бог устал нас любить

После они поехали к Федору — рассказать о произошедшем. За недолгую дорогу до дедовского дома Глеб успел и посидеть довольным, почти светящимся, и задумчивым, будто что-то резко начало его беспокоить. Серафиму стало даже интересно, какие мыслительные процессы происходили в этой кудрявой голове. — Знаешь что, Серафим, — произнес Глеб, стоило им остановиться у дома Феди. — Мне кажется, что из нас вышла охуенная команда. — Конечно, — хмыкнул Серафим, едва не схватившись за сердце — умеет же, зараза, сказануть. — Ты будешь делать все самое прикольное и веселое, а я — всю работу. — Между прочим, когда на тебя прыгает мразь, которая хочет тебя сожрать — это не прикольно, — пробурчал ему в ответ Глеб. — Странно, мне казалось, ты любитель острых ощущений. — Ты не понимаешь, это другое. На улицу выскочил Федор, не успевший даже нормально обуться — наверное, подорвался с места, стоило ему услышать звук мотора. — Ну что, ребятки? Прав я был? — поинтересовался он, обувая как следует свои калоши. — Да прав, дядь Федь, — ответил Глеб с улыбкой. — Что бы они все тут без вас делали. — А я говорил! — почти воскликнул Федор. — Ну, вы же с нечистью расправились? — Да, кстати об этом… — Серафим рассказал ему о произошедшем, добавив пару слов про поджог, на что Федор, всплеснув руками, попросил их зайти во двор, а сам с необычайной прытью ускакал в дом. — Нам бы ехать, конечно, — добавил Серафим ему вслед, но сделал как было сказано. — В смысле ехать? — послышался у него за спиной недовольный голос Глеба. — Ну, мы все сделали, что еще-то? — Ну вы и шустрые пацаны, конечно, — выпалил показавшийся на крыльце дома запыхавшийся Федор. — Все успели сделать. Пожарку я вызвал, так что не беспокойтесь, — спустившись с крыльца, он сгреб Глеба в охапку и, взъерошив его волосы, прижал к себе. — Я что хотел сказать — может останетесь у меня до завтра? Сейчас посидим, отдохнете, отметим такое удачно разрешившееся дельце. А потом переночуете и поедете. Составьте старику компанию. Серафим нахмурился. Глеб смотрел на него умоляющим взглядом, хотя не совсем понятно было, чего он хочет конкретно — чтобы они остались или чтобы парень освободил его из хватки деда. И вообще, какого хрена его так тянет обниматься с Глебом? Серафим и сам был бы не прочь, но ему можно — они раньше чего только не делали вместе. — Это вы нашего водителя уговаривайте, дядь Федь, — Глеб, наконец, аккуратно освободился из его лапищ. — Я без него и так никуда не уеду. Сим, давай останемся? — Серафим почувствовал, как его тянут за рукав. Если до этого он еще планировал немного посопротивляться и, возможно, вовсе отвязаться от Федора, то теперь такой возможности просто не было. — Ой, че бы и нет, — выдохнул он, наблюдая за тем, как расплывается в довольной улыбке Глеб. — Андрея только предупредить надо, а то будет думать, что нас тут сожрали. — Вот и отлично! — теперь настала очереди Серафима оказываться в крепких мужских объятиях Федора. — Ты машину-то во двор загони. А я пойду чайничек поставлю. Они с Глебом остались во дворе вдвоём. — Лопнешь, деточка, — фыркнул Серафим, глядя на довольного пацана, на что тот только пожал плечами. «Чайничком», который ушёл ставить Фёдор, оказался достаточно быстро накрытый стол из разных закусок и бутылки с прозрачной жидкостью. Нетрудно догадаться, что это было такое. Дед кружил вокруг стола, как заправская хозяйка. Распорядился, чтобы парни вымыли руки и усадил их за стол на угловой диванчик, а сам сел напротив. Со стороны, конечно, наверняка выглядело забавно. — Ну что вы застеснялись сразу!? — воскликнул Фёдор, схватив в руки бутылку. Серафим и моргнуть не успел, как рядом с ними оказалось по наполненной стопочке. — Я вот тут компот достал, домашний, это если запить, и вот огурчики, закусить, колбаска. У Серафима сложилось впечатление, что Фёдор, как и Глеб, просто истосковался по компании людей. Вон как суетится. — Да мне вообще-то нельзя, — послышался со стороны робкий протест Глеба. — В смысле? — Серафим скосил на него глаза. — Ну, Андрей сказал… — О, так ты батюшку опасаешься нашего? — всплеснул руками Фёдор. — Не переживай, мы ему ничего не скажем. Так, Серафим? — Конечно, — кивнул парень, но потом вспомнил, что Андрей говорил про Глеба, мол, на реабилитации он, от зависимости лечится. Мало ли. Он поспешил сдержать напор Фёдора. — Одну можно, за хорошее дело. Можно подумать, не пил никогда, — добавил он и тут же прикусил язык, надеясь, что это не прозвучало слишком подозрительно. — А ты откуда знаешь? — прищурился Глеб. На секунду Серафиму показалось, что тёмные глаза видят его насквозь. — Может и не пил, а ты тут рассказываешь, позоришь меня, — взгляд его тут же смягчился. Правда, после первой стопки Фёдор больше не настаивал на распитии бутылки на троих, поэтому Серафим принял весь удар его гостеприимства на себя, то и дело подставляя ему свою стопку. Фёдора, каждый раз что-то увлечённо рассказывающего, это вполне удовлетворяло. Глебу же Серафим подливал компот и подкладывал в тарелку колбасу, которую тот с энтузиазмом жевал. — Дядь Федь, а, дядь Федь, — с улыбкой произнёс Глеб, когда Фёдор с Серафимом уже успели пропустить пару-тройку стопок. — А как вы с Андреем познакомились? Серафим усмехнулся. Со стаканом компота в руке Глеб походил на ребёнка, который такой же вопрос задаёт своим родителям. Не смог получить историю от одной стороны, решил получить от другой. Хороший ход, ничего не скажешь. — Ой, я тогда помоложе был, а Андрюша — совсем зелёный, — с готовностью ответил Фёдор, будто только и ждал повода, чтобы рассказать об этом. — Мы тогда с друзьями любили отмечать разные праздники в узком кругу, а когда ты молодой, то каждый день — праздник. Фёдор рассказал о том, как однажды, изрядно набравшись, возвращался домой по тёмным улочкам своей деревни. А навстречу ему — неземная красотка. Серафим, конечно, поджал одобряюще губы, но потом засомневался в том, насколько незнакомка была красива на самом деле. Об этом история умалчивала. А Фёдор, тем временем, продолжал свой рассказ, мол, дальше они с этой красоткой разговорились, и она пригласила его к себе для более тесного знакомства. И он, естественно, открыв рот, пошёл с ней. — Я будто под чары какие-то попал, — произнёс он, поигрывая бровями для эффекта. — Иду, дороги под собой не чую. Вот только она есть в этом мире и больше ничего. Куда и как мы пришли не помню, очнулся только тогда, когда она мне вознамерилась голову откусить. И в крикнуть не могу, и вздохнуть. Тут Андрюша и подоспел! Как потом оказалось, Андрей сам пытался этого демона выследить, но по воле случая Фёдор оказался первым, жаль только, что в лапы угодил. Экзорцист его тогда отбил все же, а потом забрал к себе — помочь залечить раны. — Он меня тогда пытался убедить, что я от перепоя себе придумал демоницу, мол, просто по пьяни сцепился с какой-то бомжихой, но я-то не пальцем деланный. Говорю ему, мол, Андрюша, ты мне зубы не заговаривай, а выкладывай все начистоту. В общем, Фёдор как забрался тогда на шею Андрею, так до сих пор с неё и не слез, ещё и ножки свесил, доставая его постоянными звонками по поводу случаев, кажущихся ему паранормальными. — Мда уж, — послышалось со стороны Глеба. По его лицу было заметно, что он совсем не впечатлен этим рассказом. — Шокирующий случай. И почему Андрей отказывался об этом говорить? — пробурчал он себе под нос. — Он все меня пытался пристыдить, мол, жалеешь, наверное, что напился так страшно, что аж привиделось всякое, — Федя, казалось, унесся куда-то в прошлое. — А я говорю, что ни о чем не жалею. Вот я бы не напился тогда и не случилось бы такого знакомства. Я вообще ни о чем в жизни не жалею, все как надо происходит. Серафим поджал губы, рассматривая солёный огурчик в своей тарелке. Как это, ни о чем не жалеть? Звучало странно и трудновыполнимо — невозможно прожить жизнь без сожалений, это какая-то утопия. Серафим, печально вздохнув, одним махом выпил содержимое своей стопки, не дожидаясь Фёдора. — А вот так, не жалеть и все тут, — голос Фёдора вырвал парня из собственных мыслей, которые он, оказывается, высказал вслух. — Ежели что-то исправить можно, то надо не жалеть, а бегом исправлять. А ежели нельзя, то что уж жалеть, — изрёк Фёдор, тоже опрокидывая стопочку. — Вот ты, Симушка, можешь как-то свою беду поправить? Серафим пьяно покачал головой. Если бы он только мог все исправить, он давно бы уже с ног сбился. А так… — Ну вот и всё, — заключил Фёдор, снова наполняя стаканы. — Вздрогнем! Они снова выпили. Серафим уже почти не чувствовал под собой скамейки. Стоило ему начать вертеть головой, как его резко уводило в разные стороны. Когда Фёдор поднялся на ноги, сообщив, что пойдет перекурит и справит нужду, Серафим, проводивший его взглядом, почувствовал, как его клонит куда-то в сторону. Голова встретилась с чем-то твёрдым. — Оп, — прокомментировал Глеб, плечо которого и оказалось этим самым чем-то, — Симушка, — улыбнулся он и вытянул шею, пытаясь заглянуть в лицо Серафиму. — Что-то вы начали за здравие, а закончили за упокой, — он усмехнулся и тут же ахнул. — Блять, я начинаю звучать как Андрей! Глеб похлопал себя легонько по губам, приговаривая что-то вроде «ужаскошмарблять». От Серафима он отстраняться не стал, даже наоборот, скорее, уселся удобнее. — Сим, а, Сим? — начал он. — Мм? — отозвался Серафим. Сила всемирного тяготения крепко припечатала его к такому родному плечу, и встать он не смог, даже если бы очень захотел. А он не хотел. — Расскажешь? — спросил Глеб. — О чем жалеешь? И какой черт из преисподней потянул его за язык? Почему любопытство Глеба решило взыграть именно сейчас и почему он вдруг решил, что ему позволено задавать такие вопросы? Серафим даже подумал, не вспомнил ли он чего. Или просто решил воспользоваться его беспомощным состоянием? Парень вздохнул. — Короче, записывай… — начал он, улыбаясь скорее от безысходности. — Ладно тебе, я же серьёзно, — эмоции Глеба прочитать было невозможно, но Серафиму показалось, что голос его смягчился. — Можешь не отвечать, если не хочешь. — И я серьёзно, — ответил Серафим. — Ладно. Больше всего жалею, что меня не оказалось рядом в самый, мать его, нужный момент. — О, — выдохнул Глеб, а потом на пару минут замолчал, будто переваривая информацию. — Ну, ты дядь Федю все же послушай, он вроде как умные вещи сказал. Он аккуратно выбрался из-под Серафима, но тот не успел обидеться, хотя желание было. Глеб обошёл стол и потянул парня за рукав толстовки. — Пошли курить, — произнёс он с лёгкой улыбкой. Серафим кое-как выбрался из-за стола, едва его не обрушив. Ему казалось, что он выпил совсем ничего, с чего его вдруг так повело? Надо будет спросить у Фёдора, что именно они пили. Вовремя. Стоило встать на ноги, как земля куда-то поехала. Забавно. От падения его удержал Глеб, который повёл его ко входу словно раненого — перекинув руку Серафима через свое плечо и приобняв его. На пороге им встретился Фёдор, который тоже выглядел набравшимся. — О, я как раз хотел вам предложить пойти проветриться, да на боковую. Вы пока там подымите, а я постель приготовлю, — сказал он, оглядев парней. — Подушки-то у меня отыщутся, но диван один, тут уж не обессудьте. Я человек старый, одинокий, мне лишняя мебель ни к чему, только пыль собирать. — Да ладно, дядь Федь, мы поместимся, — ответил Глеб, а Серафим, повиснув на нем, просто смотрел на его лицо и погибал от раздирающих внутри эмоций. Как же он скучал, сука, как же он сильно скучал. Они вышли на крыльцо и прохладный воздух, казалось, сделал только хуже. Еще хуже делал Глеб, который и не думал от него отстраняться. Извернувшись кое-как он, он достал сигареты, закурил сам и помог Серафиму. — А я вот, — начал Глеб, — даже не знаю о чем я жалею, — он вытянул вперед руки, разглядывая свои татуировки. — Мне кажется, я сто процентов должен о чем-то жалеть. Дебильное ощущение. Прикинь, ты что-то забыл и даже не знаешь, что именно. — Было бы круто что-нибудь забыть, — задумчиво ответил ему Серафим, который решил воспользоваться возможностью пообнимать Глеба. — Нет! — запротестовал тот. — Круто, когда ты сам выбрал и такой — раз — память себе стер. А когда ты вообще нихуя не помнишь — это совсем не круто. Типа… я даже не знаю кто я. — Глеб, — тут же отозвался Серафим. — Да, это я тоже помню, — хмыкнул парень. — Но в целом. Может я мразь. Или злодей какой-то. А я даже не знаю об этом. — Никакой ты не злодей, — вздохнул Серафим. — Откуда ты знаешь? — Злодеи не бегают от церковных бабушек. Глеб покосился на него, будто видел в первый раз, а потом — тоже впервые за все время — рассмеялся, забавно морща нос. Он запрокинул голову назад, опираясь макушкой на руку Серафима, все ещё перекинутую через его плечи, из-за чего оба чуть покачнулись. — Ладно-ладно, тут ты, конечно, прав, — подытожил Глеб, отсмеявшись наконец, но потом вдруг посерьезнел. — Ты ещё не видел, что было в первые дни. Я все ходил и поражался, как можно ненавидеть человека только за факт его существования. Как она меня только не называла: и зэком, и нариком и сатанистом. Шептала вечно что-то за спиной и в лицо чуть ли не плевала. И смотрела так будто я вырезал всю её семью. А я ничего не делал, просто шатался без дела. Потом, наверное, Андрей с ней поговорил, вроде поспокойнее стала. Уж не знаю, что он ей сказал. Она потом даже что-то поесть мне носила. Хотя вон, все равно недолюбливает. Глеб освободился из объятий Серафима и подошёл к перилам. Он докурил свою сигарету и запульнул бычок в соседский двор. Ну, точно злодей со страниц самых страшных сказок. Серафиму вдруг вспомнился дом Глеба, в который он больше никогда не возвращался. И то, как они раньше курили на крыльце вечерами — закутанный в сто одежек Глеб и Серафим, которому вечно было жарко. Казалось, что это было сто лет назад. Задумавшись о своём, Серафим не сразу заметил, как прислонившийся к перилам Глеб с улыбкой разглядывает его во все глаза, подперев голову рукой. — Чего? — с опаской переспросил он. — Ничего, — пожал плечами Глеб. — Я вдруг кое-что понял. — Что? — Ну все, ребятки, — послышался из коридора голос Фёдора. — Все готово.