бог устал нас любить

Неудивительно, что спал Серафим просто отвратительно. Всю ночь ему снилось, будто он куда-то едет, но так и не достигает нужного пункта назначения, а, главное — забывает сам, куда вообще ехал. Наутро он чувствовал себя, как после недельного перепоя. Проснувшись, он не обнаружил поблизости ни Андрея, ни… Глеба. Странно было вновь произносить это имя даже в мыслях, после того как столько времени старался избегать этого всеми силами. Настроение, конечно, было паршивое. Когда Серафим, наконец, выполз в церковный дворик, то с удивлением обнаружил, что тот совсем не пустовал. Похоже, отец Андрей умел собирать аншлаг в любое время суток. Хорошо, конечно, что дела затянулись на пару дней. Из-за сложившейся ситуации он и сам бы остался, даже начни экзорцист его прогонять. Поймав на себе пару взглядов прищуренных глаз, Серафим, усмехнувшись, пошёл курить. И вроде был тут он уже не раз, а реакция всегда одна и та же — будто представитель цирка уродов пожаловал в эту скромную обитель благочестия. Знали бы они, как их преподобный демонов месил, вряд ли бы так же удивлялись Серафиму. Спрятавшись за церковью, парень достал сигареты. Собирался уже было закурить, как из-за угла показалась знакомая фигура. Серафим, кажется, на секунду забыл как дышать. — Ой, блять, — выруливший из-за угла Глеб, кажется, и сам не ожидал тут кого-то встретить, а тем более — Серафима, первая встреча с которым, мягко говоря, не задалась. — Ладно, потом зайду я… — буркнул он себе под нос, собираясь уйти. — Да стой, ну, — со вздохом прикрикнул Серафим. — Я без пистолета, — он поднял руки вверх, показывая только пачку сигарет и зажигалку. Парень, поджав губы, осмотрел Серафима с ног до головы, а потом подошёл к нему, медленно и неуверенно. — Огонёчка не будет? — тут же поинтересовался он, как ни в чем не бывало. Серафим молча протянул ему зажигалку. Глеб подкурил, все ещё бросая на него взгляды исподтишка. Серафим, в свою очередь, сдерживал себя изо всех сил, чтобы не глазеть как последний придурок, открыв рот. Слышать голос Глеба не у себя в голове, не в мыслях и воспоминаниях, было странно, видеть его рядом с собой — вообще из ряда вон. Последний раз эти глаза смотрели на него с фотографии у свежей могилы. А тут, на тебе — целый и невредимый. Поэтому Серафим на него и бросился сразу с пистолетом — подумал, что какой-то демон играет с ним злую штуку. Ради справедливости, он думал так до сих пор. — Мда, — произнёс в пустоту Глеб, нарушив тишину. — Че-то с самого начала не задалось знакомство, конечно, но ладно. Я Глеб, — он протянул Серафиму руку, — а ты — Серафим, мне Андрей все рассказал. — Да? — выдохнув клуб дыма, усмехнулся Серафим. — И что он ещё рассказал? — Да ничего особо, — пожал плечами Глеб. — Только то, что ты меня с кем-то перепутал. Классно, конечно, что буду богатым, но не классно, что я чуть не остался без башки. — Ладно, извини за это, — отмахнулся Серафим. Он, правда, до сих пор не знал, что такое этот Глеб. Проверить бы его как-нибудь тайком, чтобы ни сам он, ни Андрей ничего не заподозрили. Всё же экзорцист что-то недоговаривал — скорее всего не со зла, не в его это стиле — но Серафим пока не мог сообразить, что именно. — Главное, что Андрей вовремя успел, — Глеб улыбнулся. — Он это умеет. — Правда что ли? — Серафим решил ему подыграть. Он-то думал, что Андрей только его успел осчастливить своим пришествиям точно в срок — история, которую он не раз рассказывал. — Ага, — Глеб спешно докурил сигарету и отправил окурок в кусты. — Всегда появляется именно в тот момент, когда я собираюсь стащить ладан из церковной лавки. Как чувствует. — А ладан зачем? — нахмурился Серафим, докуривая свою сигарету. — Аа, неважно, — протянул Глеб, улыбаясь только кончиками губ. — До встречи, — и исчез из виду. Серафим поймал себя на том, что провожает его взглядом с тупой улыбкой на лице. Очнись, блять! Ему захотелось получить по голове еще раз, чтобы мысли всякие туда не лезли. Взрослый, опытный человек. Больше Серафим никогда не будет насмехаться над знакомыми чуваками, жалующимся на вскруживших им голову демонов. Оказывается, попасться так просто. На одном плече серьезный мелкий Серафим хмурился и тыкал его игрушечным ножиком в щеку, угрожая расправой за то, что не прикончил этого Глеба на месте, а на другом плече такой же мелкий, но более легкомысленный Серафим пищал про то, что «он же живой». Настоящий Серафим при этом только выругался вполголоса и закурил еще одну сигарету. Глеба он потом видел всего пару раз и то, вскользь. Больше встретиться с ним лицом к лицу не удавалось. Он видел его прямо в церкви, удивившись его там присутствию. Пока Андрей проводил дневную службу, он сначала крутился у стен, больше из скуки, чем из необходимости выбрасывая перегоревшие свечки, а потом, с ангельским видом сложив ладони у груди, принялся повторять за экзорцистом «Отче наш», явно его передразнивая. Потом, оглядываясь по сторонам, направился в лавку, а оттуда — на улицу. Серафиму тоже захотелось в лавку — трудно было сдержаться и, глядя на Глеба, не вспоминать о событиях того дня — литр-другой кагора был бы сейчас очень кстати. Серафим едет в город так быстро, как только может — потом будет ещё месяц коллекционировать фотографии своей машины с разных ракурсов и копить штрафы. Но приезжает все равно только к могиле. Долго стоит возле неё грязный, разглядывая треплющиеся на ветру уродливые ленты. Фотка не самая лучшая. Да не, все это какая-то хуйня, и не может такого быть. Они же недавно совсем разговаривали, буквально за день до того, как Серафим связь потерял, все было хорошо. — Да, в общем-то, там и смотреть было особо не на что, — знакомый его тоже хмурится стоит. — Ребята из морга сказали, что ну, как полено в костре, — и тут же замолкает, встретившись с тяжелым взглядом Серафима. — Поеду я. Потом он заметил Глеба, разговаривающим с Андреем. Экзорцист вручил ему какую-то бумажку, на что парень скорчил недовольную рожу. Андрей сказал ему что-то ещё, даже пальцем погрозил, будто о чем-то предупреждал, а Глеб с улыбкой закатил глаза и направился прочь из прихода. — О, Серафим, и ты тут как раз, — заметив его, Андрей тут же подошёл. — Мне надо уехать ненадолго, там за городом срочное дело, понадобился духовник. Надеюсь, что к утру вернусь, так что ты пока за старшего тут. — А униформу выдашь мне? — поинтересовался Серафим, кивнув на его рясу. — Ну, не настолько за старшего, — покачал головой Андрей. — В принципе, с церковными делами все справятся и без меня, но мало ли что. — Ты так говоришь, будто в твоё отсутствие тут может какая-то катастрофа произойти. Начинаешь готовиться к худшему. — Какие тут катастрофы, я тебя умоляю. Самое страшное, если баба Маша начнёт за Глебом гоняться с тряпкой, чтобы татуировки ему все стереть, — Андрей кивнул в сторону прогуливающейся неподалёку бабушки-одувана в розовом платочке. Вид у неё был одухотворенный. Серафим решил, что это шутка. Наверное. — Так у меня тоже есть татуировки, — вдруг осознал он. — Значит, ты тоже берегись, — хохотнул Андрей и, похлопав Серафима по плечу, распрощался с ним, предположительно, до утра. Весело тут у них, ничего не скажешь. Глеб вернулся через пару часов, довольный как слон. Ввалился в небольшой домик, где и Серафиму выделили комнату. Сначала он долго чем-то гремел в коридоре, потом — в одной из комнат, и, наконец, появился на кухне, где Серафим сидел над кружкой кофе. — Один здесь? — заговорщицким тоном произнёс Глеб, усаживаясь напротив него за стол. — Уже нет, — тут же ответил Серафим, не сводя с парня глаз. Кажется, ему стоит воспользоваться отсутствием Андрея и провести пару экспериментов. Серафим не верит. Он звонит другу-полицейскому, который в теме, просит его за магар, за деньги, за что угодно, раскопать ему подробности. Всё не может быть так. Глеб он… да дурак он просто, вот и всё. — Слушай, ну гайцы говорят там без вариантов вообще, — голос в трубке отдаётся эхом в черепной коробке. — Там на фотках сто процентов он за рулём, видос тогда попозже тебе пришлю, там человечек один обещал. Сим, ну жаль его, конечно, но так бывает. Ничего сверхъестественного. — Так, а почему ты все-таки остаться решил? — голос Глеба вырвал Серафима из воспоминаний. — Понравилась глушь? — он достал из кармана пачку сигарет и закурил прям тут. Видимо, пока не было Андрея, он чувствовал себя как подросток, оставшийся без присмотра родителей. — А, то есть херню всякую Андрей тебе рассказать успел, а по делу ничего? — Серафим задумал коварный план. Достав из кармана небольшую фляжку со святой водой, он раскрутил крышечку и подлил немного себе в кофе. Фляжку раскрытую поставил на стол. — Мне казалось, что вы хорошо друг друга знаете, — пожал плечами Глеб, — поэтому ты должен знать, что он иногда говорит только то, что ему самому надо. Ниче он не сказал. — Я по работе, — кратко ответил Серафим, задевая коленом ножку стола. Старинный предмет мебели со скрипом покачнулся, стоящая на нем фляжка опрокинулась, заливая святой водой дурацкую пластиковую клеенку, служившую скатертью. — Бля, сигареты, сигареты, — запричитал Глеб, спасая лежащую на столе пачку от начавшей заливать её воды. Серафим внимательно наблюдал за тем, как он взял её в руки, обтер о свою толстовку и отложил её в сторону. Никакой реакции. — По работе? Ну, то есть прям по «работе»? — Получается, что «прям по работе», — ответил ничего не понимающий Серафим. — Прикольно, конечно, — одобрительно поджал губы Глеб. — Но за все время, что я тут, ты первый, вообще, кто к нему приехал. Ну, или первый, кого я заметил, — добавил он немного погодя. Серафим замер, даже, наверное, дыхание задержал. — Сам-то давно тут живёшь? — он старался говорить так непринуждённо, как только мог. — Я тоже тебя не помню с прошлых поездок. — А я не знаю, — кажется, Глеб впервые задумался над этим. — Все дни слились в один бесконечный «Отче наш…», — он трагично вздохнул, потушив окурок в святой воде, которую никто так и не удосужился со стола стереть. Вздохнул ещё раз и потянулся за тряпкой. — Не знаю, — снова повторил как-то потерянно, будто задумавшись о чем-то. — Несколько месяцев уже наверное? У меня с этим, — Глеб постучал пальцем по виску, — проблемы. Серафим смотрит на «штрафные» фотографии. Нет, машина точно его, за рулём точно он. Рядом вроде никого нет. Видео он открывать боится. Решает, что на трезвую голову смотреть не будет точно. Казалось бы — он столько видел в своей жизни, видел, как люди умирают, а тут… Блять, нет. Выпивает бутылку какого-то совершенно отвратительного коньяка, неизвестно откуда взявшегося в его квартире. Видосов оказывается даже два. Один — с камеры весового контроля, но там только издалека видно, как несущуюся машину Глеба уводит с проезжей части сначала на обочину, потом — в низину. Второе — с регистратора. «Мужик сам перепугался, грит, думал в него влетит. Грит, там ниче не было видно: пламя, дым пиздец, а как подоспели, уже ничего не осталось от машины». Второе — пиздец. Видно машину, уходящую вправо прямо перед регистратором. Водитель сначала матерится из-за того, что он сам чуть не влетел в неё лбом, а потом — из-за того как видит момент аварии. Серафим готов поклясться, что за тысячу раз, которые он просмотрел этот дурацкий размытый отрывок от начала и до конца, он точно разглядел, как голова Глеба сначала падает на руль, а потом машину начинает вести. Но он это и так знал. «Ну, ребята решили, что бухой был. Ну или под чем-то, хуй знает». Нет, хуйня какая-то. Глеб сам ему говорил, что он перед охотой вообще не пьёт. Он говорил, что собирается. Значит, не пил. Но что это тогда было? В тот день Серафим вырубается прямо за столом с разряженным телефоном в руке. — По тебе и не скажешь сразу, — Серафим, заразившись дурным примером, и сам потянулся к собственной пачке сигарет. Глеб улыбнулся — в первый раз так широко. — Видишь, как я хорошо прикидываюсь, — выдал он, не сводя с Серафима хитрого взгляда. — Могу и за нормального сойти. — Слушай, нормальный, а откуда у тебя деньги на сигареты? — Серафим и сам не знал, почему он вдруг решил задать именно этот вопрос. — Ты же не работаешь нигде, получается? Глеб на его эту реплику сморщился, будто лимон съел целиком. Серафиму даже показалось, будто он вжал голову в плечи. — А тебе зачем? — поинтересовался он, глядя на парня с подозрением. — Я скажу, а ты скажешь Андрею и все, никаких сигарет этому Глебу. — И чего это я буду ему докладываться, он что, мне мамочка? Мне самому интересно. Не бабки же местные тебе сигареты носят. — А они мне, может, деньги дают на мороженое. А я вот, сигареты покупаю. — Тебе? Они? — Серафим вспомнил бабу Машу. — А что, я же ангел во плоти, — Глеб снова сложил ладони вместе, как днём в церкви, и заморгал часто-часто. Ну да, вылитый, конечно, если в самом деле стереть все татуировки, одеть в приличную православную одежду и сигареты забрать. Глеб с ногами забрался на стул и принялся с пристрастием допрашивать Серафима о том, чем он — конкретно он — занимается. Потом — о какой-то бесполезной херне. У Серафима сложилось ощущение, что парень, до этого видевший только Андрея и его прихожан, наконец-то дорвался хоть до какой-то компании. Правда, он сказал сразу, что о себе ему рассказать нечего, а раз так — будет говорить Серафим. Ему, конечно, деваться было некуда. В пылу разговора ему пару раз даже показалось, будто он спит и видит один из своих частых снов, в котором они сидят с Глебом на кухне и говорят о всякой ерунде. Прямо как раньше. Глеб увлечённо расспрашивал Серафима о том, как тот работает и как отдыхает, каких демонов встречал и какое оружие носит. — Крутой какой, — восхищенно выдохнул он, разглядывая серебряный ножик, который Серафим и рад был ему вручить, — узоры тут какие-то интересные. — Это руны, — поправил его Серафим, внимательно наблюдая за реакцией. Ничего странного и страшного не случилось. Он уже измучился от собственных мыслей и порывался было уже схватить этого Глеба и поехать раскапывать его же могилу. — Ой, Серафим, — парень, кажется, решил его добить окончательно, — классный ты, такое чувство, что сто лет тебя знаю. — Господи, — зычный голос Андрея, вдруг прозвучавший за спиной, заставил Серафима вздрогнуть. Умению экзорциста незаметно подкрадываться стоило только позавидовать, — накурили-то, всю ночь проветривать буду, — пробухтел он и устало опустился на заботливо выдвинутый Серафимом стул — и тоже закурил. — Всё так плохо? — усмехнулся Глеб. — Вчера звонили, слёзно просили приехать к бабуле одной, мол, неделю уже лежит, кажется, собралась Богу душу отдать, приезжайте срочно, вдруг что, — начал Андрей, затягиваясь. — Ну, приехали мы, а эта великая женщина в огороде копается — бодрая, будто ей пятнадцать лет. Говорит, и ничего я не собираюсь помирать, мне всего девяносто два. Вас всех ещё переживу, говорит. Он ещё минут пять жаловался на родственников этой бабули, потом на дороги и на свиней, которые бросались под колеса машины, потом на барахлящий мотор. Наконец, выкурив свою сигарету и закончив длинную тираду, он поднялся на ноги и принялся гнать парней спать. — Рано утром не вам, а мне вставать, — бухтел он. — А вы мешать будете своим бубнежем. Всё, всё, утро вечера мудренее. Глеб — на удивление послушно, хоть и закатил глаза попутно — подскочил со своего места и принялся собираться. Косясь на Андрея, забрал со стола свою пачку сигарет и запихнул её в карман, а потом, помахав Серафиму ручкой, из кухни испарился. Сам Серафим ещё немного посидел, пока экзорцист возился сначала в кухне, а потом в ванной. Он все ещё не знал, куда себя деть и как вообще переварить все произошедшее. Он решил сегодня не беспокоить Андрея, но завтра точно расспросить его. Сам же сказал — утро вечера мудренее.