробегающая по худощавому телу, и тяжелое, надрывное дыхание. Джек позволил себе насладиться моментом — подзабытым, но таким приятным ощущением власти над своим новичком. Чувством обладания. Впился взглядом в широко раскрытые голубые глаза напротив — расширившиеся на всю радужку зрачки, чуть приоткрытые губы. Надавил острием на горло. Усмехнулся. — Вот и все, салага. Я неплохо натренировал тебя. Но время пришло. Леон медленно закрыл глаза, дав Джеку возможность на долю секунды снова полюбоваться взмахом невьебически длинных ресниц. Снова открыл глаза. Джек замер. В глазах Леона плескалась та самая тьма, призрак которой ловил майор Краузер в секунды слабости Кеннеди. Сейчас она словно вырвалась на волю отчаянным всплеском. Леон устал и прекратил борьбу с собой. В этот момент он был удивительно красив в своем надломе. Майор засмотрелся на тонкие черты лица и чуть не пропустил ответный ход. — Майор Краузер, я помогу вам закончить нашу тренировку. Леон резко рванул вперед, выкручивая руки из хватки Джека. Если бы майор чуть не ослабил хватку — он вывернул бы себе запястья. Но это была не контратака. Леон просто надавил шеей на острие клинка. Он бы распорол себе горло, если бы Джек, не почуяв инстинктом, не ощутив внезапного напряжения мышц, за долю секунды не убрал нож вправо. Острие лишь мазнуло Леона по шее, оставив длинную царапину. Кеннеди что-то прорычал, а Джек на автомате перехватил нож и ударил его в висок рукояткой. Четко отмеренным по силе ударом, не убить или покалечить. Вырубить. Подхватил обмякшее тело за плечи, плавно опуская на землю. — Не тебе решать, Леон, что делать со своей жизнью. Не тебе.