Их METALTANGO

Режим «спать и жрать» был продлен единоличным решением командира еще на сутки. Леону явно становилось лучше. Он высыпался и отъедался стараниями Джека. Взгляд светлел, походка снова легкой и плавной. Джек тихо балдел, глядя на Кеннеди: скользящим шагом Леон делал очередной круг по комнате — светлые волосы чуть взлохмачены, в вырезе футболки отсвечивают тонкие ключицы, сигарета зажата краешком губ, в глазах плескается ирония с оттенком грусти. Джека расстраивало, что Леон из недр шкафа выкопал старые спортивки, и майор был лишен удовольствия от наблюдения стройных мускулистых ног. С другой стороны, штаны были чуть великоваты, и Джек получил бонус в виде мелькающих тазовых косточек и узкой полоски впалого, тренированного живота. В целом Краузер для себя сделал много открытий за эти три дня. В том числе и о том, как сексуально притягательными могут быть мужские бедра, как притягательна шея с завитками платиновых волос, как удивительно красив тонкий профиль на фоне окна. И все это — Леон. Прохаживаясь по комнате, Кеннеди краткими, но емкими фразами прохаживался по руководству агентства и тамошним порядкам. Все это было знакомо Краузеру как никому другому — армейский идиотизм мало чем отличался от любого другого идиотизма на госслужбе. В тоже время он отмечал, что Леон технично обходит суть своей работы. Он ни разу не заговорил о своих заданиях, не поделился с Джеком ни граммом полезной информации. Майор знал — это не потому, что Кеннеди не доверяет ему. Просто он был профессионалом и не распускал язык. Что знают двое — знают все. Джек ценил это в Леоне. Тот понимал, что сейчас они с Джеком по разные стороны баррикад. И сам не расспрашивал Джека: с кем он работает, чем занимается. Слушая Леона, то, как тот ловко обходит информацию, имеющую хоть малейшую ценность, майор в очередной раз убеждался, что сделал правильный выбор. Леон был идеальным напарником для него. Краузер лишь мог жалеть о потерянном времени.        — Представь, этот пиджак решил ко мне приставить хвост. Ко МНЕ, — возмущенно фыркает Леон. При том, что он не придавал себе достойного значения как личности, — Джек часто задумывался, с чего у Леона такая хромающая на обе ноги самооценка, — Кеннеди знал себе цену как профессионалу. — Ему, видишь ли, не понравилось мое выражение лица. Показалось, что я «что-то замышляю». — А ты замышлял? — А как же. Замышлял свалить с совещания и нажраться в сопли. Таков был мой хитрый план. — Получилось? — Ага. Потом я спалил рыбоглазого, который пас меня из-за каждого столба. И его кретина-напарника. — И что ты сделал? — Джеку стало любопытно. — Провел их по всем алко-гадюшникам города. Они себе ноги до жопы стоптали, клянусь, — Леон бросает на Джека игривый взгляд из-под ресниц, — так же, как и ты на днях. — Я не стоптал. Я просто удивился, почему ты пьешь в таком убогом шалмане. — Там я никому не интересен. И мне никто не мешает. Отличное место для погружения в суицидное состояние, — усмехается. Леон резко обрывает себя, в очередной раз решив, что сказал слишком много. Но Джек снова ухватил тот самый надлом и уязвимость, толкавшие Леона на дно. Помог перевести тему: — И что с топтунами в итоге? — Сломанная рука, сотрясение мозга и отдых в мусорном баке. Пытались трясти ксивами, но это не спасло. Потом отписывался, что не мог на месте проверить подлинность документов и решил превентивно устранить угрозу. Джек засмеялся. — А ведь раньше ты был мягче, Леон. — Ага. Озверел. Профессиональная деформация.        После обеда Джек решил, у Леона вполне хватит сил на генеральную уборку. Подошел к кровати, где Леон догонял недополученный за месяцы сон. Сейчас он выглядел моложе, непривычно расслабленным и спокойным. И Джек, сам прошедший через личный ад, потерявший боевых товарищей, ужаснулся, представив, сколько боли Леон годами держал в себе. Присел на краешек кровати и неожиданно нежно для самого себя тронул его за плечо. Тот вздохнул, мгновенно выныривая из неглубокой дремы. — Подъем, агент Кеннеди. Послушно, не спрашивая ничего, Леон поднялся и вопросительно уставился на Джека еще сонными глазами. Будучи командиром отряда, Джек привык к беспрекословному подчинению своим приказам — иначе в армии и быть не могло. Но в случае с Кеннеди испытывал еще и темное, тягучее возбуждение. Мысли сворачивали на порнографические картины — как и что он будет делать с Леоном, как выгнет и овладеет этим спортивным подтянутым телом, как тот будет послушен под его руками. Джек всегда доминировал над своими партнерами, предпочитая тотальный контроль в постели. И Леон манил его своей покорностью. Майор усилием воли переключил внимание на текущую задачу, отметив пристальный взгляд Леона. Впрочем, время стеснений подходило к концу. Джек все чаще касался Леона якобы случайными движениями, откровенно заигрывал с ним, а Леон показал, что умеет флиртовать, стрелять глазами с особенным огоньком — почти блядовитым, тягуче манящим. — Пошли. Пришло время разобрать твою помойку. Они долго протирали кухню, намыли окна, Джек методично сложил футболки и трусы Леона ровными рядами в ящике, от темного к светлому. Шокированный Леон лишь удивленно поднял бровь. — Джек, я тебя давно хотел спросить… — Что? — А ты носки гладишь? — Ах ты, ехидна, — Краузер хотел вскипеть. Порядок был его больной темой. Но глянув на Леона, понял, что тот с трудом сдерживает смех. Кеннеди редко смеялся во весь рот — больше усмехался или едва заметно улыбался. И сейчас Джеку как раз выдался тот редкий случай — смеющийся в голос Леон. Это было удивительно и прекрасно.        Через четыре часа маленькая квартирка Кеннеди сияла чистотой и порядком. — Боюсь, я теперь не найду своих вещей, — проворчал Леон, оглядываясь в комнате. — Это какой-то кошмар. — Я тебе помогу. Не переживай. — Погоди-ка. Леон вдруг пошел в кухню, залез на стул, потянулся к решетке вентиляции. И выудил оттуда две бутылки бурбона. — Отметим победу порядка над хаосом? И осекся, встретившись глазами с Джеком. Краузер почувствовал, как в нем поднимается тяжелая волна злости. Он подошел к Леону, застывшему у стола. Опустил руки на напрягшиеся плечи. Сжал изо всех сил. — Ты вроде сказал, что нычка за стиралкой — последняя, — слыша в своем голосе рычащие угрожающие ноты. — В чем еще ты наврал мне, Леон? Леон застыл в его руках, чуть морщась от боли. — Я не наврал, Джек. Я забыл. Честно. Джек секунду всматривался в распахнутые голубые глаза и решил, что Леон не врет. Медленно выдохнул. — Надеюсь, ты больше ничего не забыл. Провел ладонью по скуле, очертив пальцем подбородок. — Никогда не ври мне, Леон. Даже в мелочах. — Понял.        Конечно, они напились. Вернее, напился Леон. Джек удивлялся, как в Кеннеди влезает столько бухла. Причем Леон не закусывал. Методично вливал в себя бурбон стакан за стаканом, словно воду в жаркий день. Джек банально не успевал за ним. Масса тела у него была больше, чем у Кеннеди, так что вполне логично, что уже на середине вечеринки Леон напился в два раза сильнее Джека. Посмотрев на поникшую светловолосую голову, Краузер наконец собрался, решил, что Леон все равно вряд ли запомнит разговор, и сказал, не ожидая ответа: — Прости меня. Не люблю, когда мне врут. И встретил пьянющий, но удивительно острый взгляд голубых глаз. — Я все понимаю, Джек, — Леону явно было трудно говорить связно, поэтому слова получались рубленными и отрывистыми. — Я знаю, как больно, когда тебе врут. Когда тебя используют. И Джек почувствовал на лице осторожное касание ладони. Он быстро прижал пальцы Леона своими, задерживая руку. Наслаждаясь моментом. Осознав, что Леон — это лучшее, что есть в его жизни. Бурбон он допивал в одиночестве, разглядывая заснувшего напротив пацана. Поднял на руки и уложил в кровать. Поднялся выкинуть пустые бутылки. Не оставлять же этот бардак на утро.        А утром Джек обнаружил пустую постель. Судя по звукам, Леон встречал рассвет в обнимку с унитазом- его тошнило. Майор решил дать возможность Леону избавиться от лишнего негатива в организме и пошел варить себе кофе. Достал бутылку минералки для больного похмельем. Сварил два яйца вкрутую, слыша, как мальчик перешел к чистке зубов, а потом и включил душ. Еще минут через пятнадцать появился и сам Леон. Немного бледный, но в целом неплохо выглядящий. — Удивлен, что ты жив, — прокомментировал Джек. Приподнятая бровь, тихое возмущенное фырканье. Читай: Это ерунда, Джек, я сто раз так делал. Я еще и круче могу. — Что будем сегодня делать? Леон сделал пару глотков минералки. Джек в очередной раз отметил его непритязательность в быту — Кеннеди ни разу не отказался от еды, потому что она ему не по вкусу. Привык есть, что дают. Краузер прикинул, что несмотря на вчерашний шабаш, Леон в порядке. — Едем тренироваться. — Ножевой? — Естественно. Держи, — Джек достал из рюкзака нож Леона и протянул через стол. — На боевых? — Да. Я умею контролировать руку. И ты тоже, как я заметил, — выделил последнюю фразу интонацией, намекая, что отследил в последнем бою нежелание Леона наносить серьезные раны. Леон на мгновение завис, пропадая в себе, и Джек догадался, что тот заметил, но до сих пор не проанализировал в себе до конца тот психологический блок, что помешал ему добить своего учителя в руинах Лос Иллюминадос, и сейчас, в городе. — Сорокаминутная готовность. — Понял.        Джек с удивлением обнаружил, что Кеннеди переоделся. Вместо обычных джинсов — свободные брюки-хаки военного образца, новая, неношеная футболка, тактические ботинки. — У меня вроде как свидание, — тихо сказал Леон в ответ на его взгляд. До места доехали молча. — На позицию, — скомандовал Джек. Леон, в который раз удивляя автоматизмом движений, встал в нужную стойку. — Начали. Краузер снова кайфовал, наблюдая за Леоном. Отточенные движения, пластика, отменная врожденная реакция, быстрота, умноженные на способность к обучению, давали прекрасный результат. Более того, потенциал Леона был до конца не исчерпан. Джек видел, что ему есть куда расти — и он без сомнения сделает Леона еще лучше. Еще идеальнее. — Не танцуй, дерись! Они сошлись ближе, клинок ударил о клинок. Разбег. Блок. Атака, контратака. — Не спи, Кеннеди. — Еще раз. Еще. — Ты открылся слева. Каждый получил по паре-тройке несерьезных порезов. Обычное дело. — Отработай удар левой. Быстрее, сильнее. Джек кружил вокруг Леона, подмечая на будущее, в чем его надо подтянуть. Леон уже чуть запыхался — все-таки времени с его многодневных голодных пьянок прошло немного. — Так, свободный бой, и заканчиваем. Леон сменил стойку, атаковал, Джек заблокировал удар — начал драться всерьез, без подсказок. Лучшее учение — учение в бою. Над площадкой повис звон стали и шорох гравия. Наконец Джек традиционно продавил оборону Кеннеди, пользуясь преимуществом в длине рук и физической силе, провел несколько обманных маневров и опять прижал к стене. Клинок у горла, запястье с ножом противника — в цепкой хватке.       Дежавю. Навалился всем весом, чувствуя стук сердца Леона под тонкой футболкой. Взглянул глаза в глаза, отметив широченные зрачки, чуть приоткрытые губы, ощутил, как вздымается грудь. Поплывший взгляд. И решил, что момент настал. Первый поцелуй вышел легким, смазанным. Джек едва коснулся губ Леона, сдерживая себя, пытаясь быть нежнее. Ощутил, как тот резко вздохнул и напрягся под его телом. Снова быстро, аккуратно приник ко рту, прихватывая то верхнюю, то нижнюю губу, легко касаясь языком, не пытаясь проникнуть в рот. Опасаясь, что Леон начнет вырываться из его хватки. Напрасно. Джек ощутил, как стройное тело перед ним расслабляется, снова впился в губы, заставляя открыть рот, дать ему свободу действий. Леон взмахнул ресницами, тихо и беспомощно всхлипнул, и Джек наконец поцеловал его в полную силу — жарко, страстно, ныряя в давно желанную, теплую глубину рта. Их языки переплелись. Леон слабо отвечал, послушно подстраиваясь под напор Джека. Продолжая сжимать тонкое запястье, давить предплечьем на грудь, держа свой нож у горла своего ученика, Джек поймал себя на одновременном желании сделать больно — и в тот же момент доставить Леону нежное, спокойное удовольствие. Джек двинул колено между ног Леона, притираясь бедром к его паху. До полноценной эрекции было далеко — но это можно исправить. Джек выпустил запястье и нырнул рукой меж их тел, расстегивая пуговицу, молнию, спуская рывком брюки Кеннеди до колен. Ощущая, как Леон робко обнимает его руками за талию. Как учащается его дыхание. Надавил рукой на плоский живот, чувствуя, как тело под ним дрожит, обжигая пальцы о нежную кожу, провел рукой от ребер вниз, огладил выступающие тазовые кости. Скорее почувствовал, чем услышал, как Леон едва слышно простонал ему в рот. Дразня, провел ладонью по внутренней стороне бедра и наконец обхватил рукой член. Отодвинулся, разорвав поцелуй — он хотел видеть лицо Леона, когда он будет дрочить ему. Хотел видеть, как тот кончит. Начал с медленных, размеренных движений, постепенно ускоряя темп, наслаждаясь, как отзывчиво тело Леона, как быстро он твердеет под его рукой, становится влажным и липким. Леон тихо и замученно простонал, опустил голову, уткнувшись Джеку в плечо, практически повиснув на руке. — Смотри на меня, Леон. И тот подчинился, послушно подняв голову, давая возможность насладиться приоткрытыми в сладкой истоме губами, трепещущими ресницами, скрывающими лихорадочно блестящие в предоргазменной лихорадке глаза. — Давай, Леон. Кончай. И словно реагируя на звук его голоса, Леон всхлипнул, выгнувшись под его телом, откинул голову, открывая еще больше шею, и кончил ему в руку, задыхаясь и дрожа всем телом.        Джек дал Леону пару минут отдышаться, поддерживая за плечи. Наклонился, рывком вернул штаны с трусами на узкие бедра. — Домой. Краузер зажал запястье Леона и потащил к машине. Слишком крепко зажал. Джека вдруг пронзило опасение, что тот может вырваться и исчезнуть. А этого Джек допустить не мог. Только не сейчас. Не разбиться бы по дороге до квартиры. О, сколько он всего хотел сделать с Леоном. — Джек, а ты?.. — тихо спросил Леон, не поднимая глаз. Джеку подумалось, что тому стало стыдно за полученное удовольствие. — Не переживай. У меня все впереди. И почувствовал, как рука Леона дернулась в его хватке.        Обратная дорога прошла в молчании. Джек периодически косился на Леона, проверяя его состояние — он помнил о психологических задвигах Кеннеди, но тот прятал лицо за волной светлых встрепанных волос. Джек решил, что в любом случае его не отпустит. Никогда. Вышел из машины, открыл перед Леоном дверцу внедорожника. Тот сидел без движения. Джек не мог ждать, пока тот придет в себя, схватил за руку и потащил наверх, буквально вталкивая в квартиру. Закрыл дверь на замок. Обернулся к Леону. Тот стоял посередине комнаты, опустив руки, смотрел на Джека немигающим, остановившимся взглядом. Словно был готов сейчас снова провалиться куда-то вниз, в свою одинокую жизнь, в свой личный психологический ад. Нет, Леон. Не выйдет. — Раздевайся, — скомандовал Джек. Леон медленно моргнул, словно возвращаясь из глубин своей поломанной души, мучительно медленно стянул футболку, расстегнул ремень, молнию, стащил вниз брюки с боксерами, переступил изящными ногами, освобождая лодыжки от тряпок, и снова застыл немой статуей. Джек позволил себе минутное удовольствие, рассматривая это поджарое, тонкое тело с рельефными гладкими мышцами. Идеальное тело, в которое он вложил так много сил. Шагнул вперед, на ходу скидывая куртку. Положил ладонь на затылок и приник губами к губам, с наслаждением ощущая, как послушно Леон открывает для него рот, позволяя проникнуть глубже. Толкнул его на кровать. Расстегнул пояс брюк, наслаждаясь контрастом между своим, защищенным одеждой телом, и хрупкой обнаженностью партнера. Снова поцеловал Леона, уже грубее, прикусив нижнюю губу. Тот выгнулся под ним, давая Джеку возможность прочувствовать гибкость тела, насладиться горячей, чуть влажной кожей. Джек потянулся к аптечке, вытащил флакон смазки, зубами сорвал колпачок и щедро налил на ладонь. Леон, словно в смущении, прикрыл предплечьем лицо. Джек отвел его руку вверх, зафиксировав за головой. — Не прячься от меня.        Сил на прелюдии у Джека уже не было. Он слишком долго ждал. Провел рукой по гладкой груди, пробежался по ребрам, с наслаждением слушая рваные вздохи, снова навис над лицом Леона, пытливо всматриваясь в глаза. Встретил темный взгляд, отчаянный и трогательно уязвимый. Такой беззащитный. Словно сейчас Леон окончательно сдался, отдавая Джеку целиком всего себя. Джек ухватил ногу Леона за лодыжку, закидывая на плечо, вторую отодвинул коленом, разводя бедра шире. Влажными от смазки пальцами пробежал по едва твердеющему члену, наскоро поласкав головку, чтобы расслабить напряженное тело. Джек знал, что у Кеннеди нет опыта с мужчинами, и не хотел, чтобы тот сильно зажимался. Хотя сейчас он хотел Леона так сильно, что ему было практически все равно, что тот будет чувствовать. Он бы изнасиловал Леона при попытке сопротивления не раздумывая. Добавив смазку на пальцы, прошелся по мошонке и скользнул пальцами вниз, к ложбинке между ягодиц, нащупал вход и аккуратно надавил одним пальцем, придерживая второй рукой точеное бедро. Леон ощутимо дернулся от его прикосновения, краем глаза Джек увидел, как тонкие пальцы впились в простынь. — Спокойно. Просто расслабься. Леон рвано выдохнул, продолжая зажиматься под ним. — Леон. Я сказал — спокойно. Не контролируй. — Джеку пришлось собрать все силы, чтобы выдержать строгий спокойный тон. Подействовало — тело под ним чуть расслабилось, Джек мучительно медленно ввел палец, сделал пару круговых движений, заставляя себя не торопиться. — Раскройся передо мной. Впусти. Джек так же аккуратно ввел второй палец, смазывая вход изнутри, растягивая тугие стенки, кайфуя от ощущений интимности того, что происходит между ним и Леоном сейчас. Второй рукой сжал бедро, пробежался по подтянутому животу, снова поласкал член, радуясь появившейся эрекции. Третий палец вошел с трудом, он почувствовал, что Леону дискомфортно — тот болезненно дернулся, пытаясь избавиться от непривычного ощущения, но Джек крепко держал его за бедро, ограничивая движения. — Тише. Привыкнешь. Терпи. Постепенно тело Леона покорилось ему, он ввел пальцы до костяшек и наконец позволил Леону прочувствовать момент — коснулся его простаты, раз, другой, кайфанув от изумленного всхлипа, от замутненного внезапным удовольствием взгляда, от выгнувшегося под ним тела. Наконец он вытащил пальцы, взял Леона под бедра, удивившись, насколько он легкий, подтянул рывком к себе. Приставил головку члена к растянутому отверстию и начал медленно-медленно входить. Сейчас, когда Леон уже был под ним, он не хотел торопиться. Хотел прочувствовать, как тот откроется, впуская его член в свое тело. Это было сногсшибательно. Джек, в свое время перепробовавший всех опытных шлюх в окрестностях каждой военной базы, на которой служил, никогда не чувствовал подобного удовольствия от соития. Он плавно погрузился до конца, ощущая жар и нежность плоти вокруг члена. Качнул бедрами, раз, второй, третий, снова замер, не в силах отказать себе в удовольствии просто быть внутри. Наслаждаясь тем, что — наконец-то — Леон принадлежит ему. Всмотрелся в лицо — полузакрытые глаза, испарина на лбу. Леон закусил нижнюю губу — видимо, несмотря на подготовку, ему было немного больно. — Посмотри на меня. Встретил замутненный взгляд из-под длинных ресниц. — Дальше будет легче. Снова двинул бедрами, раскачиваясь, держа ногу Леона на плече, второй рукой упираясь в бедро, отводя его в сторону, раскрывая перед собой. Кинул взгляд вниз, туда, где их тела соединялись. Он хотел видеть, как его член входит в Леона. Как это тело впускает его в себя. Хотел видеть, как он наконец-то трахает Леона. Так, как он хочет. Он вбивался в распростертое под ним тело, наслаждаясь его покорностью.        Джек любил контроль — а Леон наоборот, устал контролировать свою жизнь. Они прекрасно подходили друг к другу. Не имея большого опыта в сексе, Леон интуитивно подстраивался под Джека, который прогибал его под себя, раскрывал, как хотел, наслаждаясь телом под собой, таким послушным и отзывчивым. В какой-то момент Леон потянулся рукой к своему члену- Джек перехватил его запястье, прижал к кровати. — Не трогай. Я сам сделаю. Ответом послужил покорный сводящий с ума стон. В конце, почувствовав, что разрядка близка, Джек обхватил член Леона рукой, отметив про себя, что тот недостаточно тверд, приласкал медленными, тянущими движениями, прислушиваясь к ответной реакции — он хотел понять, как нравится Леону, с удовлетворением ощутил, как тот твердеет, как дыхание становится рваным и быстрым, ощутил оргазменную дрожь тела. — Кончай. И почувствовал, как тот сжимает его член в себе, выгибаясь под его рукой, и кончает с коротким влажным всхлипом. Джек наконец отпустил себя и после десятка сильных, глубоких толчков кончил в глубь тела Леона. Это был лучший секс в его жизни. Он откинулся рядом с тяжело дышащим Леоном, скинул, наконец, с себя футболку и брюки, повисшие где-то на коленях. Перевел дух, бездумно глядя в потолок. Повернул голову — Леон лежал, успокаивая дыхание, смотря расфокусированным взглядом в никуда. Джек приподнялся на локте, взял Леона за подбородок и повернул к себе, считывая взглядом медленный взмах ресниц, отсутствующий взгляд. Этот взгляд Джеку не понравился. Он хотел, чтобы Леон смотрел на него. — Земля вызывает Кеннеди. Прием. Взмах ресниц — и Леон смотрел уже ему в глаза. Джеку показалось, что он видит в его зрачках отражение себя. Провел пальцем по подбородку, чуть надавив, почувствовал, как губы приоткрылись для него, склонился и поцеловал, просто и коротко. Подтянул к себе, укладывая голову на грудь. Поцеловал светлую макушку. — А теперь давай спать.