Школьная страсть, версия: учителя

Прошла всего-то одна неделя, а Сунь уже по уши влюбился в Мака. Он не показывал этого от слова совсем, соблюдал эти дружеские отношения двух коллег. Он почему-то боялся, что он не поймет Укуна, отвергнет, пошлет куда подальше... Ох, нет, лучше о таком не думать. Теперь он вставал с мыслью, что встретится с Маком вновь. Что снова будет обсуждать с ним любимые произведения, будет слушать его бархатный голос, смотреть на его оголённые ключицы, пока их обладатель не замечает, будет опять и опять сравнивать его и себя с теми Сунь Укуном и Лю Эром из путешествия. А чего ж мы все об Укуне да об Укуне... Пора бы поговорить и о Шестиухом. А Мак, между прочим, тоже влюбился в этого историка. Не сразу, конечно, со стечением этой недели, но влюбился же. И ему так нравилась эта естественная худоба Укуна, его запах... Этот сладкий, манящий, сводящий с ума, запах персиков, который никогда не покидает его. Так и хочется взять, прижать его к себе, уткнуться в плечо и вдыхать, вдыхать, вдыхать этот его сладкий запах. А его голос, его захватывающая интонация, которая то поднимается, то опускается... Маку так и хотелось схватить его, держать за талию, целовать в губы грубо и настойчиво, а затем, прижав к столу, сделать все то, о чем детям лучше не знать. Так и хотелось заниматься этим в чем-то из их классов, когда за стенами сидят остальные учителя и ученики, когда на них не смотрит никто, кроме заставших лиц известных писателей и исторических личностей. И будет горячо, даже несмотря на то, что окна будут открыты нараспашку. Станет душно, так душно, что придется расстегнуть свою рубашку ещё больше, придется раздеть и Укуна, чтоб тот, не дай бог, не задохнулся, потому что через несколько секунд Мак будет готов заставить его задыхаться в собственных стонах. А уж лучше задохнуться в стонах, чем в духоте кабинета. Ещё больше ему хотелось повести его куда-нибудь, в какое-то тоже очень приличное место, в котором не принято заниматься такими непристойностями, которыми он хочет заняться с Укуном. К примеру... Библиотека. Там много книг исторических, не меньше и книг для школьной программы, им обоим не помешает туда сходить. Собственно, там и сделать первый шаг. Он не знает, что чувствует к нему Сунь, поэтому придется подходить к этому осторожно, аккуратно, чуть ли не подкрадываться. —Сходим в библиотеку после всех уроков? — вдруг внезапно говорит Шестиухий, прежде чем Укун убежал в свой кабинет. —Конечно, куда хочешь, туда и сходим! — и он метнулся в свой кабинет. Его переполняют эмоции, неужели он куда-то его приглашает?! Да, да, да, приглашает! Ну, это не свидание, а просто поход в место, что связывает их предметы, которые они ведут. Но черт возьми, какая разница, свидание или не свидание? Главное, что они будут вместе там. Одни. Остаток уроков Укун провел на эмоциях. Он волновался, ведь последний раз ходил в библиотеку только два или три месяца назад. Кажется, он даже не отдал какую-то книгу, которую брал там... Ха-ха... Хоть бы там не было той злой бабушки-библиотекарши... Он даже собрался раньше всех остальных, сказал, что ученики могут собраться за десять минут до конца урока и тихо-тихо пойти домой. Они так и сделали, никакого шума. И Сунь наконец смог вздохнуть спокойно. Он проверил, не оставил ли он ничего, и помчался прочь из класса. Оказалось, что у Мака-то уже закончились уроки, сегодня у него было на один меньше, чем у Укуна. —Я заставил тебя ждать? — он подбегает к нему со всей скорости. И врезается прямо в него. Мак вовремя хватает его за запястье. —Вообще нет, ты поаккуратнее только, — он отпускает его, убедившись, что Сунь крепко держится на ногах. И они пошли в библиотеку. Такое тихое место: куча книг, все разложены по буковкам, на самых разных языках, на самые разные темы, все, как надо. Тут и история, и вон там литература. А вон там, кажется, те самые издания "Путешествия на запад". Да-а-а, там очень яркие обложки, их издали, наверное, можно принять за какие-то там комиксы. Но это в разы захватывающее комиксов. О, а вот здесь книга с изображеным на ней персиком. Укуна это манит, он берет в руки эту книгу и раскрывает на середине. А там... Там на всю страницу огромная постельная сцена. На картинке так же в самом углу валяется, судя по всему, смазка. И там тоже персик нарисован. Укун тут же захлопывает эту книгу, кладет на место, красный с ног до головы. —Ты чего там увидел? — Мак подходит к нему со спины. —Да так... Я на рейтинг не посмотрел... — он нервно засмеялся, отходя от этого стеллажа. И правда, на нем яркими красными цифрами написано "18+". Шестиухий посмотрел на книгу, которую только что выпустил из рук Сунь. —Теперь все понятно, — он тихо засмеялся. Они ходили по библиотеке довольно долго, выбирали какие-то книги, что-то обсуждали. Зашли в тот отдел, где были всякие исторические штучки. —Ну так вот, а потом они, если отталкиваться вот... От этой книги, — он показывает пальцем на одну из книг. — Отправились на поиски живого рая. Это не совсем официально, скорее... Просто дополнение, которое мне тоже нравится не меньше. Его скорее придумали фанаты, — он опирается на стеллаж с книгами. Черт, он выглядит так соблазнительно. Мак никогда не думал, что будет испытывать какое-то влечение в, Господи прости, библиотеке. К своему коллеге. Он подходит к историку вплотную. А тот улыбается, так невинно. Правда, очень сильно краснеет. Очень и очень сильно. —Напомни, Сунь Укун что испытывал к Лю Эру? —Ох, это... Ну... — какое-то очень приятное ощущение связывает низ живота. И чувствует, как на его задницу ложится чужая рука. Мак не дожидается ответа от Укуна, прикасается своими губами его губ, а затем резко целует его взасос. Глубоко, грубо, грязно, мокро. Сердце историка бьётся так быстро, как никогда. Кажется, оно скоро выпрыгнет из груди. Ну, или же он скорее сойдёт с ума от такого. Чертовски приятное ощущение. Он цепляется руками за шею Мака, прижимается к нему всем телом, жаждет ещё и ещё одного поцелуя, жаждет всех тех непристойностей. Поцелуй ко всему прочему очень долгий. Но, все же, не бесконечный. Приходится оторваться. Очень много слюны. Тоненькая ниточка тянется от их ртов. Горячо. Оба дышат очень равно, каждый вдох опаляет чужой рот и нос. Они целуются так на протяжении десяти минут, промежуток между поцелуями до ужаса мал, очень и очень мал, буквально пару секунд, и снова жадно поедают друг друга. Мак чувствует вкус персиков во рту Укуна. С этого дня Шестиухий, пока никто не видит, называет Укуна не по имени, а именно "персик".