бог устал нас любить

Поймать Андрея — даже в таком ограниченном пространстве — оказалось задачей почти непосильной. Серафиму начало казаться, что экзорцист его намеренно избегает, предвосхищая допрос, но не мог же он, в конце концов, знать намерения Серафима наперёд. Пусть Андрей и не прятался совсем — всегда был на виду, но ухватить его в свободную минуту у Серафима не получалось. Он уже было подумал, не стать ли ему в очередь на исповедь, чтобы получить свои пять минут славы. Глеба, как назло, тоже нигде не было видно. В какой-то момент Серафим даже подумал будто пацан привиделся ему — соскучился, вот и навоображал себе всякого. Но ближе к вечеру он обнаружился во дворике — тащил в дом какой-то тяжёлый на вид пакет. Заметив Серафима, Глеб расплылся в улыбке и, перехватив пакет одной рукой, помахал ему освободившейся. Его так смешно перекосило в одну сторону, что Серафим невольно заулыбался и кивнул ему головой в ответ. — Смотрю, вы отлично поладили, — усмехнулся выросший за спиной у Серафима Андрей. — Боже, блять, — выругался парень, — однажды моё сердце не выдержит твоего внезапного появления. — Это будет твоим наказанием за такие слова, — Андрей говорил серьёзно, но в глазах его читался озорной блеск. — Ну да, конечно, — пробурчал Серафим. — Я как раз хотел поговорить с тобой. Ты свободен? Андрей оглянулся за плечо, будто оценивая свой фронт работ. Потом пожал плечами и кивнул в сторону аккуратной дорожки, ведущей прочь из прихода. — Пойдём прогуляемся, — возможно, экзорцист все же догадывался, о чем — о ком — именно Серафим хотел его расспросить, поэтому и не пошёл в дом, где пару минут назад скрылся Глеб с пакетом. — О чем поговорить хотел? — спросил Андрей, кажется, ради приличия. — А сам как думаешь? — усмехнулся Серафим. — Про пацана этого, Глеба. — А что, приглянулся он тебе что ли? — лицо у Андрея было абсолютно непроницаемым, но в голосе звучали насмешливые нотки. — Естественно, думаю о нем днями-ночами, — не подумав, ляпнул Серафим, тут же осознавая, что под видом сарказма выдал свои реальные мысли. Впрочем, Андрею об этом знать было необязательно. — Нет, просто интересно, откуда он такой взялся. Выглядит для ваших мест он, как минимум, странно. — Покоя он тебе не даёт, — задумчиво выдал Андрей, глядя куда-то вдаль. — Да жалко пацана, загниет тут среди крестов, свечек и бабок, — Серафим, если честно, уже не знал, с какой стороны подойти к этому вопросу. — Не имею ничего против свечек и бабок, конечно. Или он того, — парень щёлкнул пальцем по горлу, — на перевоспитании у вас? — Можно сказать и так, — Андрей улыбнулся и затих. Серафиму начинало казаться, что этот разговор — игра в одни ворота, где он рассыпается в сотне вопросов, а экзорцист загадочно молчит. Ладно уж, поиграет. — Серьезно? И кто его сплавил? Родня, наверное? — Серафим потянулся за сигаретами — все же они достаточно далеко отошли от посторонних глаз, некого смущать курением. — Господь Бог его сюда привел. Он знает, когда и как людей столкнуть надо, — ответил Андрей, положив руку на крест, висящий у него на груди. — Вот не веришь ты мне, Сима, но вспомни сам — он и меня к тебе привел точно в нужный момент, иначе ты бы уже кормил червяков где-то за городом. Серафим не сразу нашелся, что ему ответить на это сногсшибательный аргумент. Спорить за божью волю со священником все равно, что пытаться перебодать упрямого барана — бесполезно. — Так, а что? Алкаш он или наркоман? — Он — вставший на путь исправления молодой человек. Не надо осуждать, Серафим. Каждый от чего-то зависим. —Да кто осуждает, — парень рассмеялся при упоминании Глеба и «пути исправления» в одном предложении. Можно подумать, что это не тот же самый пацан, который покупал себе сигареты на украденные из лавки пожертвования. — И надолго он тут у тебя? — А ты поди забрать его к себе решил? Жалеешь, расспрашиваешь, — Андрей оглянулся себе за плечо. — Тут надо будет с бабой Машей договариваться, отпустит — забирай и езжай с ним на все четыре стороны. — Да нужен он мне… Стой, в смысле с баб Машей? — Ну, она говорит, что пока не перевоспитает его, пока он не покается, то ему тут жить надо. Думать над своим поведением. — Ужас какой, — поежился Серафим. — Ладно, меня на самом деле интересует, с чего это наркоман-алкоголик-на-пути-исправления в курсе всех наших дел? — Да, тут такая история произошла, конечно, — произнёс Андрей и, заложив руки за спину, продолжил, — отправился я как-то в село неподалёку — по делу, ну и подобрал мальчишку по дороге. Думаю, оставлять его одного — того и гляди кони двинет, со мной хотя бы под присмотром будет, молитву послушает — уже полегче станет. Я-то думал, что меня как обычно, для профилактики вызвали, а у них там в самом деле нечисть завелась. Напугал он, конечно, Глебушку, будь здоров. Пришлось его на месте хлопнуть, не разбираясь. — Кого, Глебушку? — Да побойся Бога! Демона, конечно. Глебу все рассказать пришлось, а то он уже там такого надумал, и так ведь с головой своей не в ладах. Объяснил ему, мол, вот и такие твари бывают. Но взял с него обещание, что никому не расскажет, а то вместе с ними отправлю в пекло. — Ну это как-то неправославно, отец, — Серафим сигарету докурил и, под осуждающий взгляд Андрея, отправил окурок в дальний полет до ближайших кустов. Со слов экзорциста выходило, что Глеба он нашёл в какой-то глуши, пьяного или обдолбанного, готовящегося к скорейшей смерти. Серафиму едва удалось снова отмахнуться от воспоминаний. Что-то в рассказе Андрея не сходилось капитально, но понять, что именно, пока не представлялось возможным. Наверное, из какого-то уважения к нему, Серафим не стал допытываться дальше. Он все равно не уезжает, выяснит все сам, раз Андрей говорить отказывается. Хотелось бы верить, что у него была веская причина для этого. Они ещё немного побродили по окрестностям, обсуждая слухи и сплетни мира охотников, а после вернулись в приход. Глеба в этот день Серафим так и не увидел больше. Зато увидел следующим же утром, когда из беспокойного сна его вырвало бодрое, но такое же беспокойное: — Серафим! Серафим, блять, спасай, пожалуйста. Парень не сразу сообразил, кого и от чего надо спасать. Он, не задумываясь, тут же вскочил на кровати, на автомате достав из-под подушки припрятанный там пистолет. И только потом разлепил, наконец, глаза. Перед ним стоял испуганный Глеб, поочерёдно косящийся то на направленное на него оружие, то на дверь. — Блять, это ты… — произнёс Серафим и оружие убрал. — Что случилось? — он потёр глаза и зевнул. Глеб вроде бы цел был, разве что сверкал большими глазами, как будто увидел привидение. Серафим поежился — утренний воздух неприятно холодил кожу, хотелось закутаться обратно в одеяло. — Фуф, — выдохнул Глеб, стоило пистолету исчезнуть из его поля зрения, — помоги, блять, Сима-а-а, — его глаза лихорадочно забегали по комнате Серафима. — Да что, блять, произошло? — Глеб выглядел забавно и в такой ситуации казался младше своих лет — ну мальчишка. Серафим сонно улыбнулся. — Баба Маша произошла, — Глеб подскочил к нему, все ещё оглядывая комнату. — Я утром хотел спиздить немного денег из пожертвований — у меня сиги кончились, а она заметила и теперь гоняется за мной по приходу, чтобы отвести к Андрею и заставить покаяться. А может она хочет мне отрезать руку и выжечь на лбу какую-нибудь метку раскаленной кочергой, я вообще не ебу, что ей нужно. Серафим, все ещё пытающийся переварить информацию, и сам оглядел комнату. Прятаться тут некуда — шкафа не было, вместо него вещи лежали в старом деревянном комоде с ящиками. Под старой армейской кроватью не спрячешься — заметно сразу. Глеб, казалось, сейчас начнёт вибрировать от беспокойства. — У тебя она точно не будет все обыскивать, ты ей нравишься. Спрячь меня куда-нибудь, пожалуйста! — Бля, братан, за отсос любой вопрос, — привычно ляпнул Серафим и, осознав, округлил глаза, но, к счастью, негативной реакции не последовало, поэтому он позволил себе улыбнуться — его все еще смешила вся эта ситуация и смешил конкретно Глеб, убегающий от какой-то бабули, будто она была самым страшным демоном. — Не знаю, лезь под одеяло что ли. — Ладно, за отсос так за отсос, — кивнул Глеб и с готовностью полез к Серафиму в кровать прямо в одежде, благо, что одет был легко — в свободную футболку и треники. Обувь свою он где-то потерял. — Потом сочтемся. Сетчатый матрас и шуршащее пышное одеяло сделали свое дело — притаившегося Глеба заметно не было. Оставалось надеяться, что зрение уже начало подводить бабу Машу. Но ложиться сверху было бы слишком подозрительно, поэтому Серафим тоже полез под одеяло. Накрылся им по грудь, а руки высунул наружу, стараясь оставить хотя бы маленькую щелку, чтобы Глеб там не задохнулся. Правда, в следующую секунду у него самого сперло дыхание, потому что прохладные руки Глеба обхватили его, как мягкую игрушку, а сам он прижался всем телом. — Ну че, нет её? — послышался пыхтящий шёпот из-под одеяла. — Да тихо ты, — шикнул Серафим, стараясь сохранять непроницаемое лицо. — Я скажу. И правда, через несколько минут в комнате появилась баба Маша — боевая женщина. Надо отдать ей должное, она даже постучала по дверному косяку, прежде чем в проёме показался её розовый платок. До этого Серафим даже успел вытащить телефон из-под подушки и сделать вид, будто он со скучающим лицом листает ленту. — Доброго утречка, Серафим. Не видел ты этого негодника мелкого? — И вам не хворать, баб Маш. Какого негодника? — Да Глеба этого. Натворил делов и ускакал, а я ищу его. — Вот зараза, — сочувственно произнёс Серафим, чувствуя, как упомянутая зараза ущипнула его за бок. — Ну, баб Маш не видел. Если увижу, притащу к вам его. — Вот спасибо, Симочка. Ладно, пойду я. — Давайте, да. — В смысле «притащу»? — послышалось из-под одеяла через пару минут. Серафим одеяло приподнял и оттуда высунулась кудрявая взъерошенная голова. — Не выдавай меня, она зверь! — Да не выдам, я ж не зря тебя тут прятал, — буркнул Серафим и замер, чувствуя, как его прижимают ближе. Нашел игрушку, Господи. — Бля, тепло тут так у тебя, хорошо, — почти промурлыкал Глеб. — А я замёрз, пока по двору бегал. Даже уходить неохота. Серафим закричал внутренне. Хотелось пошутить о том, что встанет, если не встанет Глеб, но он все еще пребывал в шоке от предыдущей подобной шутки. Как быстро он докатился от пистолета у лба пацана до лежания с ним в одной кровати в обнимку. Прогресс на лицо, Серафим, ничего не скажешь. — Так, вылезай давай оттуда, — скомандовал Серафим. — Хорошего понемногу, — и только после этого Глеб выбрался на белый свет. Поправил одежду, и до этого не особо выглаженную, а потом аккуратно выглянул в окно. Серафим со вздохом поднялся на ноги. Вытащил из-под кровати свою дорожную сумку и, порывшись там, достал две пачки сигарет. — Глеб, — окликнул он парня все ещё высматривающего в окне старушку, — на тебе вот пока, на пару часов должно хватить. — Вообще-то, это мне дня на два! — нахмурился Глеб, но сигареты взял, а потом, будто себя одернув, тут же добавил, — спасибо, Сим! — он улыбнулся и тут же испарился, будто не было его. Серафим так и остался стоять посреди комнаты, переваривая это родное «Сим», которое он вообще не надеялся больше услышать. Он провел ладонями по лицу, тяжело вздохнул и, отыскав свою футболку и штаны, отправился курить на крыльцо. Сон как рукой сняло.