Прошу винить Северуса Снейпа

Тишина ослепляла. Сержант чувствовал себя частичкой растаявшего в воздухе пепла. Светало. Он вынул из кармана потертый медальон и прижал к губам, чтобы навсегда запечатать в поцелуе чужую кровь. Темные пятна перекрывали выдолбленное имя и человека, который когда-то его носил. Вокруг — небо, земля, воздух и никаких отголосков души. Северус встал, закинул за плечи рюкзак и пошел на север, так далеко, как могут унести ноги согнувшегося от печали солдата. До границы и еще, пока силы не оставят его. Пока жизнь беспощадной ливнем не хлынет наружу.

***

— Ложись! — проорал сбоку Брэйт, и Снейпа как подкосило. Он упал грудью на землю, закрыв руками голову. Рядом прозвучали взрывы разорванных снарядов, осколки градом осыпались вокруг них. Тит тяжело дышал. Он похудел и вытянулся, из глаз пропали искорки смеха. — Черт, Снейп, еще пару таких дней и я не выдержу, — грязная рука вытерла рот. — Что слышно? — Нас окружили. Командир обещал поддержку с воздуха. — Твою мать, а если нас разбомбят?! Брэйт промолчал. Он вообще теперь почти всегда молчал. — Что там с Поттером? — Нашел, у кого спросить. Я его последний раз только утром видел. Северус нахмурился. Тревога за мальчишку снедала остатки трезвого рассудка. — Нахера он вообще полез за нами?! — Да черт его знает. Из штаба передали, подмогу только-только выслали. — Суки. — Ага. Они оказались в ловушке. Три отчаянных идиота должны были добраться до продовольственных складов и подорвать их, деморализовав противника. Но что-то пошло не так. С того момента, как они сюда сунулись, все шло не так! А теперь приходилось валяться в ложбинке между земляными ухабами без шанса на отступление. — Покурить бы сейчас, — вздохнул Тит, перезаряжая автомат, — даже у висельников было право на последнюю сигарету. — Не каркай! — Северус высунулся, дав короткую очередь по наступающим солдатам. — Что с патронами? — Хватит еще где-то на полчаса. — Блять! Славься наша страна. Брэйт вздрогнул, сильнее припав к земле. Кажется, его оглушило. — Живой? Он кивнул, сплюнув в сторону кровь. — Держись. Выживем, и нахуй отсюда! — проорал отчаянный Тит. Это была схватка перед гибелью. Похоже, тремя американцами сегодня станет меньше, а, может быть, и четырьмя — о Поттере ничего не было слышно. Северус задыхался, паника проскочила от сердца к ногам, сделав их непослушными. Руки мелко дрожали в попытке засунуть патроны в автомат. — После этого они должны мне три пенсии! — Тита несло. Он был трезвым и злым больше месяца, с того момента, как начались сражения. Их перекинули подальше, к северу, разбили на отряды. Иногда Северус видел, как заносят раненных в палатки, их кипенные застывшие лица, будто пришитые к головам. И страх, страх витал в воздухе постоянно, въедаясь в осторожные ночные разговоры. Каждый пришел сюда добровольно, по найму, увлекшись деньгами или чем-нибудь еще, но о смерти никто не думал. О смерти вообще невозможно думать, пока она не поцелует твой лоб. Поттер кинулся к ним позже, когда стало ясно, что они в засаде. Без приказа, просто потому, что он — Поттер. Северус закрыл глаза, уворачиваясь от новых снарядов: ходит за ним, как телок на веревке. Разговаривает, шнуруя ботинки, сопит над ухом, горланит идиотские песенки, стуча ложкой по кружке. Мерзкий тип. — Если мы сдохнем, то я, блять, хочу покурить! — Тит рыкнул, выскочив наружу и кинулся грудью на встречный огонь. Брэйт в ту же секунду бросился следом. Дезориентированный, он не увидел — почувствовал, как друга не стало. Северус не успел ничего сделать. Он только смотрел, как медленно падает на землю худое тело Тита, на груди которого сверкают горячие красные розы. — Кх, кх, — закашлялся он, мутным взглядом уставившись в небо, — огоньку бы. Брэйт склонился, не оборачиваясь к врагу. Все это уже не имело значения — уходил весельчак Тит, шумный, вечно проигрывающий в Слепого Джона. Северус оцепенел, трясущимися руками отстреливая солдат. Он не хотел верить, мечтал, чтобы долгий сон прервался, и они снова сидели в баре и вскидывали вверх запотевшие кружки. Вкус горького солода, знакомого по прошлой жизни, встал где-то в горле, оборвав рождающийся крик. Брэйт закрыл спиной белого, как снег, Тита и поцеловал. Его расстреляли в ту же секунду, как одни губы коснулись других, запечатлев последнее слово — «люблю». Брэйт повалился на мертвого Тита, из раны на спине бесконечной рекой хлынула густая кровь. Она была везде: на траве, в воздухе, на руках Снейпа, застывшего с автоматом в обнимку. Он больше не мог стрелять, только смотреть распахнутыми глазами на мертвых друзей, которые были любовниками. — Северус? Северус! — чужой крик разорвал пелену. — Слава богу, вы живы. Поттер оказался рядом, схватив его за плечи. И тряс, о чем-то крича. Кажется, о том, что все кончено, что они спаслись. В воздухе запахло жженным маслом, завертелись самолеты, бомбы летели на палестинцев, земля фонтанами опыляла солдат. А Северус продолжал смотреть на замерших в объятьях двух человек. Тита и Брэйта. — Ты слышишь меня? Эй! Куда ты…. Ох. Он тоже увидел. В каше из огня, пыли и крови Брэйт продолжал целовать Тита. — Пойдем, Северус. Рука потащила наверх, к своим. Его спрашивали о ранах, самочувствии — обо всем, но только не об увиденном. Никого не волновало известие, что нет на свете больше таких людей, как Тит и Брэйт. Их нет. Северус не плакал. Его глаза превратились в разоренную пустыню, в центре которой навсегда застыл этот ужасно долгий день. «— Он снова жульничал! — Тит грохнул кружку о стол. — Если ты говоришь чек, значит, не должен повышать! — А ты заставь меня, — ухмылялся Брэйт, пересчитывая банк. — Северус! Северус рассмеялся, кинув на язык кусок соленой рыбы, которую тут же смыла шипучая волна: — Меня в это не втягивай». Молот орущего сердца бил по ушам, когда он упал на кровать, уткнувшись в подушку. Тела оставили там, в огне, а его вернули обратно. Выжил. Зачем? Зубы вцепились в наволочку, разрывая ее на части. Скорее бы кто-нибудь выдернул мозг наружу и отрезал часть, отвечающую за воспоминания. «— Северус! — Тит радостно улыбнулся, протягивая руку. — Мы уж думали, ты не придешь. Смотри, какой классный бар тут отстроили! — Карты принес? Не крапленые? — Брэйт всегда был любезен. — Конечно. А вы деньгами обзавелись или все еще попрошайничаете? Ответом послужил дружеский удар в плечо. — А, представьте, когда-нибудь, мы выкупим это место и будем пить столько, сколько захотим! — Идиот, — Брэйт дал ему подзатыльник, — мы же разоримся. Тит расхохотался, увернувшись от нового удара: — Дай помечтать, нам больше никогда не будет шестнадцать!» Да, им больше никогда не будет шестнадцать и двадцать девять тоже. Северус зажмурился, заглушив стон растущего отчаяния. Никогда. — Эй, ты как? Поттер вернулся. Голос глухой и нервный, наверняка с него хорошенько спросили за то, что отлучился с поста. Но Северусу не было до этого никакого дела. Он только плотнее прижался к подушке. — Хочешь поговорить? — рука опустилась на спину. Ни звука не вырвалось из его рта. Исчезни. — Ладно. Я тут, если что, — все-таки ушел, через секунду скрипнув раскладушкой.

***

Он сидел на улице, раскуривая сухую сигарету. В черном небе не горело ни одной звезды, и дым просто растворялся над головой. Северус перестал считать дни, недели, не замечал, как возвращается с новыми ранами, как их штопают медицинскими нитками, а его отправляют обратно, черкнув в листе — живой. Убрали две кровати, перенесли в лазарет — вот и все, что случилось. Больше ничего не напоминало о солдатах. Даже медальоны бросили там, где-то в середине поля. Они никому не были нужны. — Привет, — только Поттер мог подойти к нему и поздороваться ночью. — Я покурю, ты не против? Он зажег свои отвратительные тонкие сигареты и выдохнул куда-то в сторону: — Жарко сегодня. Снейп промолчал. Его не волновала погода. — Страшно здесь, да? Многих уже положили. — Заткнись и кури, Поттер. Мне не интересна сводка новостей. Мальчишка вздохнул, выпустив струю сизого дыма: — Почему ты пошел сюда? — Отвали. — Нет, серьезно. Почему, Северус? Хотел заработать? Или так ненавидел дружков-педиков? — Что за херню ты несешь?! Снейп разозлился. Так сильно, что почти убил Поттера, накинувшись на него и нанося удары руками: уродуя нос, складку губ, зеленые глаза — лишь бы его не стало. — Не смей раскрывать свою пасть! Он орал как сумасшедший, не обратив внимание на потонувшие в земле сигареты. Поттер сипел, но не отбивался: — Хотел, чтобы их убили, а? — Нет! — Снейп плюнул в сторону и слез с парня, обливающегося кровью пополам со слезами. — Лучше заткнись и вали отсюда, пока я добрый. Поттер осторожно сел и, достав из кармана платок, принялся вытирать лицо: — Ну, лучше тебе? Черт, нос сломал. Северус неверяще уставился на абсолютно спокойного Поттера. Он только и мог, что сказать: — Ты совсем долбанутый? — Может быть. Но ты хотя бы очнулся. Он серьезно выводил его ради этого? — Не убил — и на том спасибо. Так почему вы трое пришли сюда? — Поттер… Мальчишка вздохнул и как-то совсем отчаянно вскричал: — Мы можем хотя бы раз поговорить нормально?! Без «педиков» и «Поттеров»? Северус, ну пожалуйста! — Хотели заработать. Поттер кивнул. Он вытащил новую сигарету и, испачкав кровью, закурил. — Плохо жилось? — Нарываешься? — Да нет, просто интересно. Мы все тут за деньгами. Северус сел рядом, посмотрев на сбитые руки. Ему показалось, за плечами встали живые Тит и Брэйт, позвякивая кружками. — Хотели вырваться из нищеты, квартала, грязи. Отмазаться от призыва, «обеспечить достойную старость». Поттер присвистнул: — Нехило. Не смотри на меня так. Только у вас были далеко идущие планы, аж до, дай посчитаю, лет семидесяти? Снейп промолчал. Он вообще больше ничего не хотел. Разве что сдохнуть. — А я вот в Англию хочу смотаться, посмотреть Лондон, мосты. Ну, ты понимаешь. — Там же сыро. — Ага. Мой отец — англичанин, рассказывал про свое детство, вот и решил посмотреть, что да как. Он ведь умер, когда мне было чуть больше шести. Да ты сам знаешь. Они замолчали, задумавшись каждый о своем. Небо по-прежнему оставалось черным заслоном между горячей от пуль землей и далеким, как сон, раем. Наверное, Тит уже раскинул картишки на облаках. — А ты знал, ну, о них? — Хочешь спросить, знал ли я, что они геи? — Педики, — мотнул головой Поттер. — Как вы вообще уживались? — Мы росли на одной улице, вместе учились, громили заброшки. Я не знал об их… отношениях. — Наверное, боялись. — Замолчи, Поттер, пожалуйста. Я бы принял этот… выбор. Мальчишка запрокинул голову, грустная улыбка мелькнула на разбитых губах: — Неа, не принял. Ты же законченный гомофоб, Северус. — Они были моей семьей. Горло сжалось в судороге, но он не заплакал. Не смог. Поттер не смотрел в его сторону, докуривая сигарету. — Зато Тит и Брэйт теперь вместе. Хорошие парни. Он не мог больше ничего сказать. Слишком мало знал их, в отличие от Северуса, не мог даже догадываться, насколько близкими они втроем были. У него отняли единственное хорошее, что случилось на грешных улицах нищего района.