бог устал нас любить

— Кто умер? Я что ли? Серафиму не хотелось, чтобы Глеб слышал это. Он бы предпочёл объяснить все в более непринуждённой обстановке, желательно без Андрея под боком. — Я так думал. До недавнего времени, — уклончиво ответил Серафим, глядя на то, как Глеб задумчиво поджал губы. Парень, казалось, был где-то в другом месте. Его можно понять — ещё пять минут назад экзорцист стоял над ним с Библией и пытался затолкать демона в нем куда подальше. Зрелище то ещё, а уж ощущения точно не самые приятные. — Можно мне накинуть? — вполголоса спросил Глеб, указывая на толстовку. — Холодно. — Конечно, — Серафим даже не раздумывал над ответом. Почему он вообще спрашивает? — Я подышу воздухом, — таким же едва слышным голосом произнес Глеб и пошёл куда-то вглубь двора, в темноту. Серафим уже было рванул с места, чтобы за ним побежать, но его остановил Андрей, схватив за локоть. Дождавшись, пока Серафим посмотрит на него вопросительно, он покачал головой. — Оставь его, — произнёс экзорцист. — Хотя бы на несколько минут, пусть придёт в себя. Серафим тяжело вздохнул. Казалось, что как раз в такие моменты Глеба и не стоило оставлять одного. Он поспешил свои опасения озвучить. — Стоит ему сейчас наедине с собой быть? Он выглядит потерянным. — Это нормально, — отмахнулся Андрей. — Он справится, в первый раз что ли. Ты же говорил, что знаешь его. Неужели совсем нет веры в пацана? — Есть, — неохотно согласился Серафим, потому как отвечать на подобные вопросы было даже стыдно. Конечно, он верил в Глеба. Беспокоился, переживал, возможно, слишком сильно пытался его опекать, но верил в него всегда. — Ну вот и все. Ты мне пока расскажи подробнее. — Да я знаю не больше тебя… — Но я-то много чего знаю, — усмехнулся Андрей. — Я знаю, что он был в контакте с демонической кровью — покусали его или попала в раны. А потом он либо совсем ослаб, либо вообще на пороге смерти был, раз она так разогналась в нем, что он аж демоном стал. Эх, вот бы знать, как это работает в точности … — тон экзорциста стал почти мечтательным. — Чтоб ты сам таких делал? — произнёс Серафим и скривился. — Побойся Бога, Серафим, — охнул Андрей. — Вот скажи, принципы действия вирусов изучают, чтобы потом сделать кучу болезней и убить человечество? — Ну, кто-то так думает. — Типун тебе на язык, брат, мне бы впору обидеться. — Ты мне тоже скажи, — осторожно начал Серафим, — он кто? — Глеб, — на автомате ответил Андрей, а потом усмехнулся своим словам — то ли потому, что собственная отмазка его удивила, то ли ещё почему. — Ладно, он… я работаю над этим. Серафим никогда бы не подумал, что экзорцист может настолько походить на безумного учёного. Сейчас он не удивился бы даже, положи Андрей перед ним огромную диссертацию, посвящённую Глебу и тому, как он его «лечил». Читать её он, наверное, не стал бы — вряд ли понял хоть что-то, да и смотреть на Глеба, как на объект экспериментов не хотелось. — Он точно не демон, — продолжил Андрей, закурив вторую сигарету. — Ну какой из него демон, он же даже не умеет ничего делать. — Эй, — неодобрительно прикрикнул Серафим и сам удивился такой реакции. Его почему-то задела фраза Андрея о ничего не умеющем Глебе. — Но человеком я боюсь его пока называть, — вздохнув, продолжил Андрей. — Он, конечно, поспать любит, и ест за троих — хотя не скажешь по нему — зато вот такое может случиться. — Но это же можно исправить? Надежда умирает последней, и Серафим надеялся, что экзорцист понимал, чего он хочет добиться. Желательно, чтобы при этом Глебу не приходилось страдать. — Я работаю над этим! — напомнил ему Андрей. — А если я его заберу? — серьёзно спросил Серафим. Он тут же попал под колкий взгляд Андрея. Что-то едва заметно поменялось в лице экзорциста, но изменение это было едва уловимым — будто внезапно он почувствовал укол ревности, но быстро со своими чувствами справился. — Зачем? — задал он простой вопрос. — Как зачем, Андрей? — Серафим нахмурился и взмахнул руками. — Ему тут не место. У него есть дом, у него есть я. — А если у него опять глаза почернеют, что делать будешь? — создавалось ощущение, что Серафим на допросе, и Андрей хочет убедиться в чистоте его намерений, не иначе. — Пристрелишь? — Господи прости, но какой же ты долбоеб, — не выдержал Серафим. — Придумаю что-то, к тебе привезу. Почему я вообще его у тебя выпрашиваю? — Вот именно, ты его самого спросил? — поинтересовалась Андрей, пропустив оскорбление мимо ушей. Но тон его смягчился, да и взгляд угрожающий куда-то исчез. — Вот пойду и спрошу, — пробурчал Серафим себе под нос. Простой вопрос поставил его в тупик. Ему почему-то казалось, что Глеб не откажется отсюда с ним свалить, он даже не рассматривал другие варианты развития событий. — Вот пойди и спроси, — усмехнулся Андрей, перекрестив его вслед. Глеб нашёлся в «курилке» за церковью. Он сидел в толстовке Серафима, прислонившись к стене и обняв руками колени. Хотелось обнять его, забрать отсюда, спрятать от всего мира. Но все это он ещё успеет. — Ты как? — спросил Серафим, присаживаясь рядом. — Нормально, — отозвался Глеб откуда-то из капюшона. — Бывало и получше, если честно. — Слушай, Глеб, — Серафим не знал, с чего начать — он едва ли мог подобрать слова, чтобы выразить все свои чувства. Ему многое хотелось сказать. — Прости. Глеб резко повернул голову к нему и сдвинул капюшон. На лице у него было написано недоумение. Серьёзно не понимает, почему Серафим вдруг решил извиниться? — Мне надо было сразу, наверное, всё рассказать. Про тебя, я имею в виду, — Серафим покачал головой. — Но я так охуел сначала, а потом… мне казалось, что это глупо. — Да, заметно было, как ты охуел, — недоумение на лице Глеба сменилось лёгкой улыбкой — одними кончиками губ. — А я сразу понял, что ты не просто так на меня с пистолетом кинулся. — Бля, прости, — Серафим накрыл лицо ладонями, чувствуя себя тупым подростком, пытающимся извиниться за свои проебы, — я не знал, не думал, что ты — это ты. — Ай, — отмахнулся Глеб. — Я бы тоже охуел, сто процентов. Но я, кстати, тоже не сказал тебе про вот это, — Глеб указал пальцами на свои глаза, — поэтому один-один. — Это ведь не то же самое, — запротестовал Серафим. — Не каждый день узнаешь, что тебя похоронили. Глеб поджал губы и отвернулся, уставившись в пустоту. — Ну, я знал, что ничего хорошего со мной точно не случилось, — вздохнул он. — Андрей говорил, что я, скорее всего, почти умер. И если у меня были близкие, то они точно уже похоронили меня. Я, вроде как был готов к такой новости. Но вот… бля. Дай сигарету, а? Серафим вытащил из кармана джинсов пачку, достал оттуда сигарету и передал её Глебу вместе с зажигалкой. Парень подкурил, затянулся пару раз, будто собираясь с мыслями. Серафим не спешил вмешиваться. — Ты извиняешься, будто это ты виноват, — продолжил, наконец, Глеб, туша недокуренную сигарету о землю. — Но я же вижу, что если кто-то и виноват в том, что со мной случилось, то это точно не ты. У тебя все на лице написано. — Глеб… — Сим, прости. Я бы очень хотел все помнить, чтобы извиниться по факту, но пока только так, — Глеб поймал ладонь Серафима и сжал её прохладным пальцами. Заглянул в глаза и улыбнулся, как улыбался обычно, когда хотел скрыть то, как паршиво он себя чувствовал. — Прости за то, что умер. Я наверняка этого не хотел. И точно не хотел, чтобы ты из-за меня страдал. — Блять, иди сюда, — выдохнул Серафим и, перехватив руку Глеба, потянул его к себе и приобнял. Парень тут же прижался к его боку. — Какой же ты дурак. Какие мы оба, блять, дураки. — Это значит, что мы просто идеально друг другу подходим, — произнёс Глеб, слегка гундося, будто сквозь слезы. — Два дурака — пара. Серафим слегка улыбнулся и покачал головой. Ему сложно было уложить в голове все происходящее, но постепенно к нему приходило осознание того, что Глеб, его Глеб, на самом деле живой, относительно здоровый, сидит у него под боком и никуда не денется. Не исчезнет с первыми лучами солнца и не пропадёт, коснувшись чего-то серебряного. Пусть он и не помнит ничего — Серафим ему расскажет, завалит его информацией, если он захочет. Впрочем, потеря памяти не помешала Глебу полезть к нему с поцелуями, так что хотя бы за эту сторону их отношений, кажется, волноваться не стоило. Серафим поцеловал кудрявую макушку. — Глеб? — Мм? — Поедем домой? Конечно, он согласился. Сначала снова взглянул на Серафима большими глазами, а потом закивал. И только через несколько минут принялся засыпать парня вопросами. — А куда домой? К тебе? — поинтересовался Глеб, повиснув на Серафиме. — Нет, к тебе, — ответил тот с лёгкой улыбкой. — Ко мне!? — Ага. — У меня есть дом!? — Есть. — А у тебя? — Ну, у меня по сути тоже есть, — пожал плечами Серафим. — Но я туда не хочу. — Ладно, — улыбнулся Глеб. — Так уж и быть, можешь пожить у меня. Разрешаю! — Ты такой добрый. — А как мы туда попадём? — Глеб нахмурился. — У меня нет ключей. — У меня есть. — Откуда у тебя ключи от моего дома? — На самом деле, — глядя на Глеба, который был похож на сбитого с толку маленького котёнка, Серафим улыбнулся. Он прижал парня ближе к себе и натянул капюшон ему на голову до самого подбородка. — Все это было моим коварным планом по отжатию твоей недвижимости. — Я знал, — сдавленно пробурчал Глеб из капюшона. — Жулик! — по его голосу было слышно, как он улыбается в ответ. — А когда мы поедем? — поинтересовался он, стоило Серафиму отпустить его. — Сейчас? — А Андрею ты ничего не хочешь сказать? — усмехнулся Серафим. — Он же твоя вторая мама, надо поделиться с ним, не считаешь? «Вторая мама» довольно спокойно отреагировал на новости от Глеба. Побурчал немного о том, что все это как-то поспешно и стоило бы, конечно, ещё немного побыть в приходе — довольно по-матерински. В итоге, Андрею удалось уговорить их поехать хотя бы с утра, потому как негоже ехать в ночь, плохая примета. — Вам же ещё больше проблем не надо? — не то спросил, не то заключил он. — Вот и оставайтесь. Места у всех есть. Серафим, конечно, не стал ночевать в выделенной ему комнате. Во-первых, ему и самому не хотелось спать одному, а, во-вторых, Глеб с него практически не слезал. Серафим его, конечно, не прогонял — у него моральная травма и ему нужно внимание. Поэтому он отвечал на все вопросы Глеба, которыми тот его засыпал. От «а у меня был кот? нет, у тебя аллергия» до «а мы че, мутили, да? мутили, да». Серафим наконец-то смог расслабиться, когда все тайное стало явным, а будущее — хотя бы немного ясным. Хорошо, что можно было теперь вполне открыто выражать свои чувства. — А чем я занимался? — спросил Глеб, головой лежа на ногах Серафима, по-турецки сидящего на разложенном диване. Спать пока не хотелось, поэтому они просто разговаривали. — Работал в банке, — ответил Серафим с серьёзным лицом. — Не пизди мне, пожалуйста, — нахмурился Глеб и замахнулся с явным желанием дать ему подзатыльник, но из такого положения получилось не очень. — Только не в таком виде. — Ладно, на самом деле, ты работал в гей-клубе, — продолжил Серафим поймав его запястье и положив его на кровать. — Ага, и кем же? — Хостес. На секунду глаза Глеба округлились. Для Серафима в таком положении выглядел очень забавно. Но потом он подскочил и толкнул его в плечо. — Ну, Серафим, я же серьёзно! — прикрикнул Глеб. Он был похож на ребёнка, у которого отобрали конфету. — Да охотником ты был, охотником, — закатив глаза, все же признался Серафим. — Правда? — отчаявшийся было Глеб тут же просиял. — А что, это тоже не похоже на правду? И пусть он был очень рад тому, что не приходилось больше ничего скрывать, радость эту для Серафима все ещё огорчал тот факт, что разум Глеба отказывался вспоминать хоть что-то, касающиеся прошлого. Андрей сказал, что все это должно быть влияние демонической крови, которая стремилась стереть личность парня, превращая его в бесчувственную тварь. И, хотя теперь ему это не грозило, определенный ущерб уже был нанесён. Экзорцист не мог точно ответить, вернутся ли когда-нибудь воспоминания. Предложил помолиться и поставить свечку, на что Серафим ответил, что с радостью поставит свечку уже за него. За упокой, конечно же. Но, если задуматься, Серафим был ему все же бесконечно благодарен, несмотря на все свои резкие слова и выражения. Не попади Глеб в его руки, не окажись Андрей таким двинутым, не начни он свои эксперименты, кто знает, что было бы сейчас. — И каким же я был охотником? — спросил Глеб, но потом, будто что-то осознав, заметно загрустил. — Хотя нет, не отвечай. Хуевым, походу, раз мы сейчас тут. Серафим прищурился и ткнул Глеба под рёбра. Его нельзя было назвать хуевым охотником — по части знаний, он обходил даже некоторых матёрых мужиков, годами гоняющихся за демонами. Ему просто не хватало немного практики и немного везения. — За что? — подскочил Глеб, потирая бок. — Это тебе от тебя в прошлом, — фыркнул Серафим. — За то, что ты себя хуевым назвал. — Тебе, конечно, лучше знать, но… — Но мне и правда лучше знать, — перебил его Серафим. Он оперся на спинку дивана, прилёг и поманил к себе Глеба. — Иди сюда. Тот вздохнул, подполз к Серафиму, улегшись на него сверху, и положил голову ему на грудь. — Я знаю, что вот эта твоя башка, — Серафим ткнул пальцем в макушку Глеба, — умная пиздец. Поэтому если ты захочешь мы в неё быстро обратно затолкаем всё, что ты знал. — А что, так можно? — Глеб сложил руки на его груди и положил на них подбородок. — Ну книжки почитаешь там, все такое, — как мог, пожал плечами. Книги это, конечно, хорошо, их у Глеба была целая куча, но многому его научил наставник — мерзкий мужик, который его с детства с ним возился. Серафим видел его всего один раз, когда Глеб вдруг ни с того, ни с сего предложил поехать «навестить придурка». Он так и не понял, зачем они приезжали, но только при виде Серафима этот мужик скривился так, будто он съел десять лимонов за раз. Напоил быстро чаем и отпустил. Сам же Глеб был этому, казалось только рад. Он вообще редко рассказывал об этом человеке и своём прошлом, а когда и говорил что-то, то выглядел примерно так же, как и сейчас, стоило ему подумать про потерянную память. Поэтому Серафим оставил этот разговор — рассказал бы, если бы было нужно. В любом случае, сейчас им помощь его не нужна, Глеб все сможет и сам, если захочет. А не захочет — Серафим его поймёт. — Книжки тоже есть? — удивлённо протянул Глеб. — Охуеть. — Куча целая, — кивнул ему в ответ Серафим. — Слушай, Сима, — чуть склонив голову набок, улыбнулся Глеб. — А если это мы собираемся что-то делать, то, получается, мы это… ну, можем уже события торопить, да? Серафим покачал головой и слегка закатил глаза. Он предлагал Глебу подождать больше ради своего собственного душевного спокойствия, но теперь, раз не мешало ничего… Обхватив ладонями лицо парня, он едва ощутимо потянул его на себя, заставляя продвинуться ближе. Тот быстро сообразил и, подтянувшись, навис над Серафимом, хитро улыбаясь. — Признайся, захотел, — со смешком произнёс Глеб. — А если я скажу, что не переставал хотеть? — поинтересовался Серафим, наблюдая за тем, как едва заметно расширяются от удивления глаза Глеба. Освещение было дерьмовое, но он готов был поспорить, что щеки парня предательски загорелись — он всегда так реагировал на казалось бы простые фразы. — Замолчиблять, — пробубнил Глеб и буквально набросился на Серафима с поцелуями, попутно устраиваясь на нем поудобнее, так что оставалось только положить ладони ему на бедра, поглаживая их слегка. Целоваться с Глебом сейчас было забавно. Те же чуть суховатые губы, ловкие пальцы, хватающие его за ворот футболки, но ощущение — другое. Его будто заново изучали, проверяли, исследовали. Серафим дал Глебу немного времени на то, чтобы как следует наиграться. То углубить поцелуй, то лишь слегка коснуться влажных губ. Уделить внимание скулам, мазнуть губами у уха, вызывая волну мурашек по телу. Практически вцепиться зубами в шею, а потом тут же зализать, зацеловать, оставить метку. Надо ли говорить о том, что Серафим сам под этими прикосновениями — наконец-то — плавился. Он тоже не остался в долгу. Сначала он сжимал крепко бедра Глеба, как нравилось тому раньше, а потом руки его принялись подниматься выше, прошлись вдоль кромки штанов, сжали слегка ягодицы, полезли под футболку, касаясь обнажённых боков. Глеб рвано выдохнул в поцелуй и встретился взглядом с Серафимом, на что тот улыбнулся, как мог. Но хотелось большего, поэтому, извернувшись, он подмял Глеба под себя и сам оказался сверху. — Эй, нечестно, — возмутился тот, но как-то без энтузиазма, просто для виду. — Конечно-конечно, — кивнул Серафим. Он решил не размениваться и сразу опустился ниже. Не отрывая взгляда от Глеба, он снова запустил руки ему под футболку, поднимая их выше и поднимая заодно лёгкую ткань, оголяя живот. Глеб почти подавился воздухом, а потом и вовсе издал звук похожий одновременно на сдавленный стон и удивлённый вскрик, когда губы Серафима коснулись разгоряченной кожи у кромки штанов. — Блять, там же Андрей, — тут же спохватился он, постфактум зажимая рот рукой. — Ты че творишь, блин, прекрати. — Неа, — ухмыльнулся Серафим, оставляя ещё и ещё один поцелуй на животе Глеба, — ты уж сдерживайся, а то реально весь приход сбежится. — Да как я могу сдерживаться, когда ты… блять! — возмущенный шёпот Глеба прервался ещё одним сдавленным стоном, когда Серафим, чуть спустив с него штаны, сначала поцеловал, а потом прикусил по очереди его тазовые косточки. — Постарайся, — зализав спешно места своих укусов, Серафим все же прекратил доводить Глеба раньше времени и медленно начал подниматься выше, пока не дошёл до груди и не принялся стягивать с него футболку, а потом освободился и от своей. На груди у Глеба все ещё красовался начавший уже бледнеть след от креста. Серафим нахмурился и аккуратно коснулся его очертаний одними кончиками пальцев. — Да он не болит, — тихо произнёс парень. — Пройдёт через несколько дней совсем. — Жаль, — усмехнулся Серафим, — мы могли бы его обвести и набить татухой. Вот сюда, — он легонько провел по груди Глеба с левой стороны от креста, — набили бы «спаси», а сюда, — теперь по правой стороне, с удовлетворением наблюдая за разбегающимися по коже Глеба мурашками, — «сохрани». — Ага, и купола ещё, — передразнил его Глеб. — Андрей если увидит, он мне за такое богохульство этот крест засунет в ж… Серафиму всегда нравилось затыкать его поцелуями и он не планировал в обозримом будущем от этой традиции отказываться. Теперь настала его очередь целовать Глеба везде, куда он только мог дотянуться. Целовать, кусать, проводить языком по укушенному месту, и снова целовать. Руками бродить по телу, прижимая к себе. Он пытался вложить в свои поцелуи всю ту тоску, которая съедала его все это время. Блять, он так сильно скучал. А теперь Глеб был в его руках, такой разгоряченный, податливый, что хотелось его буквально сожрать целиком. Серафим пообещал себе приберечь эту затею на будущее. Надолго Глеба не хватило и он на выдохе почти умоляюще простонал имя Серафима, когда тот в очередной раз задел бёдрами его явно возбужденный член. — Сима-а, — он искренне старался не добавлять голос, но тот все равно предательски сорвался. Глеб выругался. — Серафи-им. — Тихо, — прошептал Серафим ему в губы и, оставив на них короткий поцелуй, принялся стягивать собственные штаны, пока Глеб справлялся со своими. Серафиму очень хотелось слышать свое имя таким образом. Жаль, конечно, что они здесь не одни, что вместо дверей тут дурацкие занавески. Жаль, что под рукой ничего нет, что Глеб явно ещё не готов, чтобы его вжимали в матрас, срывая с его губ ничем не сдерживаемые стоны. Жаль, но только в этот момент, потому что у них будет ещё куча времени. Пока Серафим снова склонился над Глебом, одной рукой упираясь в матрас, а другой обхватив их члены рукой, растирая по ним смазку. Глеб, сжав плотно губы, лбом упёрся ему в плечо и рвано дышал, пытаясь не издавать компрометирующих звуков. Не потребовалось много времени, чтобы они кончили почти одновременно. И, хотя Серафиму казалось, что ему не сильно ударило в голову, улегшись на диван рядом с Глебом он обнаружил, что тот успел когда-то цапнуть его за плечо, да так, что остался красный след. — Это че, теперь в душ опять идти что ли, — пробурчал Глеб, хотя вид у него был довольный. — Не ходи, — пожал плечами Серафим. — Ага, щас. Только я пойду без тебя, а то мало ли. Воду всю сольем, ниче не поможет наутро, — подумав о чем-то, Глеб улыбнулся сам себе и потянулся к Серафиму, чтобы коротко его поцеловать, из-за чего тут же оказался в его объятиях. Впрочем, утром им не пришлось сталкиваться с претензиями по поводу воды, зато пришлось столкнуться с хозяйничающим на кухне Фёдором. Оказалось, что он напросился в гости и ночью Андрей гонял за ним. — Глебушку хоть провожу, — объяснил Фёдор свой визит. — Да и погощу тут, все равно место освобождается. Серафим не стал задавать вопросов, не желая разбираться в деталях их отношений. А Глеб куда-то смылся с самого утра, поэтому доставать гостя было некому. Уезжать они собрались ближе к обеду. Серафим не переставал удивляться тому, насколько все было похоже на то, что он забирает невесту из отчего дома. Местные бабули-завсегдатаи ворковали над Глебом, наказывая ему хорошо кушать и носить шапку в холод. Серафим наблюдал за этим с плохо скрываемой улыбкой, настолько забавно это выглядело. Впрочем, долго в стороне он не оставался, потому как баб Маша напрягла его работой — заставила таскать в машину банки с соленьями. — А то будете там жрать шо попало, — прокомментировала она. — Я же говорил, что не надо было поддаваться на уговоры Андрея, — произнёс вполголоса Глеб, когда ему удалось сбежать от бабушек и найти Серафима. — Откуда они вообще узнали? — спросил тот. — Андрей на утренней службе рассказал, — вздохнул Глеб. — Попросил их свечки за здравие поставить. Сам Андрей приготовил целый список инструкций, что и как нужно делать, если вдруг демоническая кровь снова решит взять верх. Строго попросил приезжать если не каждую, то хотя бы раз в две недели для дополнительной проверки. — Да просто признайся, что тебе будет скучно без меня, — улыбнулся Глеб в ответ на эту просьбу. — Да Боже упаси, — отмахнулся от него Андрей. — Мне для науки. — Естественно. Еле вырвавшись из прихода, они поехали домой к Глебу. — Такое чувство, — произнёс Серафим, наблюдая за бабой Машей, перекрестившей машину им вслед, — что я свататься ездил. — А что, ты много раз ездил свататься? — заинтересованно спросил Глеб. — Да каждую неделю езжу. Если что, имей в виду, по средам. Глеб внимательно наблюдал за дорогой, запоминая повороты и изредка интересуясь у Серафима, куда ведёт та или иная дорога. Когда они, наконец, приехали, он бодро выскочил из машины, но тут же замер. — Ты чего? — спросил Серафим, тоже успевший выйти из машины, обогнуть её и стать рядом. — Охуеть, это что, прям мой дом? — спросил Глеб, глядя на него большими глазами. — Ну, технически — нет, — признался Серафим. — Он мой. Ты ведь числишься мертвым вообще-то. — В смысле твой? — Я просто знаю одного человека, он помог мне с документами. Правда, — неловко признался Серафим, — я здесь не был вообще до позавчера. Серафиму тогда не хотелось расставаться с единственным, что напоминало ему о Глебе и о времени, проведённом вместе, пусть он так и не смог заставить себя там жить или хотя бы иногда приезжать. Хотя с документами ему помогал знакомый, все равно пришлось выложить кругленькую сумму для того, чтобы в принципе такое провернуть, но Серафим ничуть об этом не жалел. — Слушай, а что мы будем с этим делать? — нахмурившись, спросил Глеб. — С чем конкретно? — С тем, что я бомж без паспорта и жилья. Или мне придётся торчать тут всю жизнь без вылазок? — Нет, конечно, — Серафим уже думал об этом. — Сделаем тебе документы другие. Ты кем хочешь быть? — Только не Богданом, — ответил Глеб. — Как скажешь, — согласился Серафим. Ему и самому не нравилось это имя. — Хотя может быть получится тебя из числа мертвецов выписать, вроде как ошибочка вышла. Разберёмся. Когда они зашли домой, Серафим подумал о том, каково должно быть Глебу — отвратительно, конечно же. Мало того, что ему память отшибло, плюс ко всему для всего остального мира его попросту не существовало. У него не было дома, не было имени, не было людей, которые знали его и могли быть рядом. Он так и остался бы наедине со всем этим, если бы не Серафим. Теперь, глядя на то, как Глеб осматривает каждый угол, что-то спрашивает и вообще выглядит довольно счастливым, Серафим почувствовал, что все рано или поздно наладится. Будет, если не как раньше, то хотя бы близко к тому, а может даже и лучше. — Ну чего ты застыл? Помочь не хочешь? — поинтересовался Глеб, который стоял перед ним с охапкой грязного постельного белья. — С чем? — Серафим, оказывается, настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда Глеб решил заняться делами. — С вот этим всем, — он встряхнул бельём перед лицом Серафима. — Давай хотя бы себе место сделаем в кровати. — Сразу в кровати? — улыбнулся парень. — А ты не шутишь. — Дурак, — буркнул Глеб и пошёл в ванную — разбираться со стиральной машиной. В попытках привести дом в порядок хотя бы немного, чтобы можно было нормально существовать там первые несколько дней, пока они не решат сделать усилие и устроить настоящую уборку, они все равно провозились целый день, потому что Глеб принялся сначала рассматривать все предметы в доме, попутно задавая про них вопросы. Заодно и пыль протёр. Потом он перешёл на шкаф. — Ебать, нормальные вещи! — воскликнул он, почти с головой туда забравшись. — Да у тебя и были нормальные, — произнёс Серафим, пожав плечами. Глеб при первой встрече, да и потом тоже, совсем не выглядел как типичный деревенский житель. — Но это же не мои вещи. Что-то Андрей отдал, что-то бабки принесли, то ли от внуков, то ли купили, — Глеб слегка поморщился. — Не то что бы у меня был выбор. А тут прям моё, всё моё. Голос его звучал так тепло, что Серафиму показалось, что он сейчас вывалит все вещи из шкафа на пол и начнёт в них валяться и делать ангелов, как обычно делают в снегу. — Неправда, там и моё что-то тоже есть, — заметил Серафим. — Забудь, — тут же отрезал Глеб. — Всё моё. Вечером Серафим вышел на крыльцо, чтобы покурить. Раньше они с Глебом курили и в доме, но сейчас ему просто захотелось посидеть немного с мыслью о том, что он правда сюда вернулся, что он правда просто сидел и курил, пока Глеб возился в доме. Абсурд какой-то. Странно было осознавать, что все это не сон и происходит по-настоящему. Из размышлений его вырвал Глеб, появившийся у него за спиной. — Один тут отдыхаешь? — с улыбкой протянул он, обвивая руки вокруг шеи Серафима. — А парень есть? — Есть, — ответил Серафим, улыбаясь в ответ. Он повернул голову и встретился с хитрым взглядом Глеба. — Сейчас он придёт и я расскажу, что вы ко мне пристаете, молодой человек. — А я ведь ещё даже не начинал приставать, — усмехнулся тот, чмокнул Серафима сначала в нос, а потом в губы, и тут же уселся рядом. — Ладно, блять, нет у меня настроения драться со всякими мужиками. Дай. Он протянул руку к сигарете Серафима. Тот вздохнул, затянулся, а потом отдал её Глебу. Можно было попросить парня закурить свою, но он бы начал возмущаться. Тебе что, жалко, Серафим? Сложно поделиться? Да мне пару затяжечек сделать, жмот ты ебаный. Плавали, знаем. Несколько минут они просто сидели в тишине. Глеб вернул Серафиму почти докуренную сигарету. — Я вот читал, что если люди предназначены друг другу, то они становятся между собой связаны и найдут друг друга везде. Типа, и в этой жизни, и в загробной, и в реинкарнациях. Серафим повернулся к нему всем телом. Во-первых, ему стало интересно откуда взялось такое философское настроение у Глеба, а, во-вторых, где же он вычитал подобное и почему решил вспомнить именно сейчас. — Где это ты читал? — поинтересовался он. — В церковной библиотеке? Там и такое есть? — В церковной библиотеке только церковные книжки, — поморщился Глеб. — Мне, конечно, было скучно, но не настолько. — Откуда ты это взял тогда? — У баб Маши внучка книжку забыла, — при упоминании старушки Глеб поморщил нос. — Она её пролистала и сжечь хотела, потому что грешно такое дома хранить. Это она подружкам своим жаловалась, а я подслушал, — пояснил Глеб. — В общем, я попросил у неё эту книжку, сказал, что буду кораблики пускать по реке. — Удивительно, — усмехнулся Серафим. — Отдала? — Ага, — кивнул Глеб. — Сказала, что ей жалко меня, дурачка, и поделилась. Ещё какие-то дала, но там совсем любовные романы, знаешь, с такими дебильными обложками, я их даже открывать не стал. — Откуда они у неё вообще? — Серафим нахмурился, почти забывая изначальную мысль Глеба. — Да я, блять, откуда знаю, — всплеснул руками тот. — Я как-то не горел желанием расспрашивать, откуда у бабки романы про любовь и что она с ними делала, — Глеб дёрнул плечами. — Ладно, давай не будем об этом, — в целом, здесь Серафим его понимал. — Так что там со связью? — Ну, вот люди становятся связаны красной нитью, и даже если что-то случится, то она их обратно сведёт, — Глеб произнёс это на полном серьёзе. — И вот я думаю, что это ж правда. Смотри, я умудрился умереть и оказаться хуй знает где, а ты все равно меня нашёл. Я забыл вообще все, но все равно в тебя влюбился. Сердце Серафима сначала пропустило пару ударов, а потом начало медленно плавиться от переполнившей его теплоты. — По-моему, баб Маша права была, — произнёс он и, зажав сигарету в зубах, обнял Глеба за плечи и притянул к себе. Его хотелось сжать в объятиях так сильно, чтобы аж ребра хрустнули, но Серафим постарался не переусердствовать. В порыве чувств взлохматил кудрявую макушку. — Ай, — лица его не было видно, но Глеб точно смешно нахмурил брови и нос. — Насчёт чего? — Насчёт того, что ты дурачок, — ответил ему Серафим. Надо же, блять, влюбился он. Мог бы предупредить, что собирается признаться в чем-то таком, чтобы он был готов. — А что, слишком сопливо вышло? — извернувшись в его объятиях, Глеб встретился глазами с Серафимом. — Ну вот столечко, — показал тот пальцами. Некоторое время они просто смотрели друг на друга улыбаясь. Серафим думал о том, что как бы сопливо не звучали слова Глеба, он был чертовски прав и, что бы то ни было, они нашли друг друга. О чем думал Глеб, можно было только догадываться, но никогда не угадать. — Сим, а отвезли меня на кладбище. Пожалуйста? — Зачем? — вопрос застал Серафима врасплох. — Просто… Не каждому выпадает шанс побывать на собственной могиле. Ну так что, отвезешь? Серафим кивнул. Возвращаться туда, где он пережил не самые лучшие моменты было не лучшим решением, но очевидно правильным. В главе, в которой он остался один, надо было поставить жирную точку, а затем открыть новую страницу. На этот раз вместе с Глебом.