Их METALTANGO

В этот раз Леон проснулся раньше. Шевельнулся, пытаясь развернуться на другой бок и замер, почувствовав спиной широкую грудь Джека. Леон лежал на его предплечье, вторая рука, согнутая в локте, по-хозяйски прижимала его сверху. Ее тяжесть была… успокаивающей? Быстро прокрутив в голове события вчерашнего вечера, с трудом вспомнил, что сам предложил Джеку место рядом. Даже с полдозы седатива его прилично накрыло. Леон искренне надеялся, что не наплел еще больше херни про свою тяжелую жизнь майору. Странно, но Леон, забывший, когда в последний раз спал с кем-то в обнимку, не чувствовал дискомфорта от присутствия чужого тела рядом. Более того, ему было приятно. Прислушавшись к себе, он ощутил призрачное возбуждение, теплое эротическое чувство. Привязанность. Любовь? Сам подумал — сам испугался. Романов в жизни Леона было по пальцам одной руки. Какие-то подростковые увлечения. Казалось, все было серьезно с той девчонкой из полицейской Академии. Но он уже забыл, как ее звали. Еще была та барменша — с которой он разошелся за день до поездки на первое место службы. Поступил он тогда как дерьмо, но одинокая пьянка в комнате мотеля быстро ликвидировала угрызения совести. О, да, Кеннеди, ты уже тогда умел решать свои психологические проблемы быстро и решительно. Потом случился Раккун-сити. Случилась Ада Вонг. Сейчас, чувствуя затылком мерное дыхание Джека за спиной, Леон думал о их с Адой «отношениях» спокойно и отстраненно. Перегорело. К мужчинам он никогда не чувствовал влечения — тут полный ноль. Вот и весь послужной список молодого и перспективного агента. На простой секс без обязательств у Леона не было желания — к чему тратить дополнительные силы, если твоя работа ебет тебя каждый день? Отношения — тем более. О каких отношениях могла идти речь, если каждая миссия может стать для тебя последней? Если твой партнер никогда не узнает, через что ты прошел, ведь ты подписал кучу бумаг о неразглашении? А даже если и узнает, кто и как тебя поймет? Джек. Они оба знают, откуда они пришли и что видели. Леон чувствовал к майору обезоруживающую его близость. Он тихо вздохнул и аккуратно повернулся, уткнувшись лбом под подбородок Джека, проехавшись взглядом по широким скулам, шраму, пересекающему губу, и сонно прикрыл глаза. Они оба носили на себе шрамы от жизни. Они были одинаковыми. Он снова начал проваливаться в сон, почувствовав краем сознания, как Джек прижал его к себе чуть крепче, словно прочитав эти мысли.        Джек искоса разглядывал Леона, методично уничтожающего вершину кулинарного искусства всех времен- яичницу с беконом. Комментариев о их сне в одной кровати он явно не дождется. От шуток на эту тему стоило воздержаться. У Леона, помимо прочего, была интересная суперспособность: красноречивое молчание. «Не надо меня ни о чем спрашивать, майор Краузер, мне нечего вам сказать. Думаю, вы понимаете, что сейчас ваша настойчивость может обернуться вам боком. Поэтому проехали». Джек хмыкнул, представив Леона, проговаривающего эту фразу, с суровым и сосредоточенным лицом. А вот на усмешку тот отреагировал, застыв с вилкой у рта. Джек поймал пристальный взгляд из-под светлой челки. — Что? — Ничего. Нравится, как ты ешь. Леон доел кусок яичницы, аккуратно положил вилку на тарелку, чуть откинулся на стул и глянул Джеку прямо в глаза. Чуть выдохнул и, словно приняв какое-то решение, выдал официальным прохладным тоном: — Мне кажется, вы ко мне подкатываете, майор Краузер. Джек удивленно замер от неожиданной смелости Леона — вызывающее поведение и кокетство было совершенно ему не свойственно. Майор никогда не видел, чтобы Леон с кем-то флиртовал или просто шутил на темы секса и отношений. Парни на базе периодически пытались то ли в шутку, то ли серьезно, подкатить к новичку, а один, по информации Джека, серьезно втюрился в светловолосое привидение, погруженное на тот момент в борьбу с самим собой. Майор вспомнил, как отчитывал неудавшегося Ромео в раздевалке, пару раз приложив кулаком поддых, а потом и вовсе добился перевода в другое подразделение. Остальные парни все поняли и затихли. Джек уже тогда ревновал новичка и считал его своей собственностью, хотя и не чувствовал такого острого физического влечения, как месяцами позже. Как сейчас. Джек позволил себе медленный, оценивающий взгляд — по лицу, шее, плечам, кистям рук, убедился, что Леон это заметил, и решил пойти ва-банк. — Вам не кажется, агент Кеннеди. Леон глянул на него острым, трудно читаемым взглядом, опустил глаза, взявшись за вилку. До Джека донеслось привычное фырканье.        Часом позже, когда Леон дремал в кровати, Джек услышал мелодию телефона Кеннеди. В первый день он скинул аппарат себе в рюкзак — и благополучно забыл. Он знал, что Леон не полезет копаться в его вещах и не нарушит установленные правила. Глянул на экран. Редфилд, мать его. Выключил звук и подождал, пока экран перестанет светиться. Крис был довольно настойчив. На грани приличия. — Могу я узнать, кто мне звонил на мой телефон? — Леон как никто другой умел приложить интонацией. Если бы он не был на таком психологическом дне, как сейчас, Джеку было бы в разы сложнее. — Редфилд. Джек подошел к приподнявшемуся на локтях Леону, присел рядом, на край кровати. Протянул ему телефон: — Напиши ему, что ты уехал в горы Колорадо до конца отпуска. Будешь без связи. С удовлетворением не увидел у Леона внутреннего сопротивления, когда тот послушно взял смартфон и быстро отбарабанил пальцами сообщение. — Молодец. И услышал спиной тихое: — Твою мать, и почему я это терплю? Потому, что ты устал, Леон, и нуждаешься во мне. Нуждаешься в том, кто возьмет на себя ответственность, и скажет, что делать. — Потому, что я — ваш командир, агент Кеннеди.        — Вернусь через полчаса. Сиди на месте. Отдыхай, — Джек оглядел опустевший холодильник. Хотя от холодильника — одно название, скорее, это барный вариант холодильной камеры. Краузер был уверен, что соевый соус, одиноко стоявший на полке дверцы, Леону дали на сдачу с очередной закупки бухла. — Понял. Вернувшись с покупками, Краузер обнаружил Леона на подоконнике. Он оперся спиной на раму, пятками — в противоположную. Другого хватил бы инфаркт от такого зрелища, но Джек знал — Леон обладает прекрасной координацией и не боится высоты. Загляделся на его губы, обхватывающие фильтр сигареты. Оказывается, у Леона была еще одна, тайная суперспособность. Он удивительно красиво курил. Эротично. — Дышишь свежим воздухом? — мягко подколол. — Ага, — Леон выпустил очередную струйку дыма и чуть склонил голову. — Если бы я сейчас сказал, что хочу пройтись, что бы ты сделал, Джек? — Запрет. Пройдешься позже, когда восстановишься. — М-м-м. Джек начал разбирать продукты. — Они не знают, что ты был в Испании, — донеслось от окна. Джек искоса глянул на Леона. Тот сидел спокойно, расслабленно, смотря на крышу дома напротив. — Я не упомянул нашу встречу в отчете, — спокойный, деловой тон, — они знают только то, что ты погиб в автокатастрофе. Я знаю, ты ненавидишь агентство. Работа на правительство для тебя в прошлом. Я не знаю и не хочу знать, чем ты был занят эти два года. Возможно, ты делал… — небольшая пауза, — то, что мне будет сложно… — снова пауза, — принять. Для меня это не важно. Я вижу, что рука у тебя в порядке. Почувствовал на себе, — с мягкой усмешкой. — Мы проработаем версию с твоей автокатастрофой. Дадим им нужную информацию. У меня есть связи. Мы сможем снова работать вместе. Как раньше. Леон замолк, оторвав, наконец, взгляд от улицы, и повернул лицо к Джеку. — Что скажешь? — Скажу — нет. — Понял. Я не мог не спросить. Леон вернулся к разглядыванию антенн дома напротив. Джек подошел к нему поближе, облокотился о стену рядом с окном. — Я никогда больше не буду работать на этих мудаков. Ты знаешь, что они из себя представляют. Посмотри на себя. Тебя уже год-два назад надо было снять с работы в поле и отправить на реабилитацию. Они тебя заездили. Ты для них — инструмент, оружие. Но за оружием надо ухаживать. Они даже этого не делают. — Отчего же, — Леон усмехнулся. — Они идут мне навстречу. — Например? — Например, избавили от обязательных психологических тестов по расписанию. Разрешили ходить к мозгоправу «по настроению». Приглядывали за мной, — кривая ухмылка, — представь, они поставили в моей квартире систему наблюдения. Наверное, сильно переживают за мою личную жизнь. Джек поднял бровь. — Ага. Я ее снимал, а они ставили. Потом я сказал пару-тройку интересных вещей, обращаясь к стенам, и они угомонились. — Какие у тебя планы на жизнь, Леон? — раз уж Кеннеди сам заговорил на интересующую Джека тему, надо было прощупать почву. — На жизнь? У меня нет планов на завтрашний день. Я так далеко не заглядываю. — Что тебя держит в агентстве? Леон пожал плечами. — Я больше ничего не умею делать. Только быть хорошим парнем, работающим на мудаков, чтобы спасти мир. Я думал свалить, воспользовавшись твоей гениальной идеей с автокатастрофой, но… мне некуда валить… И не к кому. Отличный момент, Джек, отличный. Майор положил руку на плечо Леона, и тот неуловимым движением склонил голову, прислонив щеку к ладони Джека. Закрыл глаза. Джек чуть сжал плечо, второй рукой мягко провел по волосам, перебирая светлые пряди. — Мы поговорим об этом позже. Обязательно. И с облегчением почувствовал, как Леон накрыл его ладонь своей. Как быстро он поддается тебе, майор. Сам.        День пролетел незаметно. Большую часть времени они молчали, переваривая разговор. Джек готовил, смотрел новости, Леон большей частью расслабленно лежал на кровати, дремал, но Джек нет-нет и ловил на себе ленивый взгляд из-под опущенных ресниц. Вечером, стоя в душе, он вообразил перед собой тело Леона в своих руках, и мастурбировал, представляя, что скоро будет владеть им целиком. Как он будет изгибаться в его руках, цепляться руками за его плечи, когда Джек наконец войдет в его тело, как вошел в его душу. Впереди предстояла еще одна ночь на одной кровати. Майор был осторожен и не хотел вспугнуть Леона раньше времени. Ты не железный, майор. Можешь и не выдержать. Поэтому лучше подрочить в душе, чем напугать парня своим стояком. Изначально он предполагал, что с Леоном будет сложнее. Недооценил, насколько тот вымотан и изможден. Насколько одинок и потерян. Как важен ему Джек. Выйдя из душа, он нашел Леона, сидящего по-турецки на середине кровати. Он сосредоточенно снимал себе швы на бедре. Рядом валялся медицинский спрей. — Рано. Команды не было, — Джек поймал себя на вспышке недовольства. — Хочу сделать себе больно, — с мягкой иронией. Леон поднял голову, быстро считал выражение лица Джека и опустил глаза. Он нарушил правила этих дней и знал об этом. — Прости. Джек подошел, глянул на рану — заживало все действительно отлично. — Больше так не делай, — читай: без разрешения. — Понял. — Сегодня попробуем без снотворного? — Ага. Леон полирнул уже заживающую багровую полосу спреем, удостоверился, что кровить не будет, и улегся на бок. — Посмотрим фильм? — Джек прихватил ноутбук из кухни и завалился рядом. — М.м.м… Взбил подушку повыше. — Кстати, странно, что у тебя две подушки, Леон. Не похоже на тебя. — Купил по акции две по цене одной в ближайшем супермаркете, — серьезным голосом ответил Леон. — По одной не продавали. — Чувствую себя везунчиком по жизни. Джек не сдержал смеха и услышал, как Леон тихо посмеивается в ответ. Через полчаса он лениво следил за боевиком на экране, оценивая, как далеки от реальности киношные ужимки и прыжки с оружием. Искоса бросал взгляд на лицо Леона, освещенное мигающим светом от ноута. Тот думал о чем-то своем, прикрыв глаза ресницами. — Не мешает? — М-м-м, — уже засыпает. Джек прикинул уместность действия и осторожно, боясь вспугнуть, закинул руку за спину Леона, разворачивая его к себе, мягко укладывая головой себе на плечо. Тот, не открывая глаз, тихо вздохнул, прижался сильнее. Джек прислушался к спокойному ровному дыханию, закрыл ноут, убрал на тумбочку, уставился в потолок. И дернулся, когда Леон во сне вдруг закинул ногу ему на бедро, прижался еще сильнее, уткнувшись носом в ключицу. — Чудеса самоконтроля, майор Краузер. Крепитесь- вы солдат. — сказал Джек сам себе, пытаясь настроиться на сон.