Их METALTANGO

Джек аккуратно положил бесчувственное тело Леона на переднее сиденье и пристегнул ремнем безопасности. Светловолосая голова безвольно качнулась вперед и вниз. Джек приподнял подбородок двумя пальцами и осторожно пощупал пульс на шее. Нормально. Всмотрелся в бледное лицо. Из ноздрей двумя немыслимо яркими пятнами на фоне белой кожи слабо сочилась кровь. Майор Краузер одним движением стер кровавые подтеки, поймав себя на странной, щемящей сердце нежности к Леону. Зависнув на мгновение, медленно провел подушечкой большого пальца по губам, чуть надавил и ощутил, как мягкие губы безвольно приоткрылись. В голове зашумело. Джек вдруг ощутил темное горячее желание, где-то по ребрами оглушительно стукнуло сердце. Он выдохнул и отдернул руку. Ты много дерьма в своей жизни сделал, Джек, но напарников без сознания ты не насиловал. Всему свое время и место. Теперь, когда майор хотя бы частично понял, что с Леоном, осознал, как тот относится к нему, он не сомневался — они будут вместе. Теперь сдерживающих факторов не было — ни армейской субординации, ни лишних глаз в отряде, ни всевидящего ока конторы. Он честно признавался себе, что хотел Леона. Не только потому, что тот был милым талантливым мальчиком. Но и потому, что в простое желание получить это красивое тело было намешано темное мощное чувство собственничества. Желание обладать своим же творением целиком. Во время операции Хавьер, когда салага возился с этой девчонкой, Мануэллой, в майоре закипала острая ревность. Хотя он видел, что Леон не вкладывает в общение с девушкой никакого сексуального подтекста. Джек Краузер был собственником, манипулятором и контроллером. Эти качества ему отлично помогали в армейской службе. Он заботился о своем отряде, словно это его личная армия. Его семья. Был в курсе всех дел, симпатий и антипатий, личных проблем парней, знал членов их семей поименно. Умел погасить любой конфликт в команде. Но Кеннеди занимал особое место. Леон беспрекословно исполнял его приказы, но Джек чувствовал, что он отстранен, и старается не подпускать майора лишний раз ближе, чем это необходимо по службе. Это заводило. Майор Краузер не раз прокручивал в голове, чисто теоретически, конечно, как бы он мог подкатить к Кеннеди. И терялся. У него не было проблем в личной жизни — но его женщины были с ним на пару ночей, а партнеров-мужчин у него не было со времен военной Академии. Видя ощутимые заморочки психики у Леона он с трудом мог представить, как с ним заговорить на тему секса и отношений. Ему казалось, что тот рванет с места и свалит через мексиканскую границу. Зато теперь все стало гораздо проще. Он считал уязвимость характера, нащупал слабые места. Настало удобное время. Правда, для начала нужно привести Леона в чувство и поставить ему голову на место. Не до конца. Оставить эту болезненную, но полезную самому Джеку привязанность к своей персоне. Джек был амбициозен. Он не планировал всю жизнь работать по контрактам на богатых и беспринципных. Он хотел построить свою маленькую империю. Но ему нужна команда. Леон был ему нужен. Его таланты, его потенциал. Джек никому и никогда не доверял на сто процентов. И наконец нашел идеального напарника — того, кому он без сомнения сможет доверить свою жизнь. Кто никогда не ударит в спину. Леон Кеннеди был таким.        Подъехав к дому Леона, майор потянулся на заднее сиденье за рюкзаком, вышел из машины, аккуратно взял Кеннеди за плечи и под коленки, поднял и понес в квартиру. Джек не сомневался, что какая-нибудь бдительная старуха наверняка любуется этой сценой через щелку в занавесках, но переживать было не о чем. Та же бабка наверняка десяток раз видела, как Леон нетвердой походкой вползает в дом после бара. Подумает, что на этот раз пацан встретил старого друга и перебрал. У квартиры он прислонил Кеннеди к стене и полез к нему в карман джинсов за ключами. Перебрав по очереди зажигалку, смятую пачку сигарет, мятые купюры, упаковку жвачки, он наконец обнаружил на самом дне ключи. Не удержался и провел ладонью по обтянутому тканью бедру пацана. Приятное теплое ощущение.        Дверь открылась тихим щелчком, и майор, ощущая себя в роли жениха, приволокшего загулявшую невесту домой, внес Леона в помещение. Квартира была крохотной — спальня, санузел и кухня. Джек положил обмякшее тело на кровать и огляделся. Пустенько, чистенько, скромненько. Леон вполне мог позволить себе жилье в разы лучше, но видимо ему это было не надо. В конце концов большую часть времени он был на миссиях, а тут только ночевал. Надо было заняться ранами Кеннеди. Джек полез в шкаф за свежими тряпками и обнаружил там только пару джинс. Футболки и белье бесформенной влажной кучей висели на сушилке — Леон постирал все оптом сегодня утром. Привыкший к армейской аккуратности Краузер поморщился. Позже надо перебрать и развесить прямо. Пришлось открыть рюкзак и выудить оттуда свою футболку и трусы, набор тактической медицины. Пора подлатать пацана. Лежавший до этого момента тихо, Леон вдруг глухо простонал. Ресницы затрепетали, он шевельнулся. Начал приходить в себя. — Спящая красавица решила проснуться немного не вовремя, — проворчал Джек, опускаясь рядом с Леоном на кровать. Звук его голоса подействовал как триггер — Леон резко распахнул глаза и попытался сесть. Джек перехватил его за плечи и опрокинул обратно на простынь. — Тихо, тихо, салага, тихо, — поймал расфокусированный взгляд с поднимающейся в зрачках паникой. Одной рукой удерживая плечо Кеннеди, второй нырнул в медсумку и выудил оттуда шприц-ручку с гремучей смесью сильного седативного и обезболивающего. Сорвал зубами колпачок. Кеннеди поймал расплывающимся взглядом его движение, сфокусировавшись на шприце, нервно забился у него под рукой. Джек без церемоний навалился на слабо дергающееся тело, зафиксировал руку и ввел лекарство. Леон всхлипнул, дернулся под ним еще раз и поплыл — лекарство на изможденный организм подействовало почти моментально. Джек уловил уходящее сознание в глазах, почувствовал, как тело расслабляется под ним, прерывистое дыхание становится тише. Кеннеди провалился в тяжелый сон. Джек начал осторожно раздевать Леона, параллельно ощупывая поджарые бока на предмет переломов ребер. Ушибы, ссадины, но ничего серьезного. А вот рану от клинка на бедре надо бы зашить. Леона — в душ, тряпки — в стирку. Он снова завис над обнаженным телом напарника. Джек прослужил в армии большую часть жизни, привык к общим раздевалкам и душевым. Так что вид голого тела его давно не смущал — ни своего, ни чужого. Вот за Леоном он замечал консервативность, если не стеснительность. Пацан не любил мест общего пользования, старался мыться и переодеваться в одиночестве. Майор Краузер в свое время думал, что тот боится за свою симпатичную задницу, но потом понял, что это характер и отражение замкнутости Леона. Того напрягали гогот и скабрезные шуточки в душевой, когда парни начинали стандартно шутить по поводу применения жопы соседа, длины члена и на прочие высокоинтеллектуальные темы. Джек наклонился, провел кончиками пальцев от ключицы до бедра, наслаждаясь ощущением. Леон был худощавым, а сейчас даже тощим, каждый мускул легко просматривался под упругой светлой кожей. Да, в свое время майор неплохо потрудился, доводя физическую форму новичка до идеала. Приятно посмотреть даже сейчас. Шрам. Еще шрам. Тут уже наливается синяк- свежая работа самого Краузера. Ребра, впалый живот, выступающая бедренная косточка, колено, тонкая лодыжка. Джек не понимал, как ногой с такой лодыжкой можно так эффективно и мощно бить с разворота. По сравнению с ним Леон выглядел тонким и хрупким. Но майор Краузер знал, это обманчивое впечатление. И тело Кеннеди было гораздо крепче его разума.        Майор легко подхватил Леона и потащил в душ, аккуратно посадил на кафельный пол в кабинке. Включил воду, нашел простенький шампунь и кусок мыла. Развязал запутавшийся в волосах шнурок, вылил шампунь в ладони. Нежно намылил копну светлых волос, помассировав кожу головы. Приятное непривычное ощущение. Было бы еще приятнее, если бы Леон был в сознании. Что же, надо будет повторить. Джек усилием воли вернул себя к реальности, стараясь не тревожить раны, обмыл плечи, спину, ноги, провел мыльной рукой по животу вниз. И понял, что пора заканчивать, иначе к списку его грехов все-таки добавится сексуальное насилие над заведомо беспомощным человеком. Замотал Леона в полотенце, снова положил на кровать, быстро и технично обработал раны антисептиком, зашил глубокий порез на бедре, наложил заживляющую мазь и повязки. Осталось натянуть на Кеннеди свою футболку- черт, она ему как платье, — и боксеры. Тоже слегка не по размеру. Наконец, уложил Леона удобнее на подушку и накрыл одеялом. Впереди было много дел. Джек быстро и методично обыскал комнату и кухню. Нашел телефон Леона. Прислонил палец и разблокировал экран. Ничего интересного. Никакого социального общения. Редкие входящие звонки от Криса. Джек привычно нахмурился в чувстве ревности. Последние пару дней и вовсе не отвеченные. Поэтому Редфилд с сестричкой и приперлись к Леону — он не брал телефон. Что же, оно и к лучшему. Нет отвлекающих факторов. Чужого влияния. Теперь только он и его ученик. Вопиюще пустой холодильник. Кроме бутылки соевого соуса — ничего. В ведре — три пустых упаковки китайской лапши быстрого приготовления. Джек аккуратно развесил тряпье Леона на сушилке, кинул джинсы в стиралку. Разрезанная его клинком футболка полетела в помойку. Две начатые бутылки бурбона — одна в шкафу, другая — на полке кухонного шкафчика. Джек вылил пойло в раковину, бутылки полетели вслед за рваной футболкой. Он еще и дома пьет, твою мать. Закинул нож Леона, бывший свой нож, себе в рюкзак. Он знал характер Леона и не хотел проблем. Перестраховка не помешает. Блок сигарет. В помойку. Краузер огляделся — вроде все. Леон будет отсыпаться еще долго, есть время съездить в магазин. Но на самом выходе услышал тихий рваный вздох и вернулся в спальню. Несмотря на лошадиную дозу препарата, от которого даже сам Джек вырубался и лежал пластом, Леон привычно свернулся калачиком. Его плечи било едва видной дрожью. Он почти стащил с себя одеяло, обняв сбитый ком ткани руками. Джек различил тихий, на уровне слуха всхлип. Майор аккуратно опустился рядом с Кеннеди, невесомо обнял за плечи. Тот чуть дернулся от прикосновения. Обнял чуть крепче, прошептал на ухо: — Тише, Леон, тише. Все хорошо. Я с тобой. Ты не один. Тише… Сработало. Дыхание стало спокойнее. Исчезла страдальческая морщинка между бровей. Через полчаса, убедившись, что Леон все-таки крепко заснул, Джек вышел из квартиры за продуктами. Он совершенно не чувствовал усталости. Перед ним открывались новые возможности — с Леоном. Конечно, теперь майор не отпустит его от себя. Не повторит ошибку. О работе на свое поганое правительство тот точно может забыть. Он нужен Джеку. Во всех смыслах. Конечно, с Леоном Кеннеди будет нелегко. Но майор Краузер справился с ним тогда — справится и сейчас.